Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Points of Hate», Anthrax




 

Серело. Низкие свинцовые облака нависали над нами бесконечным карнизом. На солнце не было и намека.

Серо было сверху. Серо было снизу.

И только коричнево-желтые камыши вносили в это торжество серости ноту колористического разнообразия.

Мы встали до рассвета и, на скорую руку позавтракав, двинулись к цели.

Борхес вел нас к Подстанции весьма и весьма причудливым маршрутом. Настолько причудливым, что удаление гланд через анус на фоне его маневров показалось бы образцом целесообразности.

«Но почему так?», «Какого черта сюда?», «А здесь-то какой смысл закладывать этот чудовищный крюк?» — все эти вопросы вертелись у меня на языке. И лишь сверхчеловеческим усилием воли я не давал им с языка сорваться.

Я знал: коль нанял профессионального сталкера-проводника — зашей себе рот и терпи. Иначе зачем нанимал?

Уж сколько я чайников по Зоне протащил! Сколько туристов! Мне ли не знать, как раздражают эти бесконечные: «А вот по карте видно, что здесь можно пройти напрямик! И детектор аномалий ничего опасного не видит! Зачем же вы ведете нас по этой вонючей ледяной канаве? Самоутверждаетесь, да?!»

В общем, я помалкивал.

Молчал и Костя.

Впрочем, Костя всегда по утрам молчит. Потому что по утрам большая часть его личности находится в спящем состоянии, даже когда тело делает вид, будто бодрствует.

Итак, шли мы на Подстанцию самым экзотическим из возможных маршрутов. А потому, хотя по карте до этого примечательного и опасного места было не так чтобы далеко, я уже понял, что дойти за один световой день у нас вряд ли получится.

Проводником Борхес был старательным. Ни шага без гайки. Он столь тщательно обследовал наш маршрут на предмет аномалий, что я даже испугался, как бы наш общий запас гаек не закончился.

Шутка ли! Вот выйдут все гайки с болтами — и на обратном пути нам придется нащупывать безопасную тропу, швыряя перед собой патроны (тоже ведь в принципе вариант).

А там и до хабара дойдет…

 

Мы — Борхес первым, потом Костя и я замыкающим — проходили как раз мимо затонувшего рейдового катера «Пожарник» с двумя мощными лафетами гидрантов на борту, когда на тропе перед нами… возникли четверо!

Я машинально бросил взгляд на часы. Будь полдень — я бы не удивился. Обеденное время — тем паче. Но чтобы в такую рань!

Все четверо незнакомцев были мужчинами крепкого телосложения, одетыми разномастно: кто в куртку с капюшоном, кто в черный плащ, кто в камуфляжку.

Вооружены они тоже были кто чем, но всё их вооружение смотрело прямехонько на нас.

«А ведь могут быть еще сидящие в засаде снайперы», — печально вздохнул я.

— Эй вы, трое, стволы на землю! — потребовал самый крепкий из четверки.



Обращался он, конечно же, к нам.

Мы медлили. Я смотрел вперед через плечо Кости, Костя — через плечо Борхеса.

Я не столько даже видел, сколько чувствовал, что Костя готовится одной рукой сорвать с пояса гранату, другой — выхватить пистолет из кобуры.

— Константин, не надо дергаться, — очень тихо сказал я. — Сколько их на самом деле — мы не знаем.

Агрессивные незнакомцы медленно двинулись к нам (продолжая держать нас на прицеле, разумеется), и я смог рассмотреть их получше.

«Определенно бандиты, — заключил я. — Но вооружены по высшему разряду. На кого-то охотятся. Или на что-то».

Блондин в потертом камуфле и высоких, почти до колена, американских шнурованных ботинках был в этой группе, конечно же, предводителем. В его руках чванился автомат АС «Вал». Лицо предводителя было неумным и отекшим, рот — гнилозубым.

— Стволы на землю, — снова потребовал предводитель. — Третий раз повторять не буду. Меня зовут Коча.

«Коча! Словно бы это что-то объясняет!» — подумал я.

Никогда ни о каком Коче мне слыхать не приходилось. И слава Богу, ага?

Медленно, плавно Борхес обернулся к нам с Константином и посмотрел на нас побудительно.

— Я бы послушался, ребята, — сказал он. — Лично я зарубаться с ними не готов.

С этими словами Борхес сбросил на землю свой автомат.

— Да и я не готов, — пробормотал я. — Стрельба из автоматического оружия — развлечение, которого меньше всего хочется в шесть утра по московскому времени.

— Ну даже и не знаю, — пожал плечами Тополь. — Двух я бы завалил влегкую.

— Константин, не дури. — Я вновь вполголоса воззвал к его благоразумию.



Пока Костя аккуратно укладывал свою FN 2012 на траву рядом с тропой, я рассматривал спутников самовлюбленного Кочи.

Слева от своего, скажем так, лидера стоял конопатый, с безвольным подбородком коротышка, сжимающий в граблях высокотемпный автомат Никонова образца 1994 года, он же АН-94 «Абакан».

Мне всегда нравилась такая вот машинка — пока мой «калаш» выпускал пулю, «Абакан» выпускал две. Даже Костина штурмовая винтовка FN 2012 не поспевала за ним. И лишь врожденная лень вкупе с врожденной скупостью каждый раз отвращали меня от того, чтобы наконец купить «Абакан» и успокоиться.

Впоследствии конопатый владелец «Абакана» представился как Джу-Джу.

В двух метрах от Джу-Джу стоял Жаба, бывший вольный сталкер. Этого нерукоподатного подлеца я немного знал. Точнее сказать, краем глаза видал в сталкерских барах и кое-что о нем слыхал. В связи с Жабой припоминались мне какие-то мутные истории со жмурами и неотданными долгами…

Жаба был вооружен РПД — ручным пулеметом Дегтярева образца 1944 года.

«Хренасе, — подумал я. — РПД! Что за странная манера, собираясь за хабаром, вооружаться как на войну? Тем более как на Вторую мировую войну?»

В самом деле, РПД был оружием древним, как дерьмо птеродактиля. Громоздким, как оглобля. И дальнобойным, как стратегическая ракета «Тополь-2».

Про «Тополь-2» шучу, конечно.

(Впрочем, как показали дальнейшие события, Жаба со своим «Дегтяревым» пришелся очень даже к месту.)

Ну а четвертый бандит был скорее смешным, чем грозным или гнусным — позади всех перетаптывался совсем молодой, лет семнадцати, боец в черном комбинезоне наподобие костюмов ниндзя из восточноазиатских боевиков.

В целях оказания психологического давления на нас он сжимал в руках обрез некоего помпового ружья (их на рынок по десять моделей в год новых выбрасывают, так что помнить и узнавать все ну никак невозможно).

Но помповое ружье было явно не самым главным его оружием, потому что за спиной у «ниндзя» висел… арбалет!

«Сектант какой-то, что ли? Или с ролевки сбежал по „Властелину колец“? Умора, вообще…»

Впрочем, чуть присмотревшись к арбалету, я был вынужден признать, что конкретно этот образец, судя по ряду косвенных признаков, исключительно недешев и, вероятно, имеет завидную мощность.

Молодой арбалетчик представиться не удосужился. Поэтому и будет он Ниндзя до самого конца моего повествования.

Тем временем Борхес взял на себя функции главного переговорщика и попытался наладить коммуникацию. Без огонька, впрочем:

— Ну это… вы хоть скажите, в чем проблема?

«В чем проблема… Проблема в том, что кто-то думает, будто в наших контейнерах полно ценных артефактов, а в наших бумажниках — полно ценных бумажек. А за наши стволы можно выручить неплохие бабки, если толкнуть их с умом», — промолчал я.

Но я, как ни странно, ошибся.

— Ты стреляешь нормально, братка? — поинтересовался Коча, опуская автомат (вот уж чего я от него не ожидал!) и почесывая небритую скулу.

— Пока никто не жаловался, — буркнул наш проводник.

— А в рукопашной как? — не отставал Коча.

— В рукопашной не особо. Я считаю, если стреляешь нормально, это лишнее, — пояснил Борхес невозмутимым тоном.

Коча криво улыбнулся — ответ Борхеса, похоже, ему понравился — и, оставив нашего проводника за спиной, направился ко мне.

— А ты, братка, что?

— Я вижу третьим глазом аномалии, — соврал я, не краснея.

— Серьезно, что ли?

— Серьезно. Но только не все и не всегда, — без тени улыбки уточнил я.

— Ну а ты чем похвастаешься? — этот вопрос был адресован к Тополю (который, если судить по каменному выражению его и так не то чтобы мимически богатого лица, по-прежнему спал на ходу).

— А я могу двинуть в рыло так, что башка от позвоночника отлетит, — с каким-то особенно зловещим добродушием отвечал Костя. — Я — боксер-фристайлер!

Стоило Косте сообщить эту на сто процентов правдивую информацию о себе, как Джу-Джу тотчас навел на него «Абакан», а Жаба — РПД.

— Ты полегче, полегче, братка. — Коча отстранился от Тополя. Он, конечно, делал вид, что не воспринял слова Тополя всерьез. Но по тому, как ссутулились его плечи, я понял: воспринял.

— А чего «полегче»? Ты спросил — я ответил.

«Эх, всыпать бы этой несвятой четверице по первое число. В наших с Костей лучших традициях! Но с другой стороны, как же лень поутру махать руками и ногами!»

В общем, я вспомнил одного древнего китайца, который учил, что воистину велик тот, кто умеет ждать, и решил — что? Вот именно: подождать. Может, сейчас они обыщут нас, поймут, что взять нечего и отправятся своей дорожкой?

Но не тут-то было.

— Вот что, мужики. Мы не просто так к вам пристебались. Нам помощь нужна. Квалифицированная. Помощь таких дельных мужиков, как вы.

— Помощь? — как Борхес ни старался, чтобы его голос звучал бесстрастно, ему это не удалось. — И какая?

— Да старушечку одну через дорогу надо перевести. Мы-то сами не решаемся. Остается только вас попросить. А еще мы с братвой скворечник смастерили. К дереву его прибить сами, не можем, молотком пользоваться не умеем, — в свойственной бандосам манере взялся вдруг острить молчавший доселе Джу-Джу.

— Не та сейчас ситуация, чтобы шутки шутить, — неодобрительно отозвался Борхес. — Но поскольку мой ствол лежит на земле, а твой у тебя в руках, мне ничего не остается, как сделать вид, что твоя шутка смешная. Ха-ха.

Джу-Джу угрожающе глянул на Борхеса, но, к счастью, Коча не стал лезть в бутылку и не двинул нашего проводника прикладом (как в принципе мог быть наказан его «нечеткий базар»). Более того, Коча остановил Джу-Джу решительным жестом и ответил Борхесу вполне конструктивно:

— Если без шуток, нашего братана Отто кровососы побрали.

— Ваш братан Отто что, немец? — неприязненно осведомился Борхес.

С моей точки зрения, Борхес проявлял непозволительную в нашем положении болтливость. В Зоне никто не любит лишних вопросов, ну а бандиты в этом отношении абсолютные чемпионы. Однако и в этот раз его «нечеткий базар» встретил полное понимание Кочи.

— Не надо грязи. Отто — наш, русский. Просто он пять лет бундесов нелегально через Периметр водил. Вот и взял себе правильное погоняло, чтобы бундесы чувствовали, что пацан он ровный. Отто и на дойче нормально шпрехает.

— А что значит «кровососы побрали»? — не выдержал я (меня, в отличие от Борхеса, волновали вещи посущественней национальности Отто). — Ведь кровососы — не менты. Они протоколы не составляют и в обезьянник не сажают. Они сразу жрут. Высасывают. Насмерть.

— Типа мы кровососов никогда не видели. — Коча посмотрел на меня с усталой снисходительностью, как на ребенка. — В том-то и дело, братка, это не обычные кровососы были. А какие-то, ну… неместные, что ли. Рожи у них были розовые. И грабли розовые. А жвалы такие гнусные, типа малинового цвета.

— Может, тогда не кровососы? — предположил Борхес.

— Кровососы. Потому что такие же невидимки. Три твари было. Они схватили Отто, когда он «волчьи слезы» собирал. Мы, конечно, стреляли. Но не попали. А может, и попали… Но на планах кровососов это ни хрена не сказалось!

— И что? — наконец история стала интересна даже Тополю.

— Уволокли Отто! Мы проследили за тварями по сигналу его ПДА. Они его на земснаряд утащили. Он тут недалеко, километр двести метров всего.

— И что?

— А то, что вызволить его надо.

— Так вызволяйте, кто мешает?

— Нам одним не справиться. Нам еще народ нужен. Кровосос — это тебе не тушкан. Живучий, гад.

— Может, те кровососы, которые с розовыми лицами и розовыми руками, они не такие сильные? — предположил я на правах утешительной теории. — Ведь вашего друга Отто они заломать так и не сумели!

— Они сумели бы. Но они ни хрена не захотели. Разницу чуешь, братка?

— Ну, чую. — Я сделал кислую мину.

Как некстати все это было! Нам с Тополем была дорога каждая минута. И терять драгоценное время на какого-то Отто-бандюгана и наверняка отпетую сволочь — никому из нас не хотелось. Но…

— Ладно. Давайте, что ли, и правда сходим на этот земснаряд. Освободим парня. Если, конечно, он еще жив. Поддержим мужиков. Зона она, как-никак, на всех одна, — вдруг сказал Тополь прочувствованным голосом. — Вот если бы меня кровососы украли, вы бы за мной на земснаряд пошли? — Костя обвел всю компанию многозначительно-вопросительным взглядом.

— Спрашиваешь! — сказал я.

— А куда деваться? — вздохнул Борхес. — Деньги-то плачены!

— И я пошел бы! — Коча решительно сжал кулаки. — Показал бы этой нечисти, кто тут пахан!

— Ну а я за Кочей хоть в ад! — проблеял Джу-Джу.

— А я что? — огрызнулся Жаба. — И я пошел бы, ясен пень!

Ну а Ниндзя с арбалетом ничего не сказал. Впрочем, этого никто, кроме меня, не заметил.

Мы подняли с земли наши стволы и последовали за Кочей и его угрюмыми друзьями.

 

Всех наших благих намерений, конечно, не хватило бы, чтобы справиться с тремя кровососами. Пусть даже и «неместными», как определил их Коча.

С этой незатейливой мысли Борхес и начал свою речь на импровизированном военном совете, который мы устроили в тени проржавленного грузовика ЗИЛ-157.

Вообще-то это была моя партия. Я любил спускать людей с небес на землю, давить на реализм и прагматизм. Но легко уступил свои полномочия Борхесу. В конце концов, как он справедливо заметил, это ему деньги плачены.

— Кровососы сейчас наверняка прячутся в самых темных уголках трюма этого вашего земснаряда. Зачуяв нас, они, конечно же, войдут в боевой режим, а в боевом режиме эти твари почти невидимы даже при хорошем освещении. Хорошего освещения в трюме нет, поэтому они будут невидимы совершенно. Что же делать?

— Об этом мы с братвой уже подумали, — сказал Коча. — У меня и вот у него, — он ткнул пальцем в Ниндзя, — есть особая приблуда к детектору «Велес», показывает кровососа с пятнадцати метров. Будете гасить туда же, куда и мы.

— Целеуказание огнем по-научному называется, — ввернул довольный Тополь.

Борхес покачал головой.

— Мужики, — сказал он, — это получится, только если мы выгоним кровососов наружу. В трюмах очень тесно. Мы там либо друг друга рикошетами поубиваем, либо вообще никакого целеуказания огнем организовать не сможем.

— И что ты предлагаешь, умник? — зло ощерился Коча.

— Я предлагаю придумать, как заставить кровососов выйти из трюма, — пожал плечами Борхес.

— Забросаем земснаряд гранатами вдоль борта! — предложил Жаба.

— А Отто? Он что, думаешь, бессмертный и гранаты его не берут? — резонно возразил Коча.

— Так я же говорю «вдоль борта», — обиженно буркнул Жаба.

— Да не сможешь ты ничего гарантировать — у борта твоя грена упала или в трюм случайно провалилась. Не говорю уже об осколках.

— Ладно, я все понял, — устало вздохнул Борхес. — Придется воспользоваться моей машинкой.

— Что еще за «машинка»? — подозрительно осведомился Жаба.

Я уже заметил: он воспринял наше легкое согласие помочь со спасением Отто как признак какого-то особо подлого скрытого умысла.

— У меня ранцевый огнемет в тайнике припрятан. Если возьмем его, кровососам не поздоровится. Не возьмем — не поздоровится нам.

Все четверо бандитов синхронно засопели — как видно, осмысляли услышанное.

Мы с Костей переглянулись — а Борхес-то наш не промах! Столько лет из себя поведенного на книжной мистике ботаника изображал, а у самого по тайникам ранцевые огнеметы… Может, у него где-то и ядерная боеголовка листиками замаскирована?

— А где тайник-то твой? — приподнял бровь Коча.

— За Котлом.

— Это здесь аномальное поле такое, — пояснил Тополь специально для бандитов. Судя по их напряженным лицам, объяснение оказалось очень кстати.

— Сколько идти? По времени?

— За два часа обернуться успеем.

— Ч-черт, — выругался Коча. — Да они за два часа Отто на хрящики разгрызут!

— Хотели бы — уже разгрызли бы, — резонно возразил Джу-Джу.

 

Котел состоял из приметного холма, взятого в скобки двух стариц, заполненных удивительно прозрачной для Зоны водой.

Весь холм был словно иссечен гигантским штык-ножом. Глубокие трещины уходили на десятки метров в глубь израненной земли. Из них то и дело вырывались на поверхность языки призрачного недоброго огня — точно горел ацетилен.

Спецы, не поленившиеся пройти через лабиринт трещин за жирным хабаром в костюмах высшего класса защиты с замкнутым дыхательным циклом, говорили, что аномальное свечение не жжется, как настоящее пламя, а поражает человека субатомными обломками — мезонами. А еще рвутся там из земли короткоживущие изотопы радона — это я вам как бывший физик говорю… Но вот откуда они там берутся и почему никак не закончатся — это, уж извините, бывшего физика в моем лице ставит в тупик.

Но главная достопримечательность Котла — радуга.

Не всякий день ее видно. А когда видно, говорят, ничего хорошего это не предвещает. Если есть радуга — значит, активность аномалий и мутантов удвоилась, а то и утроилась.

Да и цвета у той радуги зловещие, апокалиптические: багряно-красный, мандариново-оранжевый и химически-синий. Увидев эту радугу, так и ждешь, что из-за саркофага Четвертого энергоблока выйдут в своих белых хламидах крылатые вестники и протрубят в трубы: «Трындец вам всем, грешники! Готовьтесь, сейчас будет жарко!»

Стоит ли говорить, что в тот день, когда мы шли за огнеметом Борхеса, радуга как раз была? Яркая, как последние минуты жизни Димы Шухова, великого первосталкера.

Но радуга радугой, а до тайника мы доковыляли бодрячком.

Я больше того скажу: радуга нам даже помогла! Изрядный табун псевдоплотей — голов пятнадцать, если не двадцать — двинулся было в нашу сторону, но, завидев радугу, раздумал и, разочарованно похрюкивая, заспешил куда-то на север.

 

Тайник Борхеса был устроен как-то очень по-эльфийски — в корнях рослой, вековой сосны.

А ранцевый огнемет ЛПО-50 — к слову, вещичка раритетная и вследствие раритетности не самая дешевая — был очень по-простецки завернут в восемь слоев полиэтиленовой пленки.

Учить да лечить Борхеса я, конечно, не стал. Но про себя подумал, что с такими делами огнемет скоро отсыреет вместе со всей своей пневматикой и толку от него будет как от швабры.

— А огнесмесь-то у тебя есть? — задал не вполне своевременный, но резонный вопрос Тополь.

— Огнесмесь? — хитро прищурившись, переспросил Борхес. — Не боись, сейчас набодяжим!

Вслед за этим — под нетерпеливыми, тяжелыми взглядами бандитов — Борхес вытащил из-под сплетения корней две замызганные пластиковые канистры.

— Мужики, сбегайте кто-нибудь за водой, а? — попросил он у людей Кочи.

— Пусть твои бегают, — покачал головой бандит.

Ну уж конечно! «Понятия», бандитский кодекс чести, работать им не позволяли даже в таких скромных объемах.

Стоит ли говорить, что в ту секунду я испытал жгучее желание срезать всех четверых благородных разбойников одной длинной, щедрой очередью?

Кстати, я мог это сделать совершенно элементарно, поскольку все наше автоматическое оружие бандиты разрешили нам подобрать сразу после того, как мы договорились о совместных действиях по спасению Отто.

Увы, слово настоящего сталкера — железо.

Дал слово — не отступайся от него.

Зона не простит.

Так что мы с Тополем, красноречиво переглянувшись (Костя определенно думал о том же, что и я: длинная очередь, уложить всех четвертых, но слово дано, Зона не простит), бросили жребий, и мой старинный напарник, как проигравший, потащился к ближайшей старице с хрустальной водой, прихватив обе пластиковых канистры.

Пока Тополь ходил, Борхес вытащил из рюкзака жаропрочную накидку «Саламандра», прекрасный противогаз ГП-15 и пару грубых асбестовых рукавиц.

Все это Борхес на себя не спеша надел и как следует подогнал ремешками.

Приняв от Кости канистры, он широкими шагами направился в Котел, бесстрашно прошел между двумя столбами призрачного голубого огня и опустил канистры прямо на спекшийся грунт.

— Что это он творит? — вполголоса поинтересовался Коча.

— Похоже, сейчас станет превращать воду в керосин, — сказал я.

— Лучше бы в водяру, — сказал Джу-Джу и вдруг жизнерадостно заржал.

Несмотря на всю фантастичность происходящего, мы даже не были особенно удивлены, когда в принесенных Борхесом канистрах обнаружилась маслянистая жидкость с дурманящим бензиновым запахом.

Мы были в Зоне, а Зона — это поле чудес. Есть среди этих чудес и полезные.

 


.

mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2020 год. (0.015 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал