Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






How Many More Times», Led Zeppelin




 

Несмотря на весь мой скепсис относительно Ниндзя, он оказался едва ли не самым полезным бойцом нашего скороспелого отряда.

Высланный главарем Кочей вперед, в боевое охранение, Ниндзя успешно обнаружил при помощи своего модернизированного детектора «Велес» кровососа.

Кровосос — как мы и опасались — находился в боевом режиме, то есть был невидим да вдобавок еще и прятался от дневного света под крутым бортом лежащего на отмели баркаса.

Сообразуясь с показаниями своего «Велеса», Ниндзя ползком подкрался к нему на дальность действительного огня и всадил тяжелую бронебойную стрелу из арбалета прямо в правую глазницу монстра.

Разъяренный кровосос вынужденно вышел из боевого режима, и когда он был уже хорошо различим невооруженным глазом, его как следует нашпиговал свинцом из своего «Вала» Коча.

Поскольку автомат этот имеет великолепный интегрированный глушитель, остальные кровососы, засевшие в трюме земснаряда, не слышали стрельбы и не успели подготовиться к нашему визиту.

 

Дальше действовали так.

Борхес и Жаба поднялись на нос баркаса. Жаба благодаря своему могучему пулемету Дегтярева должен был служить нашей, так сказать, артиллерией. Борхес — со своим-то огнеметом! — выполнял вообще функции авиаподдержки с ее непременным напалмом и прочими ужасами, противными Гаагской конвенции.

Ну а мы с Тополем, Джу-Джу и Кочей залегли цепью так, чтобы каждый из нас мог держать под огнем и весь левый борт земснаряда, и его корму. Что же до Ниндзя, то он изготовился к броску к трюмам земснаряда как только позволит обстановка.

Коча дал отмашку — и пошла плясать губерния!

Борхес, который от греха подальше снова надел асбестовые рукавицы и накидку «Саламандра», нажал на спусковую скобу огнемета. Упругая струя жидкого пламени с ревом облизала весь правый борт земснаряда.

Замысел заключался в том, чтобы напугать кровососов вставшей по правому борту земснаряда стеной огня. Мы надеялись, что загорятся остатки краски, что на палубе займутся истлевшие доски, что, наконец, через прорехи в ржавчине по земснаряду начнет расползаться удушливый горячий дым, который выкурит кровососов, как комаров!

Борхес дал еще три импульса.

Детектор Кочи не фиксировал движения кровососов. Да и вообще их присутствие пока ни из чего не явствовало.

Кровососов, похоже, экранировали массивные железные детали земснаряда. Поэтому Борхес продолжал обрабатывать огнем проржавленную коробку судна, словно его целью было запечь кровососов в собственном соку.

Наконец что-то грузно плюхнулось в лужу жидкой грязи у кормового среза земснаряда — и Коча, жизнерадостно выматерившись, дал длинную очередь трассирующими пулями.



Целеуказание, стало быть.

Все мы тоже открыли огонь. Джу-Джу, который был ближе других, швырнул в грязь одну за другой две гранаты.

— А вот второй! — заорал Коча. — У самого носа, сука!

После чего он выпустил две очереди в новом направлении.

Должен честно признаться: не уверен, что я попал хотя бы один раз.

А вот Жаба, имевший самую солидную пушку — а именно РПД, — определенно попал, поскольку после одной его особо заливистой очереди прямо из воздуха вдруг вывалился серый тюк радиоактивного мяса с розовыми пятнами на коже.

Тюк грузно рухнул на землю — причем в считаных метрах от Кости! Так что, возможно, Жаба моему другу жизнь спас.

«Надо же, — расчувствовался я. — Жизнь! Спас! Косте! А с виду — мудак мудаком».

Последнего кровососа выкурил светошумовыми гранатами Ниндзя, который к тому моменту уже пробрался в трюм земснаряда через прореху близ якорного клюза.

Ополоумевшая тварь не нашла ничего лучше, как взбежать по разваливающемуся трапу на ходовой мостик и уже оттуда сигануть вниз, разбив при этом единственное уцелевшее стекло.

По этому-то стеклу мы кровососа и засекли. Двумя короткими очередями Костя положил конец этому поднадоевшему спектаклю.

— Ну чего… Айда на борт! — сказал Коча, приняв на свой ПДА от Ниндзя сообщение «Все чисто».

 

В трюм спускаться совсем не хотелось.

Ну то есть совсем-совсем.

Трап был узким, ненадежным, и хотя Коча уверял, глядя на свой детектор, что никаких кровососов в трюме уже не осталось, я как бывалый сталкер понимал: кроме кровососов здесь нас может поджидать сотня других опасностей.



Все внутренности землечерпалки давным-давно могли зарасти ржавыми волосами что твоей паутиной. Хищным лишайникам-невидимкам ничто не мешало облепить переборки. Ну а в трюмах почему бы не обосноваться ведьмину студню? Не говоря уже о жадинках, которые тоже уважают подобные местечки…

В пару жадинок мы и впрямь вляпались.

Из одной, чертыхаясь, Джу-Джу смог выскочить самостоятельно. Ну а из второй Жабу пришлось вытаскивать стандартным сталкерским методом: побросав к ногам захваченного аномалией бандита все наши тяжелые рюкзаки. Жадинка перегрузилась и лопнула. Но осадочек, как говорится, остался.

Наконец мы нашли Отто.

Он лежал в самой дальней части трюма на грубой деревянной лавке.

То, что это именно Отто, по большому счету было ясно только по обуви да по краю типичной бандитской кольчужки, которая торчала из-под грязного и скверно пахнущего савана, в который Отто был спеленут.

Саван был мокрым — его смочили какой-то жидкостью из древней, грязной трехлитровой банки, что стояла тут же на палубе.

Рядом с банкой, на газете, валялись медицинские инструменты — тридцатикубовый шприц, несколько надломленных ампул без маркировки, комок грязной ваты (ею явно вытирали чью-то кровь), а также пинцет и скальпель. Было ясно, что над человеком, спеленутым в саван, производились какие-то пугающие медицинские манипуляции. Как минимум ему нечто кололи. Или брали какие-то биопробы — тканей, что ли, или костного мозга… Что именно кололи и зачем брали — об этом думать совершенно не хотелось!

— Он, кажется, дышит, — сказал Коча, который первым, с трудом поборов брезгливость, наклонился к груди лежащего товарища.

— Ты хоть с лица байду эту убери — глянем, что там, — потребовал Жаба.

По нарочитой развязности его тона я понял, что на самом деле ему очень не хочется смотреть на Отто.

Коча отвернул полог савана.

Нам открылось лицо спасенного.

Как ни странно, на нем не было следов насилия — ни свежих порезов, ни синяков. Бледное, немного одутловатое и бесстрастное — лицо человека, давно заснувшего глубоким сном без сновидений.

А вот кожа на шее бедняги Отто — она была странной. Такой… гладко-розовой… с химическим каким-то отливом… словно бы напитанной дурными телесными соками.

— Розовый как кровосос, — тихо промолвил Джу-Джу.

Никто ему не ответил. Потому что в то мгновение все думали об одном и том же.

Нет, Отто не спит. И он не мертв.

В своем смердящем, пропитанном подозрительной химией саване он ждет мутаций, которыми уже беременно его обреченное тело. Эти мутации сделают из него, человека, кровососа новой породы — такого же точно, как те, которые похитили его и принесли сюда.

Но кто придумал это? Кто хозяин этого зловещего трюма? Кто вскрывал ампулы и вводил в тело оглушенного бандита вещества? И в какой лаборатории эти вещества произведены? Ох, сколько было вопросов…

— Сдается мне, вашему Отто уже не поможешь. — Тополь наконец нарушил гнетущую раздумчивую тишину.

— В смысле? — с вызовом спросил Коча.

— В смысле, что если мы сделаем попытку унести его отсюда, он не ровен час прямо у нас на руках мутирует в кровожадное существо, которое тут же предпримет попытку высосать нас досуха!

— Да не гони беса! — взвыл Джу-Джу. — Наш братан и не из таких передряг выбирался!

— Ну, дело ваше, — заметил Тополь, красноречиво поглядывая то на меня, то на Борхеса. — Все, что от нас требовалось, мы сделали. Теперь нам и по своим делам пора. Надеюсь, возражений нет?

Коча еще раздумывал, как там у него с возражениями, когда по ту сторону проржавленного борта землечерпалки вдруг загремел мегафон:

— Граждане бандиты! Вы окружены, сопротивление бесполезно! Выходите по одному! Оружие выбрасывайте у выхода и поднимайте руки! Имейте в виду: при малейшем неповиновении огонь на поражение вам обеспечен!

Повисла напряженная пауза. Кого еще принесла нелегкая?

И, главное, обидно получается! Мы выкурили кровососов из трюма земснаряда — и сами себя в эту же ловушку загнали!

Мегафонный голос, конечно же, не унимался.

— Граждане бандиты! С вами говорит майор Филиппов, заместитель по разведке полковника Буянова! Требую в последний раз — выходите по одному и поднимайте руки! Гарантирую вам соблюдение ваших основных прав задержанных в рамках уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации!

— Значит, ногами бить не будут, — нервно хихикнул Жаба.

— По крайней мере не сразу, — в тон ему ответил Джу-Джу.

Я, пока суд да дело, сел на ближайшую табуретку.

Положение требовалось обмозговать. А обмозговывать я предпочитаю сидя.

Конечно, если бы мы с Тополем и Борхесом были по-настоящему крутыми ребятами — ну примерно на уровне подразделения «Антитеррор», — мы бы в короткой рукопашной схватке разоружили всех бандитов, а затем вывели их на белый свет под прицелом своих стволов. (А как же «слово», «Зона не простит»? — спросите вы. Отвечаю: мы им обещали помочь с Отто и мы им помогли. Больше мы бандитам ничего не обещали и теперь были вольны поступать с ними как вздумается.)

Так вот… Будь мы «Антитеррором» — разоружили бы и скрутили. Благодаря этому из «граждан бандитов» мы бы превратились в благородных пособников правосудия, случайно оказавшихся рядом с заварухой, привлекшей внимание бойцов майора Филиппова.

Увы, мы были немолодыми, разочарованными в жизни пофигистами, вдобавок изрядно уставшими во время штурма земснаряда.

Да и Коча не предоставил нам выбора.

Он в сердцах сплюнул и процедил сквозь зубы:

— Хрен с ними. Покрошат всех, как позавчера на Овощебазе. Значит, сдаемся.

После чего бодрой атлетической рысцой бравый главарь бандитов заспешил через темный трюм к трапу.

Спустя две минуты все мы уже были уложены мордами в жухлую траву. А над нами балагурили и перешучивались дюжие хлопцы в камуфляже. Это были бойцы разведроты российского полка миротворцев «Знамя дружбы», входящего в состав Анфора.

Не знаю, как сложилась бы наша судьба, но замкомвзвода у них оказался бритый наголо коренастый мужичок, служивший когда-то вместе с Костей на Речном Кордоне.

— Уткин?! Ты, что ли?! — осведомился он, присев над нами на корточки.

— Ну, я… А-а-а!.. Кого я вижу! Савелий! Старый гребанько! По-прежнему, что ли, чемпион батальона?

— По-прежнему. Тебя-то нет больше. Бороться не с кем, — отвечал коренастый. — Ты чего в бандиты подался, Уткин? Хабар собирать разучился?

— Да я не подался, Савелий! Оно случайно получилось.

— Не могу уже слышать эти «случайно», — устало проворчал бывший Костин сослуживец.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я тебе, Савелий Михайлович, официально заявляю, что я, а также мой компаньон Владимир Сергеич Пушкарев и наш проводник… гхм…

— Вячеслав Вячеславович Пустомолов, — ловко вставил Борхес, по-черепашьи изогнув над землей шею.

— Да, и Пустомолов, — легко подхватил Костя, — находимся в самостоятельном рейде в поисках нашей собаки по кличке Капсюль и никакого отношения к бандитам не имеем!

Последние слова Тополь вынужденно прокричал — в считаных метрах от нас садился вертолет Ми-17 с опознавательными знаками украинских ВВС на борту.

— Имеете или нет, разберемся, — подытожил Савелий и приказал своим подчиненным: — Этих троих на борт и в штаб. Остальных обыщите и грузите по двое на бэтээры.

И реальность вокруг нас снова завертелась, что твоя птичья карусель.

 

 


.

mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2020 год. (0.008 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал