Студопедия

Главная страница Случайная страница

Разделы сайта

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Письмо 44




От виконта де Вальмона к маркизе де Мертей Порадуйтесь вместе со мной, прелестный мой друг: я любим, я победил этостроптивое сердце. Тщетно пыталось оно притворяться - мне удалось проникнутьв его тайну. Я не пожалел усилий и теперь знаю все, что меня интересует: совчерашней ночи, счастливой вчерашней ночи, я вновь обрел свою сущность, вновь зажил полной жизнью; я разоблачил двойную тайну - любви и подлости, ябуду наслаждаться одной и отомщу за другую, я стану порхать от удовольствияк удовольствию. При одной мысли об этом меня охватывает такое ликование, чтоя не без труда вспоминаю об осторожности и о том, что мне, быть может, придется приложить некоторые старания для того, чтобы рассказ мой получилсясвязным. Однако попытаемся. Еще вчера, закончив свое письмо к вам, я в свою очередь получил письмоот божественной святоши. Посылаю вам его; вы увидите, что в нем она дает мне- наиболее для себя удобным способом - позволение писать ей, но зато торопитменя с отъездом. И я понял, что не могу его особенно откладывать, неповредив себе. Меня, однако, мучило желание узнать, кто же мог писать ей против меня, но я не был уверен в том, что именно мне следует предпринять. Я пыталсяподкупить горничную, чтобы она опорожнила для меня карманы своей госпожи: ейнетрудно было бы сделать это вечером, а утром она могла бы аккуратноположить все на прежнее место, не возбудив ни малейших подозрений. За этуничтожную услугу я предложил ей десять луидоров, но наткнулся на слишкомчестную или слишком робкую тупицу: ее не поколебали ни мое красноречие, ниденьги. Я продолжал уговаривать ее, когда позвонили к ужину. Пришлосьоставить ее в покое, и счастье еще, что она обещала мне сохранить нашразговор в тайне; я, как вы сами понимаете, даже на это не особеннорассчитывал. Никогда еще не был я в таком дурном настроении. Я чувствовал, что самсебя скомпрометировал, и весь вечер упрекал себя за неосторожный шаг. Удалившись к себе и не находя покоя, поговорил я со своим егерем: вкачестве счастливого любовника он должен был иметь известное влияние на своюмилую. Я хотел, чтобы он уговорил эту девушку либо сделать то, что я просил, либо промолчать насчет моей просьбы. Но он, обычно ни в чем несомневающийся, тут как будто усомнился в успехе и высказал по этому поводусуждение, удивившее меня своей глубиной. " Господин виконт лучше меня знает, - сказал он, - что, когда спишь сдевушкой, то заставляешь ее делать только то, чего ей самой хочется, азаставить ее делать то, чего вам хочется, - до этого частенько еще весьмадалеко". Ах, ум негодника порой меня пугает.1 " За эту я еще и потому не ручаюсь, - добавил он, - что, по-моему, у нееесть другой любовник, а со мной она водится лишь от деревенской скуки. Иесли бы не то, что уж очень хочется мне услужить вам, сударь, я бы большеодного раза и не побывал у нее. (Этот парень - настоящее сокровище!) Что жедо молчания, - добавил он еще, - какой смысл просить ее о нем, когда онаможет безо всякого риска нас обмануть? Заговорить с ней об этом еще раззначило бы навести ее на мысль, что это очень важно, и вызвать в ней ещебольшую охоту подладиться к своей госпоже". Чем справедливее были эти доводы, в тем большее смущение они меняповергали. К счастью, бездельник разболтался, а так как он был мне нужен, яне стал ему мешать. Рассказывая мне свою интрижку с этой девушкой, он, междупрочим, упомянул, что ее комната отделяется от комнаты ее госпожи лишьтонкой перегородкой, через которую можно услышать любой подозрительный шум, и что поэтому каждую ночь девушка приходит к нему. У меня тотчас же возникплан, который я сообщил ему и который мы успешно осуществили. Я дождался двух часов ночи и, как мы с ним договорились, направился сосвечой в комнату, где происходило свидание, - под предлогом, будто янесколько раз тщетно вызывал его звонком. Наперсник мой, превосходноразыгравший свою роль, изобразил целую сценку: он застигнут врасплох, он вотчаянии, рассыпается в извинениях; все это я прервал, отправив его согретьводу, которая якобы мне была нужна. Щепетильной же служанке было тем болеестыдно, что негодник, еще добавивший к моей выдумке от себя, убедил еепребывать в туалете, который ко времени года вполне подходил, но отнюдь имне оправдывался. Понимая, что чем более униженной будет себя чувствовать эта девица, темлегче я добьюсь от нее своего, я помешал ей изменить и позу и наряд и, приказав слуге дожидаться меня в моей комнате, уселся рядом с нею на кроватьи начал заранее приготовленную речь. Мне необходимо было удержать власть, которую обстоятельства дали мне над нею, и потому я сохранил хладнокровие, достойное стойкости Сципиона2: не позволив себе с нею ни малейшей вольности, на что она могла надеяться, учитывая ее миловидность и удобный случай, язавел с нею деловой разговор так же невозмутимо, как если бы беседовал счиновником. Условия мои сводились к тому, что я добросовестно сохраню все в тайне, если назавтра приблизительно в это же время она доставит мне содержимоекарманов своей госпожи. " Кстати, - добавил я, - вчера я вам предлагал десятьлуидоров, - обещаю вам их и сегодня: не хочу злоупотреблять положением, вкотором вы очутились". Как вы сами понимаете, мы отлично поладили, послечего я удалился, предоставив счастливой парочке наверстывать потерянноевремя. Свое же время я посвятил сну, а наутро, желая иметь предлог, чтобы неотвечать на письмо прелестницы, пока не просмотрю ее бумаг, чего не мог бысделать до следующей ночи, решил отправиться на охоту и отсутствовал почтивесь день. По возвращении меня приняли довольно холодно. Имею основание полагать, что тут сказалось уязвленное самолюбие: как это я не поторопилсявоспользоваться оставшимся мне временем, особенно после написанного мнеболее ласкового письма. Думаю так потому, что, когда госпожа де Розмондслегка упрекнула меня за долгое отсутствие, моя прелестница возразиланесколько едким тоном: " Ах, не станем упрекать господина де Вальмона за то, что он предается единственному удовольствию, которое может здесь найти". Япосетовал на подобную несправедливость и воспользовался случаем заверитьдам, что их общество мне до крайности приятно и что я даже пожертвовал радинего важным письмом, которое должен был написать. К этому я добавил, что ужемного ночей страдаю бессонницей и что мне пришло в голову - не вернет ли мнесон физическая усталость. При этом взгляды мои красноречиво говорили и осодержании письма и о причинах бессонницы. В течение всего вечера я старалсясохранить нежно-меланхолический вид; по-моему, мне превосходно удалосьскрыть за ним нетерпеливое ожидание того часа, когда я узнаю тайну, которуюот меня так упорно скрывают. Наконец, мы разошлись по своим комнатам, инемного времени спустя верная служанка принесла мне условленную награду замое молчание. Завладев этим сокровищем, я приступил к ознакомлению с ним с известнойвам осторожностью, ибо крайне важно было, чтобы все оставалось в том виде, как оно было. Сперва я напал на два письма от мужа - неудобоваримую смесь изподробностей судебного процесса и супружеских излияний; у меня хватилотерпения прочитать эти письма от начала до конца, но я не обнаружил ниодного упоминания обо мне. Я с досадой положил их на место, но раздражениемое смягчилось, когда в руках у меня оказались старательно собранные клочкипресловутого дижонского письма. К счастью, мне пришло на ум пробежать егоглазами. Судите о моей радости, когда я заметил отчетливые следы слез моейпленительной святоши. Признаюсь, я поддался юношескому порыву и расцеловалэто письмо с пылом, на который уже не считал себя способным. Продолжая стольудачно начатое обследование, я нашел все свои письма, собранные вместе иразложенные по числам. Но приятнее всего удивило меня то, что там оказалосьи самое первое, которое, как я полагал, неблагодарная мне вернула: оно былостарательно переписано ее рукой, притом неровным, дрожащим почерком, явносвидетельствовавшим о сладостном волнении ее сердца во время этого занятия. До сих пор я был весь охвачен любовью, но вскоре ее сменила ярость. Каквы думаете, кто хочет погубить меня в глазах обожаемой мною женщины? Какаяфурия, по-вашему, настолько злобна, что могла замыслить такую подлость? Выее знаете: это ваша приятельница, ваша родственница, госпожа де Воланж. Выне представляете себе, каких только дьявольских гнусностей не написала ейобо мне эта мегера. Она, она одна нарушила душевный мир этого ангела вобразе женщины. Из-за ее советов, из-за ее зловредного подстрекательства яоказался вынужденным удалиться; словом, это ради нее жертвуют мною! Да, безсомнения, надо соблазнить ее дочь, но этого недостаточно, - ее самое надопогубить, и если уже по возрасту своему эта проклятая женщина вне опасности, надо поразить ее в той, к кому она привязана. Так она желает, чтобы я вернулся в Париж? Она принуждает меня к этому? Хорошо, я вернусь, но она поплачет из-за моего возвращения. Жаль, что героемэтого приключения явится Дансени: в нем есть глубокая порядочность, котораябудет нам помехой. Однако он влюблен, мы с ним часто видимся - может быть, мы извлечем из него пользу. Но в гневе своем я совсем забылся и не думаю отом, что должен изложить вам сегодняшние события. Вернемся к рассказу. Утром я снова увиделся с чувствительной святошей. Никогда еще она неказалась мне столь прекрасной. Так оно и должно быть: лучшее мгновение дляженщины, единственное, когда она может вызвать в нас опьянение души, окотором так много говорят и которое так редко испытывают, это мгновение, когда, уже убедившись в ее любви, мы еще не уверены в ее милостях, и именнов таком состоянии я теперь нахожусь. Может быть, украшала ее в моих глазах имысль, что я вскоре лишусь удовольствия видеть ее. Наконец, принесли почту, я получил ваше письмо от 27-го, и, читая его, я еще не был уверен, чтосдержу свое слово. Но я встретился глазами с моей прелестницей ипочувствовал, что ни в чем не могу ей отказать. Итак, я объявил о своем отъезде. Почти сразу же после этого госпожа деРозмонд оставила нас наедине, но я был еще не менее чем в четырех шагах отнедотроги, а она, вдруг вскочив с испуганным видом, промолвила: " Неприкасайтесь ко мне, сударь, не прикасайтесь! Ради бога, не прикасайтесь комне! " Эта горячая мольба, выдававшая душевное смятение, могла лишь еще болеевозбудить меня. Я был уже подле нее и держал за руки, которые она тактрогательно сложила, когда какой-то злой демон вновь привел госпожу деРозмонд. Робкая святоша, у которой сейчас и впрямь имеются основания длястраха, воспользовалась этим и решила удалиться. Все же я предложил ей руку, и она ее приняла. Я же, усмотрев в этомдружелюбном порыве, которого у нее уже давно не было, благиепредзнаменования, вновь начал свои любовные жалобы и даже попытался пожатьподанную мне руку. Сперва она хотела вырвать ее, но я проявил большуюнастойчивость, и она довольно охотно подчинилась, хотя не ответила ни на моепожатие, ни на мои слова. У дверей ее комнаты я хотел, прощаясь, поцеловатьэту ручку. Сперва защита была довольно решительной, но я так нежно произнес: " Подумайте, ведь я уезжаю", - что это сделало ее вялой и слабой. Однако едвалишь поцелуй коснулся руки, та вновь обрела свою силу и вырвалась из моей, апрелестница ушла в свою комнату, где уже находилась ее горничная. Тут иконец рассказу. Я предполагаю, что завтра вы будете у маршальши де***, где я, наверно, не стану с вами встречаться, так как думаю, что во время первой нашейвстречи нам нужно будет поговорить о многих делах, и прежде всего о делемаленькой Воланж, которую я отнюдь не теряю из виду. Поэтому я решил доличного с вами свидания написать это письмо, и как бы оно ни было длинно, запечатаю его лишь перед самой отправкой почты, ибо при нынешнем положениимоих дел все может зависеть от благоприятного случая, и я отправляюсь искатьего, а потому расстаюсь с вами. Р.S. Восемь часов вечера. Ничего нового. У нее - ни одной свободнойминутки, и она даже старается быть все время занятой. При этом, однако, столько грусти, сколько позволяют приличия, - не менее того. Другая новость, может быть, немаловажная: госпожа де Розмонд поручила мне передать госпожеде Воланж приглашение провести некоторое время у нее в деревне. Прощайте, мой прелестный друг. До завтра или, самое позднее, допослезавтра. Из ***, 28 августа 17...

Данная страница нарушает авторские права?





© 2023 :: MyLektsii.ru :: Мои Лекции
Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Копирование текстов разрешено только с указанием индексируемой ссылки на источник.