Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






КОРОЛЕВСКАЯ УСЫПАЛЬНИЦА В СЕН-ДЕНИ




- Ну и что же это все доказывает, доктор? - спросил Ледрю. - Это доказывает, что органы, передающие мозгу впечатления, которыеони воспринимают, вследствие некоторых причин расстраиваются и являются,таким образом, как бы плохим зеркалом для мозга, и тогда мы видим предметыи слышим звуки, которые не существуют. Вот и все. - Однако, - сказал кавалер Ленуар с робостью доверчивого ученого, -случается же, что некоторые предметы оставляют след, что некоторыепредсказания сбываются. Как вы объясните, доктор, тот факт, что удары,нанесенные привидением, оставляли синяки на том, кто им подвергался? Как выобъясните, что привидение могло за десять, двадцать, тридцать лет впередпредсказать будущее? То, что не существует, или предсказать то, что должнослучиться? - А, - сказал доктор, - вы имеете в виду видение шведского короля? - Нет, я хочу сказать о том привидении, которое я сам видел. - Вы? - Да, я. - Где же? - В Сен-Дени. - Когда это было? - В 1794 году, во время осквернения гробниц. - О да, послушайте-ка, доктор, - сказал Ледрю. - Что? Что вы видели? Расскажите! - Извольте. В 1793 году я назначен был директором музея французскихпамятников и в качестве такового присутствовал при раскопках могил ваббатстве Сен-Дени, переименованном просвещенными патриотами в Франсиаду.По прошествии сорока лет я могу рассказать вам о странных событиях,которыми ознаменовалась эта история. Ненависть, которую удалось внушить народу к королю Людовику XVI икоторая не утихала и после эшафота 21 января, теперь перенесена была накоролей его рода: решили преследовать монархию до самого ее источника,монархов вплоть до их могил, решили рассеять по ветру прах шестидесятикоролей. Может быть, хотели убедиться, сохранились ли те великие сокровища,которые закрыты были в некоторых из этих гробниц, столь неприкосновенных,как говорили. Народ устремился в Сен-Дени. 6 и 8 августа он уничтожил пятьдесят одну гробницу - историюдвенадцати веков. Тогда правительство решило воспользоваться этим беспорядком, обыскатьгробницы и овладеть наследием монархии, которой нанесен был удар в лицеЛюдовика XVI, последнего ее представителя. Затем намеревались уничтожить даже имена, память, кости королей. Делошло к тому, чтобы вычеркнуть из истории четырнадцать веков монархии. Несчастные безумцы не понимают, что люди могут иногда изменитьбудущее... Но никогда не могут изменить прошедшего. На кладбище приготовлена была обширная могила по образцу могил длябедных. В эту яму, выложенную известью, должны были бросить, как наживодерню, кости тех, кто сделал из Франции первую в мире нацию, начиная сДагобера до Людовика XV. Этим путем дано было удовлетворение народу: особенно же удовольствиедоставлено было законодателям, адвокатам, завистливым журналистам, хищнымптицам революции, глаза которых не выносят никакого блеска, как глаза ихсобратьев - ночных птиц не выносят никакого света. Гордость тех, кто не может ничего создать, сводится к разрушению. Я назначен был инспектором раскопок. Этим путем я получил возможностьспасти много драгоценных вещей. Я принял назначение. В субботу 12 октября, когда состоялся процесс королевы, я открыл склепБурбонов со стороны подземных часовен и вытащил гроб Генриха IV, убитого 14мая 1610 года в возрасте пятидесяти семи лет. Что касается статуи его на Новом мосту, образцового произведения Жанаде Болон и его ученика, то ее перечеканили в монеты. Тело Генриха прекрасно сохранилось: прекрасно сохранились черты лица,он был таким, каким рисовали его любовь народа и кисть Рубенса. Когда еговынули первым из могилы в хорошо сохранившемся саване, волнение былонеобычайное, и под сводами церкви чуть не раздался популярный во Франциивозглас: "Да здравствует Генрих IV". Когда я увидел эти знаки почета, можно сказать, даже любви, я велелприслонить тело к одной из колонн клироса, чтобы каждый мог подойти ипосмотреть на него. Он был одет, как и при жизни, в бархатный черный камзол с фрезами ибелыми манжетами, в бархатные штаны, такие же, как камзол, шелковые чулкитого же цвета, бархатные башмаки. Его красивые с проседью волосы лежали еще ореолом вокруг головы, егоседая борода доходила еще до груди. Тогда началась бесконечная процессия, как бывает у мощей святого:женщины дотрагивались до рук доброго короля, другие целовали край егомантии, некоторые ставили детей на колени и тихо шептали: - Ах, если бы он жил, народ не бедствовал бы! Они могли бы прибавить:и не был бы так дик, ибо дикость народа - его несчастье. Процессия эта продолжалась в субботу 12 октября, в воскресенье 13-го ив понедельник 14-го. В понедельник, после обеда рабочих, то есть с трех часов пополудни,возобновились раскопки. Первый труп, увидевший свет после Генриха IV, был его сын, ЛюдовикXIII. Он хорошо сохранился, и хотя черты лица расплылись, его можно былоузнать по усам. Затем следовал Людовик XIV. Его можно было узнать по крупным чертамлица, типичного лица Бурбонов; но он был черен, как чернила. Затем последовали трупы Марии Медичи, второй жены Генриха IV; АнныАвстрийской, жены Людовика XIII; Марии Терезии, жены Людовика XIV, ивеликого дофина. Все эти тела разложились, а дофин от гниения превратился в жидкость. Во вторник 15 октября выкапывание трупов продолжалось. Труп Генриха IV оставался все время у колонны, бесстрастно присутствуяпри этом безмерном святотатстве над его предшественниками и потомками. В среду 16 октября, как раз в тот момент, когда Мария Антуанетта былаобезглавлена на площади Революции, то есть в одиннадцать часов утра, изсклепа Бурбонов вытаскивали очередной гроб - короля Людовика XV. По древнему обычному церемониалу Франции, он покоился при входе всклеп, ожидая там своего преемника, который должен был присоединиться кнему. Его взяли, унесли и открыли у могилы на кладбище. Сначала тело, вынутое из свинцового гроба, хорошо обернутое в холст иповязки, казалось целым и сохранившимся, но когда его вынули, оно оказалосьсильно разложившимся и издавало такое зловоние, что все разбежались, ипришлось сжечь несколько фунтов курительного порошка, чтобы очиститьвоздух. Тотчас же бросили в яму все, что осталось от героя Парка Оленей, отлюбовника мадам де Шатору, мадам де Помпадур, мадам де Бари, и этиотвратительные останки, высыпанные на известковое дно, покрыли сверхуизвестью. Я остался последним, чтобы при мне сожгли порошок и засыпали ямуизвестью. Вдруг я услышал сильный шум в церкви. Я быстро вошел туда иувидел рабочего, который усиленно отбивался от своих товарищей в то время,как женщины показывали ему кулаки и грозили. Несчастный бросил свой печальный труд и отправился на еще болеепечальное зрелище - на казнь Марии Антуанетты. Опьяненный своими криками икриками других, видом пролившейся крови, он вернулся в Сен-Дени и подойдя кГенриху IV, опиравшемуся на колонну и окруженному любопытными, скажу дажепоклонниками, обратился к нему с такими словами. - По какому праву остаешься здесь ты, когда обезглавливают королей наплощади Революции? И в ту же минуту, схватив левой рукой бороду, он оторвал ее, а правойдал пощечину королевскому трупу. С сухим треском, подобным треску брошенного мешка с костями, труп упална землю. Со всех сторон поднялся страшный крик. Можно было еще осмелитьсянанести такое оскорбление какому-нибудь другому королю, но оскорблениеГенриху IV, другу народа, являлось оскорблением самому народу. Рабочий, который совершил это святотатство, подвергался оченьсерьезной опасности, когда я поспешил к нему на помощь. Как только он увидел, что может найти во мне поддержку, он обратилсяко мне за покровительством. Но, не отказывая ему в этом покровительстве, явсе же хотел указать, что он совершил подлый поступок. - Дети мои, - сказал я рабочим, - бросьте этого несчастного; тот, когоон оскорбил, занимает там, на небе, слишком высокое положение, чтобы непросить у Бога для него наказания. Затем, отобрав у него бороду, которую он оторвал от трупа и все ещедержал в левой руке, я выгнал его из церкви и объявил ему, что он больше непринадлежит к той партии рабочих, которые работают у меня. Возгласы иугрозы товарищей преследовали его до самой улицы. Опасаясь дальнейших оскорблений Генриху IV, я велел отнести его вобщую могилу, но и там труп был встречен с почестями. Его не бросили, какдругих, в общую кучу, а опустили, тихонько положили и заботливо устроили водном углу; затем благочестиво покрыли слоем земли, а не известью. День кончился, и рабочие ушли, остался один сторож. Это был славныймалый, которого я поставил из опасения, чтобы ночью не проникли в церковьдля новых изуверств или для новых краж; сторож этот спал днем и сторожил ссеми вечера до семи часов утра. Ночь он проводил на часах, стоя или прохаживаясь, чтобы согреться, илиприсаживался к костру, разведенному у одной из самых близких к двериколонн. Все в церкви носило отпечаток смерти, и разрушение придавало этомуотпечатку еще более мрачный характер. Могилы были открыты, и плитыприслонены к стенам. Разбитые статуи валялись на полу церкви; там и сямраскрытые гробы вернули своих мертвецов, которые думали встать из них лишьв день страшного суда. Все это давало пищу для размышлений для сильногоума, слабый же ум наполняло ужасом. К счастью, сторож не отличался умом вовсе. Это был простой человек. Онсмотрел на все эти обломки так же, как смотрел бы на лес во время рубки иликак на скошенный луг, и только считал ночные часы, прислушивался кмонотонному бою башенных часов, к этому единственному целому предмету вразрушенной церкви. В тот момент, когда пробила полночь и когда еще дрожал последний ударчасов в глубине мрачной церкви, он услышал сильные крики со стороныкладбища. То были крики о помощи. Когда первый момент изумления прошел, он взял лом и подошел к двери,соединявшей церковь с кладбищем, но когда он открыл дверь и отчетливозаметил, что крики исходят из могилы королей, то не решился идти дальше,запер дверь и побежал будить меня в гостиницу, в которой я жил. Я не хотел сначала верить, что крики о помощи могут исходить изкоролевской могилы, но так как я жил против церкви, то сторож открыл окно,и среди тишины, нарушаемой только дуновением зимнего ветра, я действительноуслышал протяжные жалобные стоны, которые, казалось, не похожи были на войветра. Я поднялся и отправился со сторожем в церковь. Когда мы пришли тудаи заперли за собой дверь, то услышали жалобные крики более отчетливо. К тому же определить, откуда раздаются эти звуки, было легко,поскольку дверь кладбища, которую сторож плохо за собой закрыл, опятьоткрылась за ним. Итак, эти стоны шли действительно с кладбища. Мы зажгли два факела и направились к двери. Но пока мы подходили кней, сквозной ветер, дувший снаружи внутрь, задувал их. Я понял, что тутнам с нашими факелами будет не пройти, а раз мы будем на кладбище, то намне придется уже больше сражаться с ветром. Кроме факелов я велел зажечь ещеи фонарь. Факелы наши потухли, но фонарь горел. Мы прошли пролив и,очутившись на кладбище, зажгли факелы, и ветер пощадил их. По мере того как мы продвигались, стоны замирали и в ту минуту, когдамы подошли к краю могилы, совсем замерли. Мы встряхнули наши факелы и осветили огромное отверстие, и средикостей на слое извести и земли, которыми их засыпали, барахталось что-тобезобразное. Это что-то походило на человека. - Что с вами и что вам надо? - спросил я у этой тени. - Увы! - прошептала тень. - Я тот несчастный рабочий, который далпощечину Генриху IV. - Но как ты сюда попал? - спросил я. - Вытащите меня сначала, господин Ленуар, потому что я умираю, а затемвы все узнаете. С того момента, когда страж мертвецов убедился, что имеет дело сживым, овладевший было им ужас исчез. Он уже приготовил лестницу,валявшуюся на траве кладбища, держал ее и ждал моего приказания. Я велел спустить лестницу в яму и предложил рабочему вылезать. Ондотащился до основания лестницы, но когда хотел встать и взобраться наступеньки, то заметил, что у него сломаны одна нога и одна рука. Мы бросили ему веревку с глухой петлей; он завязал веревку подмышками. Другой конец веревки остался у меня; сторож спустился на несколькоступенек, и, благодаря двойной опоре, нам удалось вытащить живого изобщества мертвецов. Едва только мы вытащили его из ямы, как он потерял сознание. Мыподнесли его к костру, положили на солому, а я послал сторожа за хирургом. Раньше, чем раненый пришел в сознание, сторож явился с доктором, испасенный открыл глаза только во время операции. Когда перевязкаокончилась, я поблагодарил хирурга, и так как я хотел узнать, по какойстранной случайности рабочий очутился в королевской могиле, то отослалсторожа. Тот с радостью отправился спать после треволнений этой ночи, а яостался один с рабочим. Я присел на камень подле соломы, на которой онлежал против костра; дрожащее пламя последнего слабо освещало ту частьцеркви, в которой мы находились, а все остальное погружено было в глубокиймрак, который казался тем глубже, чем освещеннее была наша сторона. Я расспросил тогда раненого, и вот что он мне рассказал. То, что япрогнал его, не огорчило его вовсе. У него были деньги в кармане, и онзнал, что пока есть деньги, он не будет ни в чем нуждаться. Поэтому онотправился в кабак. Там он стал распивать бутылку, но на третьем стакане вошел хозяин. - Ты уже закончил? - спросил он. - А что? - ответил рабочий. - Я вот слышал, что это ты дал пощечину Генриху IV. - Ну так и что? Да, это я! - дерзко сказал рабочий. - Что же из того? - Что из того? А то, что я не хочу поить у себя такого мерзкогонегодяя, как ты, который накличет проклятие на мой дом. - На твой дом? Твой дом - дом для всех; и раз я плачу, я у себя. - Да, но ты не заплатишь! - А почему? - Потому что я не возьму твоих денег! А так как ты не заплатишь, то тыуже будешь не у себя, а у меня, и так как ты будешь у меня, то я буду иметьправо вышвырнуть тебя за дверь. - Да, если ты сильнее меня. - Если я не сильнее тебя, я позову своих молодцов. - А ну-ка позови, посмотрим! Хозяин позвал. На его зов прибежали уже заранее приготовленные молодцыс палками в руках, и рабочему пришлось уйти, хотя он и не прочь былпротестовать. Он вышел, бродил некоторое время по городу и в час обеда зашел втрактир, в котором обыкновенно обедали рабочие. Он съел суп, когда вошлирабочие, окончившие дневную работу. Увидев его, они остановились у двери,позвали хозяина и объявили ему, что если этот человек будет у него обедать,они уйдут от него все, от первого до последнего. Трактирщик спросил, что сделал этот человек, чем заслужил такоевсеобщее осуждение. Ему рассказали, что это - тот человек, который дал пощечину ГенрихуIV. - Если так, то убирайся отсюда! - сказал трактирщик, подойдя к нему. -И пусть все, что ты съел, будет для тебя отравой! У трактирщика сопротивляться было еще бесполезнее, чем у хозяинакабака. Проклятый всеми рабочий встал, грозя своим товарищам, которыеотошли от него не из боязни угроз, которые он произносил, а из-за чувстваотвращения к нему. Со злобой в душе он вышел, пробродил час по улицамСен-Дени, богохульствуя и проклиная всех. В десять часов он отправился насвою квартиру. Сверх обыкновения двери дома были заперты. Он постучал. Привратник появился у окна. Так как ночь была темная, то он не мог узнать стучавшего. - Кто ты? - спросил он. Рабочий назвал себя. - А! - сказал привратник. - Это ты дал пощечину Генриху IV? Подожди! - Что? Чего мне ждать? - нетерпеливо сказал рабочий. В это время к его ногам полетел узел. - Что это такое? - спросил рабочий. - Это все твое имущество. - Как! Все мое имущество? - Да, иди спать, куда хочешь. Я не хочу, чтобы мой дом обрушился намою голову. Взбешенный рабочий схватил камень и швырнул им в дверь. - Подожди же, - сказал привратник, - я разбужу твоих товарищей, и мытогда посмотрим. Рабочий понял, что тут ничего хорошего ему не дождаться. Он ушел и,увидя в ста шагах открытую дверь, вошел под навес. Под навесом лежала солома, он лег на солому и заснул. В три четвертидвенадцатого ему показалось, что кто-то его тронул за плечо. Он проснулся иувидел белую фигуру, похожую на женщину, которая делала ему знак следоватьза ней. Он принял ее за одну из тех несчастных, которые всегда готовыпредлагать убежище и себя тем, у кого есть чем заплатить, а так какуплатить за кровать и наслаждение ему было чем, и он предпочитал провестилучше ночь на кровати, чем валяться под навесом на соломе, то он встал ипошел за женщиной. Она шла некоторое время вдоль домов по левой стороне Большой улицы,перешла на другую сторону, повернула в переулок направо, продолжая делатьзнаки рабочему следовать за ней. Привыкший к таким ночным похождениям и знавший переулки, в которых,обыкновенно, живут этого сорта женщины, рабочий беспрекословно шел за ней ивошел в переулок. Переулок упирался в поле. Рабочий думал, что женщина живет вуединенном доме, и продолжал следовать за ней. Через сто шагов ониперебрались через пролом в стене. Тут он поднял глаза и увидел перед собойстарое аббатство Сен-Дени, исполинскую колокольню и слабо освещенныепламенем костра, возле которого бодрствовал сторож, окна. Он искал глазами женщину. Она исчезла. Он был на кладбище. Он хотел вернуться через тот же пролом, но ему показалось, что тамсидит мрачное и угрожающее привидение Генриха IV. Привидение сделало шаг вперед, рабочий попятился на шаг назад. На четвертом или пятом шаге он оступился и упал навзничь в яму. И тогда ему показалось, что его окружили все короли, предшественники ипотомки Генриха IV. Ему казалось, что они подняли над ним свои скипетры ижезлы правосудия, восклицая: "Горе святотатцу!" И тогда, по мереприкосновения этих жезлов правосудия и скипетров, тяжелых, как свинец, игорячих, как огонь, он почувствовал, как хрустят и ломаются его кости. В это-то время пробила полночь, и сторож услышал стоны. Я сделал все, что мог, чтобы успокоить несчастного. Но он сошел с ума,а после трехдневного бреда умер с криком: "Пощадите!". - Извините, - сказал доктор, - я не совсем понимаю вывода из вашегорассказа. Происшествие с вашим рабочим показывает, что он, переполненныйвсем случившимся с ним в течение дня, бродил ночью, отчасти в состояниибодрствования, отчасти в состоянии сомнамбулизма. Во время своего блужданияон зашел на кладбище, и, смотря вверх, вместо того, чтобы смотреть подноги, он упал в яму, где, вполне естественно, он при падении сломал себеруку и ногу. Вы ведь говорили о каком-то предсказании, которое исполнилось,а я во всем этом не вижу ни малейшего предсказания. - Подождите, доктор - сказал кавалер. - История, которую я рассказал икоторая, вы совершенно правы, не больше, чем факт, ведет прямо к томупредсказанию, о котором я упомянул и которое составляло тайну. Это предсказание таково: 20 января 1794 года после уничтожения гробницы Франциска I открылигроб графини Фландрской, дочери Филиппа Длинного. То были последние гробницы, которые надо было осмотреть: все склепыбыли опустошены, все гробы открыты, все кости выброшены в яму. Последняя гробница была неизвестно чья. То была, вероятно, гробницакардинала Ретца, которого, говорят, похоронили в Сен-Дени. Закрыли почти все склепы: склеп Валуа, склеп Каролингов; оставалосьзакрыть на следующий день склеп Бурбонов. Сторож проводил последнюю ночь в этой церкви, в которой уже нечегобыло больше сторожить. Он получил разрешение спать и воспользовался им. В полночь его разбудили звуки органа и церковное пение. Он проснулся,протер глаза, повернул голову к клиросу, то есть туда, откуда слышалосьпение. Тут он с удивлением увидел, что места на клиросе заняты монахамиСен-Дени; он увидел, что архиепископ служил у алтаря; он увидел, чтокатафалк освещен горящими свечами, а на катафалке лежит покров из золотойпарчи, покрывающий, обыкновенно, только тела королей. Когда он проснулся, обедня кончалась, и начиналась похоронная служба. Скипетр, корона и жезл правосудия, положенные на красную бархатнуюподушку, переданы были герольдам, те передали их трем принцам. Скоро подошли, скорее скользя, чем шагая, и не издавая никакого шума,который могло бы подхватить малейшее эхо зала, придворные, которые принялитело и отнесли его в склеп Бурбонов, который один был открыт, между тем каквсе другие были закрыты. Тогда спустился герольдмейстер и подозвал других герольдов дляисполнения своих обязанностей. Герольдмейстер и герольды составляли группу из шести лиц. Из склепа герольдмейстер позвал первого герольда, тот спустился, несяшпоры; следом спустился второй, неся латные рукавицы; за ним спустилсятретий, неся щит; затем спустился четвертый, неся гербовый шлем; наконец,спустился пятый, неся кольчугу. Затем он позвал знаменосца, который нес знамя, капитанов швейцарцев,стрелков гвардии, двести придворных; великого конюшего, который нескоролевскую саблю; первого камергера, несшего знамя Франции, главногоцеремониймейстера, перед которым прошли все церемониймейстеры двора ибросили свои белые жезлы в склеп, кланяясь трем принцам, которые несликорону, скипетр и жезл правосудия, по мере того, как они проходили.Наконец, три принца, в свою очередь, отнесли скипетр, жезл правосудия икорону. Тогда герольдмейстер воскликнул громким голосом три раза: "Корольумер, да здравствует король! Король умер, да здравствует король! Корольумер, да здравствует король!" Герольд, оставшийся на клиросе, три раза повторил этот возглас. Главный церемониймейстер сломал свой жезл в знак того, что жизнькоролевского дома прервана и придворные короля должны думать о себе. Вслед этому затрубили трубы, заиграл орган. Затем трубы играли все слабее, орган звучал все тише, свет свечейбледнел, тела присутствовавших исчезли, и при последнем стоне органа ипоследнем звуке труб все исчезло. На другой день сторож в слезах рассказал о королевских похоронах,которые он видел, и на которых он, бедняга, один присутствовал, ипредсказал, что разоренные гробницы будут поставлены на место и что,несмотря на декреты Конвента и на работу гильотины, Франция доживет доновой монархии, а в Сен-Дени будут новые короли. За это предсказание бедняга попал в тюрьму и едва не угодил на эшафот.А тридцать лет спустя, 20 сентября 1824 года за той же колонной, где онвидел привидение, он мне говорил, дергая меня за полу платья: - Ну, что, господин Ленуар, я вам говорил, наши бедные короли вернутсякогда-нибудь в Сен-Дени, я ведь не ошибся? Действительно, в тот день хоронили Людовика XVIII с тем жецеремониалом, какой сторож видел тридцать лет тому назад. - Объясните-ка это, доктор. Глава десятая



Данная страница нарушает авторские права?


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.005 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал