Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Мир новостей», №11, 199... г.




 

Николай Иванович допил кофе и посмотрел на часы: полови­на четвертого утра. Бардин начал неторопливо собираться на дачу к Романову, где должно было состояться внеочередное заседание Совета. Накануне ему позвонил Сидоренко и сообщил, что предсе­датель ждет всех на шашлык, что на «партийном» языке означало необходимость срочной встречи в связи с вновь возникшими чрез­вычайными обстоятельствами.

Николай Иванович встал, задумчиво подошел к раковине и принялся мыть чашку. Внезапно заворчал Зигмунд, единствен­ный близкий друг Кардинала. Но еще за несколько секунд до этого Бардин почувствовал легкое беспокойство. Он неслышно подошел к двери и посмотрел в глазок. На лестничной площадке никого не было. И тем не менее тревога начала нарастать, а ворчание собаки перешло в тихое рычание.

Зазвонил телефон. Это не удивило Николая Ивановича, по­скольку Сидоренко должен был ему позвонить, когда машина будет уже у подъезда. Кардинал снял трубку, но вместо Сидоренко услы­шал голос Рублевского, который произнес только одно слово-«Опасность».

Рублевский никогда не звонил Бардину сам, а связывал с ним через одного из своих ассистентов. И тот факт, что он решился засветиться» через прослушку телефона Кардинала, свидетельствовал о серьезности положения.

Первым движением Николая Ивановича было выпустить на лестницу собаку, но он тут же отказался от этого намерения, не пожелав рисковать единственным другом. Кроме того, сотрудники Бардина (и в особенности Сидоренко) не допускали отклонений от его указаний или договоренностей. Следовательно, лучше дождаться телефонного звонка. Через несколько минут в трубке зазвучал бодрый голос Кота:

- Николай Иванович, я подъезжаю. Выходите через пять минут.

- Остановите машину, голубчик, - прикрывая трубку ладо­нью, негромко сказал Бардин. - Остановились?

- Остановился, - ничуть не удивившись, сказал Кот.

- Вы один?

- Нет, со мной еще помощник.

- Прекрасно. Дело в том, что, как мне кажется, на лестнице меня кто-то поджидает. Будьте осторожны.

- Понял, - кратко ответил Сидоренко, и в трубке раздались прерывистые гудки.

Прошло еще полчаса. Бардин сидел абсолютно спокойно. Внешне казалось, что он дремлет, но в действительности его мозг, как компьютер, просчитывал ситуацию. Он всегда предполагал, что рано или поздно кто-то захочет убрать его. Это было обусловлено родом его деятельности, и единственное, что его интересовало, кто же этим человеком окажется.

В дверь позвонили, и Николай Иванович подошел к глазку. На площадке стоял Кот. Кардинал открыл дверь, и Сидоренко со своим помощником Игорем, детиной под два метра ростом, и вез­десущим Воиновым втащили в квартиру, как куль муки, какого-то мужика в спортивном костюме. Сидоренко ногой закинул в прихожую спортивную сумку и захлопнул дверь.



- Вы готовы, Николай Иванович? - спросил Кот как ни в чем не бывало.

- Разумеется, голубчик, - таким же тоном ответил Бардин.

- Тогда в путь!

Они спустились во двор, и Кот с Игорем аккуратно уложили мужика в багажник «Жигулей».

- При нем было оружие? - спросил Кардинал, когда они тронулись с места

Вместо ответа Сидоренко вытащил из-под пиджака пистолет с глушителем.

- Кому-то вы сильно насолили, Николай Иванович, - весело доложил он. - Как вы сами понимаете, главное сейчас - узнать кому.

- Попробуем, - спокойно сказал Бардин и, вынув из карма­на телефон, набрал номер. - Олег, доброе утро. Захвати, пожалуй­ста, пару ампул «И» и подъезжай... - тут он замялся.

- К председателю нельзя. Пускай подъедет на Кутузовский к магазину «Сантехника» и ждет меня, - сказал Сидоренко.

- Олег, подъезжай к магазину «Сантехника» на Кутузовском проспекте и жди нашего общего друга, - послушно продублировал Кардинал и дал отбой. - Как вы думаете, Константин Павлович, кто это меня так не любит? - спросил он Сидоренко.

- А за что вас любить, Николай Иванович? - все так же жиз­нерадостно выпалил Кот. - В компании вы не отдыхаете. В баню вас также не затащишь. Сидите, как сыч, в своей лаборатории и раздеваете людей до самого подсознания. Кому же это будет при­ятно?

- Да, - задумчиво пожевал губами профессор. - Это мало кому может понравиться. Но ведь не убивать же за это. Ну набили бы морду... А убивать-то зачем? Форменное хулиганство.



- Рассея. Дикий народ, - хмыкнул Константин Павлович. -Игорек, ты за тылом внимательно следишь? Хвоста не было?

- Все чисто, - лениво сказал немногословный Игорь.

- Рекомендую, Николай Иванович, - Сидоренко хлопнул верзилу по плечу. - Данилов Игорь Анатольевич. В прошлом офи­цер ГРУ. Говорит мало, но делает много.

- Редкое качество, - усмехнулся Кардинал.

Высадив Бардина у дачи Романова и подождав, когда он вой­дет в дом, Сидоренко развернул машину и помчался по направле­нию к Москве. Николай Иванович прошел в зал заседаний, как в шутку члены Совета именовали чердак, и застал всю команду в сборе.

- Опаздываете, Николай Иванович, - приветствовал его Романов. - На вас непохоже.

- Виноват, Петр Алексеевич. Обещаю исправиться. Глаза профессора, как всегда, весело блестели. Он сел на свое место, после чего все вопросительно посмотрели на председателя.

Время совещания (а часы показывали пять пятнадцать) говорило м что случилось что-то важное и непредвиденное. Об этом свидельствовала и инструкция, которую Романов через Сидоренко прислал всем членам Совета: в случае чего-либо подозрительного (столь ранний час был выбран для того, чтобы легче было обнару­жить слежку, если таковая имела место быть) на совещание не при­езжать, а отправляться в ближнее Подмосковье и провести не­сколько часов на берегу какого-нибудь озера с удочкой в руках. Романов обвел всех спокойным взглядом.

- Итак, уважаемые соратники, должен сообщить вам, что произошло нечто такое, что заставляет нас менять не только такти­ку, но и корректировать стратегию. Вчера у меня состоялась встре­ча с двумя французами, представляющими некую новую междуна­родную организацию «Европа».

Сразу же оговорюсь. Организация общественная, но имеет тесные связи с правительствами и спецслужбами пяти европейских государств. Скажу больше, многие члены «Европы» являются со­ветниками или консультантами премьеров и министров. Словом, политический бомонд второго эшелона.

- А первый эшелон? - заинтересованно спросил Курнаков.

- Первый эшелон пока для нас за занавеской. Но по намекам я понял, что за организацией стоят очень мощные политики, про­мышленники и банкиры, придерживающиеся проевропейской ориентации. Мне сообщили следующее. В США победила точка зрения о необходимости расчленения России на несколько госу­дарств, в связи с чем американцы взяли курс на сохранение нынеш­него режима. В ближайшее время следует ожидать нового пришест­вия во все верхние эшелоны управления американских агентов влияния для реализации плана, позволяющего сохранить нынеш­него президента у власти еще на три года. За эти три года и будут со­зданы окончательно экономические и политические условия для Распада нашего государства. Это ни в коей мере не устраивает европейских политиков, которые готовы оказать нам помощь в приходе к власти. В первую очередь финансовую. Операции по добыванию средств европейские спецслужбы уже начали. Еще до разговора со мной. Нам необходимо подготовить механизм для приема денег и разработать схему действий через полгода, когда будет ясно, что выборы президента не состоятся. Связь со спецслужбами будет осуществляться через «Европу».

- Мда-а, - промычал Курнаков. - Вы, Петр Алексеевич, новости рассказывать не любите. Предпочитаете слушать. Но если уж рассказываете, то такие, от которых не по себе становится. Где гарантии, что американцы уже не пронюхали про эти маневры?

- Гарантии - это то, что мы еще живы, - ответил председатель. - Кроме того, в европейских странах об этом знает очень узкий круг людей. Я не исключаю, что главы государств не в курсе дела, а все обрывается на главах спецслужб.

- Вы хотите сказать, что спецслужбы используют свои бюд­жеты для помощи нам, и об этом никто не знает? - недоверчиво покачал головой Курнаков.

- А кто вам сказал, уважаемый господин министр иностран­ных дел, что они используют бюджетные деньги? Европа не Россия. Они используют российские деньги. И не бюджетные, а бывшие бюджетные. Итак, какие будут мнения?

Наступила долгая пауза, понятная Романову. Члены Совета ясно осознавали, что зашли очень далеко. Было понятно, что у многих из них промелькнула мысль о выходе из игры, но всех ско­вывал страх. И Романов знал источник этого страха, сидевший сбо­ку от него со спокойным добродушным лицом. Он вдруг вспомнил, как год назад Кардинал, добродушно посмеиваясь, раскрывал сво­им соратникам некоторые методы уничтожения человека. Методы уничтожения без оружия. Психические методы. Романов еще тогда подумал, что, прежде чем выйти из Партии (если бы такое решение было принято), он бы ликвидировал Бардина. Примитивно. При помощи оружия. Но он понимал, что лаборатория, созданная Кардиналом, сотрудников которой он даже не знал, тут же уничто­жит его. Без оружия. Тихо и незаметно.

- Мне кажется, - заговорил Бирюков, - что у нас нет выбо­ра. Если предложение европейцев не является провокацией, то его нужно принимать.

Романов обвел взглядом членов Совета, которые молча кива­ли, когда глаза председателя останавливались на них.

Александр Петрович, внимательно следивший за процедур0" голосования, продолжил:

- Я должен вам сказать, что по некоторым признакам, наблю­даемым у нас в Думе, можно сделать вывод о том, что готовите что-то важное, о чем пока знают только руководители фракций. Но слухи ходят упорные.

- Что за слухи? - с интересом спросил один из членов Совета.

- Слухи о том, что президент согласен на внесение поправок в Конституцию.

- Это похоже на правду, - подтвердил замминистра финансов, - У нас не замечается никаких мероприятий, связанных с подготовкой к финансированию выборов. Я задал этот вопрос минис­тру, но он как-то ушел от ответа.

- А тот факт, что Рыжий назначен главой администрации, разве ни о чем не говорит? - сказал Бирюков.

- Вы все правы, - заговорил Романов. - План американцев заключается в переносе выборов президента путем внесения по­правок в Конституцию. Сейчас уже в обстановке строгой секретно­сти идут переговоры с межоппозиционными фракциями Думы и людьми президента. Оговариваются не только денежные вопро­сы, но и уступки режима относительно ограничений конституци­онных полномочий главы государства.

- Он пойдет на ограничение своих полномочий? - с сомне­нием спросил Бирюков.

- Во-первых, - ответил Романов, - у него нет другого выхо­да. Во-вторых, он не хуже нас понимает, что, находясь на высшей должности в России, он будет сам определять свои полномочия, что бы там ни записали на туалетной бумаге, именуемой Конститу­цией. Итак, насколько я понимаю, возражающих против смены ориентации нет? - Он обвел всех присутствующих испытующим взглядом. - Отлично. Давайте продумаем в общих чертах план на­ших действий в сложившейся обстановке. Я имею в виду отмену выборов.

Все посмотрели на Бардина, который задумчиво рисовал на листке бумаги непонятные значки. Постороннему могло показать­ся, что профессор просто размышляет, предоставляя руке право произвольно рисовать нечто не имеющее смысла, но члены Совета знали, что Кардинал осуществляет какие-то расчеты с помощью понятной только ему одному системы. Наконец, он закончил рисо­вать и заговорил:

- В данной ситуации, как мне кажется, возможен только банальный переворот путем физического устранения нынешнего пезидента.

- А есть реальная возможность его устранить? - живо поинтересовался один из членов Совета.

- Разумеется, - отвечал Николай Иванович, глядя в свои расчеты. - На устранение понадобится около двух месяцев. Медики не смогут ему помочь, если мы нанесем ряд психоэнергетичес­ких ударов в область центра, регулирующего сердечно-сосудистую систему.

- Каким образом? На расстоянии? - спросил Курнаков.

- Естественно, на расстоянии. Ни я, ни мои ассистенты не имеют доступа к объекту уничтожения. Придется воспользоваться прямым эфиром.

- То есть?

- Дождемся, когда он будет выступать в прямом эфире и на­несем удар по псиматрице, которая будет автоматически изготовле­на телевидением.

- Все это звучит по меньшей мере как фантастика, - сказал Романов. - Если бы это сказал кто-то другой, я бы счел его шарла­таном.

- Это теоретически очень просто, - улыбнулся Кардинал. - Вопрос тренировки.

- А другие варианты есть? - продолжал председатель. - Я об этом спрашиваю, скажу честно, потому, что не верю в возможность высших ударов.

- Только один.

- Какой?

- Социальный катаклизм, уход президента в отставку и выборы.

- Что для этого необходимо? - спросил Романов, явно выра­жая мнение всех членов Совета.

- Во-первых, составить четкий план действий, - отвечал Кардинал, во-вторых, начинать действовать немедленно после его составления. План я представлю через три дня. Кстати, Петр Алек­сеевич, не позволите ли мне пожить на вашей даче несколько дней. Здесь хорошо думается...

А в это время машина Сидоренко на большой скорости удаля­лась от Москвы в северном направлении. Недалеко от Новгорода Кот свернул в лес и поехал по грунтовой дороге. Подъехав к неболь­шому озеру, он остановился, вылез из машины и прошелся, потяги­ваясь и массируя мышцы. Данилов нырнул в машину и вытащил моток веревки и пудовую спортивную гирю, которая в его мощны руках казалась муляжом, который клоуны используют на арене цирка.

Воинов, человек далеко не хилого телосложения, только хмыкнул, когда Игорь взял гирю и несколько раз перекрестился. Затем он взял с заднего сиденья сумку и вопросительно посмотрел на Сидоренко. Кот взглянул на Данилова:

- Ты готов?

- Всегда готов, - ответил Игорь, по-пионерски отсалютовав начальнику зажатой в руке гирей.

Сидоренко открыл багажник:

- Вылезай, приехали.

Киллер вылез из багажника и быстро огляделся. На лицах его похитителей было написано искреннее благодушие, но именно это и доказывало, что перед ним не дилетанты в вопросах специальной работы. Пробовать бежать было бессмысленно.

- Пытать будете? - спросил он.

- Очень надеюсь, что до этого не дойдет, - ответил Сидорен­ко. - Давай выкладывай, кто послал. И вообще все, что знаешь. Расскажешь, останешься живым. Только до Москвы пехом будешь добираться. Не расскажешь, вон твоя могила, - он красноречиво указал рукой на озеро.

- А я ничего и не знаю. Задание ставил диспетчер. Такса - де­сять кусков. А кто заказывал, - он пожал плечами, - понятия не имею. Хоть убейте!

- Понятно, - протянул Кот. - Звать-то как?

- Николай. Николай Васильевич Кузнецов.

- Как же ты, Николай Васильевич, в киллеры попал? - про­должал игру Сидоренко.

- Нужда заставила, - несколько виновато произнес Николай Васильевич, напряженно глядя по сторонам.

- А квалификацию где получил?

- В Афгане. Бывший прапорщик. Ничего не умею, кроме как стрелять.

- Понятно, - сочувственно сказал Кот. - Олег, доставай. Пытать мы тебя не будем, Николай Васильевич. Не садисты, чай.

Воинов раскрыл сумку и вынул из нее шприц и две ампулы. Киллер неожиданно нанес удар ногой, целясь в руки Воинова, но реакция ученика Кардинала была молниеносной, и удар пришелся в пустоту. В тот же миг Кузнецов попал в железные объятия Данилова и через несколько секунд уже лежал на земле с вывернутой левой рукой.

- Суки! - прохрипел он, правой пытаясь разжать руку Игоря, обхватившую его шею.

Сидоренко неторопливо взял его руку и, опустившись на одно колено, положил ее на другое локтевым суставом вниз. Воинов до­стал резиновый жгут и наложил его на предплечье. Затем вскрыл первую ампулу, наполнил шприц и осторожно ввел иглу в вену. Ле­вой рукой распустил жгут и ввел препарат. Киллер, который слегка трепыхался в руках Данилова, затих, закрыл глаза, и дыхание его стало ровным. Выждав две минуты, Воинов вскрыл вторую ампулу и повторил инъекцию, после чего Данилов осторожно опустил тело на землю. Прошло несколько секунд, и Кузнецов открыл глаза. Сладко потянувшись, он сел, глядя куда-то в пространство.

- Ваше имя и фамилия, - начал задавать вопросы Сидоренко.

- Василенко Николай Васильевич, - совершенно бесцвет­ным голосом ответил киллер.

- Кто вы?

- Кадровый офицер Федеральной службы безопасности России.

- Звание?

- Подполковник.

- Подразделение?

- Я нахожусь в распоряжении Директора ФСБ.

- Что вы знаете о человеке, которого хотели убить?

- Бардин Николай Иванович. Руководитель частной лабора­тории социальных исследований.

- Это все?

- Все.

- Кто вам приказал ликвидировать Бардина?

- Директор ФСБ.

- Он отдавал вам приказ лично?

- Да. Он всегда отдает мне приказы лично.

- Что вас связывает с Директором?

- Мы друзья со студенческих времен.

- Вам известны причины, по которым Директор решил устранить Бардина?

- Нет. Причины мне неизвестны.

Кот отвел Воинова в сторону.

- По-моему, все ясно. Он больше ничего не знает.

- По-моему, тоже.

Сидоренко медленно подошел к киллеру и вынул пистолет глушителем, отобранный у него при его перехвате в подъезде. Василенко никак не отреагировал и продолжал спокойно сидеть, об­хватив руками колени. Его взгляд, устремленный на пистолет, не выражал ровным счетом ничего. Кот сделал два выстрела в голову, после чего Данилов начал обматывать ноги трупа веревкой. За­тем он накрепко привязал к его ногам гирю и стал стаскивать с се­бя свитер. Сидоренко тоже начал раздеваться.

- Моя помощь нужна? - спросил Воинов.

- Дыши воздухом. Ты свою задачу выполнил, - ответил Кот.

Раздевшись до трусов, они поволокли труп к озеру. Воинов ак­куратно сложил шприц и пустые ампулы в сумку и начал наблюдать за действиями своих партнеров. Сидоренко и Данилов вошли в во­ду и поплыли к середине озера, гребя каждый одной рукой. Тело киллера было под водой. Через четверть часа они достигли середи­ны и, резко повернувшись, размашистыми саженками поплыли об­ратно к берегу.

 

На войне, как на войне

 

Жестокие избиения демонстрантов московским ОМОНом 23 фев­раля и 22 июня 1992 г. и 1 мая 1993 г. служили именно этой це­ли. Расстрел Белого дома 4 октября 1993 г. также был в чистом виде акцией устрашения. Массовые убийства людей 4 октября возродили в душах людей тот генетический страх перед властью, который начал уже понемногу выветриваться за годы перестрой­ки. В итоге победы Ельцина над парламентом был установлен, по оценке венгерского политолога Т. Крауса, «консервативный авторитарный режим с бонапартистскими тенденциями, опираю­щийся на гнетущую политическую апатию населения».


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.018 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал