Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Где Оберманнс?




В декабре 1939 года на группу Сони обрушился тяжелый удар. Осенью 1939 года Франц забрал у нее свой передатчик, намереваясь вести связь самостоятельно. В кантоне Фрейбург он снял находившийся посреди леса замок <Ля Розьер>, испытал свой передатчик и приготовил все для того, чтобы после каждого сеанса связи закапывать его в лесу. Они встречались еще один раз – Урсула забрала у Франца последние донесения для передачи в Центр – следующие он должен был передавать уже самостоятельно. Но на следующую встречу Оберманнс не пришел, не явился и на повторную встречу. Нарушив все правила конспирации, Урсула позвонила ему домой, и ей ответили, что такой там не живет. Франц исчез бесследно.

Куда он мог деться? Естественнее всего было предположить, что Оберманнс арестован. Напрямую, конечно, ничего выяснять было нельзя. В телефонном справочнике Урсула нашла адрес адвоката, знакомого ей еще по Шанхаю – он приезжал туда в связи с делом Ноленс-Ругов и, хотя за столько лет его взгляды могли измениться, другого выхода не было – приходилось доверять. Однако адвокат не подвел. Некоторое время спустя он сообщил, что Франц, действительно, арестован и порекомендовал юриста, который мог заняться его делом. Это все, чем он смог помочь, но и эта помощь была неоценима.

Как оказалось, события разворачивались следующим образом. С началом войны в Швейцарии был усилен контроль за иностранцами. Оберманнса пригласили <на беседу> в полицейское управление Фрейбурга, где его допрашивали в течение нескольких часов, после чего он отказался давать показания, и был тут же помещен в центральную тюрьму Фрейбурга. В квартире устроили обыск, на имущество наложили арест. Начались допросы, а вскоре была установлена и личность арестованного. Швейцарская полиция негласно сотрудничала с гестапо, и в Берлине, по присланным фотографиям и отпечаткам пальцев, без особого труда опознали Оберманнса. Когда выяснилось, что Франц – немец, гестапо потребовало его выдачи, поскольку в Германии он обвинялся в государственной измене и был приговорен к смертной казни. Однако швейцарские спецслужбы уже сами возбудили против него дело.

И швейцарские, и немецкие службы пеленгации к тому времени зарегистрировали передатчик и перехватили передачи, которые не могли расшифровать. В качестве радиста подозревали Франца, поэтому обе стороны и хотели заполучить его себе, однако победили в этом «перетягивании арестованного», к счастью для него, все же швейцарцы. Швейцарская полиция искала радиоаппаратуру Оберманнса, однако найти не могла, и, несмотря на все подозрения, доказательств того, что он и есть тот самый радист, не было, а, как говорится, не пойман – не вор.



Впрочем, швейцарские спецслужбы редко применяли суровые меры к агентам разведок государств антигитлеровского блока – разве что под давлением Германии, и случай с Оберманнсом был как раз из таких. Правда, в Германию его не выдали, хотя на допросах, с целью устрашения, нередко этим пугали. Впрочем, даже усиленные (<усиленные> по-швейцарски – постоянно включенный электрический свет, длительные по времени допросы) методы следствия не дали результата. Франц молчал, а вскоре объявил голодовку.

Ситуация пахла скандалом. Швейцарская полиция держит в тюрьме, непонятно за

что и по какому обвинению, немецкого антифашиста. А если произойдет утечка информации и станет известен факт сотрудничества с гестапо... Общественное мнение было настроено резко антифашистски – попробуй объясни ему особенности работы спецслужб! Кончилось все тем, что гражданский суд во Фрейбурге приговорил Франца к штрафу и шести месяцам тюрьмы за... нарушение паспортного режима.

Оберманнса доставили в каторжную тюрьму Бельшасс, где, когда все улеглось, потихоньку продержали до конца войны, а потом еще четыре года – в лагере для интернированных. Впрочем, как вспоминает Урсула, заключение его не было суровым. В 1941 году он, например, встречался сначала с Леном, а потом с Джимом, и даже сумел организовать возвращение на родину советских офицеров, вывезенных из Германии, но интернированных в Швейцарии.

Франц Оберманнс почти ничего не успел сделать в качестве разведчика. Но его молчание обеспечило группе Урсулы возможность продолжать работу в Швейцарии. Спустя много лет, они встретились снова. <Когда нам с Леном осенью 1958 года вручали в Берлине медаль <Борцы против фашизма>, мы взяли с собой не торжество нашего пятнадцатилетнего сына Петера. Вдруг позади меня кто-то тихо произнес: <Соня>. Я обернулась и увидела Франца. Мы долго смотрели друг на друга, а потом, плача, обнялись. Петер, который никогда не видел меня такой, смущенно отвернулся. Я сказала ему: <Этот товарищ был арестован в те годы, когда мы боролись с фашизмом. Его мучили, но он никого не выдал. Иначе я, быть может, не была бы здесь, а тебя и вообще не было бы на свете>. У Петера заблестели глаза. <Пригласи его к нам, ладно?> – попросил он меня. Франц побывал у нас дома, и то, что он рассказывал, доставило мне большую радость. Он женат, у него пятеро детей. Вскоре мы познакомились с милой женой Франца>[26]. Все-таки этот человек, которому столько лет было отказано в возможности иметь семью – а ведь в момент ареста ему был тридцать один год! – сумел вознаградить себя за столь долгое одиночество.



 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.007 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал