Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






БЕРЕМЕННАЯ ЖЕНЩИНА ИЗ АНДОВЕРА ПОГИБЛА В СЛЕДСТВИИ СТОЛКНОВЕНИЯ С ПЬЯНЫМ ВОДИТЕЛЕМ




Келли Колтон, 24 года ехала домой из дома своих родителей, когда в ее машину по неофициальным данным якобы въехал Крейг Тейлор, 35 года, Уилмингтон. Мистер Тейлор ехал примерно 85 миль в час с уровнем алкоголя в крови 1.6; что превышает в два раза допустимую норму. Миссис Колтон умерла от удара и ее будущий ребенок тоже, находясь на пятом месяце беременности.

 

Я сложила статью, не в состоянии читать дальше, не могу. Слезы не позволяют мне, у меня все расплывается перед глазами. Я закрываю глаза, вспоминаю ту ночь, когда я провела в доме с Митчем. Теперь я прекрасно понимаю его поведение, когда я приехала раньше, чем он ожидал, теперь то все встало на свои места. «Черт побери, с какой скоростью ты летела? ... Если с тобой что-нибудь случится, детка». Я ахаю, прикрывая рот рукой. Господи, теперь мне многое становится понятным! Но...

— Бабушка, я ничего не слышала о нем в течение двух недель. Я не понимаю, почему он не желает со мной разговаривать. Все было нормально, а потом... тишина, — я пытаюсь отыскать в ее глазах ответ... или какую-нибудь подсказку... что угодно. Она кивает в знак согласия и глубоко вдыхает.

— Келли, — показывает она руками, — была для него всем миром. Они сошли с ума от любви друг к другу и полностью растворились в этой любви. Они были очень молодыми, но их любовь была очень старой, — показывает она. Я не понимающе смотрю на нее. Она закатывает глаза. Минуточку! Она закатывает глаза на меня? Ой, ба.

— К тому времени, как они поженились, было такое чувство, словно они были женаты уже много лет подряд, — объясняет она. — Им настолько хорошо и комфортно было в своих чувствах друг к другу, — я понимаю ее сейчас, невольно вспоминая своих родителей. — Когда Келли погибла и вместе с ней ребенок... он очень изменился. Это и понятно. Вместо того, чтобы черпать силы из семьи и друзей, он оттолкнул всех. В конце концов, у него никого не осталось, кроме нас, конечно. Он окунулся полностью в работу, и достиг большого успеха, ну, ты знаешь об этом.

У меня появляется полуулыбка, я жду продолжения. Я не знаю насколько это возможно, но по-видимому, язык жестов тоже имеет «неловкое молчание». Бабушка кажется довольной, словно у нее груз свалился с плеч.

 

А я?

 

Я все еще жду... как чертовая дурочка.

— Какое это имеет отношение ко мне, то что он не разговаривает со мной? — «говорят» мои руки, отображая все мое разочарование, я словно выплевываю эти слова своими жестами.

— Ох, — отвечает она ртом, и хихикает от смущения. — Прости, — показывает она, более комфортно устраиваясь в своем кресле. Я сдержанно улыбаюсь ей в ответ, сохраняя вежливость, и пытаясь забыть, что до сих пор являюсь частью всей этой истории. Я не злюсь на нее, правда, просто немного расстроена всем этим.



— Он пришел проведать меня после того, как познакомился с тобой, но я уже знала об этом, — она улыбается. — Я знала, что он познакомился с одной ... ну, совсем другой женщиной. — Она подмигивает мне, я открыто улыбаюсь ей. — Я увидела в нем нечто такое, что вот уже почти двадцать лет не замечала в своем внуке. — Ее глаза наполняются слезами.

Господи, я даже не могла предположить, что мой Митч был одинок в течение почти двадцати лет. Ну, за исключением департамента по сексуальным делам. Бабушка продолжает сообщать мне, как она перебила его на полуслове поинтересовавшись, как меня зовут, он ответил и продолжил рассказывать о чем-то дальше. И я была единственной женщиной, которую он привел домой после Келли. Каким счастливым он стал, как только я появилась в его жизни. Но сейчас в нем проявляется его старая сущность снова.

— Потом..., — жестикулирует она.

— Что? — интересуюсь я.

— Две недели назад, он начал вспоминать о Келли и Изабелле, желая видно придать их именам другое значение в своей жизни, — она отрицательно качает головой.

Изабелла? Ой. Я вспоминаю, как он вел себя с Бруки, и мое сердце сжимается.

— Я сказала, что это радует, и спросила о тебе. Он быстро ответил мне «она в порядке» и продолжил то, о чем говорил. В течение последних двух недель, он только и говорил о Келли, вспоминая все подряд. Я спросила его о тебе, но он тут же менял тему. Наконец, на днях, я поинтересовалась, почему он ничего не рассказывает о тебе. Он просто ответил: «Ба, все кончено, отпусти это».



Я начинаю задыхаться и судорожно осматриваюсь вокруг. Я уверена, что должен моментально каким-то волшебным образом возникнуть коричневый бумажный пакет, для супер-вентиляции моих легких, мне явно не хватает воздуха.

— Я не принимаю этого! Я не понимаю! — я смотрю на нее с недоумением. — Мне кажется, что я не сделала и не говорила ничего неправильного. — Она качает головой и хватает меня за руку.

— Это чувство вины, — говорит она. — Я думаю, что в какой-то момент, может около месяца назад, он вдруг понял, что больше думает о тебе нежели о Келли.

— Так, он отталкивает меня прочь?

— Да.

— Что мне делать? — я судорожно сжимаю руки. Я не хочу терять его. Я... Я беспокоюсь о нем.

— Не дай ему уйти, будь с ним терпелива, будь настойчивой. Будь его светом во тьме. Пожалуйста, Шарлотта, он любит тебя. Не отказывайся от него.

— Любит? — я отрицательно качаю головой.

— Да! Он полюбил тебя с того момента, как встретил. Я хорошо знаю своего внука.

Митч был прав, иногда она слишком «громкая».

— Ты знаешь, я имею представления и разбираюсь во многих вещах, так что не смейся над мной, когда я говорю, что ты тоже любишь его!

 

Я засмеялась.

 

Она похлопывает меня по коленке и смотрит на меня взглядом, пронзающим кинжалами.

— Если бы ты не любила его, тебя бы здесь не было! — добавляет она.

Я смотрю вниз, и несмотря на все свои усилия, чувствую, как мое лицо превращается в «некрасивое зареванное». Как только ты впадаешь в это состояние «некрасивого зареванного» лица, тебе потребуется как минимум час, чтобы оно пришло в норму. Бабушка слегка похлопывает меня по колену, и я поднимаю голову.

Она улыбается.

— У меня есть план!

— Какой? — спрашиваю я, чувствуя маленькую искру надежды.

— В среду вечером отвези меня в Бинго! — она опять стукает меня по ноге и улыбается огромной улыбкой.

— Ба, без обид, но тебе девяносто. Поехать в Бинго — это не план, а суть.

— Умник! — жестикулирует она, затем добавляет дополнительный жест.

 

Я делаю вид, что не замечаю ее «хм!».

 

— И какой у тебя гениальный план?

— Обычно я разговариваю с ним по Скупу во время перерыва, помнишь? — она опять стучит по моему колену.

Она явно таппер.

— Да, по Скайпу я помню, — поправляю я ее, и вспоминаю, как чертовски удивилась, когда она начала играть в «Horse». Я начала показывать ответ, но она постучала снова, призывая меня остановиться. «Horse» — это отдельная игра от бинго, но имеет к нему прямое отношение, для маленьких карт люди должны покупать стеки. Я бы объяснила правила, но до сих все еще не разобралась!

— Хорошо, мы собираемся посеять зерно, — она улыбается и подмигивает.

Я борюсь с желанием спросить: «Что об этом говорит Уиллис?», потому что она может разразиться возмущениями к тому времени, как я закончу ей показывать жестами свой вопрос, на который в любом случае отвечать она явно не собирается.

— Зерно? — спрашиваю я вместо этого.

— Увидишь, — потирает она ладони, ухмыляясь. И не последовало смеха от Доктора Зло, хотя это было бы как раз вовремя.

 

 

* * *

 

— Вот черт..., — говорю я себе под нос, как только вижу море курчавых женских седых головок. Я вытаскиваю сотовый, пролистываю список покупок, неожиданно вспомнив добавляю:

19. Ватные палочки

Я возвращаю свое внимание на бабушку в инвалидной коляске, которая чуть ли не выпрыгивает из нее, указывая на места, которые нам следует занять.

Я понимаю причину ее чрезмерной настойчивости.

Агнес МакАлистер из Андовера (она на самом деле представилась мне еще в прошлый раз) — прикладывает усилия напористо прокладывая себе дорогу в теннисных туфлях и со своим новым бедром, просто полна решимости.

И...

Она держит курс прямо на наши горячие (я не могу поверить, что никто не осмелился еще их захватить) места. Мой пульс ускоряется для гонки, я с такой быстротой и скоростью двигаюсь вперед, перерезая путь Агнес и занимаю их первой.

Ох, ну и напряжение...

Мы напористые! Ну, я скорее всего напористая... она как бы сама катится. Мы вклиниваемся в толпу людей.

— Простите! — говорю я, поворачивая голову на джентльмена, у которого задела металлический «крендель» в его руках. Я оборачиваюсь, как раз вовремя, чтобы успеть объехать даму с кислородным баллоном. Она не счастлива от встречи со мной, и такой вывод я сделала, услышав все ее слова, которые она наговорила в мой адрес. Ну, моя же нога не наступила на ее трубопровод и (я не перекрыла ей кислород), и в конце концов, я же не рванула ее за кислородную маску, убирая с ее лица.

Это один из тех моментов в жизни, который требует замедленных повторов, поэтому я наблюдаю за всем, как за чем-то чертовски анекдотичным!

Оно того стоит, хотя бы из-за Агнес. Бабушка объявляет о выигрыше, подняв правый кулак и ударив по бицепсу другой рукой. Обожаю ба!

— Итак, каков план? — резко спрашиваю я, падаю на свой стул.

— Первый этап плана, — говорит она, раскладывая карточки, — мы играем в Бинго.

Я непонимающе в упор смотрю на нее.

Моргаю... еще раз моргаю.

— Гениально... это великолепно! Почему я не подумала об этом? — Она, черт побери, совсем выжила из ума! Какого черта я здесь делаю?

Она пожимает мне руку и смотрит на меня с ободряющей улыбкой.

— Во-первых, Бинго... а потом зерно, — показывает она руками.

— Хорошо, мисс Мияги, — изображаю я, откидываясь на спинку стула. Она внимательно смотрит на меня, пытаясь понять, что я сказала. Я закатываю глаза и встаю, повернувшись к ней, показываю знаменитого журавля, в совершенстве ударяя ногой. Бабушка смотрит на меня, как будто я чуть-чуть стала с прибабахом. Наверное, действительно стала, я так не хотела быть похожей на Сиси, но сейчас я явно копирую ее. Я замечаю, как вокруг нас установилось неловкое молчание и конечно же я стала тому причиной.

— Спазм, — бормочу я в оправдание, пока сажусь. Большинство людей кивают, понимая, что это такое, а некоторые даже начинают перечислять свои болячки.

К счастью, звонок окончания партии Бинго слышится через динамики. Громкий голос, как-то совершенно бессвязно начинает перечислять цифры. И море седых голов ловят каждое слово, как будто их жизнь зависит от этого. Это должно быть геронтологическая версия «Оставшийся в живых».

Чарли, перестань! Ты же любишь старых людей. Тебе нравятся их белоснежные головки. Ты любишь Бинго! Просто тебе не нравится ситуация, в которой ты находишься прямо сейчас. Я как всегда права. Полное безвыходное положение. Извините милые, пожилые люди, со всеми вашими недомоганиями, о которых я предпочла бы не говорить, я не буду срываться на вас. Кроме вас, скрипучая шагающая леди! Это дерьмо также скрипело три недели назад! Забирай свой выигрыш и купить себе чертовый WD-40 уже! Ладно... я закончила.

— О 69!

Ох... 69. Ммм... Митч...

Я шлепаю себя по голове.

— Б 4!

Да, прежде чем Китти начала испытывать боль.

 

 

* * *

 

— Пойдем на уступки, — она дотрагивается до моей руки и показывает жестом.

— Но..., — говорю я вслух. — Последняя игра еще не закончена. — Она качает головой и взмахом руки, показывает, что с нее хватит.

— Ты босс! — жестом показываю я, недовольно вздыхая, она все равно не услышит. Ба подмигивает мне.

Иногда, трудно поверить, что мы знакомы всего лишь пять недель. Я чувствую, что она всегда была частью моей жизни. Знаете, это чувство, когда встречаешь кого-то впервые, но он настолько привычен, словно родной, для тебя? С Митчем у меня тоже было такое же чувство. Митч. Я стараюсь сдержать свои слезы. Ох, как я скучаю по нему. Как я хочу оторвать ему яйца и брось Локси и Вейдеру, чтобы они играли с ними!

Если я не смогу урегулировать наши с ним отношения, то снимаю свою кандидатуру с торгов навсегда. Он полностью лишил меня возможности заниматься сексом с каким-либо другим мужчиной! Кроме того, я вполне довольна своим послужным списком, два мужчины бросают меня за один год, причем не по моей вине. Я не думаю, что третий будет сам мистер Очарование в моем конкретном случае. Нет, пожалуй, на этом я закончу. И проведу свое свободное время в поиске Иисуса. Митч помог мне найти Иисуса. Господи Иисусе, говорит внутренняя Шарлотта... — заткнись! Видишь?! Это другой Иисус! Тот был сексуальным Иисусом. Тот был оргазменным Иисусом. Этот был «помолись за мое влагалище, чтобы оно могло проделать все это еще одну ночь с ним» Иисус! Иисус, это было здорово! Радуйся, Мария, сестра! Аминь. Я перекрещиваюсь.

Через десять минут я возвращаюсь назад к бабушке, про себя поблагодарив ее, что она гонит меня через толпу. Давка толпы несет в себе жестокость и безжалостность. Я присаживаюсь рядом с ней на корточки, она достает свой планшет. Я разворачиваю ее кусок пирога и кладу перед ней, слышу ее тяжелый вздох. Поднимаю глаза на бабушку, она что-то смотрит на планшете. Я прослеживаю за ее взглядом, и у меня перехватывает дыхание.

Митч.

 

Он сердито смотрит на нее с экрана. Его глаза метнулись на меня, они немного смягчаются, и выглядят... полными сожаления.

Мы разглядываем друг друга в тишине, и кажется, что проходит не один час. Я наполовину ощущаю, как волны нашей энергии закручиваются между планшетом и мной.

У меня такое чувство, что он сделает что-то трусливое, например, оборвет связь Скайпа, поэтому громко говорю:

— Ты должен извиниться перед Броганом за то, кто оказался полным мудаком. Он не просил тебя быть частью его жизни. Ты решил подружиться с ним. Ты заставил его почувствовать себя значимым, а это для него много значит. В отличие от его отца. Ты заставил этого бедного, невинного ребенка, ощутить, как будто у него выросли крылья за спиной, а потом отрезал их. И никаких объяснений, ничего. Ты просто откинул его в сторону, как будто он ничего для тебя не значит. Он не сделал ничего плохого. Ой, подожди, возможно из-за того, что он доверял тебе. Это было большой ошибкой, да? — спрашиваю я снисходительным тоном, и ничего не собираюсь делать, чтобы смахнуть мои слезы. Я рада своему умению хорошо формулировать слова в любой ситуации.

Глаза Митча настолько грустные, выглядят даже страдальческими — хорошо!

— Он заслуживает извинения, Митч, — повторяю я. — Если бы ты перестал быть эгоистом, хотя бы в течение одной минуты, и смог бы позвонить ему, я оценю это!

— Малышка…

Я обрываю его.

— Нет! Ты не имеешь права так называть меня!

Он кивает и на его лице отражается побежденное выражение. Он наклоняется вперед и завершает вызов.

Я выдыхаю и вздыхаю.

 

Я смотрю на ба, которая улыбается самой широкой улыбкой.

— Все прошло отлично, — показывает она мне.

— Ты. Сумасшедшая! — резко отвечаю я ей знаками.

— Я садовник, который посадил зернышко. Сейчас будем наблюдать за его ростом, дорогая.

— О чем ты говоришь?

— С глаз долой — из сердца вон? Не совсем соответствует ему, но это тоже очень даже помогло. Ему нужно было увидеть тебя, увидеть твои глаза. Ему нужно было вспомнить кого он отталкивает от себя. Он любит тебя. Все это было написано на его лице, как только он увидел тебя. Теперь будем ждать второй фазы, — она с удовольствием потирает ладони.

— Что за вторая фаза?

— Вторая половина Бинго. Садись. Они уже готовятся, — она указывает на мое место.

Она должно быть явно в старческом маразме!

 

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.015 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал