Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Часть вторая ДОЛЖОК 5 страница




Неудачно Мун пошутил. Напугал и без того перепуганного.

Мужик тем временем отошел в сторону. Он все еще пятился. Я сделал шаг ему навстречу. Выставил руки, как перед ребенком или туземцем, предлагая не бояться. Но эффект получился прямо противоположный.

Он шарахнулся, споткнулся. Снова подскочив, пошел, все наращивая темп, оглядываясь и спотыкаясь. Беглец не боялся, нет. Он сам был куском страха, живой паники.

Там же мясорубка, возникла мысль. Мунлайт, видимо, пришел к тому же выводу. Шагнул вперед и окликнул:

— Эй!

Мужик пригнулся, словно это могло спасти его от выстрела в спину, и побежал.

— Стой, — крикнул Мун. — Погоди, как тебя… Да не тронет тебя никто.

Беглец уже не верил словам. Вообще ничему не верил, кроме собственного страха. А страх говорил, что трое незнакомцев выстрелят в спину, потому что не могут отпустить. Страх нашептывал, что здесь нет ничего, кроме смерти. Страх орал, напоминая про Тяпыча и Бродягу. Не дай бог когда-нибудь поддаться такому страху, впасть в панику.

— Стой! — рявкнул Мунлайт. — Там…

Договорить он не успел. Мужик петляющим, каким-то заячьим скоком пронесся несколько сотен метров. В очередной раз споткнулся, видимо, понимая уже, куда попадет в следующий миг. А может, и не понимая, а окончательно обезумев от страха.

Фигурка в кожаной куртке споткнулась, начала падать, но не упала. Ее подкинуло, завертело… Я отвернулся, зная, что ничего хорошего там не увижу. Мунлайт тоже опустил взгляд. Только Хлюпик, бледный как смерть, таращился на человека, попавшего в мясорубку. Я мог бы посоветовать ему не смотреть, но такие советы не действуют, по себе знаю.

Мясорубка действовала безотказно. Дикий крик смешался с хрустом ломающихся костей. Хлюпик дернулся. Бледное лицо исказила отчаянная гримаса. Он рванулся вперед. Я резко выставил руку, останавливая от глупой выходки.

— Ему никто ничем не поможет.

Хлюпик издал странный гортанный звук, дернулся и притих. Я убрал руку. Он больше никуда не рвался, словно из него выдернули стержень, на котором держалась если не основа мировоззрения, то что-то очень важное. И, кажется, впервые за все время нашего знакомства он молчал. Не потому, что его заткнули, а потому, что слов не было.

Дикий нечеловеческий вопль давно стих. Зона притихла, шуршала только какими-то своими, привычными шорохами. Я хлопнул Хлюпика по опущенному плечу. Держись, парень, это только начало.

Мунлайт присел рядом. Дернул травинку и принялся задумчиво жевать кончик. Доиграется он когда-нибудь с этим сеном. Сталкер, впрочем, моего пессимизма не разделял. Не прошло и минуты, как он замурчал себе под нос «Moonlight and vodka».



— Что это было? — сдавленно просипел Хлюпик.

Я посмотрел на Муна. Надеюсь, мне объяснять ничего не придется.

— Мясорубка, — пожал плечами Мунлайт, оборвав пение. — Ботаники говорят «гравитационная аномалия». Там внутри какие-то физические завихрения происходят. Человека либо рвет, либо расплющивает. Мне подробности неинтересны. С аномалиями, как с бытовой техникой. Среднестатистическому человеку плевать на то, как действуют микроволны. Ему достаточно знать, на сколько минут сунуть в микроволновку тарелку с супом, и еще полезно знать, чего в СВЧ совать не надо. А все остальное не имеет ни смысла, ни значения.

В этом я с Муном согласен. Ковыряться в физических принципах действия аномалий — никчемное занятие. Это то же самое, что, будучи приговоренным к смертной казни, начать изучать принцип работы электрического стула. Будешь ты знать, как он действует, или нет — это ничего уже не изменит.

Хлюпик немного успокоился. Во всяком случае, глаза хоть и полны скорбью, но уже не шальные. И на лице появились какие-то оттенки, кроме бледно-серого.

Я оглянулся назад. Никого и ничего. Даже треклятых собак не видно. Видимо, мясорубка их вспугнула.

— Ладно, пошли, — скомандовал я. — Я первый, Мунлайт последний.

— А я?

Головка у коня. Я скрежетнул зубами, проглотив неприятный ответ. Не стоит на него сейчас наезжать. Ему и без этого не весело. Перегибать палку тоже не надо.

…два, три. Выдох.

— А ты, как обычно, — буркнул я и пошел туда, откуда двое только что не вернулись, а один предпочел сбежать в мясорубку.

 

 

Лаборатория Сахарова напоминала небольшую, но неприступную крепость. Войти внутрь можно было только в том случае, если этого пожелает хозяин. Врата его бункера открывались исключительно автоматически. Я со злорадством подумал, что если автоматику переклинит, то старый мозгосос останется в своей лаборатории навсегда. Руками дверь не сдвинуть никогда. С тем же успехом можно вручную взламывать бомбоубежище.



Вокруг лаборатории, как по законам средневековых фортификаций, высился забор с массивными воротами. Ворота, правда, давно снесли, зато окрест вместо крепостного рва хлюпало болото. И помянутые «кадавры» уж если начинали шалить, то любой случайный человек устремился бы в лабораторию не для того, чтобы взять ее штурмом и вытряхнуть бюджетные сокровища, а чтобы смиренно просить защиты.

Сахаров казался гостеприимным. Пускал к себе практически любого, давал временный приют, скупал артефакты по полной цене, приторговывал оружием, обещал приличные деньги за простые, на первый взгляд, услуги. Он даже расставался с обещанным весьма охотно. Вот только напускная простота выдаваемых им поручений поставила крест далеко не на одном десятке жизней.

Впрочем, к Сахарову я заходить не собирался. И «Янтарь», и лабораторию лучше обойти стороной. Как там народ говорит: «умный в гору не пойдет, умный гору обойдет». А народ у нас мудрый, к нему полезно прислушиваться.

Я забрал в сторону, обходя обнесенную забором лабораторию. Оглянулся украдкой. Хлюпик топает почти след в след, но пыхтит, как паровоз. Видно, устал. Мунлайт идет задумчивый и сосредоточенный. Интересно, понял мой маршрут или до сих пор гадает о моих планах и неведомом Сахарове? Ладно, пусть гадает. Пока он ведомый, выбор маршрута — не его забота, а там поменяемся.

Вот обойдем «Янтарь», устроим привал. А там поменяемся.

Впереди замаячил пригорок. Наверх дорога и мостик. Под мостиком бетонная, шире человеческого роста в диаметре, труба. Эдакий туннель на ту сторону. У входа в трубу мельтешило что-то ярко-оранжевое. А вот и ученый на побегушках. Как бишь его, Гурский?

Оранжевый комбинезон я узнал сразу, В таких костюмчиках, похожих на обмундирование первых советских космонавтов, ходили, кажется, все ученые зоны. Ярко-оранжевый комбинезон и белый с тонированным забралом шлем. Выглядело броско и комично. Ядовитый окрас делал ученых прекрасной мишенью, а само обмундирование хоть и защищало от радиации, но в отличие от сталкеровских костюмов хреново держало выстрел. Фактически пуля проходила через него, не задерживаясь.

Я поколебался и направился к рыжему. Мимо пройти можно, но незаметно не пройдешь. А если этот тип нас увидит, может запросто принять за зомбяков. Еще, чего доброго, палить начнет с перепугу. Попадет, не дай бог. Пуля-то дура, как известно.

— Кто это там? — пропыхтел в спину Хлюпик, наконец разглядевший ученого.

— Космонавт, — усмехнулся Мунлайт.

— Какой космонавт? — опешил Хлюпик.

— Герой Советского Союза Юрий Алексеевич Гагарин, — продолжал паясничать Мун. — Все думали, что он погиб, а он ушел от людей подальше. Слава его утомила. Сначала в казахских степях прятался, а потом в зону отчуждения ушел. Еще в конце восьмидесятых. А ты не знал? Про это даже в прессе писали. Газета «Спид-инфо». А ЦК партии присылал ему сюда консервы, водку и проституток. Статья так и называлась «Сиськи для героя».

Шутник, блин. Это он тоже может. Несет пургу с умным видом, ссылается на что-то значительное. А когда ему начинают верить, гнусно ухмыляется и сообщает, что лох — это судьба.

Хлюпик пока еще не поверил, но наживку заглотнул, опешил. Судя по звуку, споткнулся даже. Я чувствовал его взгляд между лопаток.

— Угрюмый, а что, правда была такая статья? Была, не была. Я откуда знаю? Что я, желтую прессу читаю, что ли? Хотя могла быть. Борзописцы все, что угодно, придумают, чтобы читателя поразить. Сколько было всяких статеек из серии: «восьмидесятишестилетний дедушка случайно изнасиловал бабушку, поскользнувшись на банановой кожуре. Восьмидесятилетняя женщина ожидает тройню». И самое смешное, что эти фантазеры умудряются относиться к подобному бреду серьезно.

Видал я одного такого журналиста. Еще в Чечне к нам в часть приезжал. Как его только занесло туда? Так вроде ничего мужик, нормальный. А как накатил малость, начал нести пургу про какого-то Фоменко. У того, если верить его книгам, Куликовская битва была в районе Фрязино, а сражение на Калке закончилось в пригороде Самары со счетом четыре-ноль в нашу пользу. Про Фоменко журналистик рассказывал с завистливо горящими глазками, а потом признался, что хочет создать фантасмагорию такого же уровня, как этот великий человек. Так что, если кто-то относится к этому как к вранью, то для кого-то это глобальный фантастический прожект.

— Заткнитесь оба, — посоветовал я спутникам, не оглядываясь, и вышел навстречу Гурскому.

Тот стоял, зажав какую-то хрень в руках, и был увлечен настолько, что не особо смотрел по сторонам. Более того, о безопасности он тоже особливо не думал. Оружие стояло рядом, прислоненное к бетонной стенке туннеля, там же валялся стянутый с головы шлем.

Без шлема ученый смотрелся еще более комично. Торчащая из широкоплечего комбинезона взлохмаченная голова гляделась непропорционально маленькой. На выдающемся носу сидели толстые очки в старомодной роговой оправе.

— Господи, зачем ему вообще охрана понадобилась, — подал голос Мунлайт. — Будь я кадавром, я бы на него не напал.

Я оставил реплику без внимания. Если на каждую шутку Муна реагировать, никаких нервов не хватит. Ученый отвлекся от прибора и наконец разглядел нас. Присматривался с опаской, но, видимо, понял, что мы живые.

Меня больше заинтересовало его оружие. Хорошая такая винтовочка. Английская. Enfield L85A2. Непонятно только, зачем она ему, бетон подпирать? Для этой цели и чего попроще сгодилось бы.

— Гурский? — окликнул я.

— Откуда вы знаете? — удивился ученый.

Он окончательно расслабился, удостоверившись, что мы не зомби.

— Охрана твоя проболталась, — развеселился Мун. — Рекомендую поменять.

— Может, вы до лаборатории проводите? — Ученый снова углубился в показания прибора, не отвлекаясь на нас. — Вам заплатят.

Заплатят. Нужна нам твоя плата.

— Мы на север, — покачал головой Мун. Гурский посмотрел косо, но ничего не ответил.

Дескать, ну и идите. Мало ли тут притырков ходит, не вы первые. Все знают, что на север дороги нет, но постоянно находятся ненормальные, жаждущие это проверить. Что ж, каждого сумасшедшего отговаривать? Хозяин — барин.

Я прошел мимо, держа в поле зрения привалившийся к бетонной трубе ствол. Но очкарик, кажется, не собирался стрелять в спину. Буркнул только что-то про ублюдков-сталкеров, которые под ногами пугаются и вечно мешают работать великим ученым.

Шагов через десять я оглянулся проверить, не изменились ли его намерения, а заодно глянул, как там мои ребята.

Ощущение опасности горячей волной прокатилось по спине. Мозг еще не успел осознать до конца увиденное, а рука уже сдергивала «Калашников», переставляя переключатель из одного крайнего положения в другое. Хлюпик непонимающе завертел башкой. Зато Мун не затянул с реакцией. Верно оценив мои действия, вскинул свой «смешно звучащий» СА «Вал» и резко развернулся.

— Гурский, — крикнул сталкер ученому. — Чудило с Нижнего Тагила. Брось свой дозиметр на хрен.

Ученый вскинулся так, как будто его отвлекли от важного дела из-за какой-то чепухи. А чепуха была уже рядом. Пока очкарик с зоной пиписьками мерялся, зона приготовила ему смешной сюрприз. С пригорка, откуда всего несколько минут назад спустились мы, топала парочка зомбаков.

Их действительно было несложно отличить от людей. Движения у кадавров были медленными и ломаными. Так мог двигаться имбецил. А может, они и страдали от чего-то похожего. Когда-то они были людьми. Когда-то они были такими же сталкерами, как я или Мунлайт. Но что-то с ними случилось…

Кто-то рассказывает страшилки про восставших мертвецов, дескать, умерший в зоне становится зомби. Я не верю в сказки про восстание живых мертвецов. Кто-то говорит, что все это ерунда, и кадавры просто попадают под чей-то контроль. Не знаю. Мне трудно представить себе контролера, который мог бы удерживать столько людей в таком состоянии одновременно. Третьи говорят про некое пси-излучение, которое сворачивает мозги. Четвертые утверждают, что мозги скисают от постоянного продолжительного контакта с зоной. Кому верить, я не знаю. Но результат налицо.

Вот он, результат. Топает по склону с видом имбецила или жертвы церебрального паралича. Мимика скудная, движения грубые, ломаные. Они похожи на нормальных людей, но только похожи. Речь бедна и неправильна. Мышление скудно и прямолинейно. А может, и того нет. Просто шевелятся какие-то останки памяти в изувеченной голове.

— Не спать! — рявкнул я Хлюпику.

Тот наконец вышел из оцепенения, в которое впал, узрев кадавров, и суетливо, с кучей лишних движений, приводил в рабочее состояние автомат. Мун дал очередь.

— Погоди, — притормозил его я. — Патроны не трать зря, пусть ближе подойдут. И стреляй в голову.

Мун кивнул, прицеливаясь. Ученый убрал наконец свою шайтан-машину и взялся за оружие. Делал он это с явной неохотой. Блаженный. Все они, что ли, блаженные, живут в своих выдуманных мирах, научных изысканиях и плевать хотели на реальность.

Реальность тем временем подбиралась ближе. На пригорке было уже четверо. Еще трое подбирались со стороны болот. Те, что попались на глаза первыми, подошли уже совсем близко. Первый поднял руку с пистолетом.

— Урааа, — хрипло протянул он бесцветным, пустым, как его черепная коробка, голосом и выстрелил.

А следом выстрелил я. Очередь прошила грудь кадавра. Существо пошатнулось, но удержалось на ногах и двинулось дальше. Не знаю, что должно произойти с человеком, чтобы он превратился в такое. Надеюсь, никогда и не узнаю. Но если чего-то убывает, значит, где-то чего-то добавляется. Это закон природы. Так и с кадаврами. Отсутствие мозгов компенсируется невероятной живучестью.

Я дал вторую очередь. К треску моего автомата и хлопанью паршивого пистолета кадавра добавились стрекотания еще пары стволов. А еще через пару секунд в грохоте стрельбы стало вовсе ничего не слышно.

Первого завалил Мун. Он ухитрился зарядить зомбаку в голову. Причем зарядил смачно. Головешку с прокисшими мозгами размочалило так, как будто ее несколько часов рвала друг у друга пара голодных мастифов. Второго подстрелил я. Хлюпик с Гурским шарашили в белый свет без всякого толку, скорее выпуская наружу адреналин, чем реально поддерживая огнем.

Но на смену первой парочке уже подползали новые, а следом появились и еще. Всего я насчитал с десяток приторможенных нелюдей.

— Отходим.

— Куда? — не понял Мун.

— В трубу, — отозвался я и шмыгнул назад.

Пропустив вперед в туннель Хлюпика, чтоб не путался под ногами, я опустился на колено и прицелился. Надеюсь, у него достанет мозгов не стрелять, когда кто-то на линии огня. В противном случае я достану его, на том свете или на этом, и придушу своими руками.

Кадавры напирали молча. Редко кто-то из них выкрикивал какой-то простенький лозунг, прежде чем начинал стрелять. Мун присел рядом, и мы снова принялись шарашить в два ствола.

Звук выстрелов уносился по трубе и глушил диким гулким эхом. Каждая очередь беспощадно лупила по барабанным перепонкам. Третий кадавр повалился навзничь, но не умер, а задергался в предсмертной агонии. Сколько такая агония может продолжаться у невероятно выносливого нечеловеческого уже существа, я представлял слабо.

— А этот где? — крикнул я в промежутке между стрельбой.

Понять, что я имею в виду, наверное, было не просто, но Мунлайт понял. Как понял и то, что вопрос обращен к нему.

— В кусты дернул, — кивнул он в сторону. — В засаде залег, не иначе.

Я проследил за направлением кивка. В голых, без единого листочка, похожих на облезлый веник кустах по земле распласталось рыжее пятно. Да, с головой у ученого примерно так же, как у кадавров. Спрятался, называется.

— Вали-и! — протянул слева дебильный голос. И мне стало не до ученого.

Очереди молотили одна за другой. Зомбаки временами дергались, ловя пули, но вреда наша пальба им причиняла мало. Намного меньше, чем предполагали затраченные усилия. Кадавры подступали все ближе, и я понял, что мы с ними не успеваем справиться.

— Отходим? — коротко бросил Мун. Видимо, мы с ним мыслили синхронно.

— Давай вперед, — кивнул я. — Хрен его знает, чего там со спины.

Мунлайт кивнул и, проскочив мимо меня и нашего компаньона-работодателя, двинулся в глубь туннеля. Продолжая стрелять, я начал пятиться, спиной отодвигая Хлюпика.

— А ученый? — неожиданно воспротивился тот.

— Сам дурак, — отрезал я и с силой пихнул упирающегося Хлюпика.

Ему говорили, чтоб топал в трубу, а не в кусты. На хрена была нужна эта самодеятельность? Или он не подчиняется кому попало? Тогда с чего этот самый «кто попало» должен его спасать? Каждый сам отвечает за свои поступки. Можно надеяться на бога или добрую фею с волшебной палочкой, но если сам свалял дурака, а фея не появилась, то никто кроме тебя в твоем бедственном положении не виноват.

Я дал прощальную очередь и пошел быстрее. Практически побежал спиной вперед. Метров через двадцать остановился. Оглянулся. Мунлайт тоже притормозил, видимо, как и я, решив, что пройденного расстояния будет достаточно. Синхронно мыслим.

— Что там?

— Чисто, — в критической ситуации он оказался сдержанным и немногословным. Говорил четко, по делу и без обычных шуток-прибауток. Это меня более чем устраивало.

Снаружи стрекотал «Энфилд». Пукали пукалки кадавров. А потом автоматическая винтовка заглохла, и донеслось глухое протяжное «Урааа». Я поморщился.

— Сейчас начнется, — предупредил, не оборачиваясь.

И не ошибся. В светлом проеме возникла нелепая, корявая фигура. Шаркающей походкой двинулась вперед. Я выстрелил. Потом еще и еще. Мне ответили.

Стреляли кадавры из рук вон плохо, но это не шибко ломало расстановку сил. Их по-прежнему было много, они перли, как танки. И завалить нечеловека оказывалось невероятно трудно. Единственное, что не могло не радовать и играло нам на руку, — ширина туннеля. Вдвоем здесь было практически не развернуться. И это думающим людям, а не безмозглым кадаврам.

Потому вражины толпились, мешая друг другу и создавая затор. Тем не менее я понял, что одному мне с ними не справиться.

— Эй, Хлюпик, — раздался за спиной голос Мунлайта. — Смотри туда, если хоть какое-то движение засечешь, ори.

— Как орать? — растерялся Хлюпик.

— Как резаный, — огрызнулся Мун, появляясь справа от меня в поле зрения. — Чтоб мы услышали.

Хлюпик притих, а Мун взял на мушку переднего нелюдя. И, надо заметить, вовремя, потому как у меня кончились патроны. Пока я перезаряжался, Мунлайт успел положить еще одного упыря. Труп, завалившийся поперек дороги, сильнее замедлил и без того приторможенных нападавших. Это сыграло нам на руку, и дело пошло куда как бодрее. Тем более в два ствола.

Наметившийся перевес в нашу сторону прогрессировал с каждой минутой. Я уже решил обрадоваться, как за спиной затрещал автомат Хлюпика. Твою мать!

Я резко оглянулся. Туннель был чист, сколько хватал глаз. Хлюпик стоял, развернувшись в нашу сторону, и самозабвенно пулял по кадаврам. Твою мать два раза! Сдержав ярость, я нажал на спуск и направил злость в нужном направлении. Через несколько минут все было кончено.

Последний зомбак шлепнулся в кучу своих собратьев, хрипло бормоча что-то невнятное. Проход был пуст, и в светлом пятне проема не было больше никого. Я поднялся на ноги, подошел к едва живому кадавру и выстрелил в голову. Хрип оборвался.

Когда вернулся назад, Хлюпик с непонимающей рожей вертел автомат. Двинуть бы ему в челюсть. Да не кулаком, а прикладом. Я покосился на Мунлайта, тот наблюдал за новичком с ядовитейшей лыбой, на какую только способно человеческое существо.

— Какого дьявола ты начал стрелять? — спросил я, сдерживая злость.

— Я подумал, помощь нужна, — растерянно пролепетал он, отрываясь от автомата.

— Тебе сказали, что делать? Хлюпик потупился.

— Там никого не было.

— А если б было? — Я из последних сил давил бурлящую ярость.

Хлюпик съежился, вжал голову в плечи, изображая верх смирения. Я зло посмотрел на Муна, мол, твоя очередь его воспитывать, и пошел к выходу. Сзади донесся насмешливый голос сталкера:

— Если бы кто сзади подошел, нас бы всех и положили. Думаешь, без тебя бы не справились?

— Я думал помочь, — оправдывался Хлюпик. — Два автомата хорошо, а три лучше.

— Так чего ж не стрелял? — скабрезно полюбопытствовал Мунлайт.

— Не стреляло почему-то, — совсем потерялся Хлюпик.

Не стреляло у него. Мудило тряпочное. Заклинило, да и все. Мун в отличие от меня не рычал, а с подначками начал объяснять, что случилось с автоматом и как такое безобразие «починить». Я вышел на свежий воздух.

Поднялся ветер. Шевелил траву и трепал одежду на трупах. А еще появился странный запах. То ли ветром принесло от недалекого болота, то ли кадавры так воняли. Ладно, ковырять карманы зомбаков я так или иначе не собирался. А вот пройти мимо ученого было выше моих сил. Впрочем, в его карманах тоже ничего любопытного не оказалось, кроме горстки патронов к L85A2 и странного прибора. Чего они тут измеряют?

Я поднялся и окинул мертвого Гурского прощальным взглядом. В него попали раз восемь. Причем, судя по всему, умер он не позже, чем после третьего выстрела. На что он рассчитывал, прячась в кустах? Ладно, одним умником меньше. Сахарову, как всегда, наплевать. Пришили мальчика на побегушках — не беда, нового пришлют. Грохнули сталкеров, которые в сопровождение подрядились, — пустяки, как говорил один харизматичный нарисованный мужик с пропеллером, дело житейское. Мало ли в зоне сталкеров, готовых за деньги на грязную работу?

Из туннеля вылезли Мунлайт с Хлюпиком. Первый был доволен и гадски улыбался, второй виновато сутулился. Подошли ближе. Хлюпик при виде трупа побледнел, но блевать не побежал. Уже прогресс. Привыкает.

— Гаврила ждал в засаде зайца, — мрачно хмыкнул Мун, глядя на распростертое тело в оранжевом комбинезоне.

Эрудит. Интересно, читал или кино смотрел?

— Слушай, — неожиданно для самого себя спросил я, — а ты в миру кем был? В смысле, до зоны?

— Алкоголиком и раздолбаем, — не задумываясь ответил Мунлайт и гнусно ухмыльнулся.

Черт меня дернул справки наводить. На откровения потянуло. Язык мой — враг мой. Я прикусил «врага» и двинул в выбранном ранее направлении.

— Винтовочку не возьмем? — поинтересовался Мун. — Хорошая винтовочка.

Я остановился и посмотрел на компаньонов.

— Охота — бери и таскай. Мне и так хорошо. Мунлайт поднял винтовку, отцепил рожок, хмыкнул и бросил его обратно на землю.

— Отстрелялся птенчик, все до единого… Натовских патронов ни у кого не было. Мун тяжело вздохнул и, подмигнув Хлюпику, пихнул его в плечо. Пошли, мол.

— А похоронить не надо? — опасливо поинтересовался тот.

— Охота, — в том же тоне, что и Муну, ответил я Хлюпику, — бери и копай.

— Ему и так хорошо, — ехидно закончил Мунлайт. Хлюпик собрался было спорить, но, сообразив, что для похорон у него нет даже детсадовского совка, сдался. Я подождал, пока они поравняются со мной. Кивнул Муну вперед. Пропустил его первым, следом Хлюпика. И пошел замыкающим.

Шагов через пятнадцать сталкер обернулся и глянул не то на меня, не то мимо, словно делал вид, что смотрит мне в глаза, а сам разглядывал пейзаж у меня за спиной.

— Дальше по прямой, мимо «Янтаря»? — спросил как-то дежурно.

Я кивнул.

— «Янтарь» пройдем, там передышка.

Мун еще раз посмотрел в мою сторону, кивнул и пошел вперед ровным размеренным шагом. А у меня в голове отчего-то засел его взгляд. Странный, смотрящий мимо. И такой, словно он разглядывает дальний склон у меня за спиной, ожидая увидеть там еще пяток кадавров.

 

 

Только-только поджившая нога начала тянуть и ныть. Уж не знаю, чего ей не хватало. Не то реагировала на погоду, не то устала от долгой ходьбы. Да и Мунлайт, признаться, взял довольно приличный темп. Как еще Хлюпик не выдохся?

Я посмотрел на новичка. Тот вышагивал с излишней старательностью. Держится из последних сил, еще немного — и отставать начнет. Хотя молодец, держится.

Громада «Янтаря» со всеми его странными постройками и пристройками медленно проплывала мимо. Внутри комплекса шла своя жизнь. Время от времени оттуда доносились такие звуки, что даже если бы любопытство и подтолкнуло заглянуть внутрь, то подобный саундтрек мог отбить и охоту лезть, куда не просят, и само любопытство.

От этой мысли сразу стало зябко. Я поежился и едва сдержался, чтобы не прибавить ходу. Эту местность я знал плохо, не так часто приходилось здесь бывать. А территорию самого «Янтаря» вообще изучил только на карте. И восполнять этот пробел в познаниях не собирался. В такие места без очень веской причины и сам соваться не стану, и другим не советую. Мало того что уровень радиации шкалит, так еще и неизвестно, что или кто там внутри. Но то, что там кто-то живет, голову положить готов. И то, что это не люди, тоже зуб даю.

Скудная растительность, кажется, стала гуще. Деревья тут хоть и голые, торчали чаще. Да еще то тут, то там кустилось что-то неопознанное.

Мелькнуло. Далеко, в стороне. Где-то там, за кустами. Дернулось и пропало. Что это? Собака? От одной мысли о собаках я напрягся. Снова дернулось. Тень, намек на силуэт. Я напряг глаза, до рези вглядываясь в далекие кусты. Никого и ничего. Только ветер шевелит ветки и скудные листья деревьев. Но не могло же мне показаться?

Ладно, хватит паранойи. Лучше под ноги смотреть. Я повернулся вперед, и тут же сбоку снова почувствовалось какое-то движение. Едва уловимое, на краю видимости. Я резко повернул голову. Никого.

— Стой, — окликнул я Мунлайта.

Сталкер незамедлительно повиновался. В другой раз хрен бы он проявил такие чудеса послушания. Но мы ж не в парке культуры имени отдыха, мы в зоне. Если что, и я буду повиноваться. Если слышишь приказ от того, кто идет рядом, лучше сначала делать, а потом спорить, если охота. А лучше и потом не спорить. Никто ничего сверхъестественного не требует. А если какой глагол в повелительном наклонении и прозвучал, то для твоего же блага. Разве только приказывающий решил поприкалываться и дезу запустил. Но в таком случае чего с ним спорить, дал пару раз в торец, чтоб не шутил так больше, и нормально.

— Чего там? — насторожился Мун.

— Не видел? — спросил я. — Ничего не видел? Теперь уже я сверлил взглядом дальние кусты не отрываясь. Мунлайт всмотрелся в пейзаж, потом перевел взгляд на меня. Я почувствовал насмешку.

— Я не видел, — вставил свои три копейки Хлюпик, от чего довольства и ехидства на физиономии Мунлайта поприбавилось.

— Там кто-то, — начал я.

Слова потерялись на середине фразы. Усмешка слетела с морды моего подельника в одно мгновение. Пальцы Муна сомкнулись на ремне «Вала», сдергивая автомат с плеча. А дальше время ускорилось, и счет его снова побежал на секунды.

Еще не видя опасности, я в развороте сдернул «калаш». Но выстрелить не успел.

Он был рядом. Не за дальними кустами, где мелькнул первый раз, а в десятке метров. Человек в противогазе. Хотя нет, пожалуй, уже не человек. Он двигался на четырех конечностях, нелепо отклячив задницу. Если бы это было в нормальном мире, я бы посмеялся над очередным фриком. Но здесь была зона, и это был не фрик.

Сделав несколько разболтанных шагов, существо в противогазе напружинилось и невероятным по силе и скорости рывком кинулось на нас. Успевший только нажать на спуск Мун чертыхнулся и дернулся в сторону. Я схватил за рукав остолбеневшего Хлюпика и повалился в сторону.

Падал я не сгруппировавшись, и земля приняла меня не милосердно. Плюс к тому сверху повалился упершийся в первый момент, но быстро переставший сопротивляться Хлюпик. Хрустнуло, но, судя по ощущениям, я ничего не сломал. Отбил только.

Тушка противника просвистела над головой и приземлилась в нескольких метрах от нас. Я резко отпихнул Хлюпика. Церемониться было некогда. Подскочил, схватив автомат на изготовку.

Нечеловеческое существо вывернулось в странной позе. Оперлось на руки, повернувшись лицом и брюхом к небу. Зачем?

Саданула еще одна очередь. Это Мунлайт выстрелил в существо в противогазе. И снова мимо, хоть и стрелял практически в упор. Но противник успел подсуетиться, показав заодно назначение неестественной позы. Взяв упор на руки, существо выкинуло вперед задние конечности, ударило стреляющего сталкера по голени, и тот повалился на землю. Очередь ушла в небо, а существо снова напружинилось, готовясь, кажется, броситься на поверженного Мунлайта.

Я вскочил на ноги и выстрелил не целясь. Конечно, оставался риск задеть Муна, но лучше я его приложу из автомата, чем неведомая тварь укусит.

Мне повезло больше, чем Мунлайту. Хотя везение это было сомнительным. Очередь зацепила противника, прошив ему бок. Но вреда от этого гаду в противогазе причинялось не больше, чем кадавру. Живучий какой.


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.019 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал