Студопедия

Главная страница Случайная страница

Разделы сайта

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Конец Алхимии.






 

Неодобрительно покачивая головой на Бахрамово пьяное состояние, Кхалид начал рыться в ящике, присвистывая да цокая языком.

- Та же старая рухлядь, - сказал он, ткнув во что-то. Затем он вытащил одну из книг и открыл ее

- Ага, - промолвил он, - френгийский текст, переведенный с латыни на арабский Ибн Раби из Нсары. Оригинал принадлежал перу Бартоломея Англичанина, написан где-то в шестом веке. Так, посмотрим что он может нам сказать. Хм, так... – его глаза неслись за указательным пальцем левой руки, что быстро водил по строчкам, перепрыгивая со страницы на страницу.

- Что? Да это же прямая цитата из Ибн Сины!.. И здесь то же самое! – Кхалид взглянул на Бахрама. – Вся часть, посвященная алхимии, взята у Ибн Сины!

Он продолжил чтение, похохатывая своим кратким, невеселым смешком.

- Ты только послушай! “Живое серебро...”, это автор о ртути, “обладает настолько великой добродетелью и силой, что ты, положив глыбу в сто фунтов на живое серебро весом в два фунта, увидишь, что выдержит оно чудовищный вес...” Чего? Слыхал ли ты о такой глупости? Если уж он взялся рассуждать об измерении веса, остается надеяться, что он понимает о чем говорит.

Кхалид продолжил чтение.

- Ага, - произнес он спустя некоторое время. – Здесь он напрямую цитирует Ибн Сину: “Стекло, как молвит Авиценна, среди камней, подобно шуту среди мужей, за его способность окрашиваться в любой цвет и покрываться любым узором”. Судя по каждому зеркальному стеклу мужа... ха-ха-ха... взгляни, эта история будто о нашем Шайид Абдул Азизе: “Давным-давно жил некто, кто смог создать гибкое стекло, которому молотом можно было придать нужную форму. Мастер отправился, чтобы перед глазами императора Тиберия швырнуть кусок стекла оземь. Но оно не разбилось, лишь погнулось, а мастер тут же молотом своим вернул изначальную форму”. Нам надо потребовать подобное стекло у Иванга! “Затем император повелел отрубить мастеру голову, чтобы ремесло это не было известным. Ибо какой прок от золота, если оно не лучше глины, и ведь ежели стеклянный сосуд крепостью не уступит золотому – цениться он будет превыше золота”... Любопытное размышление. Должно быть в то время стекло было редким. – Кхалид замер, устремив глаза вдаль и затихнув. – Этот “тиберизм”, впрочем, будет встречаться во все времена.

Большую часть книг он быстро пролистывал и кидал обратно в коробку. Впрочем, “Изумрудную скрижаль” он просматривал внимательно, страницу за страницей. Он вызвал Иванга, а затем и математиков Шер Дор, чтобы те помогли Кхалиду проверять каждое предложение, содержавшее хотя бы крупицу информации о том что могло быть выполнено в мастерских или о мире в целом. В конце концов, они согласились, что в книге в основном содержалась неверная информация, а та, которая была верна, касалась совершенно примитивных представлений о металлургии и законах природы.

Бахрам думал, что все это разочарует Кхалида, но оказалось, что напротив, он был заметно доволен результатами. Внезапно Бахрам понял: Кхалид был бы ошеломлен, если бы в исследованиях было бы место магическому; ошеломлен и разочарован, ведь что-то непостижимое и непроницаемое поселилось бы в порядке, который, он верил, главенствовал в природе. Так что он с мрачным удовольствием наблюдал за тем, как раз за разом опыты приносят неудовлетворительные результаты. Затем он забросил книгу мудрости Гермеса Трисмегиста на самую верхнюю полку и забыл о ней. С этих пор единственные книги, которые его беспокоили – это были его собственные тетради, тщательно заполняемые сразу после опытов или немного погодя, долгими ночами. Раскрытые, они валялись повсюду, по большей части на столе и на полу его кабинета. Одной холодной ночью Бахрам, прогуливаясь по двору, решил зайти в кабинет Кхалида. Он обнаружил старика спящим на диване. Кхалид укрыл того одеялом и задул огоньки всех ламп, кроме одной. При неверном свете он смотрел на большие книги, раскрытые на полу. Каракули, которые выводил Кхалид левой рукой были абсолютно нечитаемы, настоящая тайнопись, но рисунки, заполнявшие страницы, были неожиданно искусны. Бахрам заворожено разглядывал человеческий глаз в разрезе, большую повозку, цветовой спектр, траектории пушечных ядер, крыло птицы, системы рычагов, узоры на дамасской стали, внутреннее устройство атанора, термометры, альтиметры, механизмы всех мастей, человеческие фигурки, сражающиеся на мечах и свисающие с огромных спиралей, подобно липовым сережкам, кричащие в ужасе лица, вздыбленные и идущие геральдические тигры, рычащие на каракули с полей страниц.

Замерзнув окончательно, Бахрам взглянул на спящего старика, своего тестя, чей разум был столь переполнен мудростью. Воистину, странны люди, что окружают нас по жизни. Он заторопился к постели. К теплу Исмерины, явив удивительную прыть.

 

 






© 2023 :: MyLektsii.ru :: Мои Лекции
Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Копирование текстов разрешено только с указанием индексируемой ссылки на источник.