Студопедия

Главная страница Случайная страница

Разделы сайта

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 1. Моря кипят, горы трясутся и стонут,






 

Моря кипят, горы трясутся и стонут,

Пески пылают, и подтверждают драконы:

Алая Звезда проходит!

Костры горят, камни свалены в груды.

Перн – к оружию! Зелень вянет повсюду.

Стерегите проходы!

Стражи Звёздной Скалы, за небом следите.

Всадники – вверх! Вейры готовьте к защите –

Алая Звезда проходит!

 

– Если королева не может летать, зачем же ей крылья? – спросила Лесса. Ей хотелось, чтобы вопрос прозвучал спокойно, словно он был продиктован одним лишь здравым смыслом.

Лесса страстно желала получить ответ, но нужно было соблюдать осторожность. В отличие от большинства перинитов, всадники обладали способностью ощущать сильные эмоциональные движения.

Р'гул неодобрительно сдвинул густые брови и сжал губы – но прежде, чем Лесса услышала ответ, она уже его знала.

– Королевы не летают, – категорически заявил он.

– Кроме брачных полётов, – вставил вдруг клевавший носом С'лел. С'лел любил подремать, хотя и был моложе бодряка Р'гула.

«Сейчас они снова поссорятся», – застонав про себя, подумала Лесса, она терпеливо слушала поучения и препирательства почти час и ей уже становилось тошно. Их намерение наставить новую Госпожу Вейра в «Обязанностях перед Драконами, Вейром и Перном» слишком часто приводило к продолжительным дискуссиям о мелких деталях формулировок, которые Лессе надлежало запоминать слово в слово. Иногда – как, например, сейчас, – у неё появлялась надежда поймать их на каком-нибудь противоречии и втянуть в словесный поединок, в ходе которого ей могли открыться одна-две новые истины.

– Королева поднимается в воздух только в брачном полёте, согласился с поправкой Р'гул.

– Однако, – Лесса была терпелива и настойчива, – если она может летать в брачный период, значит, она может летать и в другое время, – Королевы не летают, – упрямо повторил Р'гул.

– Йора никогда не поднималась в воздух, – часто моргая, пробормотал С'лел. Он весь, казалось, был погружён в размышления о прошлом. Но вдруг на его лице появилось выражение смутного беспокойства. – Йора никогда не покидала своём жилища.

– Она водила Неморту на площадку для кормления, – раздражённо отозвался Р'гул.

У Лессы загудела голова. Похоже, ей опять придётся выставить их за порог – если не силой, то хитростью. Догадываются ли они, отчего Рамота всегда просыпается слишком уж вовремя? Может быть, лучше разбудить р'гулова Хата? С некоторым самодовольством она усмехнулась про себя: сознание своей тайной силы, позволяющей общаться с любым драконом Вейра – зелёным, голубым, коричневым или бронзовым – мгновенно успокоило Лессу.

– Она бывала на площадке не слишком часто. Только тогда, когда набиралась терпения, чтобы заставить Неморту пошевелиться, – негромко возразил С'лел, покусывая нижнюю губу.

Р'гул бросил на С'лела выразительный взгляд, призывая его к молчанию, и, добившись своего, многозначительно постучал по грифельной доске Лессы.

Подавив вздох, она взялась за стило. Она уже переписала эту балладу девять раз, слово в слово. Десять – магическое для Р'гула число. Традиционные учебные баллады и Саги Бедствий, все Изложения Законов были переписаны ею ровно десять раз. Многое она уже выучила наизусть, но хорошо, если поняла хотя бы половину того, что писала.

«Моря кипят, горы трясутся и стонут», – выводила она.

Что ж, вполне возможно. При сильных глубинных сдвигах это не исключается. Один из солдат Фэкса в Руате однажды развлекал стражу историями времён своего прапрадеда. Тогда целая прибрежная деревушка неподалёку от Форта сползла в море. В тот год были невероятной силы приливы, а за Истой поднялась гора с пылающей вершиной. Правда, через несколько лет она опять опустилась. Может быть, строка относится к тем событиям? Может быть.

«Пески пылают…» Действительно, говорят, что летом на равнине Айгена невыносимо жарко. Ни тени, ни деревьев, ни пещер, лишь сыпучая голая пустыня. В разгар лета даже всадники избегают тех мест… Стоит вспомнить, что песок на площадке рождений тоже всегда тёплый. Нагревается ли он когда-нибудь так, чтобы его можно было назвать пылающим? И, кстати, что его нагревает? Тот же невидимый внутренний огонь, подогревающий воду в купальнях всего Вейра Бенден?

«И подтверждают драконы…» Допускает с полдюжины толкований, а Р'гул не изложил даже традиционного. Означает ли это, что драконы возвестят о прохождении Алой Звезды? Каким образом? Тем же протяжным стоном, каким они провожают своего собрата, уходящего за своей смертью в Промежуток? Или драконы подтверждают своё предназначение каким-то способом во время прохождения Алой Звезды? Не считая, конечно, их традиционной обязанности – сжигать в небесах Нити? О, баллады умалчивают о подобных вещах, и никто не может дать единственно верного объяснения! И все-таки, в этом был какой-то первоначальный смысл.

Костры горят, камни свалены в груды.

Перн – к оружию! Зелень вянет повсюду.

Ещё одна загадка. Должен ли кто-то складывать камни в костры? Речь идёт об огненных камнях? Или камни сами образуют груды – как при обвале? Сочинитель баллады мог хотя бы намекнуть на подразумеваемое время года – или он это и сделал, сказав – «зелен. вянет повсюду»? Любая зелень привлекает Нити, откуда и взялся традиционный запрет на зелень вокруг человеческих жилищ. Но и камни не могли помешать Нитям зарываться в почву и размножаться. Только фосфиновое пламя, которое выдыхает дракон, наглотавшийся огненных камней, способно остановить их. Но в нынешние дни никто, даже всадники – за исключением Ф'лара и его людей – не заботился о тренировках с огненным камнем, тем более никто не думал уничтожать траву возле домов. Последнее время и скалистым вершинам, веками очищавшимся до голого камня, весной позволяли покрываться зелёными ростками.

«Стерегите проходы…» Она нацарапала стилом фразу, подумав: значит, ни один всадник не может покинуть Вейр незамеченным.

Оправданием нынешнего бездействия Р'гула, Предводителя Вейра, служило представление, что если ни лорд, ни простой обитатель холда не увидят всадника, то никто и не будет обижен. Даже традиционные патрульные полёты проводились теперь в основном над необитаемыми землями, чтобы в холдах поменьше говорили о «паразитирующем» Вейре. В своё время первым толчком к таким разговорам послужила открытая враждебность Фэкса, но с его смертью движение недовольных не иссякло. Говорили, что его возглавил Ларад, молодой лорд Телгара. То, что Р'гул – Предводитель Вейра, казалось Лессе нелепым. Он никак не годился для этого. Но его Хат настиг Неморту в её последнем полёте. А по традиции (от этого слова Лессу уже мутило из-за всех связанных с ним нелепостей) Предводителем Вейра становился всадник самца королевы. О, внешне Р'гул вполне соответствовал своему положению – большой, крепкий, энергичный мужчина с властным лицом, внушавшим мысль, что его обладатель способен навести порядок. «Только к чему приведёт его порядок…» – Лесса вздохнула.

Ф'лар… Да, Ф'лар установил в своём Крыле ту дисциплину и те порядки, которые Лесса вполне одобряла. В отличие от Предводителя, он не только искренне верил в законы и традиции, но и следовал им и понимал их. Двух-трех замечаний Ф'лара бывало достаточно, чтобы смысл какой-нибудь древней легенды прояснился. Но по традиции Госпожу Вейра мог обучать только Предводитель.

Во имя Золотого Яйца, почему не Мнемент, бронзовый гигант Ф'лара, догнал Неморту? Хат – благородный зверь, в полном расцвете сил, но он ни по размаху крыльев, ни по силе не может сравниться с Мнементом. Наверняка в последней кладке Неморты оказалось бы больше десяти яиц, если бы её настиг Мнемент…

Йора, последняя Госпожа Вейра, была толстой, ленивой и глупой женщиной – вряд ли кто-нибудь в Бендене стал бы сейчас оспаривать это. Считалось, что дракон со временем перенимает некоторые черты характера своего всадника – как, впрочем, и наоборот. Можно предположить, что Неморта должна была вызывать такое же отвращение у Мнемента, какое человек, подобный Ф'лару, мог испытывать к её наезднице. «Наезднице», – передразнила Лесса сама себя, с усмешкой глядя на мирно дремлющего С'лела.

Но если Ф'лар пошёл на такой риск, на отчаянный поединок с Фэксом и лишь затем, чтобы там, в Руате, спасти жизнь Лессы и привезти её в Вейр – если ему удалось все это, то почему теперь, когда она добилась успеха, он не взял власть над Вейром и не сместил Р'гула? Чего он ждёт? Он так страстно убеждал Лессу бросить Руат и отправиться в Вейр Бенден. Почему же теперь он занял позицию невмешательства – в то время, как неприязнь обитателей холдов к Вейру становится все сильнее? «Спасти Перн», – вот что сказал Ф'лар. От кого, как не от Р'гула? И лучше бы Ф'лару немедленно начать эту спасательную операцию. Может быть, он ждёт подходящего случая, ждёт, когда Р'гул допустит роковой промах? «Но с Р'гулом этого не случится, – мрачно подумала Лесса, – потому что он вообще ни на что не способен, он даже не в состоянии объяснить мне простые вещи, которые я у него спрашиваю…»

«Стражи Звёздной Скалы, за небом следите». Со своего карниза Лесса не раз видела гигантский прямоугольник Звёздной Скалы. Он ясно вырисовывался на фоне неба. На этой глыбе всегда стоял в дозоре всадник. Когда-нибудь и она поднимется туда. С площадки перед Скалой открывался вид на хребет Бенден и на высокое плато, простиравшееся до самого подножия Вейра. В прошлый Оборот, когда всходящее светило в день зимнего солнцестояния на мгновение замерло против вершины каменного Пальца, около Звёздной Скалы в честь этого устроили настоящий праздник. Это подтверждало важное назначение Пальца, но не Звёздной Скалы. Что ж, вот и ещё одна необъяснённая тайна.

«Всадники, вверх! Вейры готовьте к защите», – вздохнув, написала Лесса. Во множественном числе. Вейры, а не Вейр. На Перне было пять пустых Вейров, оставленных жителями невесть сколько Оборотов тому назад. Ей пришлось выучить их названия – в порядке их основания. Первый и самый могущественный – Форт, за ним – Бенден, Плоскогорье, жаркий Айген, океанская Иста и расположенный на равнине Телгар. Но Лессе никто не объяснил, почему покинуты пять Вейров и почему огромный Бенден, способный вместить в своих пещерах пятьсот зверей, ограничивался всего двумястами. Конечно, Р'гул морочил голову новой Повелительнице Вейра баснями о том, что Йора была ленивой истеричкой и слишком часто позволяла своей королеве переедать. Никто не предостерёг Лессу, не объяснил ей, почему так поступать не следует. Наоборот, все казались довольными, когда Рамота набивала брюхо. Разумеется, Рамота росла так быстро, что не замечать этого было невозможно.

Несмотря на присутствие Р'гула и С'лела, нежная улыбка скользнула по губам Лессы. Она подняла взгляд от грифельной доски к выходу, который вёл из комнаты Совета в большую пещеру, служившую жилищем Рамоте. Лесса почувствовала, что Рамота ещё спит. Она страстно желала её пробуждения, ободряющего внимания радужных глаз, обволакивающего дружелюбия и нежности, которые скрашивали скучную жизнь в Вейре. Временами Лессе казалось, что в ней соседствуют две женщины: счастливая и весёлая, ухаживающая за чудесной Рамотой, и другая – мрачная и разочарованная, тоскующая рядом со спящим драконом. Вздохнув, Лесса отбросила навевающие уныние мысли и вернулась к уроку, который все же помогал ей скоротать время.

«Алая Звезда проходит», – плывущая в ночном небе Алая Звезда, которую она впервые увидела больше двух Оборотов назад. Лесса вспомнила тот рассвет, когда зловещее предчувствие подняло её с соломенного ложа руатской сыроварни. Тогда она стояла на крепостной стене – и Алая Звезда мерцала над её головой.

И вот она здесь. Но то яркое, деятельное будущее, которое обещал ей Ф'лар, не осуществилось… Она не может использовать свою тайную силу, не может управлять событиями и людьми во благо Перна… Вместо этого её засосал круговорот тягучих, бессмысленных дней, заполненных надоевшими до тошноты поучениями Р'гула и С'лела… Жизнь, ограниченная королевским вейром, бассейном и площадкой для кормления, была, конечно, удобнее и приятнее холодного угла в сыроварне, но все же какое убожество – тратить время и силы на эти уроки, всякий раз превращающиеся в препирательства её так называемых наставников! Скрипнув зубами, Лесса подумала, что если бы не Рамота, она немедля сбежала бы отсюда. Выгнала бы сына Геммы и завладела Руатом – как, пожалуй, ей и следовало поступить сразу после смерти Фэкса.

Лесса прикусила губу и усмехнулась. Если бы не Рамота, она в любом случае не задержалась бы здесь ни на минуту. Но с того мгновения, как её глаза встретились на площадке рождений с глазами молодой королевы, все на свете, кроме Рамоты, потеряло значение. Лесса принадлежала ей, Рамоте, всем своим существом, мыслями и сердцем. И связь, возникшую между ними, могла нарушить только смерть.

Иногда всадник, потерявший дракона, продолжал жить – как Лайтол, управляющий Руата – но с тех пор он становился похожим на собственную тень и его существование превращалось в многолетнюю пытку. Когда умирал всадник, дракон исчезал в Промежутке – ледяной пустоте, через которую он обычно всего за несколько мгновений переносил и себя, и своего всадника из одной точки Перна в другую. Лесса уже немного представляла опасности, таящиеся в Промежутке – например, там нельзя находиться дольше, чем требуется для того, чтобы не торопясь сосчитать до трех.

И все же единственный полет Лессы на шее Мнемента оставил в её душе непроходящее желание повторить приключение. Она наивно полагала, что её будут обучать, как обучали молодых всадников и их драконов. Но она – фактически самый главный после Рамоты обитатель Вейра – оставалась на земле, в то время как подростки, кружась над Вейром на нескончаемых тренировках, то ныряли в Промежуток, то вновь возникали в воздухе над хребтами и плоскогорьем Бендена.

Рамота была самкой, но несомненно, обладала такой же врождённой способностью проникать в Промежуток, как и самцы её племени. Этот вывод, по мнению Лессы, подтверждался «Балладой о полёте Мориты». Разве баллады не были наставлениями к действиям? Разве они писались не для того, чтобы каждый молодой перинит, будь он лордом, всадником или простым обитателем холда, мог узнать о своих обязанностях перед Перном и изучить его славную историю? Р'гул и С'лел – два старых дурака – могут сколько угодно отрицать существование этой баллады, но когда Р'гул, наконец, разрешит ей взять на себя традиционные обязанности хранительницы летописей, она отыщет древнее сказание и все выяснит. Надо непрестанно теребить Р'гула, до тех пор, пока её не допустят к летописям – приближать это «в своё время», как любит говорить Предводитель.

«В своё время! – возмущённо подумала Лесса. – В своё время. Когда наступит это время? Когда луны позеленеют? Чего они все ждут? И чего ждёт высокомерный Ф'лар? Прохождения Алой Звезды, в которое серьёзно верит только он один?» – При мысли о зловещей Звезде Лесса вздрогнула – в ней опять проснулось предчувствие беды.

Девушка тряхнула головой, отгоняя тяжёлые мысли. Её движение привлекло внимание Р'гула, он оторвался от пергамента летописи и потянул к себе доску, на которой Лесса записывала урок. Доска проскрежетала по каменному столу – этот звук разбудил С'лела: престарелый всадник вскинул голову, пытаясь понять, где он находится. – Хм! Что? Да? – бормотал он, моргая заспанными глазами.

Это было уже слишком. Лесса быстро вошла в контакт с Туэнтом, бронзовым драконом С'лела, который сам только что проснулся. Договориться с ним не составило труда.

– Туэнт беспокоится, мне нужно идти, – обрадованно пробормотал С'лел, проворно устремясь к выходу (Лесса облегчённо вздохнула), как вдруг он замешкался, раскланиваясь с кем-то в дверях, и в следующий момент Манора, управляющая складами Нижних Пещер Вейра, вошла в зал. Лесса приветствовала её, едва сдерживая радость – Р'гул откровенно не переваривал управляющую и тут же покинул их.

Манора была энергичной, статной женщиной средних лет. Она обладала таким запасом спокойной силы и невозмутимого достоинства, что казалась живым упрёком склонной к раздражительности и мелочным обидам Лессе. И тем не менее, из всех женщин, с которыми девушке приходилось встречаться в Вейре – когда её наставники позволяли ей с кем-нибудь встречаться, – она предпочитала общаться с Манорой. Предчувствие подсказывало Лессе, что у неё не будет близких подруг в Бендене. Их взаимоотношения с Манорой носили скорее официальный характер, но, по-видимому, доставляли удовольствие им обеим.

Манора принесла записи, в которых отмечались поступления припасов на склады Нижних Пещер. В её обязанности входило представлять Госпоже Вейра сведения о хозяйственных делах, и Р'гул настаивал, чтобы этот порядок неукоснительно соблюдался.

– Битра, Бенден и Лемос прислали десятину, но её недостаточно, чтобы пережить холодный период нынешнего Оборота, – не заглядывая в записи, сказала управляющая.

– В прошлый раз мы тоже получили припасы только из этих трех холдов, но, кажется, еды вполне хватало.

Манора дружелюбно улыбнулась, однако было ясно, что, по её мнению, Вейр снабжается не лучшим образом.

– Тогда ещё оставались запасы консервированных и сушёных продуктов со времени более обильных поступлений прежних Оборотов. Это нас и поддерживало. Теперь же таких запасов нет. Не считая, конечно, бочек с рыбой из Тиллека.. – Она сделала выразительную паузу.

Лессу передёрнуло. Сушёную рыбу, солёную рыбу и рыбу во всех прочих видах последнее время подавали к столу слишком уж часто.

– А запасы зёрна и муки совсем незначительны – ведь Бенден, Битра и Лемос не выращивают пшеницу.

– Больше всего мы нуждаемся в зерне и мясе?

– Мы могли бы для разнообразия употреблять больше фруктов и корнеплодов, – задумчиво сказала Манора. – Особенно, если холодный период, как предсказывают, затянется.. Обычно весной и осенью мы собираем ягоды и орехи в Айгенской долине…

– Мы? … В долине Айгена? … – в недоумении перебила Лесса.

– Да, – ответила Манора, удивлённая её реакцией, – мы всегда там собираем… И ещё скашиваем злаки, которые растут на болотах, и потом смолачиваем их…

– Как же вы туда добираетесь? – резко спросила Лесса, догадываясь, что ответ может быть только один.

– Летаем со стариками… Они не возражают… Зверей обычно удаётся чем-нибудь занять, чтобы не скучали.. Разве ты не знала?

– Что женщины из Нижних Пещер летают вместе со всадниками? – Лесса нахмурилась. – Нет, мне об этом не говорили.

Сочувствие и жалость в глазах Маноры не улучшили настроения Лессы.

– Я понимаю, обязанности Повелительницы Вейра ограничивают твою свободу… – мягко сказала женщина.

Лесса безжалостно прервала Манору, возвращаясь к теме, которой та пыталась избежать.

– А если бы я попросила отвезти меня куда-нибудь… например – в Руат… мне бы отказали?

Манора бросила на девушку пристальный взгляд, глаза её потемнели. Лесса ждала. Она намеренно поставила Манору в такое положение, когда та должна была либо солгать, либо уклониться от ответа, Первое было несвойственно управляющей, а последнее невольно могло кое-что прояснить.

– Твоё отсутствие может привести и бедствию. К страшному бедствию, – после недолгой паузы сказала Манора. – Ты не должна отлучаться сейчас, когда королева так быстро растёт… Ты обязана быть здесь. – Взгляд Маноры, полный беспокойства, был не менее выразителен, чем её слова. – Ты должна быть здесь, – уже не скрывая тревоги, повторила Манора.

– Что ж, королевы не летают, – язвительно заметила Лесса. Она предполагала, что Манора повторит ей реплику С'лела, но женщина неожиданно вернулась к прежней, более безопасной теме.

– Даже если мы уменьшим рацион наполовину, нам не протянуть холодный сезон, – выпалила она, нервно перебирая таблички с записями.

– Раньше когда-нибудь возникала подобная нехватка припасов? Что по этому поводу говорят летописи? – насмешливо поинтересовалась Лесса. Управляющая с немым укором подняла глаза, и Лесса почувствовала, как краска стыда заливает ей лицо. Она досадовала, что сорвала раздражение на доброй беззащитной женщине, и уже готова была просить прощения. Манора, печально покачав головой, кажется, приняла её безмолвное раскаяние. Лесса же поклялась себе покончить с господством Р'гула – над Вейром, и над ней самой.

– Подобного никогда не случалось, – спокойно произнесла Манора – Согласно традиции, – она неловко улыбнулась, – Вейру всегда поставляли лучшие плоды земли и лучшую часть добычи от охоты. Правда, в последние Обороты поставки снижались, но это не имело большого значения. Тогда нам не требовалось кормить молодых драконов. А сколько они едят, ты знаешь сама.

Взгляды женщин встретились – и та, и другая восхищались маленькими чудесными детёнышами, требующими заботы и ласки. Манора продолжила:

– Раньше всадники водили своих зверей охотиться на Плоскогорье или на плато Керун. Теперь же… – она беспомощно пожала плечами.

Лесса и сама знала, что нелепые запреты Р'гула лишили Вейр весьма ощутимого источника продовольствия.

– Были времена, – голос Маноры смягчился от нахлынувших воспоминаний, – когда каждый Оборот мы проводили зиму в каком-нибудь из южных холдов. Или возвращались в родные места… Семьи гордились женщинами, чьи сыновья стали всадниками. – Печальная складка прорезала её лоб – Перн вертится – времена меняются.

– Да, – услышала Лесса свой напряжённый голос, – Перн, конечно, вертится… И времена – времена меняются!

Манора озадаченно посмотрела на девушку.

– Даже Р'гул должен понять, что иного выхода у нас нет, – торопливо сказала она, стараясь не отвлекаться от рассказа о прекрасном прошлом. – Иного выхода? Какого же? Снова начать охотиться на Плоскогорье?

– О, нет. На сей счёт Р'гул непреклонен. Нет. Нам придётся вести меновую торговлю в Форте или Телгаре.

Румянец негодования выступил на щеках Лессы.

– В день, когда Вейру придётся платить за то, что он должен получать… – начала она и внезапно замерла на середине фразы, потрясённая как ужасным смыслом произнесённого ею, так и отзвуком всплывших в памяти похожих слов, сказанных другим человеком. " В тот день, когда один из моих холдов не сможет прокормиться или достойным образом принять своего законного господина. " – так сказал Фэкс. Неужели эти слова вновь предвещают несчастье? Кому? За что?

– Я знаю, знаю, – продолжала Манора, не заметив, как побледнела её собеседница. – Это не всем по душе. Но если Р'гул не разрешит охотиться, другого выхода не останется. Вряд ли ему захочется терпеть голодное урчание собственного желудка.

Лесса попыталась пересилить охвативший её ужас. Она глубоко вздохнула.

– Тогда, чтобы отключить желудок, Р'гул, наверно, перережет себе горло, – с иронией процедила она. Насмешка вернула её к реальности. Не обращая внимания на испуг и смятение Маноры, она продолжила – Я полагаю, ты, как управляющая Нижними Пещерами, обязана выносить такие вопросы на рассмотрение Госпожи Вейра?

Озадаченная быстрой сменой настроения Лессы, Манора кивнула.

– А затем я, очевидно, выношу их на рассмотрение Предводителя Вейра, который, надо надеяться, – Лесса даже не попыталась скрыть издёвку в голосе, – должен принять соответствующие меры?

Ошеломлённо глядя на неё, Манора снова кивнула.

– Отлично, – беззаботно сказала Лесса, – будем считать, что ты выполнила свою традиционную обязанность. Теперь я должна выполнить свою, верно?

Манора вновь посмотрела на девушку с опаской.

Лесса ободряюще улыбнулась.

– Предоставь это дело мне.

Управляющая медленно поднялась. Не отводя глаз от Лессы, она начала собирать свои записи.

– Говорят, в Форте и Телгаре необычно богатый урожай, – пытаясь скрыть озабоченность, небрежно произнесла она. – В Керуне тоже… Несмотря на наводнение.

– Вот как? – живо поинтересовалась Лесса.

– Да, – с готовностью подтвердила Манора. – И стада в Керуне и в Тиллеке дали хороший приплод.

– Я рада за них.

Манора опять скользнула взглядом по хрупкой фигурке Лессы – основания для такой неожиданной доброжелательности Повелительницы Вейра показались женщине весьма сомнительными. Она собрала записи, затем аккуратно сложила их в стопку.

– Ты слышала, что К'нет и его всадники ропщут по поводу запретов Р'гула? – спросила управляющая, пристально глядя на Лессу.

– К'нет?

– Да. И старый К'ган. Нога у него совсем высохла, а его Тегат скорее седой от старости, чем голубой. Кстати, Тегат из выводка Лидиты. А в её последнем помёте были прекрасные звери – К'ган помнит иные дни…

– До того, как Перн повернулся и времена изменились?

Мягкий голос Лессы на сей раз не обманул Манору.

– Ты – не только Госпожа Вейра, ты – женщина, Лесса Пернская, и мужчины давно заметили это. – Управляющая резко выпрямилась, её лицо стало серьёзным. – Кое-кто из коричневых всадников, например…

– Ф'нор? – с усмешкой спросила Лесса.

Глаза Маноры сверкнули гордостью.

– Он – взрослый человек, госпожа, а мы в Нижних Пещерах научились не обращать внимания на кровные узы, Я говорю о нем как о коричневом всаднике – не как о сыне, которого я выносила.. И так же, как я сказала бы о Т'саме и Л'раде.

– Ты рекомендуешь людей из Крыла Ф'лара, потому что они воспитаны в истинных традициях Вейра? Мужчины, не склонные считаться с моими капризами…

– Я говорю о них потому, что они верят в древние законы. Они считают, что холды должны снабжать и поддерживать Вейр.

– Хорошо. – Лесса усмехнулась – упоминание о Ф'ларе не вызвало у Маноры никакой реакции. – Я приму твои слова к сведению, так как в мои намерения не входит… – Она резко оборвала фразу и важно кивнула головой: – Спасибо, что ты ввела меня в курс наших продовольственных дел. Значит, больше всего мы нуждаемся в свежем мясе? – спросила она, поднимаясь.

– Ещё требуется зерно и было бы желательно получить кое-какие овощи с юга, – официальным тоном ответила Манора.

– Хорошо, – кивнула Лесса.

Манора, озадаченная, удалилась.

Лесса, словно изваяние, поджав ноги, замерла в огромном каменном кресле – нужно было обдумать все услышанное.

Во-первых, она огорчилась, поняв, что её отсутствие в Вейре, по любой причине и на любой срок, может вызвать беспокойство – искренние опасения Маноры подтверждали это лучше поучительных сентенций Р'гула. Но ведь ничего определённого Манора так и не сказала! Хорошо, Лесса откажется от попыток использовать другого дракона – все равно с всадником или без – хотя она считает, что могла бы себе это позволить. Что же касается припасов, то этим она займётся немедленно. Тем более, что Р'гул не будет возражать – в хозяйственные дела он попросту никогда не вмешивался. Она привлечёт и К'нета, и Ф'нора, и других – столько всадников, сколько понадобится, чтобы обеспечить пристойное снабжение Вейра. Хорошая еда стала привычкой, с которой не хотелось расставаться. Небольшая, в пределах разумного подать с действительно обильных урожаев вряд ли скажется на жизни холдов. К'нет, впрочем, молод и излишне горяч… Пожалуй, разумнее остановиться на Ф'норе. Но располагает ли он такой же свободой перемещения, как К'нет, который, все-таки, бронзовый всадник? А может, выбрать К'гана? Отсутствия удалившегося на покой голубого всадника, имеющего в распоряжении массу времени, наверное, вообще никто не заметит…

Лесса улыбнулась про себя, но хорошее настроение быстро испарилось.

«В день, когда Вейру придётся платить за то, что он должен получать..» Она отогнала прочь недобрые предчувствия и подумала о том, что мечты порой не совпадают с реальностью.

Почему она считала, что жизнь в Вейре будет так уж отличаться от жизни в холде Руат? Неужели воспитание, полученное в раннем детстве, внушило ей подобную почтительность – и надежду? Может ли измениться образ жизни лишь потому, что она, Лесса Руатская, прошла обряд Запечатления? Как могла она оказаться такой наивной маленькой дурочкой?

Посмотри вокруг, Лесса Пернская, взгляни на Вейр открытыми глазами. Вейр – древний и священный? Да, но ветхий, нищий и лишённый былого уважения. Ты с восторгом уселась в громадное кресло Госпожи Вейра у стола Совета, но разве ты не заметила, что ткань его обивки давно протёрлась и насквозь пропылилась? Твои ладони с почтением касаются подлокотников, на которых лежали руки Мориты и Торины – но в камень въелась грязь и он нуждается в хорошей чистке. Да, седалище твоё покоится на том же месте, которое занимали они – но это не прибавит тебе разума!

Нищета Вейра отражала падение его роли в жизни Перна. Все эти пригожие всадники, гордо восседавшие на шеях громадных драконов, такие мужественные в своей кожаной амуниции – все они всего лишь люди, с обычными человеческими слабостями и недостатками. И они не желают менять привычный комфорт на тяжкие усилия, которые необходимы, чтобы восстановить былое величие Вейра. Всадники даже не представляют, как мало думают о них в холдах Перна. И достойного вождя у них тоже нет… Ф'лар! Чего он ждёт? Чтобы Лесса убедилась в неспособности Р'гула править Вейром? Нет, подумала она, он хочет, чтобы выросла Рамота… чтобы Мнемент догнал её в брачном полёте… И тогда всадник бронзового гиганта по закону станет Предводителем Вейра! Он, Ф'лар! Какая приверженность древним традициям, какой щепетильный подход к смене власти…

Что ж, Ф'лар может обнаружить, что события развиваются не так, как он бы того желал.

«Меня ослепили глаза Рамоты, но теперь я вижу и кое-что ещё, кроме этого радужного сияния, – решила Лесса, и вопреки нежности, сопровождающей любую мысль о маленьком золотом звере, ожесточение охватило её. – Да, сейчас я способна различать серые и чёрные тени и понять, где и как может пригодиться опыт, полученный в Руате… Конечно, тут придётся управлять чем-то значительно большим, чем один маленький холд, и влиять на более проницательные умы. Проницательные, острые – но по-своему ограниченные. И риск поражения велик.. Но разве я могу потерпеть поражение? – Лесса широко улыбнулась и с вызовом сжала кулаки. – Без меня они ничего не смогут сделать с Рамотой, а Рамота им нужна. И никто не смеет диктовать свою волю Лессе Руатской: они зависят от меня, а не я от них. И я не безвольная Йора!»

Лесса представила эту кипящую, наполненную событиями жизнь и в возбуждении соскочила с кресла – сейчас она была сильнее всех!

Время, время, время. Время Р'гула. Что ж, Лесса больше не собирается жить в его времени. Она была просто глупышкой. Теперь она превратится в Повелительницу Вейра – такую, какой мечтала стать, увлечённая уговорами Ф'лара.

Ф'лар… Её мысль постоянно возвращалась к бронзовому всаднику. Придётся остерегаться его. Особенно когда она начнёт действовать по-своему. Но у неё есть преимущество, о котором Ф'лар пока не подозревает – она умеет разговаривать не только с Рамотой. Она может общаться с любым драконом Вейра. Даже с его Мнементом.

Лесса запрокинула голову и рассмеялась: в огромной пустой комнате Совета звуки раскатились гулким эхом. Она снова громко и с наслаждением расхохоталась. Переполнявшее её веселье разбудило Рамоту. И радость, порождённая принятым решением, сменилась другой радостью – её золотой дракон проснулся!

Рамота вздрогнула и потянулась: голод делал её сон беспокойным. Лесса легко пробежала по коридору, с детским нетерпением торопясь окунуться в глубину восхитительных глаз и раствориться в этом океане любви и нежности.

Громадная золотистая голова поворачивалась из стороны в сторону: Рамота, ещё не совсем проснувшись, уже искала свою подругу. Лесса коснулась рукой огромного подбородка. Животное замерло, веки, прикрывавшие фасеточные глаза, медленно поднялись… Лесса вряд ли смогла бы словами передать радость, охватывавшую её всякий раз в миг пробуждения Рамоты.

«Мне снова привиделись те сны, – вздрагивая, передала золотая королева, – там так холодно!»

Лесса ласково гладила её тёплую гибкую шею, пытаясь успокоить и ободрить. Её связь с Рамотой была настолько тесной, что она остро ощущала тревогу, вызванную странными видениями.

Рамота пожаловалась на зуд возле левого спинного гребня.

– Снова треснула кожа, – сказала ей Лесса, втирая целительное масло в повреждённое место. – Ты так быстро растёшь! – с притворным испугом добавила она.

Рамота повторила, что место по-прежнему ужасно чешется.

– Меньше ешь, тогда будешь не так много спать и прекратишь во время сна вырастать из собственной шкуры.

Лесса размазывала густую ароматную жидкость, монотонно декламируя:

– Молодых драконов необходимо ежедневно натирать маслом, так как быстрый рост в юном возрасте чрезмерно растягивает их кожу. «Чешется, чешется!» – извиваясь, раздражённо бубнила Рамота.

– Помолчи. Я лишь повторяю то, чему меня учили.

Рамота фыркнула, и поток тёплого воздуха плотно прижал одежду Лессы к телу.

– Тише. Необходимо также ежедневное купание, после чего следует тщательно втирать масло. При плохом уходе шкура взрослого дракона будет недостаточно прочной. Это приводит к многочисленным разрывам кожного покрова, что может оказаться для летающего зверя смертельным. «Три, не останавливайся!» – настаивала Рамота, как маленький капризный ребёнок.

– Вот уж, действительно, зверь!

Рамота пожаловалась, что ужасно голодна. Нельзя ли отложить купание и натирание?

– Как только эта пещера, которую ты называешь желудком, наполняется, ты становишься такой сонной, что едва можешь ползти. И ты уже слишком большая, чтобы таскать тебя на руках…

Возражения Рамоты прервал негромкий мужской смех Едва сдерживая раздражение, девушка резко обернулась. Под высокой аркой ведущего к карнизу коридора стоял Ф'лар.

Очевидно, бронзовый всадник только что вернулся с патрулирования и ещё не успел снять кожаный плащ, подчёркивающий его широкие плечи и могучий торс. Красивое лицо с широкими скулами раскраснелось, обожжённое мгновенным леденящим дыханием Промежутка. Его удивительные янтарные глаза излучали веселье. «И самодовольство», – добавила про себя Лесса.

– Какая она холёная, – заметил Ф'лар, приближаясь к ложу Рамоты и учтиво склоняя голову перед молодой королевой.

Лесса услышала, как усевшийся на карнизе Мнемент послал приветствие Рамоте. Та, кокетничая, скосила огромный сверкающий глаз на бронзового всадника. Его улыбка, в которой, как показалось Лессе, промелькнула тщеславная гордыня, удвоила раздражение девушки.

– Итак, подданные прибыли, чтобы пожелать королеве доброго дня, – насмешливо сказала она.

– Добрый день, Рамота, – послушно поприветствовал юную королеву Ф'лар. Он выпрямился и, стоя теперь в небрежной позе, похлопывал себя по бедру толстыми перчатками.

– Ты так спешил с приветствием, что не успел переодеться и отдохнуть после полёта? – спросила Лесса мягким извиняющимся голосом.

– Ничего, я не устал. Обычный патрульный вылет, – миролюбиво ответил Ф'лар. Всадник отступил назад и внимательно посмотрел на Рамоту. – Она уже крупнее, чем большинство коричневых самцов. – Он повернулся к Лессе и сообщил новости: – Море в Телгаре поднялось, там наводнение. А на болотах Айгена, которые питает прилив, вода стоит по шею дракону. Он усмехнулся, словно бедствие чем-то обрадовало его.

Лесса постаралась запомнить его слова, чтобы обдумать их позже, По собственному опыту она знала, что Ф'лар ничего не говорит зря. Временами Ф'лар сильно задевал её самолюбие, однако она предпочитала его компанию обществу других всадников. Рамота прервала размышления девушки, язвительно напомнив: если драконам необходимо купаться перед едой, то не могли бы они приступить к этому – прежде, чем она, Рамота, умрёт от голода? Лесса услышала, как снаружи, на карнизе, Мнемент одобрительно фыркнул.

– Мнемент говорит, что нам лучше не спорить с ней, – снисходительно заметил Ф'лар.

Лесса прекрасно слышала, что передал Мнемент, и с трудом подавила желание сообщить об этом Ф'лару. Когда-нибудь всадник узнает, что она может свободно общаться с любым драконом в Вейре, и вот тогда будет интересно взглянуть на его ошеломлённую физиономию. Теперь же она пробормотала с притворным раскаянием в голосе:

– Я так мало забочусь о ней…

Ей показалось, что Ф'лар хочет что-то сказать. Он помедлил, его янтарные глаза на мгновение сощурились. Потом, вежливо улыбнувшись, он жестом предложил ей первой войти в коридор.

С упорством, достойным лучшего применения, Лесса не упускала возможности подразнить Ф'лара. Когда-нибудь она пробьётся через его невозмутимое спокойствие и заденет за живое. Но это потребует усилий – всадник обладал острым умом и завидным терпением.

Они взобрались на Мнемента, который поджидал их на карнизе. Бронзовый дракон парил над Рамотой, прикрывая королеву, пока та неуклюже планировала вниз, к дальнему краю вытянутой овальной чаши Вейра. Туман, поднимавшийся над тёплой водой небольшого озерца, колыхался под судорожными взмахами крыльев Рамоты. Она росла слишком быстро и никак не могла правильно скоординировать мышечные усилия со своим весом. Лесса с шеи Мнемента с волнением наблюдала за неуверенным полётом своей подопечной.

«Королевы не летают, потому что не могут», – подумала Лесса с горечью, сравнивая неуклюжие движения Рамоты с плавным скольжением Мнемента.

– Мнемент говорит, что она будет летать увереннее, когда повзрослеет, – раздался над её ухом весёлый голос Ф'лара.

– Молодые самцы растут почти так же быстро, но они совсем не… – Лесса резко оборвала фразу. Да, полет самцов не походил на неуклюжие движения Рамоты, но она никогда не признается в этом Ф'лару.

– Самцы не вырастают такими большими… И к тому же, они постоянно тренируются.

– В полётах! – Лесса даже подпрыгнула на шее Мнемента, но, заметив, как у Ф'лара блеснули глаза, крепко сжала губы. Бронзовый всадник тоже был скор на насмешки.

Рамота плюхнулась в воду и теперь нетерпеливо ждала, когда её потрут песком. Левый спинной гребень ужасно чесался. Лесса зачерпнула горсть песка и добросовестно принялась за работу.

Нет, её жизнь в Вейре не отличалась от той, которую она вела в Руате. Она по-прежнему скребла и чистила. «И с каждым днём мне придётся скрести все больше и больше», – подумала Лесса, посылая золотистого зверя ополоснуться. Рамота погрузилась в воду до кончика носа; её глаза, прикрытые прозрачным внутренним веком, светились под поверхностью воды, словно огромные драгоценные камни. Рамота перевернулась, и у ног Лессы заплескались маленькие волны.

Когда королева покинула озеро, все дела в Вейре приостановились. У входа в Нижние Пещеры Лесса заметила женщин, их глаза были широко раскрыты от восхищения. Драконы восседали на своих карнизах или лениво кружили в небе. Со стороны тренировочной площадки, где располагались помещения для молодняка, приближались мальчики со своими зверями. Неожиданно дракон, сидящий на возвышенности у Звёздной Скалы, издал глубокий трубный звук. В следующий момент голубой зверь уже мчался вниз по широкой спирали.

– Десятина, Ф'лар! Караван уже на подходе! – широко улыбаясь, объявил всадник. Но затем лицо его вытянулось от разочарования: Ф'лар воспринял добрую весть с ледяным спокойствием. Сухо кивнув, бронзовый всадник произнёс:

– Пусть караваном займётся Ф'нор.

Он отвернулся от вестника, который уже возносился к пещере Канта.

– Кто бы это мог быть? – задумчиво спросила Лесса. – Три холда, которые остались верны нам, уже все прислали.

Ф'лар поднял голову, наблюдая, как его помощник, вместе с несколькими зелёными всадниками, взмыл вверх и перевалил через край гигантской чаши.

– Скоро узнаем, – заметил он, повернув лицо на восток. Жёсткая улыбка скользнула по его губам. Лесса тоже взглянула на восток, где искушённый взор мог различить слабую искорку Алой Звезды, почти незаметную в свете полуденного солнца.

– Когда Алая Звезда пройдёт над нами, мы защитим всех, кто остался верен, – еле слышно пробормотал Ф'лар.

Лесса не знала, почему они оба придавали такое значение этой крохотной точке, мерцавшей на восточном небосклоне. Но, как и Ф'лар, она инстинктивно чувствовала связанную с ней угрозу. Ведь Алая Звезда, зловещий символ неведомой опасности, была главным аргументом Ф'лара – в основном из-за звезды Лесса оставила Руат и оказалась здесь. Почему бронзовый всадник не поддался пагубному равнодушию, охватившему остальных обитателей Вейра? Она не могла догадаться, но сама никогда не спрашивала об этом. Не потому, что стеснялась Ф'лара. Просто ей было ясно, что его вера не допускает сомнений. Он просто знал. И она знала тоже.

Временами это тревожное знание просыпалось и в драконах. Перед рассветом они беспокойно ворочались во сне, а те из них, что уже бодрствовали – тревожно били крыльями и судорожно свивали в кольца огромные хвосты. И Манора, хозяйка Нижних Пещер, верила в надвигающуюся угрозу, и… Возможно, уверенность Ф'лара частично передалась и людям его Крыла. Во всяком случае, он всегда настаивал на безоговорочном выполнении древних законов, и всадники не только подчинялись его требованиям, но и искренне любили его.

Рамота выбралась из воды и, полураскрыв крылья, чтобы удержать равновесие, направилась и площадке для кормления. Мнемент пристроился сбоку. Он позволил Лессе сесть на его переднюю лапу – почва становилась холоднее при удалении от края каменной чаши.

Рамота поела и принялась горько сетовать на то, что ей достались одни жилистые самцы и что Лесса ограничила её обед всего шестью птицами.

– Но ты же знаешь – другим драконам тоже нужна еда, – заметила девушка.

Рамота возразила в том смысле, что, как королева, она должна иметь приоритет.

– Тогда завтра ты опять будешь чесаться.

Мнемент вмешался в их перепалку, предложив уступить Рамоте свою долю. Два дня назад, в Керуне, он неплохо перекусил упитанным быком из местного стада. Лесса с интересом взглянула на бронзового. Не потому ли все драконы Крыла Ф'лара были такими упитанными, даже лоснились? Ей стоит присмотреться к тому, кто и как часто посещает площадку для кормления.

Рамота снова устроилась на каменном ложе в своей просторной пещере и успела уже задремать, когда Ф'лар привёл к Лессе начальника прибывшего в Вейр каравана.

– Госпожа, – сказал Ф'лар, – это посланец Лайтола с поручением к тебе.

Глаза человека заслезились от света, отражавшегося от золотистого тела королевы. Он низко поклонился Лессе.

– Тиларек, госпожа, от Лайтола, управляющего Руата.

Его тон и плавные жесты были полны уважения, но двусмысленный взгляд, как бы невзначай брошенный на Лессу, сверкнул откровенным мужским восторгом, граничащим с дерзостью. Тиларек достал из-за пояса свёрнутое в трубку послание и неуверенно сжал его в кулаке. Казалось, он разрывается между приказом вручить его Повелительнице Вейра и убеждённостью в том, что женщины не умеют читать. Поймав весёлый подбадривающий взгляд Ф'лара, Лесса властно протянула руку и приняла свиток.

– Королева уже спит, – предупредил Ф'лар, и, коснувшись ладонью плеча посланца, подтолкнул его к коридору, ведущему в комнату Совета. Ловкий ход, подумала Лесса. Он дал Тилареку возможность наглядеться на Рамоту. На обратном пути руатец станет рассказывать о необычайной величине и превосходном состоянии молодой королевы, и каждый раз его история будет обрастать все новыми подробностями. Несомненно, Тиларек не обойдёт вниманием и Госпожу Вейра.

Лесса подождала, пока Ф'лар предложит посланцу вино, затем развернула свиток из тонкой кожи. Радость захлестнула её – наконец-то она узнает новости из Руата! Она разобрала первые строки, написанные Лайтолом:

«Ребёнок растёт крепким и здоровым…»

Дальше! Её не особенно интересовало здоровье младенца.

«Холд очищен от зелени – от вершин скал до стен мастерских. Урожай был очень богатый, преумножаются стада. Посылаю десятину, что причитается от холда Руат. Пусть процветает Вейр, защищающий нас». Лесса тихонько фыркнула. Да, Руат знает свой долг. Три других холда, отдавших положенную десятину, не прислали и строчки полагающегося приветствия. Далее послание Лайтола звучало тревожно:

«Весть для осторожных и умудрённых. После смерти Фэкса во главе недовольных стал Телгар. Мерон, правитель Набола, тоже очень силён. Я думаю, он стремится стать первым, и в Телгаре его опасаются. С тех пор, как я говорил с бронзовым всадником Ф'ларом, раздор среди правителей холдов стал ещё сильнее. Вейр должен быть настороже. Если Руат может послужить вам, пришлите слово».

Прочитав последнюю фразу, Лесса нахмурилась. Сообщение Лайтола подтвердило её опасения, что лишь некоторые холды готовы оказать Вейру какую-либо помощь. Она подняла голову.

–…и над нами смеялись, мой господин, – продолжил Тиларек, промочив горло добрым глотком вина из Нижних Пещер Вейра, – когда мы делали то, что велит долг и законы. Но забавно – чем ближе мы подходили к хребту Бенден, тем меньше насмешек слышали. – Он снова глотнул из кубка и задумчиво покачал головой. – Порой трудно принимать всерьёз вещи, о которых знаешь лишь понаслышке. Разве можно рубить себе руку, которой держишь меч? – Он энергично взмахнул правой рукой, словно сжимал в ней тяжёлый клинок. – Без руки я не смогу защитить себя в бою… Странно все это… – Тиларек опять покачал головой. – Некоторые люди, мой господин, искренне верят болтовне разных крикунов… Другие верят потому, что боятся не верить…

Тиларек посмотрел на свою большую ладонь и резко стиснул пальцы в кулак, затем снова повернул ж Ф'лару раскрасневшееся лицо:

– Отец мой был воин, и сам я воин, и мне не пристало молча сносить насмешки ремесленников и простых фермеров. Нам, правда, велели держать мечи в ножнах – мы так и поступали. И говорили с людьми спокойно. – Он криво усмехнулся и отвёл глаза в сторону. – Правители холдов вооружили всех своих людей… с тех пор, как в последнем Поиске…

Тиларек неожиданно замолк и уставился на свой кубок. «Интересно, что он хотел сказать», – подумала Лесса. Губы руатца твёрдо сжались; потом он промолвил почти угрожающе:

– Кому-то придётся туго, когда Нити вновь упадут на зелень, что выросла у его порога…

Ф'лар, любезно улыбаясь, вновь наполнил кубок посланца и принялся небрежно расспрашивать об урожае в холдах, которые тот посетил по пути к Бендену.

– Превосходный – обильный и полновесный, – заверил Тиларек. От волнения и вина его речь стала менее внятной. – Старики говорят, урожай этого Оборота – самый богатый на их памяти. Виноградники в Кроме дали вот такие грозди! – Огромные ладони посланца описали большой круг, и слушатели, чтобы не обмануть ожиданий рассказчика, восхищённо подняли брови. – И я никогда не видел, чтобы колосья телгарской пшеницы были такие налитые и тяжёлые. Никогда.

– Перн процветает, – сухо заметил Ф'лар.

– Прошу извинить меня. – Тиларек взял с подноса сморщенный плод. – На дорогах, по которым в холды свозят урожай, валяются плоды лучше, чем этот. – Он в два приёма покончил с плодом и вытер пальцы об одежду. Затем, внезапно сообразив, что он сказал, торопливо добавил: – Но холд Руат послал вам все лучшее. Самые лучшие плоды, как и положено. Никаких падальцев – будьте уверены!

– Приятно, что Руат хранит верность Вейру, и к тому же подтверждает её доброй десятиной, – успокоил посланца Ф'лар. – В хорошем ли состоянии дороги?

– О, да. Но с погодой творятся странные вещи. Холодно, потом вдруг тепло – словно мир забыл, какое время года. Снега нет, дождей мало. Но ветер! Вы не поверите! Говорят, на побережье сильные наводнения. – Посланец округлил глаза, а затем, склонившись к слушателям, многозначительно добавил: – Говорят, что дымящаяся гора Исты, которая появляется, а потом… пфф – вдруг исчезает… появилась снова.

Ф'лар выглядел спокойным, но Лесса заметила, как заблестели его глаза. Слова Тиларека походили на строфы баллад, которые Р'гул заставлял её заучивать. И смысл их был столь же тёмен.

– Ты должен на несколько дней остаться и вместе со своими людьми хорошенько отдохнуть. Дорога неблизкая, – громко сказал Ф'лар, провожая Тиларека к выходу. Они прошли в пещеру, где дремала Рамота.

– О, благодарю! Это большая честь для меня – ведь в Вейр можно попасть только раз-другой за всю жизнь, – рассеянно ответил Тиларек. Он не мог оторвать взгляд от сияющего дракона, а на выходе из пещеры замедлил шаги и вытянул шею, лишь бы подольше насладиться сказочным зрелищем. Затем он восхищённо проговорил: – Никогда бы не подумал, что королевы вырастают такими огромными!

– Она уже сейчас гораздо крупнее и сильней, чем Неморта, – заметил Ф'лар, перепоручая руатца подростку, который должен был проводить гостя в отведённые ему покои.

– Прочти, – Лесса протянула свиток бронзовому всаднику. В просторной комнате Совета они были одни.

Ф'лар пробежал письмо, потом, опершись локтями о край большого каменного стола, кивнул головой:

– Я и не ожидал ничего иного.

– Ну, и..? – Лесса уставилась на него, глаза её возбуждённо сверкали.

– Время покажет, – невозмутимо ответил Ф'лар, рассматривая сочный плод.

– Тиларек дал понять, что некоторые холды не разделяют мятежных настроений правителей, – заметила Лесса.

Ф'лар фыркнул.

– Тиларек говорит то, что приятно его слушателям, – передразнил он речь руатца.

Неожиданно в дверях появился Ф'нор:

– Тебе будет полезно узнать, – заявил он прямо с порога, – что далеко не все люди Тиларека разделяют его убеждения. В конвое немало недовольных. – Ф'нор учтиво, хотя и слегка рассеянно, поклонился Лессе. – Они считают, что Руат бедствовал слишком долго, чтобы отдавать Вейру такую большую долю в первый же урожайный Оборот. И, должен сказать, мне кажется, что Лайтол проявил, пожалуй, излишнюю щедрость. Какое-то время, конечно, мы будем хорошо питаться…

Ф'лар бросил брату пергаментный свиток.

– Как будто мы этого не знаем, – быстро просмотрев послание, пробормотал коричневый всадник.

– Но если вам все известно, что же вы намерены делать? Уважение к Вейру упало так низко, что скоро наступит день, когда нам нечего будет есть! – Лесса швырнула эту фразу, словно камень из пращи, и с удовольствием заметила, что попала в цель. Слова будто обожгли братьев – они резко повернулись к ней с искажёнными яростью лицами. Это длилось мгновение. Затем Ф'лар улыбнулся. Ф'нор тоже скривил губы в ухмылке.

– Так что же? – потребовала ответа Лесса.

– Р'гулу и С'лелу, наверное, придётся поголодать, – уже спокойно сказал Ф'нор и пожал плечами.

– Ну, а вам?..

Ф'лар повторил жест брата и, поднявшись, отвесил Лессе церемонный поклон:

– Так как королева уже крепко спит, прошу у Госпожи Вейра разрешения удалиться.

– Убирайтесь вон! – с яростью крикнула Лесса.

Братья повернулись к выходу, усмехнувшись друг другу, словно заговорщики, и в этот момент в комнату ворвался Р'гул. По пятам за ним поспевали С'лел, Д'нол, Т'бор и К'нет.

– Что я слышу?! – Р'гул был разъярён. – Со всего Плоскогорья только Руат доставил десятину?

– К сожалению, именно так, – спокойно подтвердил Ф'лар, протягивая свиток Предводителю Вейра.

Р'гул, хмурясь и шевеля губами, прочитал послание. Затем с отвращением швырнул его С'лелу. Тот развернул письмо и начал читать. Остальные, заглядывая через плечо, столпились за его спиной.

– Весь прошлый Оборот мы кормили Вейр на десятину от трех холдов, – надменно провозгласил Р'гул.

– В прошлый Оборот в Нижних Пещерах оставались кое-какие запасы, – вставила Лесса – Но Манора сообщила мне, что теперь они израсходованы.

– Руат оказался очень щедрым, – быстро возразил Ф'лар. – Полагаю, теперь у нас ни в чем не будет недостатка.

Лесса на мгновение замерла, подумав, что ослышалась. Потом упрямо тряхнула головой и, не обращая внимания на предостерегающие взгляды Ф'лара, ринулась в атаку:

– Припасы из Руата не решат проблемы. В любом случае, молодым драконам их не хватит. Есть только один выход. Вейр должен торговать с Телгаром и Фортом, чтобы пережить холодное время.

Её слова вызвали бурю возмущения.

– Торговать? Никогда!

– Чтобы Вейр опустился до торговли? Только набег!

– Р'гул, мы пойдём в набег первыми! Торговля – не для нас!

Одна мысль о торговле уязвила бронзовых всадников до глубины души. Даже С'лел, казалось, был полон негодования. К'нет пританцовывал от нетерпения, глаза его горели в предвкушении рейда. Лишь Ф'лар оставался спокойным и, скрестив на груди руки, со скукой посматривал по сторонам.

– Набег? – властный голос Р'гула перекрыл шум. – Набега не будет! Реакция на его командный тон была мгновенной, – в комнате наступила тишина. Потом Т'бор и Д'нол воскликнули одновременно:

– Не будет?!

– Почему не будет? – повторил Д'нол. Его лицо покраснело, жилы на шее напряглись.

Нет, не он сейчас нужен здесь, с досадой подумала Лесса, пытаясь найти взглядом С'лана – но, вероятно, он был на площадке для тренировок. Иногда С'лан и Д'нол выступали вместе против Р'гула в Совете, но в одиночку Д'нолу не выстоять.

Лесса с надеждой взглянула на Ф'лара. Почему он не вмешивается?

– Меня воротит от мяса старых жилистых птиц, от плохого хлеба, от задубевших кореньев! – Д'нол не мог сдержать ярости. – В этом Обороте Перн процветает! Пусть и Вейру достанется своя часть, как велят законы!

– Если сейчас Вейр сделает хоть одно движение, – предостерегающе подняв руку, провозгласил Р'гул, – все лорды подымутся против нас. – Его рука резко опустилась, словно клинок, рассекающий стол Совета. Предводитель, широко расставив ноги и подняв голову, переводил сверкающие глаза с одного мятежника на другого. Он возвышался на добрый локоть над невысоким коренастым Д'нолом и стройным Т'бором. Сравнение было явно не в их пользу: Р'гул имел вид строгого патриарха, выговаривающего заблудшим детям.

– Дороги в отличном состоянии, – продолжал Р'гул поучительным тоном.

– Ни дождя, ни снега, которые могли бы остановить наступающую армию. После убийства Фэкса, – он повернул голову в сторону Ф'лара, – лорды держат наготове всех своих вооружённых людей. Вы, разумеется, помните, как принимали нас во время последнего Поиска? – Р'гул поочерёдно пронзил каждого бронзового всадника многозначительным взглядом. – Вы знаете настроение в холдах, вы видели их силу. – Он вздёрнул подбородок. – Неужели вы настолько глупы, что собираетесь бороться с ними?

– Немного огненного камня… – гневно начал Д'нол и замолк. Его поспешные слова потрясли остальных всадников – как, впрочем, и самого Д'нола. От мысли о применении огненного камня против человека у Лессы перехватило дыхание.

– Но что-то же нужно делать.. – пробормотал вконец запутавшийся Д'нол, бросая отчаянные взгляды то на Ф'лара, то на Т'бора.

«Если Р'гул победит, это будет конец, – с холодной яростью подумала Лесса. – Нужно действовать немедленно!» Сконцентрировавшись, она послала ментальный сигнал Т'бору. По опыту, полученному в Руате, она знала, что легче влиять на людей, испытывающих сильные эмоциональные переживания. Лесса напряглась… Если только ей удастся… Внезапно снаружи раздался трубный рёв дракона.

Острая, мучительная боль пронзила её голову. Ошеломлённая, она отпрянула назад и неожиданно натолкнулась на Ф'лара. Он схватил её за руки: пальцы всадника сомкнулись, словно железные оковы.

– Ты.. ты посмела воздействовать… – свирепо прошипел он в её ухо и с притворной заботливостью втолкнул в кресло. Пальцы его продолжали с силой сжимать руку Лессы.

Потрясённая этим двойным противодействием, она застыла в кресле. Дышать стало трудно – воздух проходил в лёгкие какими-то судорожными толчками, а резкая, пульсирующая боль, казалось, вот-вот разорвёт голову на части. Только неимоверным усилием воли Лессе удалось не потерять сознание.

– Сейчас ничего нельзя сделать, – с убеждением говорил Р'гул. «Ничего..» – Слово отдалось похоронным звоном в ушах Лессы.

– Вейру нужно вырастить молодых драконов… Воспитать юношей согласно древним традициям и законам…

«Пустые традиции, – заторможенно думала Лесса, и горечь наполняла её сердце. – Они сокрушают Вейр…»

Лесса взглянула на Ф'лара. Тот предупреждающе стиснул рукой её запястье: пальцы сжимались до тех пор, пока у неё вновь не перехватило дыхание от боли. Сквозь застилающие слезы она увидела, как молодое лицо К'нета искривилось в гримасе удивления и стыда. Надежда вновь вспыхнула в её душе.

С трудом она заставила себя расслабиться. Медленно, не спеша сбросить напряжение… словно Ф'лар действительно испугал её. Так медленно, чтобы он поверил в её капитуляцию.

Как только представится удобный случай, она потолкует с К'нетом. Молодой всадник готов воспринять идею, которая только что зародилась у неё… К'нет достаточно податлив… и, без сомнения, очарован ею… Он превосходно послужит её целям.

– Не в блеске сокровищ Вейра оплот, – нараспев декламировал Р'гул строки древней баллады, – жадность несчастье Перну несёт.

Лесса негодовала. Этот лицемер ещё осмеливается читать проповеди!

 






© 2023 :: MyLektsii.ru :: Мои Лекции
Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Копирование текстов разрешено только с указанием индексируемой ссылки на источник.