Студопедия

Главная страница Случайная страница

Разделы сайта

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 2. По разбитой гравийной дороге мчалась черная «MazdaRX-8», путь которой лежал к предгорью Голубого хребта






По разбитой гравийной дороге мчалась черная «MazdaRX-8», путь которой лежал к предгорью Голубого хребта. Хейвен крепко держалась за сиденье машины, хаотично петлявшей среди густого леса.

– Мы заблудились? – нерешительно спросила она, смотря на Кармина. Удобно устроившись в водительском кресле, он принялся настраивать радио. Его глаза были скрыты солнцезащитными очками, поэтому Хейвен не была уверена в том, обращал ли он какое-либо внимание на дорогу.

– Нет.

Развернувшись лицом к лобовому стеклу, Хейвен прищурилась от ярких лучей восходящего солнца. Все вокруг казалось абсолютно идентичным – их окружали бесконечные ряды деревьев. Как он мог ориентироваться?

– Ты уверен?

– Вполне.

Хейвен покачала головой. Упрямый.

– Куда мы едем?

– Скоро узнаешь.

Хейвен начало утомлять происходящее, когда Кармин, повернув руль влево, едва не съехал с узкой дороги. Ремень безопасности прижал ее к сиденью, заставив резко вдохнуть. Не успев выпустить крик, нараставший в груди, Хейвен заметила, что Кармин остановился возле забора, тянувшегося вдоль дороги, и, заглушив двигатель, развернулся к ней с самодовольной улыбкой.

– Говорю же, не заблудились.

Покачав головой, Хейвен осмотрелась по сторонам. Поначалу она не заметила ничего необычного, за исключением небольшого просвета между деревьев и видневшегося в нескольких ярдах за ними домика. Присмотревшись повнимательнее, она увидела вдалеке белую выцветшую вывеску, на которой зеленой краской от руки было написано: «Рождественская елочная ярмарка». Радостное предвкушение, вспыхнувшее в Хейвен, моментально погасло, когда она прочла информация о том, что ярмарка проводилась с 22 ноября по 22 декабря.

Несмотря на то, что время для Хейвен и Кармина, казалось, замерло, календарь был готов оспорить данное положение вещей. Наступило двадцать третье декабря – с момента их возвращения в Дуранте минул месяц, в течение которого они пытались вернуться к прежней жизни. В течение которого они занимались созиданием своих отношений и сохранением остатков нормальности.

Им было нелегко справиться с последствиями ее похищения, но они пытались это сделать день за днем… минуту за минутой… секунду за секундой.

– Они закрыты, Кармин, – заметила Хейвен, нахмурившись, когда они вышли из машины. Задрожав от холода, она сильнее закуталась в свое пальто. – Вчера был последний день.

Открыв багажник, Кармин достал топор и закинул его на плечо.

– Я знаю.

Хейвен ошарашено наблюдала за тем, как он перелез через забор и спрыгнул на землю по другую его сторону.

– Кажется, это зовется вторжением с целью грабежа?

Кармин протянул свободную руку, дабы помочь Хейвен перебраться через забор.

– Скорее нарушением права частной собственности.

– А в чем разница?

– Одно считается проступком, – ответил Кармин. – Другое – уголовно наказуемым преступлением.

Вздохнув, Хейвен собиралась было возразить, однако умоляющий взгляд Кармина просил ее не спорить. В конечном итоге, она все же сдалась и приняла его руку. Кармин помог ей преодолеть забор, после чего переплел их пальцы и нежно сжал руку Хейвен.

– Ты уверен, что нам стоит это делать? – спросила она.

– Да, уверен. На дворе Рождество, а в этом и заключается вся суть Рождества.

– В нарушении права собственности?

– Нет, в выборе елки и украшении ее разноцветными шарами и прочей ерундой. Дух Рождества создают омела, подарки, огоньки, звезды, семья и эгг-ног. Море эгг-нога, черт возьми, только без яиц и сливок, и прочего дерьма, которое добавляют в алкоголь. Его же невозможно пить.

– Значит, суть Рождества сводится к… рому?

Кармин рассмеялся.

– Именно.

– А я-то думала, что праздник имеет какое-то отношение к религии.

– Формальности, tesoro. Это всего лишь формальности, – ответил он, переводя взгляд на Хейвен.

Пройдя вперед, они направились к елочной ярмарке. Время от времени останавливаясь, Хейвен указывала на одну из елок, однако Кармин всякий раз отвергал предложенный ею вариант, находя все новые и новые недостатки. Ели, по его мнению, были то слишком низкими, то слишком высокими; слишком густыми или слишком тонкими; у них было слишком много веток или недостаточно много иголок. Он сетовал на их цвет, на их размеры, а когда Хейвен предложила ему взглянуть на уже срубленные ели, оставшиеся на ярмарке, Кармин и вовсе саркастично рассмеялся.

– Как тебе эта? – спросила Хейвен спустя некоторое время, останавливаясь возле ели, которая была всего лишь на несколько дюймов выше ее самой. – Нравится?

– Слишком тощая, – ответил Кармина, едва удостоив ель взглядом.

Хейвен нахмурилась, не понимая, что его не устроило на сей раз. Ветки показались ей вполне себе пушистыми.

– Такой привередливый.

– Ничего не поделаешь, – пробормотал Кармин. – Есть еще варианты?

– Хм… – осмотревшись по сторонам, Хейвен махнула рукой на первую попавшуюся ель, находившуюся в нескольких футах от них. – Может, эту?

Наблюдая за тем, как Кармин осматривает ель, Хейвен ожидала очередной жалобы, будучи уверенной в том, что он сумеет отыскать какой-нибудь недостаток, однако вместо этого он ухмыльнулся.

– То, что надо.

Его реакция удивила Хейвен.

– Ты уверен?

– Да, а что? Тебе не нравится?

Хейвен пожала плечами. Все ели казались ей одинаковыми – как и сотни других, которые они миновали по дороге на ярмарку.

– Мне нравится.

Отпустив ее руку, Кармин принялся изучать ель, раздумывая над тем, как бы ее срубить. Понаблюдав мгновение за разворачивающейся на ее глазах непривычной сценой, Хейвен рассмеялась, когда Кармин нанес первый удар. Лезвие топора оставило на толстой коре практически незаметный след.

Кармин тяжело вздохнул.

– Что тебя так рассмешило?

– У тебя уйдет на это весь день, – ответила она. – Надо было выбрать одну из срубленных елей.

– Это было бы нечестно, – заметил Кармин. – Самое простое решение не всегда является лучшим. Порой куда лучше потрудиться.

Хейвен задумалась о том, что в посещении елочной ярмарки тоже не было ничего честного, учитывая то, что они могли срубить одну из небольших елей, растущих на заднем дворе их дома, однако она понимала, что озвучивать этого вслух не следовало. Казалось, Кармин терял энтузиазм с каждым ударом топора, и ей совершенно не хотелось усугублять ситуацию.

Продолжив наносить новые и новые удары по стволу ели, Кармин в конечном итоге все же смог одолеть толстую кору дерева. К тому времени, когда ель, наконец, покачнулась, он, несмотря на холод, вспотел и запыхался. Капельки пота выступили у него на лбу, стекая вниз по его лицу и достигая челюсти. Безмолвно наблюдая за его усилиями, Хейвен ощутила уже знакомый ей укол вины. Это ощущение неотступно следовало за ней по пятам, безжалостно жаля ее в моменты наибольшей уязвимости, словно загнанная в угол змея, отчаянно борющаяся за выживание. Чувство вины снедало ее, отравляя ее изнутри и заставляя ощущать чувство стыда всякий раз, когда она так или иначе вспоминала о том, на что он решился ради нее.

Этот мальчик – этот упрямый, самоотверженный, глупый мальчик – отдал свою жизнь мафии. Он передал свое будущее во власть ненавистных им обоим людей для того, чтобы спасти ее жизнь. Для того, чтобы она была в безопасности. И он сделал это с такой легкостью, с такой быстротой, словно подобный поступок вовсе не стоил размышлений… словно самопожертвование было для него столь же естественным, как и дыхание.

Случившееся сломило его, и Хейвен по-прежнему пыталась смириться с мыслью о том, что процесс восстановления мог занять очень много времени. И, как бы благодарна она ни была за то, что осталась в живых – как бы счастлива она ни была находиться на елочной ярмарке и выбирать рождественскую ель вместе с любимым человеком – она была зла. Но не на Кармина – на него она больше не злилась. Гнев в его адрес был беспочвенен. Теперь она была зла на себя, и на Вселенную, которая лишила ее всяческой возможности помочь Кармину. Она была беспомощна. Она не могла унять его боль. Не могла его спасти.

Очередной раз в своей жизни Хейвен чувствовала себя бессильной.

Стоя рядом и наблюдая за трудом Кармина, она опасалась того, что однажды, посмотрев ему в глаза, она увидит в них сожаление. Ее ужасало то, что однажды он развернется к ней, и она увидит на его лице свой худший кошмар – она поймет по выражению его лица, что она того не стоила.

Спустя некоторое время ель, вновь покачнувшись, накренилась в сторону Хейвен. В последнюю секунду она успела отскочить в сторону от падающего дерева, которое едва не задело ее.

– Прости, tesoro, – бросив топор, Кармин схватился за подол своей черной рубашки с длинными рукавами, вытирая со лба пот и обнажая при этом свой подтянутый торс. – Все оказалось куда сложнее, чем я думал.

Горделиво ухмыльнувшись, он потащил ель к машине. Подняв топор, Хейвен с удивлением отметила его тяжесть и направилась следом за Кармином. Перекинув ель через забор с такой легкостью, словно она ничего не весила, он помог Хейвен преодолеть забор.

– Что мы будем с ней делать? – спросила она.

– Привяжем к машине и отвезем домой, – ответил Кармин, забирая у нее топор. Убрав его в багажник, он достал моток веревки и продемонстрировал его Хейвен.

– Ты уверен? – спросила она, наблюдая за тем, как Кармин, подхватив ель, закинул ее на крышу машины. Ветви ели царапнули по черной, блестящей поверхности. Она с трудом могла представить, как они довезут ель до дома и не исцарапают при этом машину.

Кармин раздраженно вздохнул.

– Разумеется, я уверен, Хейвен. Сколько еще раз ты планируешь задать мне сегодня этот чертов вопрос? Ты мне больше не доверяешь?

Хейвен ошарашил его вопрос. Она даже не замечала, что сомневается в его решениях уже не в первый раз.

– Конечно же, я доверяю тебе! Я просто… уточняю.

– Полагаю, уточнения куда лучше, чем эти твои «хорошо», – ответил Кармин, выравнивая ель и привязывая ее к машине. Ветви свисали со всех сторон, закрывая добрую половину лобового стекла и большую часть заднего. – Я по-прежнему прямолинеен.

– Я знаю, – ответила Хейвен. – Я верю тебе.

Убедившись в том, что ель была надежно привязана к машине и, оставшись довольным проделанной работой, Кармин жестом пригласил Хейвен сесть в машину, однако она не сдвинулась с места.

– Чем считается кража? – спросила она. – Проступком или преступлением?

Не сводя взгляда с Хейвен, он обдумал ее вопрос. Вместо того, чтобы ответить, он достал свой бумажник и отсчитал несколько купюр. Перебравшись через забор, он добежал до домика и засунул деньги под дверь, расплатившись за срубленную ель.

– Кража? – спросил он, вернувшись, и смущенно улыбнулся. – С чего ты взяла, что мы что-то сегодня украли?

Хейвен была права.

На крыше машины остались небольшие царапины, но куда более заметные испещрили корпус автомобиля.

– Ебучее дерево, – сказал Кармин, проводя указательным пальцем по царапине.

– Это поправимо? – спросила Хейвен.

– Да, – ответил он. – Я просто на дух не переношу, когда моей малышке достается. Надо было взять «Mercedes» отца. Новые царапины составили бы компанию той, что ты оставила на боковом зеркале.

Хейвен улыбнулась, вспомнив свой первый урок вождения.

– Твоя машина мне нравится больше.

– Правда? – спросил Кармин, смотря на нее с искренним любопытством. – Тебе нравится «Mazda»?

– Да, – ответила Хейвен.– Она красивая. В ней тепло и уютно. Ко всему, мне не доводилось бывать в багажнике твоей машины.

Кармин часто заморгал, ошарашенно смотря на Хейвен, после чего развернулся к ели, которая теперь лежала во дворе. Схватив ее за ствол, он потащил дерево в сторону дома, оставляя за собой дорожку из свежих иголок.

В течение последующих нескольких часов в доме кипела бурная активность. К Хейвен и Кармину присоединился Винсент, который принес в гостиную крепеж для ели и коробку с украшениями. Когда они установили ель и украсили ее огнями, в доме показался Доминик, вернувшийся в Дуранте из университета Нотр-Дам на зимние каникулы. Бросив свои сумки в фойе, он направился в гостиную и повалил Кармина на твердый деревянный пол. Взъерошив его волосы, он поднялся на ноги и заключил в объятия Хейвен.

–Twinkle Toes! – воскликнул он, кружа ее. – Я скучал по тебе, дорогая.

– Ты же видел ее месяц назад, – пробурчал Кармин, поднимаясь с пола. Потянувшись, он ощутил боль в спине, заставившую его поежиться. – И спасибо, что поздоровался, ублюдок.

Рассмеявшись, Доминик поставил Хейвен на ноги и пихнул локтем своего брата. Вновь потеряв равновесие, Кармин налетел на ель, заставив ее накрениться.

– Я тоже по тебе скучал, братишка. Рад тебя видеть.

Закатив глаза, Кармин сделал вид, что его раздражают выходки брата, однако на его губах невольно появилась улыбка. Он не мог отрицать того, что ему не хватало той беззаботности, которая обычно сопровождала присутствие Доминика. Кармин всегда завидовал этой способности своего брата – он мог разрядить любую атмосферу. И это умение весьма и весьма пригодилось бы им в течение минувшего месяца, когда все перемещались едва слышно, оказавшись в крайне затруднительном положении, и игнорировали реальность, опасаясь случайно нажать на красную кнопку, которая положит начало чудовищной катастрофе.

Будущее Кармина, прошлое Хейвен, обвинения, выдвинутые против Винсента, здоровье Коррадо… Кармину все время хотелось поговорить о том, что было действительно важно, однако слова тонули в море бессмысленной болтовни. Они все время разговаривали, не обсуждая при этом того, что действительно стоило беседы.

Но так не могло продолжаться вечно, и Кармин понимал это. До тех пор, пока члены семьи находились рядом, их пузырь слабел с каждым днем, проблемы было попросту невозможно игнорировать. Они грозили обрушиться на них со всей своей силой, независимо от того, нравилось ли им это или нет.

Несмотря на то, что это могло подарить Кармину облегчение, он испытывал и страх. Раскачивание лодки было опасно тем, что она могла попросту опрокинуться, и, если бы это случилось, он не смог бы гарантировать того, что кто-нибудь не оказался бы за бортом и не ушел бы под воду.

Он всем сердцем надеялся на то, что на месте утопленника не окажутся они с Хейвен.

Вслед за Домиником гостями дома стали Селия и Коррадо. Заканчивая украшать ель, Кармин услышал легкий стук в дверь. Спустя мгновение дверь распахнулась и дом наполнился звонким голосом Селии.

– Тук-тук!

Как и Доминик, они оставили свои вещи в фойе. Быстро пройдя в гостиную, Селия обняла своих племянников и Хейвен, после чего сосредоточилась на своем брате. Она поприветствовала каждого из них, ее громкий и радостный голос был наполнен любовью. Коррадо же, в свою очередь, остановился в дверях гостиной, в полнейшем молчании наблюдая за их общением.

Кармин с опаской наблюдал за Коррадо. Последний раз он видел его на складе, истекавшего кровью. Кармин никогда не был особенно близок со своим дядей, опасаясь его куда больше, чем испытывая к нему какую-либо родственную привязанность, но после случившегося все изменилось. Он начал испытывать нечто всеобъемлющее. Нечто сильное. Это чувство было гораздо глубже уважения, оно было сродни восхищению.

Впервые в своей жизни Кармин почувствовал, что он может понять своего дядю.

Однако Коррадо не демонстрировал никаких признаков взаимопонимания. Он хранил молчание, даже после того, как его поприветствовал Винсент, и его молчание звучало громче любых слов. Он стоял неподвижно поодаль от них, словно ему было совершенно нечего им сказать. Он казался еще бледнее, чем обычно, его тело было истощено, однако в чертах его лица по-прежнему таился мрак, который, казалось, за минувшие несколько недель стал только лишь сильнее.

Теперь он внушал куда больший страх.

Спустя мгновение Коррадо встретился взглядом с Кармином – его глаза были настолько темными, что казались практически черными, лишенными всяческих эмоций. По спине Кармина пробежал холодок, а ранее обнаружившаяся привязанность вновь уступила место страху. Кармин задумался о том, ощутил ли Коррадо его страх, поскольку он моментально отвел взгляд. Слегка прихрамывая, он взял вещи и, не сказав ни слова, направился вверх по лестнице.

Растерявшись, Кармин не мог подобрать правильных слов, Винсент и Хейвен казались не менее ошарашенными. Ситуацию, как это обычно и бывало, спас Доминик.

– Черт, мы даже приветствия не заслужили?

Селия печально улыбнулась.

– Не принимай это на свой счет. Он еще не успел окончательно прийти в себя. Дай ему немного времени, и все вернется на круги своя.

Заметив выражение лица своего отца, Кармин предположил, что тот нисколько не поверил словам Селии.

 






© 2023 :: MyLektsii.ru :: Мои Лекции
Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Копирование текстов разрешено только с указанием индексируемой ссылки на источник.