Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Историко-филологический (буквально-исторический) метод толкования Священного Писания.




Целью историко-филологического метода толкования является установление буквального (непосредственного) смысла библейского текста. Определение буквального смысла это важный этап, без которого нельзя приступать к выяснению других смысловых уровней Священного Писания.

При чтении Священного Писания нужно помнить, что слова в любом языке могут выражать прямой и переносный смысл. Поэтому нужно отличать слова с собственным смыслом от слов с переносным смыслом. Например, «ибо Ты каменная гора моя и ограда моя» (Пс.30:4), «Обрушились народы в яму, которую выкопали; в сети, которую скрыли они, запуталась нога их» (Пс.9:16), «Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы, — каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть» (1 Кор.3:12-13). Понятно, что все эти слова — это образные выражения, и их нельзя понимать буквально.

Одно и то же слово может употребляться и в прямом, и в переносном значении. В выражении: «И вздрогнуло сердце Давидово» (2 Цар.24:10), слово «сердце» употребляется в прямом смысле, так как в этом случае речь идет о резком сокращении сердечной мышцы под влиянием эмоциональных перегрузок. В выражении же «Сердце чистое сотвори во мне, Боже… (Пс.50:12), слово «сердце» употреблено в переносном смысле — так как речь идет о духовной перемене в человеке.

К таким же образным выражениям, которые не должно понимать в прямом смысле, относится натуроморфизмы, антропоморфизмы и антропопатизмы:

Натуроморфизмы— это выражения, описывающие действия Божии через приписывания Ему качеств, присущих природным явлениям: огню (Втор.4:24), свету (Ин.1:9).

Антропоморфизмы — это выражения, описывающие действия Божии через приписывания Ему членов человеческого тела: сердца (Ос.11:8), глаз (Пс.10:4), ног (Быт.3:8), уст (Чис.12:8), мышц (Исх.15:16), пальцев (Втор.9:10).

Антропопатизмы — это выражения, описывающие действия Божии через приписывания Ему человеческих чувств: гнева (Чис.12:9), жалости (Ос.11:8), ревности (Исх.20:5), раскаяния (Быт.6:6).

Согласно «Точному изложению православной веры» преподобного Иоанна Дамаскина, «то, что сказано о Боге… телесным образом, сказано символически… Итак, очи Божии и вежди и зрение да поймем как силу Его созерцательную, с одной стороны, и с другой — как знание Его, от которого ничего не скроется… Уши же Его и слух — как склонность Его к милости и как расположенность к принятию нашего моления. Уста же и речь — как то, что изъясняет Его Самого, вследствие того, что у нас заключающиеся в сердце помышления показываются через посредство уст и речи. И просто сказать, все то, что телесным образом сказано о Боге, имеет некоторый сокровенный смысл, посредством того, что было с нами, научающий тому, что выше нас» (Глава 11. О том, что говорится о Боге телесным образом).



Для передачи прямого и переносного смысла библейские авторы использовали различные жанры, каждый из которых требует особого подхода и правил толкования.

Небуквальные (духовные) методы толкования. Есть несколько небуквальных методов толкований: аллегорический, тропологический, типологический и анагогический

Аллегорический метод толкования — выяснение положений христианского учения через толкования аллегорий. Этот вид толкования основывается на предположении, что автор толкуемого места хотел выразить что-нибудь иное, чем то, что выражено его буквальным смыслом.

Аллегория (ἀλληγορία [аллигори́а] — «иносказание», отсюда ἀλληγορέω [аллигоре́о] — «говорить иначе», «объяснять в переносном смысле») — это условное изображение абстрактных идей (понятий) посредством конкретного художественного образа.

В эллинистической философии аллегорическое толкование применялось для истолкования мифологии, например, Гесиода и Гомера. Считалось, что в их творениях содержатся не только вымыслы, но и глубокие прозрения о природе мира и человека. Принципы, разработанные в греческой культуре, перешли в эллинистический иудаизм. Эллинизированные иудеи с помощью аллегорического метода пытались согласовать библейское учение с древнегреческой космологией, этикой и философией и защитить от нападок язычников многие места Ветхого Завета. Самым ранним дошедшим до нас памятником аллегорического толкования является «Послание Аристея». Автор стремится показать этические мотивы для всех ритуальных законов. Например, мясо хищных животных и птиц объявлено нечистым для того, чтобы показать, что насилие и несправедливость оскверняют душу. Мясо жвачных животных с раздвоенными копытами разрешается к употреблению, так как первый признак — повторяемость жвачки — есть аллегория памяти, и напоминает об обязанности человека постоянно призывать Бога, а второй признак, раздвоение копыт, символизирует различие между правдой и неправдой, между Израилем и народами, совершающими беззакония.



Крупнейшим представителем иудейской аллегорической школы был Филон Алексан­дрийский. Филон писал, что его предшественники составили комментарии на Священное Писание. Он приводит пример их толкования: «Люди, изучавшие естественные науки, объясняют историю Авраама и Сарры аллегорически с большим остроумием и правдоподобием. Муж в данном случае (Авраам) символизирует добродетельную душу, а под именем его жены разумеется сама добродетель; имя этой жены, Сарра (царица), означает, что нет ничего более царственного и достойного царского величия, чем добродетель» (О переселении Авраама, XX, 8).

Филон, который стремился к синтезу Ветхозаветного Откровения с греческой философией, считал Моисея величайшим из всех мыслителей и законодателей, а его учение — абсолютной и высшей мудростью, истиной, обращенной ко всем людям во все времена. Но слово в Священном Писании имеет два значения — внешнее понятное всем, и внутреннее, которое раскрывается только путем аллегорического толкования, т. е. путем признания, что внешнее — это лишь аллегория внутреннего истинного смысла.

Филон создал целую систему для раскрытия истинного смысла Священного Писания. Он искал аллегории в сопоставлении параллельных мест, в двояких значениях одного и того же выражения, в лишних на первый взгляд словах, в частицах, предлогах и т. п. Так же Филон расшифровывал символику предметов и чисел. Например, число один является числом Божества, два — разделения, пять знаменует пять чувств и т. п. Все простые числа до 10 и некоторые сложные (12, 50, 70, 100, 120) имеют особое аллегорическое значение. Животные и птицы, пресмыкающиеся и рыбы, растения, камни, небесные тела — все имело у него превращалось в аллегорию какой-нибудь истины. Надо заметить, что хотя Филон и защищает буквальный смысл, тем не менее, многие события Ветхого Завета у него стали аллегорией.

При помощи подобных герменевтических приемов Филон истолковал все Пятикнижие — как исторические, так и законодательные части. Вот примеры его толкования книги Бытия. Фраза «Бог насадил сад в Эдеме» (Быт.2:5 сл.) означает, что Бог насадил земную добродетель в человечестве. Древо жизни — та специальная добродетель, которую называют добротой. Река, которая «вытекала из Эдема» — это главная добродетель, именуемая также добротою. Четыре ее рукава — четыре второстепенных добродетели: имя первой реки, «Фисон», символизирует мудрость. Это слово происходит от греческого слова φείδομαι [фи́доме] — «воздерживаюсь». Об этой добродетели говорится, что «она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото» (Быт.2:11). Это надо понимать не как указание на место, а аллегорически: там, где воздержность, там и блестящая, как золото, мудрость. Имя второй реки, «Гихон», означает «грудь», и является аллегорией храбрости. Она окружает Эфиопию, которая означает «унижение». Третья река, «Тигр», означает «умеренность», потому что для укрощения страстей надо иметь силу тигра. Четвертая река — «Евфрат» — означает «плодородие» и является аллегорией четвертой добродетели — справедливость.

Ценность аллегорического метода для Филона сводится к следующим положениям:

1) этот метод позволяет не принимать буквально антропоморфные описания Бога;

2) он помогает возвышенно объяснить грубость ветхозаветных законов и событий;

3) позволяет извлечь из Ветхого Завета такие выводы, которые гармонируют с эллинистической философией, и, таким образом, оправдать Ветхий Завет перед языческими философами.

Аллегорическое толкование Ветхого Завета стало признанным способом толкования в христианской Церкви. Особенно известны аллегорические толкования александрийской экзегетической школы. Известный писатель этой школы Климент Александрийский полагал, что Священное Писание Ветхого и Нового Завета содержит в себе все то, чему учит греческая философия, нужно только уметь раскрыть смысл Священного Писания. А достичь этого невозможно, если принимать текст Библии буквально.

Однако аллегорически толковали Священное Писание не только представители александрийской школы. Например, свят. Григорий Богослов (329-389 гг.) рассматривал Эдемский сад как образ наивысшего Богообщения («Песнопения таинственные», 7), а свят. Амвросий Медиоланский (ок. 340-397 гг.) понимал Адама как аллегорию разумной стороны в природе человека, а Еву же — как аллегорию чувственной составляющей («О Рае», 2).

К аллегорическим толкованиям можно отнести и те, в которых говорится о реалиях умопостигаемого мира, или о Самом Боге или о двух природах во Христе. Например, свят. Кирилл Александрийский, толкуя Исх.25:31-32, писал: «Итак, золотой светильник представляет образ Христа; ибо Сын естеством и истиною есть Бог; между тем золоту должна быть уподобляема… Божественная светлость и превосходство. Изваян же (светильник), потому что прекрасен и превыше всякого слова, что касается до благообразия мысленного, Еммануил: ибо написано, что Он прекраснее сынов человеческих (Пс.44:3)» (О поклонении и служении в Духе и истине. Кн. 9. О святой скинии, что она была образом Церкви Христовой).

Тот же святитель толковал Исх.26:1-16 следующим образом: «…Полотно же покрывал было из виссона крученого (сканого) и из голубой, пурпуровой и червленой шерсти: ибо преиспещренно украшение Церкви. Это и божественный Давид поет, так говоря негде о ней: предста царица одесную Тебе, в ризу позлащенну одеяна преиспещренна (Пс.44:10). Украшение же и многообразная красота в ней есть Христос, единый по естеству, но во многих и различных образах мыслимый, как, например, чтобы не ходить далеко, в крученном виссоне: ибо, будучи тонким и бестелесным по естеству, рожденное от Бога Отца Слово некоторым образом скручено чрез сплетение как бы с плотию. Итак, Он есть и крученый виссон; но также есть как бы и синета (гиацинтовый, голубой цвет), потому что не от земли, а свыше и с неба… Итак, Он есть как бы гиацинт по причине того, что с неба, — пурпур же, поелику не есть раб, как будто сотворенный, но от Бога Царь и Господь всяческих. Червленица же крученая потому, что умопредставляемый в сплетении, как я сказал, с плотию и пребывая истинно Словом Божиим, Он дал Кровь Свою за нас, так как червленица есть знамение крови. А что на кожах было изображение Херувимов, то это обстоятельство очень хорошо указывает, быть может, на союз нижних с вышними и на единение Церкви земной с силами небесными. Должно же знать, что и мудрейший Соломон вырезал на стенах храма Херувимов. Таким же точно образом сделано было и изображение храма, указываемого словами Иезекииля (Иез.40:47). Покровами для (полотняных) покрывал служат кожи, стянутые петлями и крючками (Исх.26:7 и далее; см. Исх.36:14 и далее); и кроме того покрышки из кож синих (гиацинтовых) и бараньих кож красных, указывающих на Покровителя Церкви Христа, чрез гиацинт опять потому, что Он с неба и свыше, через красный же цвет, поелику Он явился во плоти: ибо таков некоторым образом цвет плоти… Столпы для покрывал были шириною в полтора локтя, а длиною в десять, обложенные по верхушкам и корпусу золотом и утвержденные на двойных серебряных подножиях (Исх.26:15 и далее; см. Исх.36:20 и далее). Опять в каждом столпе разумеется Христос, опора Церкви, утверждение истины, по слову Павла (1 Тим.3:15). Он же все поставляет и содержит. Чрез полтора локтя Он косвенно обозначается как совершенный по естеству Божества и затем как умаленный мерою человечества. Не безрассудно было бы сказать, что Христос всесовершен как бы во всецелом локте, поелику есть Бог по естеству, в половине же локтя как бы понижен вследствие человеческого естества… Длина столпа десять локтей: ибо всесовершен как бы по высоте Божества Христос; а доходящее до десяти число принимается в Божественном Писании как знамение совершенства. У столпа верхушка золотая, а также и корпус золотой: так и воспринятый от Девы храм избыточествует обитанием естества высочайшего; а золото есть символ Божества, имея преимущество во всем, по сравнению с веществами подобного рода. Подножие из серебра и двойное: так же и Христос светел и славен на земле, по написанному: Бог Господь явися нам (Пс.117:27),— и как бы двойного разумения требует, ибо мыслится в Нем Бог и человек: потому что это, я думаю, значит двойное и серебряное подножие…» (О поклонении и служении в Духе и истине. Кн. 9. О святой скинии, что она была образом Церкви Христовой).

Аллегорическое толкование использовалось не только для экзегезы Ветхого Завета, но и Нового. Например, блаж. Августин сравнивает доброго самарянина из притчи (Лк.10:30-37) с Самим Христом, а блаж. Феофилакт Болгарский (1055-1107 гг.) обобщил святоотеческие толкования этой притчи: пострадавший от разбойников — Адам и вся человеческая природа в нем, Иерусалим — рай, Иерихон — смертность, разбойники — бесы, священник и левит — Закон и Пророки, самарянин — Христос, масло и вино — проповедь надежды и обличения, гостиница — Церковь, хозяин гостиницы — учителя церковные, два динария — Ветхий и Новый Завет.

Аллегорический метод толкования является в ряде случаев вполне приемлемым. Авторитетом Церкви засвидетельствовано, что некоторые места Писания допускается понимать аллегорически (например, некоторые тексты Ветхого Завета, посвящённые перечислению имущества и т. п.), некоторые следует понимать преимущественно аллегорически (например, Книгу Песнь Песней), но некоторые понимать в аллегорическом смысле категорически запрещено (например, описание Крестных Страданий).

Свят. Василий Великий писал: «Известны мне правила аллегории, хотя не сам я изобрёл их, но нашёл в сочинениях других. По сим правилам иные, принимая написанное не в общеупотребительном смысле, воду называют не водою, но каким-нибудь другим веществом, и растению и рыбе дают значение по своему усмотрению... А я, слыша о траве, траву и разумею, также растение, рыбу, зверя и скот, всё, чем оно названо, за то и принимаю, ибо не стыжусь благовествования (Рим.1:16)… Сего, кажется мне, не уразумели те, которые по собственному своему разумению вознамерились придать некоторую важность Писанию какими-то наведениями и приноровлениями. Но это значит ставить себя премудрее словес Духа и под видом толкования вводить собственные свои мысли. Посему так и будем разуметь, как написано (Беседы на Шестоднев, IX, 1).

С помощью аллегорического метода христианские экзегеты пытались толковать не только Писание, но и другие произведения. Примером такого толкования может служить попытка объяснения поэм Гомера. По этим толкованиям, Гомер был пророком, который хотел изобразить в своих поэмах не факты из истории древней Греции, а иные исторические события. Например, по одним толкованиям, в «Одиссее» изображена картина странствований еврейского народа во времена патриархов, до смерти Моисея, а в «Илиаде» — картину позднейших судеб богоизбранного народа, а именно, борьбы за Обетованную землю, причем Троя соответствует Иерихону, а Ахилл — Иисусу Навину. По другим толкованиям, падение Трои изображает падение Иерусалима при Навуходоносоре и Тите. В истории Ахилла аллегорически изображена жизнь Христа, Одиссей соответствует св. ап. Петру, Гектор — св. ап. Павлу, Парис — фарисею и т. д.

Тропологический (нравственный или нравоучительный) метод толкования рассматривает реальные повествования Священного Писания как образцы для жизни христианина.

Одним из примеров тропологического толкования в самом Писании могут служить слова «Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам» (Евр.13:2). Здесь автор ссылается на повествование из книги Бытия о гостеприимстве Авраама (Быт.18 гл.), Лота (Быт.19 гл.), Маноя — отца Самсона (Суд.13 гл). Множество тропологических толкований встречаются в гомилетическом наследии святых отцов. В качестве примера можно привести толкование свят. Иоанна Златоуста «Разве ты не знаешь, что отроки не опалились в пещи, а Даниил во рве не потерпел никакого зла? И ныне это может случиться. И нас окружают львы, гнев и похоть, имеющие опасные зубы и растерзывающие всякого подвергшегося (их нападению). Будь же таким, как Даниил, и не позволяй этим страстям впиваться зубами тебе в душу. Но, скажешь, Даниилу во всем помогала благодать. Правда, но помогала потому, что ей предшествовала собственная его воля. Таким образом, если и мы пожелаем сделаться подобными ему, то благодать и ныне готова помогать. Как ни голодны звери, они не прикоснутся к твоему ребру. Если они устыдились тогда, когда увидели тело раба, то неужели не усмирятся теперь, когда увидят члены Христовы (а таковы мы — верующие)? Если же не усмиряются, то, конечно, по вине вверженных. Действительно, многие доставляют этим львам обильную пищу тем, что содержат блудниц, нарушают браки, мстят врагам, — поэтому и растерзываются прежде, чем достигнут дна (рва). Но не то случилось с Даниилом, не то будет и с нами, если мы пожелаем, а совершится нечто больше того, что было прежде с Даниилом» (Беседы на послание к Римлянам. Беседа III). Здесь святитель выводит следующее значение библейского текста: львы, окружавшие Даниила – это символ наших страстей, а тот исторический ров, куда был ввержен Даниил, символизирует «ров страстей».

Можно привести еще один пример тропологического толкования, который связан с историей творения человека. «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою (Быт.2:7). Отсюда вытекает, если будем внимательны, немаловажный урок смирения. Когда подумаем, из чего первоначально образовано наше тело, то сколько бы ни насупливали бровей, должны принизиться, смириться; размышляя о природе своей, мы научаемся скромности» (Беседы на Бытия, 12, 4).

Образы, используемые в тропологическом толковании, весьма разнообразны. Например, блаж. Феодорит Киррский (386/393-457 гг.) следующим образом толкует одно из постановлений ветхозаветного закона: «Почему от каждой жертвы, приносимой о спасении, закон повелел священнику брать правое рамо и грудь (Исх.29:26-28)? Под образом груди закон требует у священника разумной и созерцательной жизни, потому что грудь – покров сердца. А под образом правого рама – правой деятельности, потому что одна вера недостаточна для спасения, но нужны для совершенства и дела» (Толкование на книгу Исход. Вопрос 63).

Прп. Исидора Пелусиота († ок. 449 г.) пишет по поводу истории Иерусалима: «Иерусалим (воспользуюсь ясным примером), когда был подкрепляем Божиим споборничеством, стоял непреклонно и без труда и кровопролития одерживал победы, а когда лишался оного за то, что восставал против Него, вражеский огонь удобно преклонял его к земле. Так и душа, когда за постоянство нравов она будет ограждена силой свыше, легко преодолеет врагов, а когда согрешит, будет и здесь объята огнем страстей, и там мучима огнем суда» (Письма, 2, 112).

Тропологически толковался и Новый Завет. Примером может служить толкование истории обращение Закхея: Закхей был богат — так же, как и все люди богаты грехами. Толпа народа — это суетные заботы, наши грехи, страсти, мечты, прежние привычки. Закхей ростом был мал — это значит то, что хотя человек и называет себя христианином, но всё же он духовный карлик, и поэтому не может видеть Христа, будучи подавлен своими грехами. Подняться на дерево — значит начать молиться. После слов Христа Закхей спустился с дерева — это означает покаяние. Дом — это сердце; двери, которые могут быть открыты для Господа, — двери покаяния.

При таком толковании Священное Писание рассматривается как руководство к практической деятельности. В тропологических толкованиях экзегеты настаивают на том, что все сказанное в Писании необходимо применять к собственной жизни, и тогда станет понятным его скрытый смысл. Преп. Антоний Великий (ок. 251-356 гг.) говорил: «Куда бы ты не ходил, всегда имей Бога перед своими очами; что бы ты не делал, имей на это основание в Божественном Писании» (Древний патерик). В этой формуле обобщен весь опыт святоотеческих тропологических толкований. По мнению святых отцов, каждый отдельный поступок человеку следует сверять с евангельским свидетельством. Такой подход к Писанию, который можно определить как «экзегезис через опыт», обобщен в следующих словах преп. Марка Подвижника (IV век): «Смиренномудрый и упражняющийся в духовном делании, читая Божественное Писание, будет относить все к себе, а не к другим… Читая Божественное Писание, старайся уразуметь сокровенное в нем, ибо все, что писано было прежде, написано нам в наставление (Рим.15:4)… Слова Божественного Писания читай делами и не многословь, тщеславясь одним пониманием» (Слово первое. О законе духовном, 200 гл.).

Тропологический подход к Писанию характерен и для богослужения Православной Церкви. Главная цель чтения Писания за богослужением — помочь верующим стать участниками описанных в нем событий, приобщиться к опыту библейских персонажей и сделать его своим собственным опытом. Великий канон преподобного Андрея Критского, читаемый в Великом посту, содержит целую галерею библейских персонажей из Ветхого и Нового Завета. В каждом случае пример библейского героя сопровождается комментарием, имеющим отношение к духовному опыту молящегося или призывом к покаянию: «Достойно из Едема изгнан бысть, яко не сохранив едину Твою, Спасе, заповедь Адам; аз же что постражду, отметая всегда животная Твоя словеса?»; «Хананею и аз подражая, помилуй мя, вопию, Сыне Давидов» (Мф.15:22); «касаюся края ризы, яко кровоточивая» (Лк.8:43-44); «плачу, яко Марфа и Мария над Лазарем» (Ин.11:33); «Священник мя предвидев мимоиде, и левит видев в лютых, нага презре» (Лк.10:31-33); «но из Марии возсиявый Иисусе, Ты представ ушедри мя».

Подобные образы используются и в литургических текстах Страстной седмицы.Например, эпизод с засохшей смоковницей (См.: Мф.21:19) комментируется так: «Изсохшия смоковницы за неплодие прещения убоявшеся, братие, плоды достойны покаяния принесем Христу…»


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.008 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал