![]() Главная страница Случайная страница Разделы сайта АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника |
как предмете исследований рекреационной географии
Эволюция научных представлений о туристско-рекреационной системе как предмете исследований рекреационной географии Анализ основных научных представлений о туристско-рекреационной системе связан с ключевыми понятиями рекреации и туризма. Термин «рекреация» ведет свое происхождение от латинского слова «recreatio», означающего «восстановление». Этот исходный смысл и сегодня вкладывается в понятие рекреации. Она обычно определяется как «отдых, восстановление сил человека, израсходованных в процессе труда» [2]. Туризм (франц. «tourisme», от tour – прогулка, поездка) представляет собой многогранное явление. Это и разновидность миграции населения, и бизнес, отрасль мирового хозяйства и национальной экономики, и сфера межкультурного взаимодействия. Формирование туризма и превращение его в массовое явление связывают со второй половиной XIX столетия. Концептуальное определение туризма было предложено швейцарскими учеными В. Хунцикером и К. Крапфом: «Туризм – совокупность отношений и явлений, которые возникают во время перемещения и пребывания людей в местах, отличных от их постоянного места проживания и работы». Туризм – наиболее эффективное средство удовлетворения рекреационных потребностей, так как он сочетает различные виды рекреационной деятельности – оздоровление, познание, восстановление производительных сил человека и др. Современные подходык определению «туризма» расширили границы его традиционного понимания, включив такие виды путешествий как деловой, политический, космический туризм и т. д. Границы рекреационной деятельности также расширяются. Она охватывает кратковременную рекреационную активность (отдых между занятиями, во время рабочего перерыва, просмотр телепередач, чтение газет, прогулки с собакой и т. д.) и долговременную рекреационную деятельность в период ежегодных трудовых отпусков и каникул, а также еженедельный отдых. В первом случае рекреация не выходит за рамки повседневной жизни человека, а во втором – предполагает продолжительную смену привычного образа жизни. И первый, и второй виды рекреации необходимы для нормальной жизни человека, вне зависимости от его возраста, культуры и религии, социального статуса. В «Теоретических основах рекреационной географии» (1975) ключевое понятие «рекреационная деятельность» определяется как «деятельность человека в свободное время, осуществляемая с целью восстановления физических сил человека, а также для его всестороннего развития и характеризующаяся, по сравнению с другими направлениями деятельности, относительным разнообразием поведения людей и самоценностью ее процесса» [10]. Наука, изучающая географию деятельности человека в свободное время и пространств, где эта деятельность осуществляется, получила название рекреационной географии [6]. Таким образом, «рекреация» и «туризм» имеют социальный характер, нуждаются в комплексном системном подходе к изучению, т. к. в результате их туристской и рекреационной деятельности возникают определенные отношения и явления, а также формируются и преобразуются пространства, где эта деятельность осуществляется. Основа рекреационных исследований у нас в стране была заложена в 1963–1975 гг. коллективом специалистов Института географии АН СССР (В. С. Преображенский, 161 Методологические и образовательные аспекты туризма и рекреации Ю. А. Веденин, И. В. Зорин, Б. Н. Лиханов, Л. И. Мухина, Л. С. Филиппович и др.). Существенное влияние на строение зарождающейся дисциплины оказало широкое распространение в то время системного подхода в науке, а также представление о конструктивном характере современной географии. Коллектив ученых во главе с Владимиром Сергеевичем Преображенским создал базисную модель территориально-рекреационной системы (ТРС), которая была представлена как сложная управляемая и частично самоуправляемая социальная демоэкологическая система, состоящая из взаимосвязанных подсистем: отдыхающих, природных и культурных комплексов, технических систем, обслуживающего персонала, органа управления, обладающих функциональной и территориальной целостностью [10]. Наличие ведущего звена – человека – обеспечивало функциональную целостность системы. Конкретная привязка рекреационных систем к территориям подводит нас к понятию территориальной целостности, которая всегда, как известно, задается масштабом. Теоретические основы рекреационной географии были оформлены в фундаментальном научном сборнике с аналогичным названием «Теоретические основы рекреационной географии», вышедшем в свет в 1975 г. Ключевая идея «Теоретических основ...» заключалась в том, что основой формирования, функционирования и эволюции рекреационных систем являются рекреационные потребности человека и определяемые им мотивы и особенности поведения человека [10]. Формирование их рассматривалось как естественно-исторический процесс, подлежащий всестороннему исследованию. Таким образом, интерес к человеку означал обретение парадигмы. Физико-географы склонны были до этого момента объяснять избирательность в рекреационном поведении свойствами окружающей среды. Согласно представлениям советских географов, территориально-рекреационная система и составляла предмет исследования рекреационной географии. С течением времени постепенно трансформировалось представление о рекреационной деятельности, факторах, обуславливающих процесс формирования территориально-рекреационных систем, методах научного познания. Период наиболее активной работы в сфере рекреационных исследований протекал до середины 80-х гг. ХХ в. Процесс развития шел настолько интенсивно, что можно говорить о смене «парадигм рекреационной географии» [5]. В результате ресурсно-географический подход первых лет быстро сменился социально-географическим, а позднее стали вестись поиски теоретических обоснований, связанных с гуманитарными, экономическими, управленческими и другими аспектами рекреационной деятельности. В 80-е гг. важным теоретическим достижением советских географов стала разработка пространственно-временного подхода и выдвижение представления о субъектно- и объектно-центрированных моделях территориальных рекреационных систем [5]. Самым существенным достижением пространственно-временного подхода было исследование изменений ряда характеристик процесса территориальной организации рекреационной деятельности по шкале времени. Разделение двух указанных моделей рекреационных систем было связано с различными представлениями о ведущих факторах, определяющих целостность системы, о ведущих процессах, формирующих ее структуру. В субъектно-центрированных (или, как удачно назвал их литовский географ П. Каваляускас, – демогеографических) в роли главного фактора выступают циклы деятельности отдыхающих, их избирательность к местам отдыха. Центром таких систем являются, как правило, места генерирования потребностей. Данный тип моделей эффективен для исследования ареалов мест отдыха, формирующихся вокруг крупных городов. Во втором типе моделей (объективно-центрированных, или, по П. Каваляускасу, ресурсно-географических) целостность системы задается технологией процессов, определяемых особенностями функционирования и развития самой территории, ее инфраструктуры, ресурсов, материально-технической базы. К концу 80-х гг. стала все острее ощущаться необходимость не просто дополнения и развития признанной теории территориальных рекреационных систем, а разработки принципиально новых гипотез. Однако после почти двадцатилетнего интенсивного теоретического штурма, постоянно расширяющегося спектра эмпирических рекреационно-географических исследований с конца 80-х гг. в Российской Федерации наступил период затишья. В этот период в зарубежных исследованиях принимается концептуальная модель развития туризма, разработанная Г. Гуибилато (1983) и уточненная Г. Ваккерманом (1988). Согласно разработанной ими модели, туризм как система включает в себя две подсистемы: «субъект туристской деятельности» (туристы) и «объект туристской деятельности» (туристские ресурсы, туристские предприятия и организации). Туристы в рамках этой системы выступают в роли предъявителей спроса, или покупателей, которым противостоят продавцы – поставщики туристских ресурсов и товаров. Подсистема «объект туристской деятельности» представлена следующими компонентами: «туристские ресурсы», «туристские предприятия», «туристские организации». Таким образом, подсистема «объект туристской деятельности» представляет собой «туристское хозяйство», которое и выступает производителем потребляемых туристом товаров и услуг. «Туристские ресурсы» выступают в качестве средства производства и предмета труда, т. е. являются основой для производства туристских услуг. Туристскую инфраструктуру (куда входят туристские предприятия, организации и учреждения) авторы рассматривали как непосредственного производителя туристских услуг [2]. Туристское хозяйство совместно с другими отраслями хозяйства, неразрывно связанными с обслуживанием туристов, представляют систему, которую называют «индустрией туризма». Таким образом, индустрия туризма – комплексная система организации производства «туристского продукта», представляющего собой совокупность услуг, предоставляемыми туристскими предприятиями населению (туристам). Туристская система неразрывно связана с хозяйственным комплексом территории. Она контактирует и взаимодействует с экономической, социальной, технологической, политической, экологическими средами, т. е. она является одним из компонентов макросреды региона. События 1991 г. подвели черту и многим исследованиям советского периода. Возникли новые стандарты и представления о том, как и где следует отдыхать, сформировались новые виды туризма и рекреационной деятельности, разрушилась созданная в советский период централизованная система организации отдыха населения. В это время в стране произошли радикальные изменения в рекреационных потребностях и деятельности населения, трансформировалась пространственная структура рекреационных систем, проблемы свободного времени для многих социальных слоев отошли на задний план. Происходящая демократизация общества и развитие рыночных отношений потребовали перехода от нормативных подходов в исследовании рекреации к поисковым разработкам. В открытом рыночном обществе рекреационная деятельность, в первую очередь, является самоорганизующимся процессом. Движущей силой самоорганизации рекреационных систем выступает процесс адаптации, имеющий самые разные проявления, в том числе территориальные. Например, в рекреационных районах процесс адаптации выражается в необходимости согласования (гармонизации) интересов «гостей» и «хозяев» по поводу ресурсов среды. Использование природных территорий в рекреационных целях приобретает все более интенсивные формы. В развитие идей В. С. Преображенского на кафедре географии мирового хозяйства МГУ была разработана графическая «средовая» (адаптационная) модель рекреационной системы [5]. В структуре данной модели выделены три основные стадии восприятия субъектом отдыха рекреационной среды: преддеятельная («образ» среды), деятельная («ситуация») и последеятельная («след»). Первая фаза восприятия (преддеятельная) отражает характер и структуру рекреационных потребностей и формируемую ими избирательность по отношению к циклам рекреационных занятий; вторая (деятельная) – процесс осуществления этих занятий как особых форм взаимодействия людей со средой отдыха; третья (последеятельная) эффективность рекреации, включая эмоциональные аспекты (воспоминания, передачу опыта окружающим), а также опосредованное влияние на экономику, культуру и экологию среды проживания. В социальном пространстве рекреацию можно представить и как замкнутый цикл, когда «след» генерирует «образ» у одного и того же субъекта рекреации, и как континуальный процесс, при котором «ситуация» и «след» предопределяют характер рекреационной избирательности другого субъекта. Технология подобных преобразований «ситуации» и «следа» в образы следующая: Во-первых, социальная среда в районах массового отдыха быстро адаптируется к привносимым туристами нововведениям, в результате изменяются устоявшиеся формы занятий местного населения, а вместе с этим и образ его жизни. Причем вытеснение традиционных для местных жителей «образов» и «сценариев» рекреационных занятий происходит более динамично, чем общая трансформация социально-экономической среды. Во-вторых, среда, в которую возвращаются туристы, наполняется информацией о возможностях, условиях и результативности проведенных ими рекреационных занятий, что формирует особую массовую форму «образа» среды отдыха. Коллективный образ способен порождать довольно устойчивую привязанность территориальных общностей к определенным видам и местам отдыха. Представленная модель отражает также взаимодействие посредством социальных контактов двух «полюсов»: «гостя» (субъект отдыха) и среды его жительства, с одной стороны, и «хозяина» (субъекта территории) и соответственно среды его местообитания, выступающей одновременно средой отдыха «гостя», – с другой. Модель, отражающая взаимодействие указанных «субъектов», названа средовой, поскольку раскрывает предмет изучения рекреации, прежде всего в аспекте проблем окружающей среды и адаптационных связей с ней населения. В средовой модели рекреационной системы оба типа сред имеют самостоятельную территорию и выделяются по отношению к каждому из двух субъектов. Это позволяет, в частности, обозначить подходы к программе изучения ситуаций географического стресса (дизадаптации) как явления, весьма характерного для рекреационных миграций. «Гость» и «хозяин» являются носителями экономических, социальных и культурных интересов, которые на практике проводятся соответствующими субъектами управления. Поэтому определяющим принципом управления рекреацией с позиции средовой модели рекреационной системы выступает согласование интересов на основе поиска компромиссных решений. Средовая модель является также методологическим базисом для развития гуманитарных аспектов науки о рекреации, а также для формирования концепции устойчивого развития рекреации и туризма на территории. Этим аспектам посвящено немало работ западных ученых, особенно в связи с принятием туризма как основной отрасли хозяйства для ряда развивающихся стран или достаточно крупных районов. Существует три широких подхода к изучению влияния туризма на гуманитарные аспекты развития развивающихся стран. Первый аспект отражает взаимодействие туристов с местным населением. Оно существенно варьируется и зависит от стадии развития туризма. На стадии массового туризма нередко возникают неравные и несбалансированные взаимоотношения из-за больших различий в уровне благосостояния и разных мотиваций контактов. Второй аспект отражает социальное влияние туризма, для которого выделены пять стадий реакции местного населения: начальная эйфория, апатия, увеличивающееся раздражение, антагонизм, неприязнь, когда все сложности и проблемы объясняются туризмом. Третий аспект связан с взаимосвязью различных культур. В частности, отмечается разная мотивация поступков и поведения туристов из западных стран и местного населения развивающихся стран. В странах с открытым обществом наибольшую ценность представляют интересы отдельной личности, тогда как в развивающихся странах на первом месте стоят общинные ценности. Присутствие более сильных западных идей, привносимых туризмом, нередко приводит к ассимиляции более «слабых» местных культур. Конец 90-х гг. был ознаменован двумя приоритетными направлениями в исследованиях туристских и рекреационных систем [3]. Первое направление было сформировано в результате развития нового природно-ориентированного направления в туризме и рекреации (А. В. Дроздов, В. П. Чижова и др.). Второе направление – в результате необходимости научного обоснования рыночных механизмов функционирования системы туризма (А. Ю. Александрова, В. Б. Сапрунова и др). Профессором кафедры рекреационной географии и туризма А. Ю. Александровой была разработана пространственная модель функционирования мирового туристского рынка, включающая анализ стран Центра, Полупериферии и Периферии мирового туризма. Новейшие зарубежные концепции туристских систем при всем их разнообразии можно объединить в 4 класса: модели туристских путешествий (перемещений), модели отбытий-прибытий туристов, структурные модели и модели пространственного развития туризма [10]. Структурные модели развития туризма разрабатывались рядом авторов (С.Ж. Бритон, Ж. Каза, Т.Л. Хиллс, Ж.О.Ж. Лундгрен) и имеют много общих черты. В большинстве моделей отражены процессы концентрации и деконцентрации в туризме в странах-донарах и в странах-рецепиентах. Важно, что авторами рассматриваются модели развития локального, регионального и национального уровней. Причем, степень концентрации туристского рынка возрастает от локального к региональному и национальному уровню. Ряд моделей (например, структурная модель туризма С. Ж. Бритона), рассматривают особенности развития туризма в странах Периферии и Полупериферии мирового хозяйства и анализируют степень влияния на них стран Центра – бывших метрополий. Пространственные модели развития туризма представляют интерес с точки зрения анализа стадий развития туристской дестинации и величины туристского потока. Ряд исследователей (С. Плог) определяет социально-психологический портрет туристов 1 и 2 волн развития туристской территории. Модель Р. Батлера демонстрирует стадийность в развитии туристской территории. Главными показателями перехода от одной стадии к другой являются изменения в количестве прибытий, состояние природной и социо-культурной среды. Интерес и практическое применение имеет схема формирования туристского пространства М. Оппермана, который выявил важность уровня развития инфраструктуры, а именно транспорта и средств размещения, на начальном этапе развития туристской дестинации. С конца 90-х гг. под влиянием процессов гуманизации предметом исследования в рекреационной географии становится изучение пространственных закономерностей особенностей поведения людей в процессе туристско-рекреационной деятельности и размещения туристско-рекреационных объектов. Существенное достижение в развитии теории рекреационной географии – обоснование концепции о территориальном рекреационно-хозяйственном комплексе, прикладная цель которого заключается в совершенствовании системы взаимосвязей между рекреационным хозяйством и другими отраслями народнохозяйственного комплекса района, страны. Используя западный опыт, российские ученые сделали шаг от «отраслевой» модели территориальной рекреационной системы к понятию рекреационного района, в котором рекреационная система рассматривается как ядро, а другие экономические, социальные и культурные компоненты территории как среда развития туризма [9]. Нужно отметить, что именно в конце 90-х гг. в научном сообществе были внесены изменения в понятийный аппарат исследований рекреации и туризма. Все больше исследователей сходятся во мнении о необходимости расширенного, объединенного изучения рекреации и туризма, их единой ресурсной и пространственной организации. Г.П. Долженко считает [8], что в рекреационной географии наблюдается новый эволюционный этап – этап исследований географии туризма. Аргументы в пользу подобной трактовки приводятся автором исходя из анализа суботраслей рекреационного хозяйства и их корреляции с видами туризма. С.Р. Ердавлетов (2004) объектом исследования как рекреационной географии, так и географии туризма считает рекреационную подсистему ойкумены (т. е. рекреационное пространство). На наш взгляд, динамика туристских прибытий, активизация форм и видов отдыха, готовность туристских предприятий оказывать услуги как местным жителям, так и гостям свидетельствуют о необходимости расширенной трактовки таких базовых понятий, как ресурсы, потенциал и системы рекреации и туризма. Рекреационные ресурсы и потенциал региона являются как основой развития рекреации для местных жителей, так и основой развития туризма для гостей территории. Формирование и развитие туристских центров в настоящее время подразумевает возможности отдыха, оздоровления, просвещения и для лиц, постоянно проживающих на территории. Соответственно, в научной литературе были введены понятия: «туристско-рекреационные ресурсы», «туристско-рекреационный потенциал», «туристско-рекреационная система». В последние годы в развитии отечественной науки о рекреации и туризме исследователи значительное место отводят анализу туристско-рекреационных систем различного уровня: локального, регионального и национального. Формированию региональных туристско-рекреационных систем посвящены диссертационные работы А. Ю. Шайдарова «Экономический механизм формирования, функционирования и развития региональной туристско-рекреационной системы: на примере Северо-западного региона», 2006; А. О. Овчарова «Теория и методология управления рисками в туристско-рекреационном комплексе», 2009; А. П. Гаценбиллер «Теоретические основы формирования и устойчивого развития региональной туристско-рекреационной системы», 2009; Н. Н. Староверкиной «Комплексная оценка туристско-рекреационного потенциала республики Калмыкия», 2007; С. А. Шабалиной «Пространственная организация туристско-рекреационной сферы (на примере республики Татарстан), 2009; Л. Ю. Мажар «Территориальные туристско-рекреационные системы: геосистемный подход к формированию и развитию», 2009 и т. д. Очевидно, что столь разный подход к исследованию региональных туристско-рекреационных систем обусловлен комплексностью проблемы и необходимостью рассмотрения различных граней развития рекреации и туризма. Значительное количество публикаций, касающихся теоретических вопросов рекреационной географии в современной научной географической литературе в стране принадлежит Л.Ю. Мажар. По мнению автора, предмет изучения рекреационной географии в настоящее время – территориальная туристско-рекреационная система (ТТРС). ТТРС – это совокупность элементов сферы рекреации и туризма, объединенных пространственными отношениями и взаимосвязями [4]. «Туристско-рекреационный» вариант понятия характеризует в основном многогранную туристскую деятельность, но не исключает потребностей в отдыхе в процессе организации тура. Элементарный состав территориальной туристско-рекреационной системы, постулируемой Л.Ю. Мажар, состоит из нескольких подсистем: инфраструктурной, организационно-управленческой, природно-рекреационной, историко-культурной, рекреационно-деятельной (основная функциональная), материально-бытовой (проживание, питание), кадровой (обслуживающий персонал), потребительской (туристы) и др. Все подсистемы объединены прямыми и обратными связями, обеспечивающими целостность ТТРС. Условия и факторы формирования территориальных туристско-рекреационных систем рассматриваются Л.Ю. Мажар с позиций геосистемного подхода в контексте взаимодействия «системы» и «среды». При этом «условия» являются внешними причинами, отражающими свойства среды, а «факторы» – внутренними причинами, отражающими свойства самой системы. Действия факторов имеют свои особенности проявления на разных уровнях ТТРС. Неповторимые сочетания факторов определяют особенности формирования ТТРС в различных регионах. Через сознательное или стихийное воздействие на те или иные факторы можно способствовать целенаправленному развитию системы. Национальные туристско-рекреационные системы (НТРС) является ключевыми в иерархической соподчиненности систем данного вида. С одной стороны, они в своем взаимодействии определяют характер и уровень развития мировой туристско-рекреационной системы, а с другой, напрямую регулируют деятельность соответствующей сферы на региональном уровне. Научные исследования вопросов эволюции рекреационной географии как научного направления проводятся на кафедре рекреационной географии и туризма Московского государственного университета, созданной в 2004 г. [9]. Туристско-рекреационная система – социально-экономическая геосистема, состоящая из взаимосвязанных компонентов, отражающих процесс производства, реализации и потребления туристского продукта и услуг населением. На формирование и функционирование ТРС воздействует совокупность факторов, среди которых наибольшее значение имеют факторы, определяющие туристско-рекреационные потребности населения: экономические, информационно-технологические, демографические, геополитические, организационно-правовые, экологические (рис. 10). Рис. 10. Схема туристско-рекреационной системы Компоненты системы связаны между собой прямыми и обратными связями. Туристско-рекреационные системы могут соответствовать трем уровням административного деления страны: муниципальному, региональному и федеральному, что связано с организацией управления территориями, которая осуществляется в границах административных образований. Сочетание туристско-рекреационных систем муниципального уровня в пределах границ отдельного региона (республики, области, края) формирует региональную туристско-рекреационную систему, которая в зависимости от туристско-рекреационного потенциала, разнообразия природных и культурно-исторических ресурсов может носить комплексный или монопрофильный характер развития различных видов туризма и рекреации. Единая туристско-рекреационная система страны является верхним уровнем в иерархии ТРС России. Она включает разнообразные по своему составу, степени сложности и назначению туристско-рекреационные системы, располагающиеся в административных образованиях всех уровней. В.И. Кружалин в пределах границ ТРС выделяет три типа взаимосвязанных туристско-рекреационных каркаса: площадные, линейно-узловые и этно-социальные. В число каркасов площадного типа входят следующие каркасы: геолого-геоморфологический, ландшафтный, экологический, селитебный, культурно-исторический. В состав линейно-узловых каркасов: транспортный, энергетический, информационный, водоснабжения и канализации (коммунальный). Этно-социальный каркас формируется из местных жителей и рекреантов и является «живой соединительной тканью» туристско-рекреационной зоны. Сочетание различных видов туристско-рекреационных каркасов в пределах каждого типа, их набор определяют степень сложности проектирования и освоения туристско-рекреационной системы и объемы необходимых финансовых затрат [9]. В настоящее время всплеск научных исследований регионального развития рекреации и туризма связан с разработкой и принятием программ социально-экономического и собственно туристского развития регионов РФ и Стратегии развития туризма в Российской Федерации на период до 2015 г., а также принятием Концепции федеральной целевой программы «Развитие внутреннего и въездного туризма в РФ на 2011–2016 гг.». В июле 2007 г. был опубликован приказ Ростуризма «Об утверждении Типовой структуры региональной (муниципальной) программы развития туризма субъекта Российской Федерации». Главное назначение типовой структуры региональной (муниципальной) программы развития туризма субъекта Российской Федерации – обеспечение методологического единства региональных (муниципальных) программ и согласование их с государственной стратегией развития туризма. Таким образом, целевой подход к развитию рекреации и туризма показал необходимость дальнейшего развития учения о территориальных рекреационных системах. Исходя из нормативных документов и научных подходов, первоочередной задачей является научно-методическое обоснование оценки туристско-рекреационного потенциала как ресурсной основы формирования региональной туристско-рекреационной системы.
Список литературы 1. Александрова А. Ю. Международный туризм. - М.: ЭКМОС, 2004. 2. География туризма / под ред. А. Ю. Александровой. - М.: КНОРУС, 2009. 3. Зорин И. В. Феномен туризма. - М.: Наука, 2005. 4. Мажар Л. Ю. Территориальные туристско-рекреационные системы. - Смоленск: Универсум, 2008. 5. Мироненко Н. С. Смена парадигм в рекреационной географии // Известия РАН. Сер. География, 1998. N 3. 6. Мироненко Н. С., Твердохлебов И. Т. Рекреационная география. - М.: МГУ, 1981. 7. Николаенко Д. В. Рекреационная география. - М.: Владос, 2001. 8. Персональный сайт Г. П. Долженко [Электронный ресурс]. URL: https:// gennadiy-dolzhenko.ru/a26.html (дата обращения: 22.03.2011). 9. Рекреационная география: идеи, методы, практика / под ред. А. А. Ткаченко. -Тверь: Научная книга, 2006. 10. Теоретические основы рекреационной географии / под ред. В. С. Преображенского. - М., 1975. Александрова А.Ю. Сущность и особенности туристских кластеров // Рекреационное природопользование, туризм и устойчивое развитие... -Петербург, 2003.
|