Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 3. Кирилл сидел на крыльце своего дома и вглядывался в чистое ночное небо над головой




Кирилл сидел на крыльце своего дома и вглядывался в чистое ночное небо над головой. Молодая луна неуверенно отбрасывала рассеянный жёлтый свет на землю, причудливо освещая жилые строения и улицу. Звёзды весело подмигивали с небосвода, словно пытаясь заигрывать с ним. Прекрасный пейзаж, навевающий тоскливое спокойствие. Это умиротворённое состояние не могли разрушить даже вездесущие комары, так и норовившие сделать из мужчины кормушку.

Сделав затяжку, Королёв подумал о том времени, когда не замечал всей этой красоты, когда имел другие приоритеты. Как круто порой меняется жизнь, как поздно мы иногда понимаем, что важно, а что нет. Ведь он любил Анастасию. Любил, как только можно любить в юношестве. Когда-то эта любовь была не замутнена ничем, сияла ярко, а потом последовали постоянные потоки грязи, выливаемые на это чистое чувство. Они не прошли испытания, посланные им. Ни Настя, ни тем более он сам. Ему нужно было быть мудрее, умнее. Сильнее, в конце концов. Королёв не должен был допустить, чтобы всё зашло настолько далеко. Тогда Киру казалось, что он имел право так поступать, сейчас же мужчина понимал, что действовал по зову далеко не лучшего советчика — гордыни.

Их с Настей семейная жизнь превратилась в нескончаемую, кровопролитную войну. Каждый день новая схватка. Даже рождение сына не смогло изменить это обстоятельство. В определенный момент Кирилл просто стал сбегать из дома, чтобы больше ни слышать, ни слушать, ни чувствовать. С друзьями, с Викой ему было легко, можно было просто расслабиться в их обществе. Таким образом он получал ложное ощущение свободы. В какой-то степени это являлось трусостью. Прошлое маячило перед ними, не хотело уходить, мешало жить, убивая на корню всё хорошее.

Смерть жены стала для Кирилла ударом. Настя была частью его жизни. Она являлась частью его самого. При всём своём гневе на неё, Королёв никогда не желал зла жене. Смерть Анастасии принесла много боли мужчине, смерть Пашки практически поставила его на колени. Мысли о сыне даже сейчас вызывали в нём нестерпимую душевную агонию. Кир обожал Павла, пусть порой и не показывал своих чувств. В попытке убежать от правды, он убегал от своего сына, ведь Паша был главной причиной, из-за которой они с Настей всё же поженились. Вместо того чтобы гулять с сыном, играть с ним, обнимать, Кирилл в очередной раз просто исчезал из дома. От количества потерянных часов, которые он мог провести с Пашей и не провел, становилось противно от самого себя. Эти ценные минуты мужчина растратил зря. Кто же знал, что у них так мало времени? Как легко причинить близким боль! Как легко ими пренебрегать, если ты зациклен только на себе!



— Опять предаёшься меланхолии? — голос друга нарушил кристально чистую тишину ночи.

Королёв оторвал свой взгляд от бархатисто-чёрной небесной глади и оглядел незваного гостя. Тот медленно приближался к нему, пока не дошёл до ступенек, потом остановился и покачал головой, печально глядя на него.

— Надо что-то делать с твоей депрессией, — мрачно проговорил Федя, — так больше не может продолжаться.

Кирилл затушил сигарету и равнодушно смотрел на лучшего друга. Фёдор остался вместе с ним после смерти его семьи, не раз доказывал свою дружбу на деле. Резкая смена образа жизни моментально отсеяла просто хороших знакомых от настоящих друзей. Хромов поддерживал его в первое время после похорон, давал советы, делал выволочки, постоянно пытался помочь выбраться из жизненного кризиса. Федька — единственный человек, способный уговорить Кира выйти хоть куда-нибудь. Эти два года Королёв курсировал между работой и домом, остальные, раньше привычные для него места оказались забыты.

— Я не хочу ничего делать, — сдержанно ответил Кир, — и не хочу ничего менять.

— Хватит себя наказывать! — рявкнул Хромов. — Этим ты не поднимешь из могилы мертвецов!

— Я на это и не надеюсь, — в отличие от Федьки Кирилл был абсолютно спокоен.

Друг тяжело вздохнул, поднялся по ступеням и сел рядом с ним.

— Ты не виноват в случившемся, — попытался снова достучаться до него мужчина. — Смерть твоих родных — это ужасный несчастный случай.

— Мы это уже обсуждали, — Королёв снова задрал голову и посмотрел в небо. — Мне решать, в чём я виноват, а в чём нет.



— Твою мать! — вспылил Хромов и ударил ладонью по ступени. Было видно, что его раздражает нынешнее поведение Королёва, но Кир ничем ему помочь не мог. Прежний Кирилл Королёв умер вместе со своей семьёй два года назад.

Федя молчал. Кир тоже. Королёв понимал, что его друг пытается ему помочь, вырвать из заточения, к которому он сам себя приговорил. Такого друга, как Хромов, ещё поискать нужно. Кирилл не знал, почему ему так повезло с другом, но был безумно благодарен судьбе. Фёдор множество раз мог бросить его. Порой Кир вёл себя, как полная скотина, но друг всё равно оставался рядом. Почему? Иногда Королёв задавал себе подобный вопрос и не находил ответа. Может, Федя видел в нём что-то, что делало его достойным дружбы? Сам мужчина не видел в себе ничего хорошего. Раньше если Слава подбивал Кирилла на очередную авантюру, то Хромов всегда пытался воззвать к голосу разума. Только один раз друг подбил его на некрасивый поступок. Тот самый спор по соблазнению Нади. Кирилл знал, что тогда в очередной раз разочаровал друга.

Словно читая его мысли, Федя неожиданно сказал:

— Знаешь, кого я сегодня встретил? Полякову и Виноградову. Они в кафе сегодня сидели. Я с ними немного поболтал. Обе очень сильно изменились.

Кир моментально напружинился. Надежду он не видел уже десять лет. Она уехала сразу после той ужасной сцены. Долгое время мужчина предпочитал о ней не вспоминать. Иногда получалось. Ещё два года назад он бы в очередной раз предпочёл отмахнуться от тоненького голосочка чувства вины и просто забыть. Сейчас же Кирилл пересмотрел всю тяжесть своей вины перед Надей. Королёв практически вынудил бежать невинную девушку из города, унизил и использовал её только потому, что хотел кому-то что-то доказать. Виноградова ведь тогда ему в любви призналась. Что же, после всего она, наверняка, возненавидела его. И правильно сделала! Кир поступил, как последний подонок, и если раньше молодой человек пытался гордиться этим, то сейчас ему было стыдно. Случай с Надеждой лишь показывал, насколько неверными были его суждения и приоритеты в прошлом.

— И как она? — слова отчего-то застревали в горле.

— Отлично, — Хромов испытующе посмотрел на друга. — Красавицей стала. Уверенная в себе, независимая.

Кирилл кивнул, пытаясь понять, что же должен сделать в этой ситуации. Он обязан поступить правильно. Попытаться исправить хоть что-то.

— Она приехала на встречу выпускников, — добавил Федор, явно подозревая, о чём думает в этот момент Кир.

Королёв резко выдохнул и встал. Напоследок посмотрев на бледную луну, он развернулся и зашёл в дом. Хромов последовал за ним, молча ожидая его реакции.

— Думаю, мне всё-таки стоит посетить встречу, — в итоге произнёс Кирилл. — Мне нужно извиниться перед ней.

— Не уверен, что она примет твои извинения, — заметил друг. — Надя до сих пор в обиде на тебя.

— Что же, — пожал плечами Королёв, — если извинений будет недостаточно, позволю ей расцарапать своё лицо. Может, так ей полегчает.

— Ты поосторожнее, брат! Надя очень изменилась за эти годы. Может статься, что расцарапанное лицо — это меньшее зло, с которым тебе придётся столкнуться, - Федя в очередной раз проявил свои прорицательские способности.

Надя сидела за кухонным столом и уминала вареники с вишней. Она их просто обожала. Мама это прекрасно знала. Валентина Яковлевна была женщиной хозяйственной и готовила просто великолепно. Сейчас, когда родная дочь вернулась в отчий дом спустя десять лет, она решила наверстать упущенные годы и усиленно кормила дочку. Надя не была против. Покушать она очень любила. Мать не верила в то, что Надежда не сидит на диете, но девушка действительно ни в чём себя не ограничивала. Скорее наоборот, Виноградова ела, как лошадь, при этом оставалась очень худой. Она что только не делала, пытаясь изменить этот факт, но с природой трудно спорить. Её первый размер груди не желал изменяться, а бедра оставались не по-женственному узкими. Это очень раздражало Надежду, она всегда хотела быть более округлой. Её мать, в отличие от неё, обладала весьма пышными формами и не понимала, отчего её любимая доченька такая худышка.

— Кушай, доченька, кушай, — приговаривала Валентина Яковлевна, смотря на то, как дочка расправляется с огромной порцией вареников, — я тебе ещё наделаю. Сегодня фарша намелю, налеплю пельмешек. Будешь? Ты в детстве их любила.

Надя неистово покивала головой. Мамины пельмени — её слабость. Настолько сочных и вкусных пельменей она нигде больше не ела, даже у неё они получались намного хуже.

— Вот и славненько, — женщина хлопнула в ладоши и улыбнулась. — А то ты у меня такая худенькая, как тростинка. Хоть немного килограммов набрать тебе нужно, а то ненароком ветром сдует.

Девушка усмехнулась, но не стала ей перечить. Она давно пыталась набрать хоть немного веса, но ничего из этой задумки у Нади не получалось. У неё был сверхскоростной обмен веществ. При росте в метр пятьдесят три она весила сорок пять килограммов. Иногда и меньше. Часто девушку за подростка принимали, что неудивительно с её-то фигурой. Это, конечно, с одной стороны очень хорошо, ведь Надежда выглядит младше своих лет, но ей хотелось почувствовать себя полноценной женщиной. Может даже роковой. Виноградова даже не подозревала, что многие её считают этой самой роковой женщиной.

С утра Надя надела свой старый сарафан, который носила ещё во времена, когда училась в выпускном классе. Когда девушка посмотрела в зеркало, то обнаружила, что на неё смотрит всё та же восемнадцатилетняя девочка с немного грустными карими глазами и милой улыбкой на устах. От этого внезапного чувства что-то тревожно закололо внутри. Да, она стала сильной. Да, она стала одеваться по-другому и вести себя более уверенно, но в основе всего лежит именно эта девочка, когда-то надеявшаяся встретить свою большую любовь. Сейчас эти мечты мертвы, но девочка эта всё ещё живет внутри неё. От этого становилось и грустно, и радостно одновременно.

— Милая, а ты не можешь задержаться чуть подольше? — выдернул из размышлений Надю голос мамы. — Всё-таки ты так долго дома не была! Работа может и подождать.

— Не может, — возразила Надежда, — начальство меня ждать не станет. Мне дали две недели отпуска, ни днём больше.

Видя, как погрустнело лицо матери, девушка испытала прилив вины. Всё же ей стоило гораздо больше времени уделять родителям, они ведь не молодеют, а время уходит.

— Я обязательно отпрошусь на недельку осенью, навещу вас, — пообещала Надя и поняла, что действительно хочет сюда вернуться.

— Это было бы замечательно, — обрадовалась Валентина Яковлевна, и Виноградова почувствовала удовлетворение, что смогла поднять настроение родительнице. — Приезжай почаще, мы ведь по тебе скучаем! И родня остальная только и делает, что спрашивает, как дела у тебя, не вышла ты ли замуж.

Надежда хмыкнула, но замаскировала неподобающий звук кашлем. Тонкий намёк на толстые обстоятельства. Мама спала и видела, как её дочка выходит замуж и рожает небольшую кучку детишек. Валентина Яковлевна мечтала нянчить внуков и неустанно говорила об этом Наде. Да и сама девушка всё больше задумывалась о продолжении рода. Материнский инстинкт был ей не чужд, и она рассчитывала его реализовать в ближайшие годы. Биологические часы тикали и настойчиво требовали внимания. Единственное с чем Надя была не согласна со своей родительницей, это мысли насчет замужества. Виноградова не собиралась замуж. Вообще. Она хочет родить ребенка для себя и сама его вырастит. Сил ей хватит. Ума тоже.

Вот только теперь проблема была в другом — от кого родить. С первым встречным Надя не станет заниматься сексом. Во-первых, ей просто будет мерзко, во-вторых, неизвестно какие гены передаст ребёнку этот первый встречный. Так что этот вариант отпадал сам собой. Можно было, конечно, забеременеть от Мигеля, вот только он её и так не хочет отпускать, а узнав о беременности, Кальво будет особенно настойчив. Тогда Виноградова точно от него не отделается. Конечно, есть вариант с искусственным осеменением, но Надежда не хотела, чтобы её дитя появилось на свет благодаря этой искусственной процедуре.

— Я обязательно заеду к ним на неделе, — девушка сделала вид, что не заметила намёка. – Буду, рада с ними встретиться. Витёк, наверное, вырос совсем.

— Он уже в третий класс пошёл, — фыркнула мама, — а свою тётку видел только один раз в жизни.

Надя не стала уточнять, что тёткой Вите она приходится троюродной. Их семья была многочисленной и очень дружной. Своих сестёр Валентина Яковлевна очень любила, а их насчитывалось аж четыре штуки. Только одна сестра, тётя Оксана, уехала из родного города. Та самая тётя, которая приютила Надежду у себя, когда она сорвалась в Санкт-Петербург. Остальные прибывали в добром здравии и жили здесь. У каждой тётки имелось по нескольку отпрысков, так что в количестве кузенов и кузин Виноградовой можно было позавидовать. Или посочувствовать. Единственной, кто так и не обзавёлся детьми, была та самая тётя Оксана, поэтому, когда Надя переехала к ней, она была очень рада и взяла племянницу под своё крылышко.

— Ну что же, — пробормотала девушка, — скоро увидит во второй раз.

— Всё-таки хорошо, что ты дома, — радостно пропела мама. — Кстати, в субботу к нам гости придут. Твое присутствие обязательно!

— Да? — удивилась Надежда. — И кто к нам придёт?

— Тамара с сыном, — сообщила Валентина Яковлевна. — Помнишь их?

— Да что ты, — Виноградовой захотелось приложиться лбом об стол. — Как я их забуду! Конечно, помню.

Такое не забывается. Именно за Никиту мама надеялась выдать Надю замуж, за сына лучшей подруги. Видать, родительница решила взять судьбу своей единственной, но непокорной дочки в свои руки.

— Ну и хорошо, — пожала плечами Надежда, мысленно заранее готовясь к скучному вечеру. Никита был не плохим парнем, но скучным до безобразия.

Женщина, обрадованная согласием дочери, улыбнулась ещё шире и вскочила на ноги, чтобы подложить добавки.

— Мам, не надо. У меня и у самой руки есть!

— Сиди уже, — отмахнулась родительница, от души накладывая очередную порцию вареников. — Отдыхай лучше!

Надя в принципе уже наелась, но она так давно не ела любимое блюдо и решила, что вреда от лишней порции не будет. Валентина Яковлевна поставила перед ней тарелку, и девушка взялась за поглощение содержимого тарелки.

— Мам, я тут слышала, — неуверенно начала Виноградова, — что Настя Аксёнова умерла.

— Да, горе-то какое! — лицо матери омрачилось. — Бедный Кирилл! Тут такие слухи ходили, что он чуть с ума не сошёл, когда они на машине разбились!

Надежда плохо себе представляла спятившего от горя Королёва, хотя она его настоящего никогда и не знала.

— В аварии? — спросила Надя, у которой отчего-то пропал весь аппетит.

— Да, — закивала Валентина Яковлевна, — страшная катастрофа. Она ехала по трассе в город. У них же дом в пригороде. Так вот, в ту ночь был сильный дождь, плохая видимость. Они столкнулись с КАМАЗом. От машины практически ничего не осталось. Настя и её сын погибли мгновенно.

От этих слов у девушки мороз по коже прошёлся. С Настей она никогда не общалась. Главная звезда класса не опускалась до простых смертных, но и зла Виноградовой никогда не причиняла. Наде было жаль их. Они не заслужили такой смерти. И Кирилла жаль. Вот только жалость не избавила её от давней обиды.


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.031 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал