Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Ингрид Наур, Мертвые губы, изд. Papyrus




 

Люди не думают о том, какой отзвук найдут их речи и поведение в маленьком ребенке, потому что обычно они полагают, что ребенок пребывает в зачаточном состоянии — вроде личинки. А личинке можно наносить любые раны, потому что гусеница не имеет в их глазах никакой ценности. Они ведут себя так, как будто восхищающая их бабочка не имеет к этой гусенице ни малейшего отношения. Биологическая бессмыслица! На самом деле, любое пагубное воз­действие на личинку потенциально вредит мутирующему существу,

грядущая бабочка окажется неудачной.

 

СЛАБОСТЬ КАК ФАКТОР РАВНОВЕСИЯ

 

Цель античных жертвоприношений состояла в том, чтобы слу­жить социальной группе, испытывающей затруднения. Может пока­заться, что в нашей ментальности отсутствует само понятие об искупительной жертве, о принесении в жертву. Однако тему жертвоприношения сегодня можно отыскать в семейной группе. Когда один из членов семьи находится в определенной регрессии, другие пользуются этим, чтобы установить определенный порядок, завязать узы солидарности, «попасть в рай», выйти в святые, обрести рав­новесие в конфликтах.

Дебил, сумасшедший, правонарушитель тоже приносит пользу груп­пе. Это доказывает опыт a contario': как только удается помочь слабому, неполноценному, отверженному обрести автономию, всё во­круг него начинает разваливаться. Часто члены семьи ощущают рав­новесие только в том случае, если связаны между собой как винтовки, составленные в козлы: они держатся стоймя, потому что опираются друг на друга; выньте одно ружье — и все остальные повалятся. В результате такой взаимозависимости бывает трудно обрести авто­номию не только по отношению к тем, с кем вы воспитывались, особенно в семейной группе, но и в любой другой случайной маленькой группе людей. Те, кто изучает психологию групп, знают, что через два, три, от силы четыре дня в группе появляется определенная сплоченность. Я два раза совершала кругосветные путешествия и оба раза удивительно было наблюдать, что через несколько часов все роли оказывались распределены, все шахматные фигуры расстав­лены. Пассажиры усваивают определенную манеру вести себя по отношению друг к другу. Нужно, чтобы среди них оказались аван­тюристка, забавник, простофиля, вечно попадающий впросак, и не­изменный ворчун. Артистов на эти роли может быть не двое и не трое, и если бы на корабле не оказалось именно этого человека, его роль взял бы на себя кто-нибудь другой. В обществе каждый должен занимать свое место. Это поразительно. Такое распределение ролей не навязывается сверху. Это равновесие, которое рождается из отношений между людьми. Вероятно, эти амплуа соответствуют древнейшим архетипам. В своде языческих богов каждому челове­ческому типу соответствует его мифический представитель. Причем



«От противного (лат.).

344

в обыденной жизни, после путешествия, каждый из этих людей может и не играть эту роль.

Почему это необходимо для равновесия группы? Часто равновесие существует за счет кого-то, кто играет роль жертвы. В случае кру­госветного путешествия, группа может выбрать себе козла отпущения. Но людям, пожалуй, все-таки хочется, чтобы все прошло мирно. Каждый выбирает себе амплуа добровольно. Никому не навязывают линию поведения. Он сам, хоть и бессознательно, выбирает себе роль. И если другие признают, что он с ней справляется, он будет играть эту роль до конца путешествия.

Плохих и хороших ролей не бывает, все роли динамичны: есть роль отверженного, роль человека, ратующего за физическую под­вижность, роль любителя вкусно поесть, роль человека, выстраива­ющего остальных по порядку перед выходом, обеспечивающего для всех такси... Обольститель и ворчун, и непременный лодырь, за­ставляющий других себе прислуживать, и вездесущий и все успевающий деятель, полный энергии. Почему не бывает трех авантюристок? А вот не бывает, загадочная особа на амплуа авантюристки всегда одна. Точно так же всегда найдется и больной — тот, кому всегда нездоровится, у кого аллергия, кто идет к себе в каюту полежать.

Накануне прибытия все удручены предстоящей разлукой. Эти кру­госветные путешествия суть временные перерождения. В это время кажется, будто существуешь более интенсивно. То же самое наблю­дается у членов разных ассоциаций, организующих совместный week­end.



Люди испытывают спонтанную потребность в психодраме', коль скоро не разрешили сами для себя то, что можно было бы выявить с помощью индивидуального психоанализа.

Чего можно ждать от индивидуального лечения? Что в конечном счете человек все же сможет играть игру, хотя и не веря в нее. Хорошо известно, что все мы — результат какой-то истории, но как бы она ни была болезненна, все же человек страдает от нее меньше, чем в случае, если он не проделал курс психоанализа и, будучи взрослым, сердится на своих родителей и выясняет отношения с братьями и сестрами. После психоаналитического лечения человек уже не скован собственной ролью и с удовольствием играет свою

• Психодрама — одна из классических форм психотерапии XX века, созданная австрийским психиатром Дх. Л. Морено, эмигрировавшим в 1925 году в США. Об этом методе на русском языке см, например Д. Киппер, «Клинические ролевые игры и психодрама». — М., 1993, Г. Лейтц, «Психодрама». — М , 1994 (В К.).

345

игру. Но он не относится к роли равнодушно. Просто он не вкладывает в нее страсти. Для человека, прошедшего психоаналитический курс, либидо не устремлено на укорененные, повторяющиеся процессы.

Про иных людей говорят: «Он гораздо менее чувствителен к фрустрациям». А что такое фрустрация как не сознание, что в детстве тебя поощряли меньше, чем другого, как не ущемленность из-за общего порядка вещей, из-за детского бессилия, из-за того, что ты был таким, а не другим, что не был сыном соседа, который на вид казался добрее, чем твой собственный отец, и т. д. После анализа человек видит в этом лишь случайные и не очень важные обстоятельства, которые, конечно, в свое время структурировали его личность, но воспоминание о них не причиняет ему никакой боли — прошлое словно заволакивается дымкой, к которой не при­мешивается сладостная ностальгия. Жизнь в группе пробуждает эту ностальгию; это оказывается занятной игрой. Человек уже не может быть ни плохим игроком, ни хорошим. Он просто игрок. Он входит в группу, а его либидо привязано лишь к настоящему, к тому в сегодняшнем дне, что готовит день завтрашний.


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.006 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал