Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Пятница, 1 сентября 2006 года




 

 

Было уже за полночь, когда машина Фредерика свернула с шоссе по направлению к Ферндейл Хаусу. Вдоль извилистой дорога горели фонари, с обочин ее плотно обступали деревья с густой листвой, и казалось, что машина петляет по лесной чаще.

От сидения в маленьком автомобиле у Фредерика затекли руки и ноги. Он вылез из машины, достал из сумочки ключи, снял дверь дома с сигнализации и открыл ее. В прихожей витал слабый запах духов Вирджинии, его источали ее пальто и шали, висящие в гардеробе. На несколько мгновений Фредерик зарылся лицом в ее жакет из нежного мохера. От мягкой шерсти веяло теплом и утешением.

– Где же ты? – пробормотал Фредерик растерянно. – Куда ты пропала?

Он включил свет и прошел на кухню. Из крана над раковиной капала вода, и Фредерик машинально прикрутил его. На кухне все было прибрано, столы аккуратно протерты, цветы на окне недавно политы.

Пройдя в гостиную, он достал стакан и бутылку виски, налил себе двойной «Чивас» и выпил его одним глотком. Крепкий алкоголь обжег его глотку, потом разлился внутри приятным теплом. Фредерик налил себе еще одну порцию. Решать проблемы с помощью спиртного было не в его правилах, но сейчас он ощущал острую потребность выпить, чтобы хоть немного расслабиться и не свихнуться окончательно.

Со стаканом в руке он расхаживал по дому. Все здесь располагалось как обычно, и он не находил ни одной детали, способной подсказать, что было на уме у Вирджинии перед отъездом. Кровати в спальне были заправлены. Фредерик заглянул в платяной шкаф, но не смог определить, чего там не хватает, поскольку имел довольно смутные представления о вещах своей жены. Ему бросилось в глаза лишь отсутствие маленького красного чемодана, который всегда стоял между стеной и шкафом. Значит, она собирала вещи. Она покинула этот дом с чемоданом в руках.

После некоторых колебаний Фредерик поднялся в гостевую. Постель застелена, шкаф пуст. Нет ничего, что указывало бы на присутствие Натана Мура.

«И даже если бы я обнаружил тут его старый носок, – устало подумал Фредерик, – это не сказало бы мне ровным счетом ничего нового о том, что случилось!»

Он вышел из гостевой, спустился в спальню и стал медленно раздеваться. В зеркальной двери платяного шкафа мелькнуло отражение усталого мужчины с серым, измученным лицом. Его глаза были полны замешательства и страха. Неужели это он? Такое выражение лица Фредерик видел у себя впервые. Еще ни одно событие в жизни не выбивало его из колеи так, как внезапное исчезновение Вирджинии.

Фредерик облачился в махровый халат. Ложиться спать было бессмысленно: мужчина был так взбудоражен, что не мог сомкнуть глаз. Завтра, как можно раньше, он отправится в больницу к Ливии Мур. Но сначала ему необходимо позвонить своему секретарю в Лондон. Все важные встречи, назначенные на первую половину дня, придется отменить, другие придется провести его заместителям. А что делать с тем злополучным званым ужином, который и стал, вероятно, причиной всех беспокойных событий последнего времени, Фредерик не знал. Конечно, у него еще есть в запасе время, чтобы во второй половине дня оказаться в Лондоне и принять участие в мероприятии, придумав насчет Вирджинии какую-нибудь отговорку. Однако сможет ли он как ни в чем не бывало вести светские беседы, находясь в полном неведении о том, где его жена и что с ней?! Представить себе этого Фредерик не мог.



В беспокойстве он снова отправился в гостиную, зажег маленькие лампочки у окна. На диване лежало несколько последних номеров газет. Фредерик схватил вчерашнее издание, которое лежало сверху. Крупные заголовки на первой полосе кричали о двух убийствах маленьких девочек. «Куда смотрит полиция?» – называлась одна из статей. Ее автор разрабатывал версию о том, что виновником этих двух случаев является один и тот же человек. Обе девочки, четырехлетняя Сара Алби и восьмилетняя Рейчел Каннингэм, жили в Кингс-Линне. И та и другая пропали средь бела дня, и никто ничего не заметил. Обеих изнасиловали, задушили и бросили в отдаленных уголках, куда, впрочем, легко было добраться на машине. «Жители Кингс-Линна страшно обеспокоены, – утверждалось в статье. – Родители больше не разрешают детям играть в одиночку во дворе и активно организуют школьный транспорт – это гарантирует, что дети не окажутся без присмотра по дороге в школу и обратно. Все больше говорится о необходимости создания чрезвычайной комиссии по расследованию этих чудовищных преступлений».



Фредерик знал, что чрезвычайные комиссии нещадно пожирают и без того скудный полицейский бюджет, однако он признавал, что в этой ситуации промедление недопустимо. Тонкое политическое чутье Квентина подсказывало ему, что эту животрепещущую тему можно с успехом использовать в предвыборной борьбе.

Однако в данный момент ему было не до политики. У него появились личные проблемы, неведомые ему раньше. Чтобы хоть как-то отвлечься, он стал читать газеты с первой до последней страницы, даже спортивную колонку, которая обычно почти не интересовала его. Когда сквозь шторы начали пробиваться первые лучи рассвета, голова Фредерика безвольно упала на спинку дивана и он в полном изнеможении заснул.

 

 

К Ливии окончательно вернулась память, но она не знала, радоваться ей или огорчаться по этому поводу. Наверное, лучше для нее было стереть из памяти кое-какие детали. Снова и снова перед ее глазами вставала одна и та же картина: Натан выталкивает ее за борт «Одуванчика», над ее головой простирается бескрайнее ночное небо, а внизу зловеще плещутся черные морские волны. «Живо за борт! Прыгай!» – звенел в ее ушах оглушительный вопль мужа.

В тот момент ей показалось, что она прыгает в небытие, Ливия не слишком любила воду, не испытывала страсти к морю, не находила никакой прелести в кораблях. Она очень боялась утонуть, и никогда не смотрела фильмы про кораблекрушения.

Женщину не покидало чувство, что она заглянула смерти прямо в глаза, в ее распахнутые пустые глазницы, что она с трудом вырвалась из ее цепких объятий. Ливия понимала: она жива. Она осознала это в тот самый момент, когда сумела выкарабкаться из ледяной морской пучины на спасительный резиновый плотик. Потом она убеждалась в этом снова и снова: вот она качается в рыбачьей лодке, подобравшей их через некоторое время после крушения; вот несмело ступает на твердую землю в Портри и шагает, обернутая в шерстяное одеяло, с бутылкой минералки в руке, которую сунула ей неизвестная добрая душа. И сейчас, лежа в палате, Ливия понимала, что она жива, однако от мрачных мыслей она избавиться не могла. Смерть мерещилась ей постоянно, принимая образ черных, страшных, неистово бурлящих и шумящих волн.

Рано утром к ней подошел врач и сообщил, что сегодня ее выпишут.

– Физически вы восстановились, – сказал он. – Это и было главной нашей задачей. Мы сделали все, что могли. Но вам необходима профессиональная помощь психотерапевта. Нервные потрясения – это вам не шуточки!

Ливии принесли завтрак в постель, но кроме двух-трех глотков кофе и ложечки джема проглотить она ничего не смогла. Соседки по палате сделали несколько попыток завести с ней разговор, но она притворилась, что плохо говорит по-английски, и те в конце концов отстали. Однако просто так лежать в кровати было для нее уже невыносимо. Ливия с трудом встала и, шатаясь, поплелась в ванную комнату. Там она увидела в зеркале свое отражение: бледная, как привидение, с ввалившимися щеками… «На выписку!» Врачу легко говорить, а она и шагу не может ступить без Натана. Вчера он почему-то не пришел, хоть и обещал, и ее все больше охватывало беспокойство: а вдруг он не явится и сегодня. Что тогда делать? Крыши над головой, пусть и больничной, уже не будет, денег у нее нет, и малейшего представления о том, куда податься, тоже. По насмешливым взглядам соседок по палате можно было догадаться: те уже тайком судачат о том, что в отношениях с красавцем мужем у Ливии далеко не все гладко.

Молодая женщина умылась, потом печально поглядела в зеркало на свои жирные волосы. Помыть она их не могла, у нее не было шампуня. Ладно, чего уж там, грязная голова представляла собой лишь самую незначительную из ее проблем. Вернувшись в палату, Ливия стала вытаскивать из шкафа свои вещи. «Вещи Вирджинии Квентин, – мысленно поправила она себя. – Своих у меня больше нет».

Джинсы и пуловер раньше сидели на ее фигуре, как влитые, но сейчас они болтались на ней мешком – так сильно она исхудала за эти дни. Штаны обвисли на бедрах, а в пуловере могла поместиться еще одна такая же Ливия. Наверное, она выглядит в этом одеянии как пугало огородное, как скелет в джинсах.

Воспоминание о Вирджинии навело Ливию на мысль о том, что нужно как-то узнать телефон своей благодетельницы и поговорить с ней. Только у нее она могла справиться о Натане. Тот все-таки обязан заботиться о жене! Ливия очень надеялась, что телефон Квентинов напечатан в городском телефонном справочнике или зафиксирован в справочном бюро.

Она уложила свои нехитрые пожитки в сумку. В ее памяти все-таки зиял некий провал: она не помнила, что именно произошло на Скае, почему Натан решил положить ее в больницу. Также она не помнила, как они добирались сюда, в Норфолк, и как ее оформляли в приемном покое. Однако, если судить по тому, как она исхудала, у Натана, наверное, не оставалось выбора, и он вынужден был отправить ее в стационар. Значит, это было действительно необходимо, и муж не стремился просто так избавиться от нее, сбыть с рук. Это немного успокаивало Ливию.

Она попрощалась с соседками по палате, но те промолчали в ответ. Затем она вышла в прохладный коридор. Дежурная на сестринском посту страшно удивилась тому, что Ливия уходит так рано и так поспешно, однако та заверила, что муж уже ждет ее внизу, на выходе, и зашагала прочь. Господи, какая же она молодец, что настояла на медицинской страховке перед поездкой за рубеж! Теперь хотя бы не нужно платить за пребывание в больнице.

В холле в этот ранний час было пустынно. Кафетерий еще не открылся. Продавец газет только что поднял жалюзи перед входом в свой магазинчик и уже сортировал утреннюю прессу. Он усиленно зевал и определенно не радовался предстоящему рабочему дню. В одном из углов Ливия обнаружила городской телефон-автомат. Рядом лежали несколько потрепанных телефонных справочников. Поставив сумку на пол, Ливия взялась за первый попавшийся том. Ее все еще подташнивало, и при малейшем резком движении бросало в – пот. Она слишком долго лежала и слишком мало ела. Ясно было, что если Натан не заберет ее отсюда, то она не сумеет преодолеть самостоятельно и сотни метров.

«Куда же мне идти?» – думала Ливия со страхом.

Через мгновение она с ужасом обнаружила, что в Кингс-Линне и его окрестностях живет превеликое множество Квентинов. И в тот же самый момент она заметила краешком глаза, что автоматическая стеклянная дверь, ведущая на улицу, раздвинулась и в холл больницы вошел какой-то человек. Ливия машинально повернула голову. Мужчина в джинсах и пуловере, нечесаный и небритый, сразу же показался ей знакомым, однако ее измученному мозгу потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, кто же это. Она все еще двигалась, думала и воспринимала мир замедленно. Но через секунду-другую Ливия все-таки сообразила, кто это такой, захлопнула телефонную книгу и из последних сил кинулась за мужчиной, что поспешно направился к лифтам.

– Мистер Квентин! – вскрикнула она. – Мистер Квентин, подождите! Постойте!

У Ливии сильно закружилась голова, и, чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться за одну из колонн.

– Мистер Квентин! – сдавленно прохрипела она еще раз.

Слава богу, мужчина наконец услышал ее. Он остановился, обернулся, посмотрел на Ливию, потом подошел к ней быстрыми шагами.

– Миссис Мур! – удивленно воскликнул Фредерик. – Господи боже мой, вы…

Он умолк, разглядывая Ливию. Она знала, что выглядит так, словно встала со смертного одра. В глазах Квентина замерло искреннее сострадание.

– Где ваш муж? – спросил он.

Ливия развела руками:

– Не знаю…

Она с радостью говорила бы громче, поскольку было заметно, что Фредерик Квентин с трудом разбирает ее слова, однако в данный момент сил у нее хватало лишь на свистящий шепот.

– Разве… разве он живет не у вас? Он сказал, что… у вас.

– Не так-то все просто, – ответил Фредерик, в следующее мгновение подхватывая Ливию под руку, иначе она просто упала бы в обморок. Женщина была очень благодарна ему за этот жест.

– Послушайте, мне кажется, надо пойти наверх и подойти к дежурному врачу…

– Нет! – энергично замотала головой Ливия. – Я не хочу быть здесь! Не хочу! Врач сказал, что выписывает меня. Пожалуйста, помогите мне… помогите…

– Хорошо, хорошо, – успокаивающе закивал Фредерик. – Я всего лишь предложил и ни на чем не настаиваю. Мы сейчас уходим из больницы, так? У вас есть вещи?

Бессильным жестом она указала на телефонную будку:

– Да. Вон там.

Они вместе отправились туда. Фредерик поддерживал Ливию под руку. Наконец он поднял с пола сумку.

– Боюсь, если мы с вами пойдем в кафе, то вы свалитесь там без чувств, – сказал он. – Поедем-ка, что ли, в Ферндейл. В мой дом. Согласны? Там вы приляжете на диван, а я поищу в домашней аптечке лекарства для вас. Вы уверены, что вас отпустили отсюда?

– Да.

В душе Ливии промелькнул страх, что мистер Квентин не совсем верит ее словам. Однако, слава богу, он не настаивал на том, чтобы снова запереть ее в палате, а согласился идти вместе к выходу.

– Так где же мой муж? – озабоченно переспросила Ливия. – Разве он не в вашем доме?

Губы Фредерика сжались в короткую ниточку. Ливия поняла, что он еле сдерживает гнев. Страшный гнев.

– Нет, – ответил он сухо. – В моем доме его нет. И, честно признаться, я как раз собирался узнать у вас, где он может находиться.

 

Полтора часа спустя Ливия сидела на кухне в Ферндейл Хаус, растерянно глядя на Фредерика. Ей стало немного лучше, головокружение прекратилось. Она сидела за столом и пила третью чашку кофе. Фредерик поджарил для нее в тостере ломтик хлеба, и она осторожно откусывала от него по чуть-чуть. Быстро есть она не могла, от этого ей снова становилось дурно. Но она понимала, что пища ей необходима.

Фредерик за стол не садился. С кофейной чашкой в руке он расхаживал по кухне то в одну, то в другую сторону. Он рассказал Ливии, как без толку ждал жену на лондонском вокзале и как среди ночи сломя голову бросился в Кингс-Линн. Рассказал, что Вирджиния, как и было условлено, отвела дочку в дом управляющего усадьбой, а сама исчезла с чемоданом в неизвестном направлении. Ее машины в гараже не оказалось. Дом был закрыт и поставлен на сигнализацию. А от Натана Мура, что жил тут несколько дней, и следа не осталось.

– Сегодня рано утром я разговаривал со своей дочерью, – сообщил Фредерик, – но, к сожалению, ничего существенного не узнал. Ее мать сказала, что едет ко мне в Лондон и что в субботу мы вернемся вместе. Ким говорит, что с Натаном она попрощалась в гостиной. Когда девочка уходила, он смотрел спортивную передачу по телевизору. Вирджиния сообщила супруге управляющего, миссис Уолкер, что намеревается собирать чемодан. Мистер Уолкер предложил отвезти мою жену на вокзал, но та отказалась. Кажется, она действительно собиралась в Лондон.

Ливия осторожно грызла сухарь. Казалось, ее желудок сжался и не желал принимать ничего. Кусок просто не лез ей в горло.

– Ничего не понимаю, – сказала она беспомощно. – В последний раз Натан приезжал ко мне в больницу позавчера. Я чувствовала себя очень плохо, поэтому не уверена, правильно ли я поняла все его слова. Помню, что он обещал приехать на следующий день. Но не приехал.

– Может быть, вспомните что-нибудь еще? – спросил Фредерик нервно. Ливия чувствовала, что больше всего ему хочется схватить ее за плечи и затрясти, дабы ускорить черепаший ход ее мыслей, и что он едва владеет собой от волнения.

«Он очень боится за жену», – подумала Ливия.

– Натан сказал, что меня выпишут в пятницу, и я спросила у него, как же мы будем жить дальше. Он ответил, что мы некоторое время можем пожить здесь… у вас.

Смотреть Фредерику в глаза Ливия не решалась. Женщина внутренне содрогалась от унижения. И хотя ее мозг работал очень неповоротливо, она все-таки прекрасно понимала, что Фредерик Квентин был далеко не в восторге от одного их появления в Кингс-Линне, и уж тем более от той «чести», которую оказал ему Натан, поселившись в его доме. Ливия понимала, что Фредерику хотелось избавиться от них еще на Скае и что доброта его жены, подобравшей двух нищих странников, стоит у него костью в горле.

– В больницу он приехал на машине вашей жены, – припомнила она. – Он сам сказал.

– Да, неплохо устроился, – язвительно прошипел Фредерик. – Прямо как у себя дома!

Ливия положила обглоданный сухарь обратно на тарелку. Все, она не сможет больше проглотить ни крошки.

– Извините, пожалуйста… мне так стыдно, – прошептала она, краснея.

Фредерик посмотрел на нее чуть более дружелюбно.

– Ладно, – сказал он примирительным тоном. – Ни к чему извиняться, от вас тут мало что зависело. Простите, если я выразился грубо. Я просто ужасно волнуюсь! Раньше Вирджиния никогда не исчезала просто так, без единого слова, это совершенно не в ее стиле. И даже Уолкерам она не позвонила, не спросила, как дела у Ким, не пожелала дочке спокойной ночи… Я прямо не знаю, что и думать!

Он махнул рукой и замолк. Потом отставил чашку в сторону, облокотился на стол и посмотрел на Ливию пронзительным взглядом.

– Я хочу знать, кто такой ваш муж на самом деле, Ливия, – негромко начал он. – Прошу вас быть со мной полностью откровенной. В его словах многое не вяжется. Ваш муж утверждает, что он известный писатель. Но тем не менее у него нет ни гроша. Вы оба граждане Германии. Ваше консульство в Великобритании немедленно окажет вам помощь, стоит только обратиться туда. В первую очередь вам помогли бы вернуться домой. Но ваш муж почему-то совсем не торопится в консульство, а вместо этого цепляется как репей к моей семье. Моя жена складывает чемодан, чтобы ехать ко мне в Лондон, покупает себе билет на поезд и вдруг ни с того ни с сего исчезает бесследно! Вместе с нею пропадает ваш муж – и машина. Ливия, черт побери, вы можете мне сказать, что тут происходит?!

В конце своего монолога он почти кричал. Молодая женщина сидела, вздрагивая от страха.

– Я не знаю, – пискнула она. Ее голос дрожал, и из глаз в любой момент могли потечь слезы. – Честное слово, я понятия не имею, что здесь происходит. Я не знаю, где Натан.

– Вы его жена! Вы должны знать, хотя бы приблизительно, что у него на уме. Вы знаете хотя бы его прошлое. Не надо притворяться такой наивной дурочкой!

Ливия вжала голову в плечи. Если бы она могла, как улитка, спрятаться в свой домик!

– Я не притворяюсь… я ничего не знаю… – прошептала она.

Крепко сжатые губы Фредерика побелели от гнева.

– Такого ответа я не принимаю, Ливия! Допускаю, что вы не знаете, где ваш муженек находится сейчас. Но вы должны подробно рассказать мне о нем. Так, чтобы я понял, в каком направлении мне действовать и где искать мою жену. Дьявол, Ливия, сейчас вы расскажете мне все по порядку! После всего, что Вирджиния сделала для вас, вы не можете просто так отмалчиваться!

Несчастную женщину затрясло.

– Он… он никакой не преступник. Ведь вы в этом его подозреваете? Он ничего не сделает Вирджинии…

– Так!

Фредерик наклонился на локтях еще ближе к лицу Ливии:

– Но это правда, что иногда он обманывает…

– В чем именно он обманывает?

Ливия расплакалась. Ситуация была ужасная. Оказывается, не только крушение яхты может стать настоящим кошмаром.

– Это неправда, что мой муж писатель. Нет, конечно, он что-то там пописывает, но… но ничего серьезного он так и не опубликовал. Ни единой строчки.

– Я так и думал! На что же вы жили в последние годы?

– На пенсию моего отца. Я ухаживала за ним до его смерти, и мы получили право жить у него и пользоваться его деньгами. Натан сочинял. Я занималась домом и садом.

Фредерик мрачно покачал головой:

– Автор бестселлеров!.. Я сразу же понял, что он мастер вешать лапшу на уши.

– Мой отец умер в прошлом году. Я получила в наследство его дом. Правда, на нем висела невыплаченная ипотека.

К тому же дом был старый и требовал капитального ремонта. С его продажи мы выручили совсем немного, но нам хватило, чтобы какое-то время продержаться. Я надеялась, что Натан будет искать работу и что он когда-нибудь поймет – великого писателя из него не получится.

– И что?

Ливия покачала головой. При мысли о тех тяжелых временах у нее по коже пробегал холодок. Она вспоминала свои бесконечные мольбы и просьбы. Свои отчаянные попытки найти работу. Натан постоянно уговаривал жену куда-нибудь уехать, и ей день ото дня становилось все яснее: он не собирается искать себе работу и строить надежное будущее для семьи.

– У Натана никогда не было настоящей профессии. Он изучал все понемножку: англистику, германистику, историю… Не самые востребованные специальности, правда? Но он и не пытался найти себе хоть какую-то нормальную работу. Вместо этого он бредил о кругосветном путешествии. Несколько лет он твердил все об одном и том же, прожужжал мне все уши о том, что мечтает приобрести яхту! Но я сразу заявила, что не брошу отца. И однажды папы не стало…

– И тогда он вложил унаследованные вами средства в покупку яхты?

Ливия кивнула:

– Да. Все до последнего цента. Натан считал, что мы сможем прекрасно прожить на случайные заработки в портах. Он собирался писать книгу. Он уверял меня, что это будет настоящий прорыв, надо только вырваться из паутины повседневности. Дом, маленький город, мой отец – все это обрезало ему крылья. Так он говорил.

– Очень удобно! – саркастически усмехнулся Фредерик. – Всегда можно свалить ответственность за свое разгильдяйство на других.

Да, Фредерик был прав. И тем не менее она знала, что на деле все было гораздо сложнее. Ей вспомнился тот старый мрачный дом с поющими на все лады деревянными ступенями, со стенами, источающими запах плесени, который не исчезал в любую, даже самую солнечную погоду; щелистые рамы, отопление, внезапно выходящее из строя в самое холодное время года. Вспомнился ее упрямый отец, скупой до ужаса, не желающий тратить средства на самый необходимый ремонт. Отец не давал даже покрасить стены, чтобы освежить комнаты и сделать их более светлыми. Жить вместе с ним стало в последние годы настоящей каторгой. Маленький город, где всякий знает каждого, где цветут пышным цветом сплетни, где каждый твой шаг, каждое твое слово оценивается и обсуждается со всех сторон. Если человек не привык к такой жизни, то смириться с ней ему очень трудно. Ливии было легче. Она выросла в этой стесненной атмосфере и чувствовала себя там как рыба в воде. То, что «душило» Натана и «подрезало ему крылья», было ей, по крайней мере, хорошо знакомо и поэтому не страшно.

Смерть отца Ливия перенесла очень тяжело, но тем не менее она понимала и стремление Натана оказаться за тысячи морских миль от того места, которое двенадцать лет служило ему домом.

Ливия вздохнула, устало и беспомощно.

– Вы говорите, что немецкое консульство поможет нам вернуться. Но куда? У нас нет ни дома, ни денег, ни работы. Полная пустота! Я думаю, что Натан так держится за вашу семью единственно по этой причине. Чтобы хотя бы иметь крышу над головой. Поскольку он действительно не знает, куда ему деваться.

Фредерик поднялся, медленно разглаживая волосы у себя на затылке.

– Дело дрянь, – пробурчал он, явно имея в виду то обстоятельство, что именно Вирджиния стала жертвой записного неудачника, неисправимого прожектера, провалившего многое в своей жизни.

– Черт побери, я хочу знать, что намеревается делать ваш благоверный, – продолжал Фредерик. – Он решил у нас навеки поселиться, да? Или он все-таки думает о том, как выбраться из этой запутанной ситуации, а?

– Он полагает, что можно потребовать возмещение убытков через суд…

Фредерик снова усмехнулся:

– О чем вы говорите, Ливия? На полного идиота он не похож. Сомнительно, что вам вообще удастся установить, какой именно корабль налетел на вас среди ночи. И даже если допустить, что вы сумеете это выяснить, судебный процесс может длиться годами! Где и на что он собирается жить все это время?

Ливия подняла голову и посмотрела Фредерику в глаза:

– Не знаю. Я ничего не знаю, правда. Я сильно болела. В последние дни он вообще не сообщал мне ничего о своих планах. Я не знаю даже всего, что случилось за то время, пока я лежала в больнице. Где Натан, где ваша жена – мне известно не больше вас. Клянусь вам. Мистер Квентин, прошу вас только об одном, не выбрасывайте меня на улицу. Мне совершенно некуда идти.

Взгляд, которым Фредерик окинул Ливию, не был брезгливым, но в нем с предельной отчетливостью отразился немой укор. Чувство безграничного унижения захлестнуло Ливию всю без остатка, и она даже на несколько секунд прикрыла глаза рукой от невыносимого стыда.

Пусть. Но он хотя бы не выставит ее за дверь.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.026 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал