Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 29




Мэдок

Из Суверена мы с Фэллон сразу же направились в отель "Уолдорф Астория", где собирались провести нашу брачную ночь. Тэйт настаивала на ужине, но Джаред намек понял.

На всем пути до отеля, пока парковщик забирал машину, в процессе регистрации я то и дело тер мизинцем по плоскому обручальному кольцу. Дискомфорт, связанныйспоявлениемчего-тонового (ведьяникогданеносилукрашения… если не считать мой пирсинг) контрастировал с приятным покалыванием, которое ощущалось в руке.

Странное чувство, но в то же время могущественное.

Кольцо напоминало, что теперь я принадлежал Фэллон. Напоминало, чтоясталеезащитником, ее любовником, еепартнером.

В конечном счете, до меня дошло:оно так же означало, что я не мог приходить и уходить, когда вздумается, не мог заглядываться на других женщин, и, скорее всего, был единственным в своем выпускном классе, кто уже обзавелся женой, однако меня мало волновало мнение окружающих.

Я был доволен нынешним положением вещей. Мы приняли верное решение.

К тому времени, как добрались до лифта, Фэллон вытворяла руками такое, что технически запрещалось делать на публике. Я был чертовски благодарен Джареду и Тэйт, решившим оставить нас наедине.

Запустив руку под куртку, она массировала мою поясницу. Потом уткнулась носом мне в грудь, пока я шел рядом, приобняв ее рукой за талию. В глазах Фэллон, обращенных на меня, читались все мысли, заполнявшие ее голову, но не способные сорваться с губ.

Едва двери кабины закрылись, я прижал Фэллон к стене, склонился к ее лицу. Ее горячее дыхание смешалось с моим.

– Фэллон Карутерс, – с вызовом бросил я. – Что, по-твоему, ты делаешь, а?

Она начала расстегивать пуговицы моей рубашки, не сняв куртку, и прошептала, часто дыша против моих губ:

– Извини, просто я очень хочу своего мужа, прямо сейчас.

Фэллон одновременно провела ладонями по моей обнаженной груди и прикусила мою нижнюю губу. Я подхватил ее под бедра, приподнял, завладел ее ртом, ощутив неистовый жар, от которого мой член дернулся и начал твердеть. Мне нужно было избавить ее от этой долбанной одежды.

– И я не собираюсь менять фамилию, –сказалаона между поцелуями.

Смех подступил к горлу, но я решил, будет разумнее сдержаться.

Это моя брачная ночь. Я не хотел остаться без секса, в конце концов.

– Еще как поменяешь, – заявил безапелляционно. Положив ладонь ей промеж ног, начал поглаживать.

Лифт остановился.Ясразу же поставил Фэллон на ноги. Слава Богу, снаружи никого не оказалось, потому что мы вышли запыхавшиеся, с раскрасневшимися лицами.

Таща ее за руку, выудил из кармана куртки карту-ключ.

– Ну, значит, сделаю двойную через дефис, – пробубнила она у меня за спиной. Мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить – мы обсуждали наши фамилии.



– Нет, не сделаешь. – Я сунул карту в замок, открыл дверь, завел Фэллон внутрь. – Поставить дефис – все равно, что сказать: "Я просто не хочу признавать поражение", когда в действительности женщины, взявшие двойную фамилию, уже проиграли. Мужчины не берут двойные фамилии, – подметил я, захлопнув за нами дверь, и медленно двинулся к ней. Мои пятки увязали в плюшевом ковре. – Так вот. Ты будешь Фэллон Карутерс, потому что любишь меня, хочешь сделать меня счастливым и хочешь, чтобы все знали, что ты моя.

Времени едва хватило на то, чтобы у нее отвисла челюсть, а глаза сверкнули от злости, прежде чем я оказался рядом. Схватив Фэллон за волосы на затылке, обнажил шею, впился зубами, целуя, кусая, то жестко, то нежно, не давая ей шанса опомниться.

По сути, я всегда был беззаботным парнем. Чаще всего. Но моя жена возьмет мою фамилию, иначе пусть пеняет на себя.

Смысл не в желании ее контролировать; я не собирался лишить Фэллон индивидуальности, или что там женщины утверждали в наши дни. Дело в единстве. Мы, а когда-нибудь и наши дети,будем носить одну фамилию, черт возьми, и все тут.

Надеюсь, она знала, когда сопротивляться бесполезно.

Вдруг меня осенило.

Дети.

– Черт, – простонал. – Я презервативы забыл.

Послышался ее сочувственный вздох, подозрительно похожий на смех. Поднялглаза, нахмурившись. Это несмешно. Я был тверже камня.

– Извини. – Фэллон махнула рукой на мое сердитое выражение. – Все в порядке, Мэдок. Ядавнопринимаюпротивозачаточные. Постоянно, после…



Она потупила взгляд.

Узелвсердцезавязывалсявсетужеитуже. Недолго думая, подхватил ее на руки и понес к кровати.

"После аборта", – собиралась сказать Фэллон.

Когда мне стало известно об аборте, я с трудом пытался разобраться в своих чувствах.

Я хотел, чтобы у нас появился ребенок, однако в то же время был рад, что этого не произошло. Вроде, бессмыслица, но какой-то смысл в этом все-таки имелся.

С одной стороны, мне была ненавистна мысль, что Фэллон пришлось пройти через такое испытание. Я сожалел, чтомыневели себя болееосторожно. Сожалел, чтоонаосталасьоднатогда. Мнебылопротивно, чтокто-тодругой – человек, которого я ненавидел, – принял решение о судьбе моего ребенка без меня.

С другой стороны, я понимал – мы были слишком молоды. Наверняка это изменило бы наши жизни не в лучшую сторону. Язнал, чтовбудущемхотелполныйдомдетей, нонесейчас.

Финальный вердикт: из меня получится хороший отец. И я был рад, что смогу подождать и выяснить наверняка.

Опустив Фэллон на ноги возле кровати, обрушил на нее свои губы, чуть ли не пожирая ее из-за нужды, и сорвал с себя куртку вместе с рубашкой. После того, как скинул свои туфли, принялся за пуговицу и молнию на ее джинсах.

– Нет, – прорычал, когда она начала расстегивать свою блузку. – Оставь. Сегодня я тебя раздеваю.

Не удержавшись,запустил руки под джинсы и провел ладонями вверх-вниз по ее гладкой заднице, облаченной в стринги. Стянул с нее брюки, затем наклонился, чтобы помочь разуться. Протяжно выдохнул, мысленно поблагодарив Фэллон за то, что она сама ничего не предпринимала.

Пусть я никоим образом не стал бы менять ночи, проведенные с ней в прошлом, все равно хотел искупить свои ошибки. По крайней мере,еще немного. Я не накинусь на Фэллон, словно изголодавшийся половозрелый юнец с преждевременным семяизвержением.

Медленно.

Она была в крошечных черных стрингах. Край ее блузки опускался чуть ниже талии. Фэллон посмотрела на меня с нетерпением и огнем в глазах, ожидая, когда же я приступлю к действиям.

Расстегивая пуговицы, ощущал, как часто и быстро вздымалась и опадала ее грудь под моими руками. Сжав ткань в пальцах, стянул блузку с ее плеч. Моя хватка усилилась, когда ощутил резкий прилив крови к члену.

КмоемуудивлениюФэллоннаделапрозрачный черныйлифчик, под стать трусикам. Не заметил его под белой блузкой. Ее груди были отлично видны через тонкий материал. Я провел рукой по затвердевшему соску.

Коснувшись лица Фэллон, погладил большим пальцем ее нижнюю губу.

– Ты – воплощеннаямечта.

Разомкнув губы, она взяла мой палец в рот, стала посасывать, потом медленно егоотпустила. Каждый нерв в теле гудел, как бывает при онемении.

Заведя руку ей за спину, расстегнул застежку бюстгальтера, снял его и бросил на пол. После чего взял блузку, которую до сих пор держал в руке, и надел обратно на Фэллон.

Встретившись с ней взглядом, увидел в ее глазах немой вопрос, но что я мог сказать? Раньше я дразнил Фэллон по поводу ее стиля;по поводу того, как много она прятала, однако оказалось, что мне нравятся девушки с загадкой.

Осторожно толкнув ее на кровать, уложил на спину и стянул с нее трусики.

Нависая над Фэллон, заметил, как из-под распахнутой блузки виднеется одна из ее грудей, и произнес сдавленно:

– Я хочу видеть тебя в этой блузке, Фэллон. Тольковней. Всюночьикаждыйраз, когдазаставлю тебя кончить.

Она сдвинула брови. Не дав ей шанса ответить, ввел палец в ее пылающее лоно, наслаждаясь тем, как Фэллон тихо застонала и запрокинула голову назад.

От каждого прикосновения создавалось ощущение, будто электрический разряд опускался в пах. Ее мышцы сократились, словно перчаткой облегая мой средний палец. Я двигал рукой вперед и назад, возбуждаясь все сильнее от того, с какой жадностьюона двигалась мне навстречу. Ее стоны зазвучали громче и протяжней. Ввел еще один палец, не обращая внимания на то, как напряглась моя вторая рука, на которую я опирался.

Фэллон зажмурилась. Единственным источником звука в комнате служили ее частые вздохи.

Сохраняя ритм, продолжал ласкать ее, такую влажную, изнемогавшую от желания, затем стал поглаживать клитор большим пальцем. Она раскачивала бедрами все быстрее и быстрее навстречу моей руке.

– Ты кончаешь, Фэллон?

– Да, – простонала она, тяжело дыша, а потом выкрикнула: – Еще. Быстрее.

Ускорившись и усилив напор, я наблюдал за ее стараниями уловить ритм. Каждый толчок, каждый ее выдох звучал подобно мольбе.

Больше.

Быстрее.

Еще.

Сильнее.

– Проклятье, детка. Только взгляни на себя. – Я сглотнул, понимая, что она на грани. Понимая, что надолго ее не хватит.

Введя пальцы максимально глубоко, остановился и начал поглаживать ее изнутри.

– О, Боже! – вскрикнула Фэллон, выгнувшись на кровати, содрогаясь, после чего кончила. Запрокинув голову назад пару раз, она делала быстрые, неровные вдохи, пока я держал пальцы внутри нее и обводил клитор подушечкой большого пальца вновь и вновь.

Она была прекрасна. Я прошептал, нависая над ней:

– Фэллон.

Открыв глаза, она моргнула, явно до сих пор ощущая отголоски оргазма, если судить по напряженному выражению ее лица и испарине на лбу.

– Ты была у меня первой во всем. И моей единственной любовью.

Я хотел, чтобы она знала об этом. Невзирая на годы разлуки, на боль, мне хотелось, чтобы Фэллон знала – кроме нее я никого не любил.

Сев, она обхватила ладонями мое лицо.

– Теперь нас никто не остановит.

Только прозвучало это скорее как боевой клич, а не как констатация факта. Словно она сказала: "Да, мы поженились, и не в ваших силах этому помешать". Но также: "Валяйте, попытайтесь".

Когда поймал ее губы своими, мой язык сразу же проскользнул ей в рот. Я страстно поцеловал Фэллон. Каждая мышца в моем теле напряглась.

Отстранившись, поднялся, снял остатки своей одежды. Ее взгляд устремился к моей эрекции, а я не мог отвести глаз от ее груди, прикрытой лишь тонкой блузкой.

Снова опустившись на кровать, накрыл Фэллон своим телом. Не прерывая поцелуев, едва-едва вошел в нее, но сразу же вышел, распределяя головкой своего члена ее влагу по клитору. Почувствовал на губах вибрацию от ее стона, после чего снова в нее вошел – теперь наполовину, – и вышел, вновь поглаживая головкой затвердевший клитор.

– Мэдок? – хныкнула Фэллон так, будто испытывала боль. – Я не пианино. Хватит со мной играть.

Улыбнувшись, опять вошел в нее, медленно, сантиметр за сантиметром.

– Янеслишкомтяжелый? – спросил, опустившись на Фэллон всем своим весом.

В сексе я не очень жаловал миссионерскую позу. Другие варианты ощущались куда круче и предоставляли более хороший вид на женское тело, однако сейчас все было иначе. Я хотел почувствовать ее каждой клеточкой своей кожи.

Она покачала головой, не отрываясь от моих губ.

– Нет, мне нравится. –Фэллон провела ладонями по моей спине,спустилась к бедрам, надавила, чтобы я глубже проник в нее. – Да, – взмолилась она. – Вот так.

Господи.

Прислонившисьсвоимлбомкеелбу, вдохнулвыдыхаемыйеювоздух. Ее грудь, не прикрытая блузкой, покрылась потом. Ощущая трение ее разгоряченной кожи, был готов потерять рассудок. Мой член скользил внутри нее, наружу и внутрь, все быстрее, когда она нетерпеливо притягивала меня ближе к себе.

Черт, Фэллон просто изнемогала от желания, отчего я сам заводился. Меня надолго не хватит. Схватив ее за бедра, перевернул нас, чтобы она оказалась сверху. Блузкаспаласееплеча, обнаживоднугрудь. Мне очень хотелось притронуться к ней, но я просто наблюдал за тем, как Фэллон двигалась. Придерживаяеезаталию, несводилснееглаз. Оназакусилауголокнижнейгубы; ее кожа блестела от испарины.

– О, Боже! – вскрикнула она, ускоряясь.

Я застонал, закрыв глаза.

– Давай, детка.

Трепет пробежал по телу; я больше не мог сдерживаться: слишком возбудился, а Фэллон выглядела слишком сексуально.

– Мэдок. – Ее мученический шепот поразил меня прямо в сердце. Я выгнулся над матрасом, войдя в нее как можно жестче.

– Аххх. – Она застонала, содрогнулась, совершенно потеряв самообладание. Тоже дав себе волю, кончил в нее, снова и снова совершая толчки вверх.

Боже. Моибровибылидосихпорплотно сдвинуты, глазазакрыты. А тело и не собиралось расслабляться.

Никогда раньше не кончал в тело женщины без презерватива.

За исключением Фэллон. Несколько лет назад.

Неудивительно, что последствия оказываются плачевными. За удовольствие всегда приходится платить.

Фэллон упала мне на грудь. Какое-то время мы молчали, стараясь прийти в себя.

Но потом она прошептала мне в шею:

–Фэллон Карутерс, значит.

Я мгновенно перевернул ее на спину, готовый ко второму раунду.

***

Следующие двадцать четыре часа мы провели в номере отеля инаконец-то оторвались от задниц друг друга (не ищите никакого подтекста), чтобы поговорить.

– Ну, у меня есть небольшие сбережения. Отец платит за мое обучение авансом, а излишки переводит на мой счет для текущих расходов. Не великое состояние, однако, на начальный взнос для аренды квартиры хватит.

Я держал глаза закрытыми, но слушал внимательно.

– Что насчет платы за следующий год обучения? Тебе не понадобятся деньги для этого?

Она молчала несколько секунд, потом ответила:

– Мы что-нибудь придумаем.

Мнепришлосьприкуситьвнутреннююповерхностьщеки, чтобысдержатьулыбку, толькоэтонепомогло. Тихий смех вырвался из моей груди.

– Что?

Я вздохнул, по-прежнему не глядя на нее.

– Фэллон, детка, мы в порядке. У нас не возникнет проблем с деньгами, даже если родители перекроют финансирование, – наконец сообщил ей.

– Что ты имеешь в виду? – Ее слова прозвучали более отрывисто.

– Я имею в виду, что мы в порядке. – Я пожал плечами. – Не волнуйся на этот счет.

Не услышав от Фэллон ответа или дальнейших расспросов, открыл один глаз и глянул на нее поверх ноутбука. Она выглядела так, словно вот-вот вскипит.

Раздраженно выдохнув, повернулся на бок, оперся на один локоть. Забрав у нее ноутбук, вошел в свой банковский аккаунт, после чего развернул монитор к Фэллон. Не дожидаясь ее реакции, лег обратно и закрыл глаза.

– Боже мой, – тихо воскликнула она. – Это… твой сберегательный счет?

Язаворчал.

– Всеэтиденьгипринадлежаттебе? – продолжила допытываться Фэллон, как будто не поверила мне. – Твой отец не имеет к ним доступа?

– Большая часть этих средств не имеет никакого отношения к моему отцу. Мамина семья богата сама по себе. Мама передала мне наследство, когда я окончил школу, – пояснил я.

Я редко снимал деньги со своего счета. Отец оплачивал все мои расходы, а на случай, если не хватало наличных, оформил кредитную карту. Ему нравилось быть в курсе моих дел, поэтому отчеты по кредитке приходились кстати, когда его не оказывалось поблизости, чтобы проверить, чем я занимался. Делоневтом, чтооннедоверялмне. Доверял. Просто, как я думал, глядя на перечень покупок, папа чувствовал, будто принимает участие в моей жизни. Будтоонвсеконтролирует.

О, посмотрите-ка. Мэдок заправил машину в 8 утра в субботу. Наверно, возвращается домой с вечеринки.

О, посмотрите-ка. Мэдок купил автозапчасти. Должно быть, готовится к гонке.

О, посмотрите-ка. Мэдок ходил в "Сабвэй". Рад, что он ест.

– Твоя мать передала восемнадцатилетнему столько денег?

Я распахнул глаза, вернувшись в настоящее.

ПосмотревнаФэллон, нахмурился, притворившисьоскорбленным.

– Эй, янадежныйчеловек. Самазнаешь. – Я рассмеялся, заметив ее приподнятые брови, и продолжил: – Отец также передал мне треть трастового фонда в честь поступления в колледж. Вторую треть я получу после выпуска, а последнюю – когда мне исполнится тридцать. Но даже без этих двух частей у нас все будет в порядке, что вполне очевидно. – Махнул рукой в сторону ноутбука, ссылаясь на баланс своего счета. – Ты вернешься на учебу в понедельник, я переведусь из Нотр-Дама, и мы найдем квартиру здесь, в Чикаго.

Сложив руки за головой, стал ждать ее реакции. Меня обрадовало, что Фэллон действительно была готова рискнуть своим благосостоянием ради меня, но такого никогда не случится.

Надувгубы, онаприщурилась.

– Тыдавновсепродумал, развенетак?

– Разумеется, продумал. – Я сверкнул ребячливой улыбкой. – Думаешь, я бы завел жену, о которой нужно заботиться, не имея плана действий?

Приподнявшись, обхватил рукой ее шею, притянул к себе. Но как только Фэллон закрыла глаза, без сомнений предвкушая поцелуй, лизнул кончик ее носа вместо этого и плюхнулся обратно на кровать, закрыв глаза.

– Только не пытайся развестись со мной и отсудить половину, – пригрозил.

– Фу, какаягадость, – занылаона, вероятно, стираямоюслюнусосвоеголица.

Я услышал, как захлопнулся ноутбук, матраспрогнулся, когда Фэллон оседлала меня. Собрался положить руки ей на бедра, только она схватила их и прижала по сторонам от моей головы.

– Нет, – сказал, покачав головой. – Я устал. Большенебуду. Тыменянезаставишь.

Но было поздно. Едва ощутив ее вес на себе, ее жар на своем животе, сразу же прижался к ней своими бедрами. А от ее опаляющего дыхания, обдавшего мою кожу, дрожь пробежала по телу, прямиком к паху.

Черт.

Уменяуженачаласьэрекция, ноянуждалсявосне. Не хотел, а именно нуждался. Рот Фэллон припал к моей шее; она меня укусила. Я предоставил ей лучший доступ.

– Детка, – простонал сдавленно. – Я не хочу покидать эту комнату. Никогда. Снимимоюфутболкусосвоеготела. Сейчас же.

Раздавшийся стук в дверь заставил нас обоих резко обернуться в направлении шума.

– Мэдок Карутерс? – послышался чей-то строгий голос.

Фэллон повернулась ко мне, широко распахнув глаза. Я приподнялся, усадив ее рядом с собой на кровать.

Подходя к двери, покачал головой, потому что на меня снизошло понимание. НужнобылопопроситьДжаредазарезервироватьномер.Мне хватило ума не воспользоваться кредитной картой, однако я не думал, что отец станет тратить время, обзванивая отели Чикаго в поисках своего блудного сына.

– Да? – отозвалсяя, открывдверь. Моя челюсть мгновенно отвисла.

Копы? Какого дьявола?

– Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, – сказал подтянутый темнокожий офицер, державший руку на своей дубинке. Янесчелэтопризнакомугрозы. Может, стоило? Рядом с ним стояла женщина. Средних лет, рыжая.

– По поводу?

Дама дернула подбородком.

– ФэллонПирсс вами?

Моесердцебешенозаколотилось. Что происходит?

– Да, – наконецответиля.

– Ваша сводная сестра, верно? – уточнил второй офицер.

Прикрыв веки, вздохнул.

– Наданныймомент…да. Наширодителиразводятся.

– В чем дело? – спросила Фэллон, подойдя ко мне сбоку. Она надела джинсы, в которые заправила свою блузку. Все ее скомканные вещи валялисьна полупоследние сутки. Очки свои она тоже не преминула надеть.

– Вы – Фэллон Пирс?

Фэллон скрестила руки на груди.

– Да.

– Ваша мать подала заявление о вашем исчезновении вчера утром, – пояснила Рыжая. – Она уверяет, что мистер Карутерс угрожал ей, а именно пообещал… – Глянув в свои записи, она продолжила: – Проломить ее головой стену. После чего похитил вас.

Оба копа посмотрели на меня. Я захотел рассмеяться. Фэллон повернулась ко мне, ухмыляясь.Несмотря на серьезность ситуации… учитывая визит копов… мы расхохотались.

Полицейские обменялись взглядами. Моя грудь продолжала сотрясаться от смеха, а Фэллон прикрыла свою улыбку ладонью.

– Вы угрожали миссис Карутерс, сэр?

КотороймиссисКарутерс? Такитянулоспросить, ноявоздержался. Пока никому нельзя рассказывать о нашем браке. Родители тоже должны узнать от нас самих, больше ни от кого, если мы хотели быть воспринятыми всерьез.

– Офицеры, – поспешил уверить я, –наша семья сейчас переживает определенные трудности. Я бы никогда пальцем не тронул свою мачеху. Фэллоннаходитсяздесьпособственномужеланию. Никакихпроблем нет.

– Мистер Карутерс, – начал коп. – Мы знаем, кто ваш отец…

Но тут разразился полнейший хаос. К нам подбежала женщина в сопровождении оператора и сунула между полицейскими микрофон, целясьмне в лицо. Я отшатнулся назад, а Фэллон схватила меня за руку.

– МэдокКарутерс? – выкрикнулаона, врезавшисьвкопов. – Сын Джейсона Карутерса? Вы состоите в интимных отношениях со своей сводной сестрой? Мать вашей сестры заявляет, что вы ее похитили?

Мое гребанное сердцезастряло в гортани, будто бейсбольный мяч. Япересталдышать.

Твою ж мать! Вот дерьмо!

Сглотнув, посмотрел на Фэллон.

– Так, достаточно! – проворчал один из офицеров, после чего они оба обернулись и подняли руки, ограждая нас от вторжения.

Какогочерта? Мойпапа – большаяшишка, ноненастолько уж. Кто-то наверняка слил информацию этим людям.

Женщина-коп ответила спокойным тоном:

– Давайтевернемся кпорядку. Вымешаетеработеполиции.

– Он удерживает вас против вашей воли? – Репортерша откинула свою каштановую челку, попадавшую в глаза. Держалась она очень решительно и напористо.

Я нагнулся, чтобы закрыть дверь, но Фэллон рявкнула:

– Перестаньте, – распорядилась она. – Он не мистер Карутерс. Мэдок не удерживает меня против воли, ради всего святого! И мы не состоим в каких-то грязных отношениях. Он мой…

О нет.

– … муж!

Язакрылглазаииспустилтихийстон, поморщившись.

Черт. Дерьмо. Ну что за хрень.

Подтолкнув Фэллон обратно в комнату, захлопнул дверь. Снаружи послышалось, как копы попросили репортера и оператора удалиться.

Заперев замок, прислонился спиной к стене, сполз вниз, плюхнувшись на задницу.

Подогнул колени, уперся в них локтями и стукнулся головой о стену.

– Великолепно. –Я сделал вдох, выдохнул, едва заметив, что Фэллон осталась стоять на месте.

Сжалкулаки. Уверен, моелицозалилосьпунцовойкраской. Я чувствовал себя круглым идиотом. Почему я всегда недооценивал Патрицию?

– О, Боже, – наконец-то подала голос Фэллон, выглядевшая ошеломленно. – Это ужас какой-то. Моямать – сумасшедшая.

– Нет, онаумна, – безэмоционально ответил я. – Мы только что-то попали в сводку новостей и опозорили моего отца.

Она уронила голову, подошла и села рядом со мной.

– Мэдок, извини. Язапаниковала.

Яобнял ее.

– Всевпорядке. Полагаю, теперь нам не нужно беспокоиться о том, как рассказать родителям.

Все – абсолютновсе – к вечеру узнают, что я женился. Сообщениям и звонкам конца не будет какое-то время; родственники и друзья станут допытываться о происходящем.

– Как они узнали, что мы здесь? – спросила Фэллон.

– Язарегистрировалсяподсвоимименем. – Ответ не выдал всей степени моего стыда. – Твоей матери не составило бы труда найти нас, если она знала, что мы не на учебе.

Она тяжело вздохнула.

– О нас расскажут в одиннадцатичасовых новостях.

–В интернете информация появится через пять минут. СМИ вынуждены соревноваться со скоростью Фэйсбука, в конце концов. Они обнародуют это в мгновение ока.

Потрясенный, я сидел молча и пытался придумать, что делать дальше.

– Посмотри на меня, – настойчиво попросила Фэллон.

Я послушался, утонув в такой знакомой зелени ее глаз.

– Нам нельзя здесь оставаться, – заявила она. – Куда поедем?

Прислонившись головой к стене, облизал губы, размышляя.

Мы с Фэллон не сделали ничего плохого. Не сбежали, просто чтобы устроить себе мини медовый месяц. К тому же мы не начнем наш брак, опасаясь гнева родителей. Если хотим, чтобы нас уважали, как взрослых, значит, пора держать ответ за свои действия.

Я поднялся, утягивая Фэллон за собой.

– Домой, –сказал ей. – Мы вернемся домой.

***

К моему дому мы подъехали в районе десяти часов. Черное, словно смоль, небо было усыпано звездами. Ели, которые Эдди посадила, чтобы сад круглый год оставался зеленым, гнулись от легкого ветра.

Копы вернулись в наш номер, задать несколько оставшихся вопросов.

Да, мы с Фэллон поженились. Вот подписанное разрешение.

Нет, естественно, я ее не похитил. Видите? Никаких синяков, и она улыбается.

Да, я угрожал мачехе. Тут пускаю в ход "папочкино" влияние. Вы не тронетеменя, потому что я – Мэдок Карутерс.

Теперь, пожалуйста, уходите. У нас медовый месяц.

Они ушли. Мы приняли душ и привели себя в надлежащий вид, затем за час доехали до Шелбурн-Фоллз.

– Подожди, – распорядился я, когда Фэллон потянулась к ручке своей дверцы.

Вылез наружу, обогнул капот, помог ей выбраться из машины, взял за руку, и мы бок о бок поднялись по лестнице на крыльцо.

Я обхватил ее холодные щеки ладонями.

–Не повышаем голос, не извиняемся.

Онакивнула. Порогмыпереступиливместе.

В фойе и всех прилегающих комнатах было темно, слышалось лишь тиканье часов и шум сплит-систем. Учуяв запах поджаренного на гриле стейка и кожаной мебели, мгновенно ощутил себя дома. Здесь всегда так пахло.

Помню, Тэйт однажды сказала, что любит запах шин. Он ей знаком, и навевает воспоминания. Когда я ощущал аромат мяса, приготовленного на углях, всегда думал о летних вечерах у бассейна. Мама спрашивала, хочу ли еще баночку газировки Краш. Папа – в случаях, если оказывался дома – руководил грилем и болтал со своими друзьями. А я смотрел, как фейерверки озаряли звездное небо.

Несмотря на проблемы нашей семьи – у всех семей есть проблемы, – я рос счастливым ребенком. Могло бы быть лучше, только и так было вполне неплохо. Я никогда ни в чем не нуждался. Никогда не испытывал недостатка в людях, души во мне не чаявших.

Это мой дом, и он хранил в себе все мои хорошие воспоминания. Сюда мне хотелось вернуться первым делом всякий раз, когда я куда-либо сбегал. Патриция Карутерс может забрать наше имя, забрать деньги, но дом она получит только через мой труп. Я должен найти способ ее победить.

Не знаю, спал ли уже отец, но он точно был здесь. Его Ауди стояла у подъездной дорожки.

Держась за руки, прошли с Фэллон по коридору, свернули налево, подошли к папиному кабинету.

– Думаешь, наши дети нас ненавидят? – спросила женщина. Я резко остановился.

Жестом указал Фэллон не шуметь, приложив палец к губам. Мы вдвоем прильнули к приоткрытой двери, прислушиваясь.

– Незнаю, – ответилмойотец обреченным тоном. – Думаю, я не стал бы винить Мэдока, если он меня возненавидит. Джаредлюбиттебя?

Кэтрин Трент.Вот, с кем он разговаривал.

– Думаю, да, – тихо произнесла она. – И,если вдруг он завтра женится, я буду чертовски беспокоиться.Однако у меня не возникнет сомнений, что он следует зову сердца. То есть, посмотри на нас, Джейсон. Кто скажет, что у них ничего не получится в восемнадцать, если мы наломали дров в более позднем возрасте? Разве мы эксперты?

Проклятье. Невидимые руки скрутили мои внутренности, словно тряпку. Папа знал о свадьбе.

Послышались тяжелые шаги.

– Дело не в этом, а в приоритетах, Кэтрин. Моему сыну нужно окончить колледж. Он должен познать жизнь. Ему достались дары привилегий и возможностей. А теперь у него появился отвлекающий фактор.

Взяв Фэллон за руку, посмотрел ей в глаза.

Из офиса донесся шорох, потом шум колесиков кресла, вздох отца. Должно быть, он сел. Прищурившись, попыталсяопределить, злилсяонилирасстроился. Янемогразобраться. Затемуслышалстонинадрывныйвздох, прям как пригипервентиляциилегких. Нонет.

– Явсеиспортил, – сдавленнопроговорилотец. Онплакал.

– Шшш, Джейсон. Не надо. – Кэтрин тоже заплакала.

"Мой отец", – подумал я. Мой отец плачет. На грудь опустился тяжкий груз. Посмотрев вниз, заметил, как Фэллон поглаживала большим пальцем мою руку. Когдаподнялвзгляд, ееподбородокзадрожал.

– Мойдомпуст, Кэтрин. – Его голос звучал так печально. – Я хочу, чтобы он вернулся.

– Мы были плохими родителями, – прошептала она, всхлипнув. – Дети поплатились за наш образ жизни, теперь нам пора расплачиваться за их. Он нашел девушку, от которой не может держаться в стороне. Они сделали это не для того, чтобы причинить тебе боль, Джейсон. Они влюблены. – После ее слов я улыбнулся. – Если хочешь вернуть сына, – продолжила Кэтрин, – открой объятия шире.

Крепче сжав ладонь Фэллон, прошептал:

– Мне нужно несколько минут с ним наедине.

Ее глаза блестели от скопившихся в них слез. Она понимающе кивнула. Пройдя мимо меня, Фэллон направилась в кухню.

Распахнув дверь, увидел отца. Он сидел в кресле, опершись на локти и подпирая голову руками. Кэтрин – наколеняхпередним.Явноутешала, какяпредположил.

– Мисс Трент? – обратился к ней, засунув руки в карманы куртки. – Могу я поговорить с папой наедине, пожалуйста?

Онисинхронновскинулиголовы. Кэтринподнялась.

Она выглядела красиво в бежевом домашнем платье в красный горошек а-ля 40-е. Ее шоколадного цвета волосы – такого же оттенка, как и у Джареда – спадали по плечам крупными локонами, но некоторые пряди были собраны заколками у висков.

Отец же выглядел кошмарно. Волосы растрепаны – скорее всего, то и дело теребил их пальцами; рубашка помятая, голубой шелковый галстук распущен. И он точно плакал.

Папа сидел, не шевелясь. Кажется, он вообще немного меня побаивался.

Кэтрин прочистила горло.

– Конечно.

Я отступил от двери, пропуская ее. Только когда она проходила мимо, схватил за руку, чтобы остановить. ПоцеловавКэтринвщеку, признательноулыбнулся.

– Спасибо, – прошептал.

Прежде чем выйти за дверь, она кивнула. Ее глаза сияли от слез.

Отец не встал с кресла. Я окинул кабинет взглядом, вспоминая, как в детстве мне сюда запрещалось заходить. Онничегонепрятал. Нетут, покрайнеймере. Однако однажды сказал, что в этой комнате сосредоточена "вся его жизнь", и здесь не место детям.

Думаю, именно тогда я впервые осознал, что не являюсь для папы главным приоритетом. Существовали вещи, которые он любил больше меня.

Но глядя на него сейчас… В глазах усталость, тело напряжено. Судя по повисшему молчанию, отец не знал, что сказать. Все это подталкивало к обратному заключению.

Может, ему не все равно.

Глубоко вздохнув, сделал шаг в его сторону.

– Ты мне никогда не нравился, пап, – медленно произнес я. – Ты слишком много работал, никогда не приходил, даже если обещал. Из-затебямамаплакала. Тебеказалось, что деньги все исправят. Самоехудшее – тыведьнеглуп. Тызнал, чеголишалсвоюсемью, новсеравноэтоделал.

Яприщурился, бросаяемувызов. Пустьотвечает. Хотькак-тообъяснитсвоипоступки.

Однако при первых моих словах он опустил взгляди ни разу не оторвал его от стола.

Поэтому я продолжил, расправив плечи:

– ЯлюблюФэллон. И этот дом люблю. Я хочу, чтобы ты присутствовал в моей жизни, но,если будешь командовать и важничать, тогда можешь валить ко всем чертям. – Сделав паузу, подошел к столу. – Ты нам не нужен. Но я люблю тебя, папа.

Я сжал челюсти; моргнул, избавляясь от чувства жжения.

Онподнялглаза. Такоговыраженияявнихещеневидел. Они блестели от слез, но его взгляд был полон решимости. Отец собиралсябороться. Он беспокоился о моем образовании, о том, найдем ли мы с Фэллон работу, как будем справляться с семейной жизнью, когда нам еще взрослеть и взрослеть, только один момент он упустил.

Я перестал взрослеть после отъезда Фэллон.

И снова начал, когда она вернулась домой.

Нужно найти то, что любишь. То, за что готов сражаться, чтобы жизнь была целью, а не работой. Фэллоннестанетпреградоймоемубудущему. Отецстал.

Сохраняя зрительный контакт, ждал ответа, однако он сам должен понимать. Еслинеподдержит нас, мысправимсябезнего.

Наконец-то встав, папа провел руками по волосам, затянул галстук туже. Я проследил, какон прошел к сейфу, набрал комбинацию, достал какие-то бумаги. После чего вернулся к столу, подписал документ и протянул мне через стол.

Я замешкался. Вероятно, это его новое завещание, в котором он оставляет меня без единого цента, или прочая подобная хрень.

– Оставшиеся две трети твоего трастового фонда пока останутся у меня и будут поделены по первоначальному плану, – пояснил папа. – А это подарок на свадьбу… если нам удастся его сохранить.

Сбитый с толку, снова развернул бумаги. На моих губах промелькнула тень улыбки.

– Дом? – удивленно спросил я.

Он передал мне права собственности на дом, но там значилось не мое имя. Радость и непонимание закружились в моей затуманенной голове.

Хотел ли я получить дом?

Да.

На веки вечные?

Черт, да!

Мне тут нравилось, и Фэллон тоже. Если у нас получится удержать его в руках Карутерсов, мы это сделаем. Толькочтоэтоозначалодляотца? Янехотел, чтобыонуходил.

Практически.

Нет, неочень.

– Патрицияпытаетсяотобратьдом. Уверен, тыобэтомзнаешь. – С таким мрачным взглядом отца я был лучше знаком. – Но я буду таскать ее по судам столько, сколько понадобится. Это может занять год, однако я выиграю. Дом оформлен на мое имя, но, будучи моей женой, она тоже имеет на него права до тех пор, пока суд не постановит обратное. Япереоформлюдокументынатебя, когдаугрозаминует. – Он выпрямился, протянул мне руку. – Все равно по фактуэтот дом твой. Я знаю, что тебе и Фэллон… и Эдди… тут нравится, и хочу, чтобы у тебя было свое пристанище.

Япожалемуруку. Бешеныйпотоккровиввенахзамедлился. Не знаю, действительно ли отец сдался, действительно ли настолько устал от всей этой драмы или просто блефовал.

Однако, когда посмотрел ему в глаза, они затянулись пеленой слез. Не успел я опомниться, как он дернул меня к себе и обнял.

– Ого, – прокряхтеля,ощутивсокрушительнуюсилуегообъятий. Сомневаюсь, что это шутка, что должно быть смешно, но редкие и странные явления забавны. Для меня.

Вот только,стараясь отдышаться, я понял, что папа не собирался меня отпускать.Стиснул так, будто заключил в стальные оковы. Я не мог вспомнить, когда в последний раз оказывался в егообъятиях.

Не думаю, что даже тогда папа держал меня так крепко.

Я медленно поднял руки и обнял его в ответ.

– Кэтрин права. – Он отступил на шаг, сжав пальцами мои плечи. – Ты не можешь удержаться в стороне от нее, верно?

– Если бы у тебя появилась возможность вернуться в прошлое и изменить ситуацию с Кэтрин…

Отец кивнул.

– Тогда вы бы с Джаредом стали сводными братьями давным-давно, –договорил он понимающе.

– Я не хочу жить с похожими сожалениями. Я принял решение, пап, –заявил, отстаивая свою позицию. – У нас все будет в порядке.

Боясь разрушить свой предыдущий брак, боясь сложностей борьбы с алкоголизмом Кэтрин, отец позволил преградам встать у него на пути. На его примере я усвоил урок: с такими ошибками можно справиться. С потерей времени – нельзя.

Хлопнувладоньюпомоейспине, онтяжеловздохнул.

– Ну, где Фэллон?

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.051 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал