![]() Главная страница Случайная страница Разделы сайта АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника |
Письмо 10От маркизы де Митей к виконту де Вальмону Уж не дуетесь ли вы на меня, виконт? Или вы умерли? Или - что весьмавероятно - вы живете только для вашей президентши? Эта женщина, вернувшаявам иллюзии юности, вернет вам скоро и ее смехотворные предрассудки. Вы ужестали несмелым рабом; почему бы не стать влюбленным воздыхателем? Выотказываетесь от удачливой дерзости, и вот теперь уже действуете безо всякихправил, положившись на волю случая, или, вернее, прихоти. Или вы забыли, чтолюбовь, подобно медицине, есть всего-навсего искусство помогать природе? Каквидите, я побиваю вас вашим же оружием, но отнюдь не собираюсь возгордиться, ибо это поистине значило бы бить лежачего. " Надо, чтобы она сама отдалась", - говорите вы мне. Ну, разумеется, надо. Она и отдастся, как все прочие, стою лишь разницей, что сделает это неохотно. Но чтобы она под конецотдалась, самое верное средство - начать с того, чтобы взять ее. Нелепое эторазличие есть самый что ни на есть настоящий бред влюбленности. Я такговорю, потому что вы явно влюблены. И говорить с вами иначе - значило быпредать вас, скрывать от вас, чем вы больны. Скажите же мне, томныйвоздыхатель, а те женщины, которых вы добивались, вы их, значит, бралисилой? Но ведь как бы нам ни хотелось отдаться, как бы мы ни спешили этосделать, нужен все же предлог, а есть ли предлог более для нас удобный, чемтот, что позволяет нам изображать дело так, будто мы уступаем силе? Что доменя, то признаюсь, мне больше всего по сердцу быстрое и ловкое нападение, когда все происходит по порядку, хотя и достаточно быстро, так что мы неоказываемся в крайне неприятной необходимости самим исправлять неловкость, которою нам, напротив, следовало бы воспользоваться. Такое нападениепозволяет нам казаться жертвами насилия даже тогда, когда мы добровольноуступаем и искусно потворствуем двум самым дорогим для нас страстям: славесопротивления и радости поражения. Признаюсь также, что этот дар, гораздоболее редкий, чем может казаться, всегда доставлял мне удовольствие, дажеесли не мог меня обольстить, и иногда мне случалось уступать исключительно внаграду. Так в турнирах древних времен красота была наградой за доблесть иловкость. Но вы, переставший быть самим собой, вы ведете себя так, словно боитесьиметь успех. С каких это пор двигаетесь вы черепашьим шагом и окольнымипутями? Друг мой, чтобы добраться до цели, надо мчаться на почтовых и побольшой дороге! Но оставим этот предмет - он тем более раздражает меня, чтоиз-за него я лишена удовольствия видеться с вами. Вы хотя бы пишите мнепочаще и ставьте меня в известность о своих успехах. Знаете ли вы, чтонелепое это приключение занимает вас уже две недели и вы всем на светепренебрегаете? Кстати о пренебрежении - вы похожи на тех людей, которые регулярнопосылают справляться о состоянии своих больных друзей, но никогда невыслушивают ответа. В своем последнем письме вы спрашивали, не скончался лигосподин кавалер. Я не отвечаю, а вы и не думаете выказывать беспокойство.Разве вы позабыли, что мой любовник - ваш давнишний друг? Впрочем, нетревожьтесь, он отнюдь не умер, а если бы и умер, так от избытка радости.Бедняга кавалер! Как он ласков, как он поистине создан для любви, как онумеет пламенно чувствовать! У меня кружится голова. Право же, совершенноесчастье, доставляемое ему моей любовью, действительно привязывает меня кнему. Каким счастливым сделала я его в тот самый день, когда писала вам, чтонамерена разорвать наши отношения! А ведь я и впрямь обдумывала наилучшийспособ довести его до отчаяния, когда мне о нем доложили. Игра ли моеговоображения или действительно так было, - но он никогда еще не казался мнемилее. Тем не менее я приняла его весьма немилостиво. Он надеялся провестисо мной два часа до момента, когда моя дверь откроется для всех. Я жесказала ему, что собираюсь выйти из дому. Он спросил - куда. Я отказаласьсообщить ему это. Он принялся настаивать. " Иду туда, где вас не будет", -сказала я с раздражением. К счастью для себя, он был ошеломлен этим ответом.Ибо, скажи он хоть слово, неизбежно последовала бы сцена, которая и привелабы к задуманному мною разрыву. Удивленная его молчанием, я бросила на неговзгляд, без иной цели, клянусь вам, как увидеть его недовольную мину. Но напрелестном этом лице я обнаружила ту глубокую и вместе с тем нежную грусть, перед которой - вы сами это признали - так трудно бывает устоять. Одна и таже причина вызвала одно и то же следствие: я была вторично побеждена. Сэтого мгновения я стала думать лишь о том, как бы сделать так, чтобы он ненашел у меня ни одного недостатка. " Я иду по делу, - сказала я болееласково, - и даже по делу, касающемуся вас, но не расспрашивайте меня. Ябуду ужинать дома. Возвращайтесь к ужину - и все узнаете! " Тут он вновьобрел дар речи, но я не дала ему говорить. " Я очень тороплюсь, - продолжалая, - оставьте меня; до вечера". Он поцеловал мне руку и удалился. Тут же, чтобы вознаградить его, а может быть, и самое себя, я решилапознакомить его с моим маленьким домиком, о существовании которого он и неподозревал. Я позвала мою верную Виктуар, а всем домочадцам объявила, что уменя мигрень и что я легла в постель. Оставшись наедине с настоящейслужанкой, я переоделась так, чтобы выдать себя за служанку, она же, надевмужской костюм, преобразилась в лакея. Затем она отправилась за наемнымэкипажем, который подъехал к калитке моего дома, и мы отправились.Очутившись в моем капище любви, я выбрала самый подходящий для любовногосвидания туалет. Он восхитителен, и придумала его я сама: он ничего неподчеркивает, но на все намекает. Обещаю дать его вам на образец для вашейпрезидентши, когда вы добьетесь того, что она станет достойной носить его. После этих приготовлений, в то время как Виктуар занимается другимивещами, читаю главу из " Софы" 12, одно письмо Элоизы13 и две сказкиЛафонтена, чтобы восстановить в памяти несколько оттенков тона, которыйнамеревалась усвоить для данного случая. Между тем мой кавалер со своейобычной поспешностью подъезжает к дверям моего дома. Швейцар отказывает емув приеме, ибо я больна, - происшествие первое. В то же время он передает емузаписку от меня, но написанную не моей рукой, согласно принятым мноюправилам предосторожности. Он распечатывает ее и обнаруживает почеркВиктуар: " Ровно в девять часов, на бульваре, против кафе". Он отправляетсятуда, и там маленький лакей, которого он не знает - или так, во всякомслучае, ему кажется, ибо это все та же Виктуар, - объясняет ему, что ондолжен отпустить коляску и следовать за ним. Вся эта романтическаяобстановка еще более горячит его воображение, а такая горячность никогда невредит. Наконец, он у цели, окончательно завороженный изумлением и любовью.Чтобы дать ему прийти в себя, мы совершаем небольшую прогулку по боскету, затем я веду его в дом. Он видит сперва стол, накрытый на два прибора, затемраскрытую постель. Мы направились в будуар, представший перед ним во всейсвоей роскоши. Там, наполовину по задуманному плану, наполовину в искреннемпорыве, я обняла его обеими руками и упала к его ногам. " О друг мой! -молвила я. - Мне так хотелось, чтобы ты вкусил всю неожиданность этойминуты, но зато теперь я должна раскаиваться в том, что огорчила тебя, длявида напуская на себя холодность, и - пусть лишь на миг - скрыла сердце моеот твоего взора. Прости мне эту вину: я искуплю ее силой своей любви! " Высами можете судить о впечатлении, произведенном этой чувствительной речью.Осчастливленный кавалер тотчас же поднял меня, и мое прощение было скрепленона той же оттоманке, где мы с вами так весело и на тот же самый лад скрепилисвое решение о нашем вечном разрыве. Поскольку нам предстояло провести наедине целых шесть часов, а япоставила себе целью все это время сделать для него одинаково сладостным, япостаралась умерить его пыл и сменила нежность милым кокетством. Кажется, никогда еще я до такой степени не старалась понравиться и никогда не былатак довольна собой. После ужина, изображая поочередно то ребячливость, торассудительность, становясь то игривой, то чувствительной, а то даже ираспутной, я забавлялась тем, что превращала его в султана среди сераля, поочередно изображая самых различных одалисок. И в самом деле, неистощимыеего ласки расточались всегда одной и той же женщине, но всякий раз инойлюбовнице. Наконец, на рассвете надо было расстаться, и что бы он ни говорил, чтобы он даже ни делал, стремясь доказать мне обратное, - отдых был ему стольже необходим, сколь и нежелателен. Когда мы уже выходили и в последний разпрощались, я взяла ключ от этого блаженного убежища и передала его ему сословами: " Я завела его только для вас, вам и владеть им: храмом долженрасполагать тот, кто приносит жертву". Этим ловким ходом я предупредиларазмышления, на которые могло навести его то всегда подозрительноеобстоятельство, что у меня есть маленький домик. Я достаточно знаю его, чтобы быть вполне уверенной, что он воспользуется ключом лишь для встреч сомной, а если бы мне взбрело в голову отправиться туда без него, так у меняесть про запас второй ключ. Он во что бы то ни стало хотел условиться насчетследующего свидания, но сейчас он мне еще очень нравится, и я не хочу, чтобыон мне слишком скоро надоел. Излишества можно позволять себе лишь с теми, кого собираешься вскоре бросить. Ему это еще незнакомо, но, на его счастье, я знаю это за двоих. Только сейчас я заметила, что уже три часа утра и что, собираясьнацарапать несколько слов, я написала целый том. Такова прелестьдоверительной дружбы. Благодаря ей я до сих пор люблю вас больше всех, но, по правде говоря, по вкусу мне больше всего - кавалер. Из ***, 12 августа 17... Данная страница нарушает авторские права? |