Студопедия

Главная страница Случайная страница

Разделы сайта

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Коммуникация в архитектуре и история






I. Первичные и вторичные функции

В дальнейшем нам представляется все более затруднительным го­ворить о функциях применительно к денотациям utihtas и " символи­ческим" коннотациям во всех остальных случаях, как будто эти пос­ледние не такие же полновесные функции; поэтому мы будем говорить о первичной — денотируемой — функции и о комплексе вторичных — коннотируемых — функций. При этом подразумевается (и это выте­кает из сказанного выше), что выражения " первичная" и " вторичная" лишены оценочного значения, речь идет не о том, какая из функций важнее, но о том, как они соотносятся внутри семиотического меха­низма в том смысле, что вторичные функции опираются на денотацию первичных (так, коннотация " фальшивое пение" в связи со словом " петух" возможна только на основе первичной денотации).

I.1.

Приведем один исторический пример, зафиксированный не­когда документально, который поможет нам лучше понять взаимо­связь первичных и вторичных функций. Историки архитектуры дол­гое время спорили о коде, лежащем в основе готики, и в частности, о структурном значении стрельчатого свода и остроконечной арки. Были выдвинуты три главных гипотезы: 1) стрельчатый свод выпол­няет функцию несущей конструкции, и на этом архитектурном прин­ципе, благодаря создаваемому им чуду равновесия, держится строй­ное и высокое здание собора; 2) у стрельчатого свода нет функции несущей конструкции, хотя такое впечатление и складывается, функ­цию несущей конструкции, скорее, выполняют стены; 3) стрельчатый свод исполнял функцию несущей конструкции в процессе строитель­ства, служа чем-то вроде временного перекрытия, в дальнейшем эту функцию брали на себя стены и другие элементы конструкции, а стрельчатый неф теоретически мог быть упразднен 9.

Какое бы объяснение ни оказалось правильным, никто не подвер­гал сомнению тот факт, что стрельчатый свод означает несущую функцию, редуцированную исключительно к системе сдержек и про­тивовесов. Полемика касается прежде всего референта этой денота-

9 Библиографию по теме см Paul Frankl, The GothicLiterary Sources and Interpretations through Eight Centuries, Princeton Un Press, 1960

ции· есть ли у свода такая функция? Если нет, все равно очевиден коммуникативный смысл стрельчатого нефа, тем более значимый, что неф, возможно, и задуман как свидетельствующий эту функцию, но не реализующий ее; ведь нельзя же, например, отрицать, что слово " еди­норог" является знаком, хотя никаких единорогов не бывает, о чем вполне мог догадываться тот, кто употреблял это слово.

I.2.

Однако споря о функциональном назначении стрельчатого нефа, все историки и искусствоведы сходились в том, что код, лежа­щий в основе готики, имеет также " символическое" значение (т. e. знаки сообщения " собор" соозначают также комплексы вторичных функций). Другими словами, все отлично знали, что стрельчатый свод или ажурные стены с витражами стремятся что-то сообщить. А что именно они сообщают, каждый раз определялось конкретными кон­нотативными лексикодами, базирующимися на культурных конвен­циях и культурном наследии той или иной социальной группы или эпохи.

Таково, например, типично романтическое и предромантическое толкование, согласно которому структура готического собора воссо­здает своды кельтских лесов и, следовательно, дикий, варварский доримский мир верований друидов.

Но в средние века множество комментаторов и экзегетов изо всех сил старались в соответствии с на редкость тщательно разработанны­ми кодами сыскать смысл каждого отдельного архитектурного эле­мента, в этой связи стоит напомнить читателю о каталоге, составлен­ном столетия спустя Гюисмансом в его книге " Собор".

I.3.

И наконец, мы располагаем документом, некой попыткой оформления кода, среди самых почтенных, и это то оправдание собо­ра, которое в XII веке дал аббат Сюжер10 в своей книге Liber de administratione sua gestis 10, где он в стихах и прозе, следуя при этом неопла­тоникам, а также на основе традиционного отождествления света с причастностью божественной сущности 11 объясняет, что льющийся из окон в темноту нефа свет (конструкция стен дает широкий доступ потокам света) должен олицетворять само истечение божественной творческой энергии.

10 См Richard Albert Lecoy de la Marche, Oeuvres Complè tes de Suger, Paris, 1796, Эрвин Панофский Аббат Сюжер и аббатство Сен-Дени Богословие в культуре средневековья Киев 1992

11 См Umberto Eco, Il problema estetico in San Tommaso, Torino, Edizioni di " Filosofia", 1956, a также Sviluppo dell'estetica medievale, in AAVV, Momenti e problemi di storia dell'estetica, Milano, 1959

Итак, с достаточной степенью уверенности можно сказать, что для человека XII века готические витражи и окна (и в целом все пронизан­ное световыми потоками пространство нефа) обозначали " причаст­ность" в том техническом смысле, который указанный термин приоб­ретает в средневековом платонизме, но вся история толкований готи­ки убедительно показывает, что в течение веков одно и то же означаю­щее в свете различных подкодов коннотировало разные вещи.

I.4.

Напротив, в прошлом веке историки искусства склонны были считать, что всякий код (художественный стиль, творческий почерк, " способ формосозидания", независимо от того, какие коннотации рождены отдельными его манифестациями) есть проявление опреде­ленной идеологии, органичной частью которой он является во време­на ее становления и расцвета. И тогда готический стиль приравнива­ется к религиозности, отождествление, опирающееся на ранее сложив­шиеся коннотативные системы, такие как " устремленность ввысь = восхождение души к Богу" или " свет, вливающийся в полутемное пространство нефа = мистицизм". И эти коннотации укоренились настолько, что и сегодня требуется усилие, чтобы припомнить, что соразмерный по своим пропорциям и гармоничный греческий храм в соответствии с другим лексикодом тоже мог соозначать восхождение души к Богу и что жертвоприношение Авраама на вершине горы тоже способно было вызывать мистические переживания. И это, разумеет­ся, не отменяет того, что с течением времени одни коннотативные лексикоды наслаиваются на другие и что игра светотени в конечном счете более всего соотносится с мистическими состояниями души.

Известно, что такой мегаполис, как Нью-Йорк, изобилует неого­тическими церквями, чей стиль или " язык" призван передавать боже­ственное присутствие. И любопытно, что и в наши дни актуальна конвенция, благодаря которой верующие видят в них тот же самый смысл, между тем как стискивающие их со всех сторон небоскребы, из-за которых они выглядят крохотными, препятствуют восприятию устремленных вверх вертикалей. Этого примера достаточно, чтобы понять, что не существует никаких необъяснимых " экспрессивных" значений, якобы коренящихся в самой природе форм, но экспрессивоность рождается во взаимодействии означающих и интерпретацион­ных кодов, в ином случае готические церкви Нью-Йорка, которые больше не стремятся ввысь, ничего бы не выражали, тогда как на самом деле они продолжают передавать религиозный порыв, потому что " прочитываются" на основе кодов, позволяющих узреть их верти­кали, несмотря на новый контекст, рожденный засильем небоскребов.






© 2023 :: MyLektsii.ru :: Мои Лекции
Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Копирование текстов разрешено только с указанием индексируемой ссылки на источник.