Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 8. Джордж и Лиана условились встретиться в китайском ресторане «Коулун» – громоздком монстре в пестрой череде ресторанов Согаса[17]




Джордж и Лиана условились встретиться в китайском ресторане «Коулун» – громоздком монстре в пестрой череде ресторанов Согаса[17]. Джордж добрался по девяносто пятому шоссе до первой магистрали; на парковку въехал в начале седьмого. Под ногами плавился асфальт; на пути к двухэтажному ресторану одолевали запахи фритюрных шкафов и глутамата натрия. По бокам входной двери высилось по белому изваянию с острова Пасхи, а сверху вырезали в дереве третье, еще больше. Название ресторана, написанное псевдополинезийским шрифтом, светилось красным в вечерней дымке.

Джордж миновал фонтан желаний в вестибюле; прошел мимо старой китаянки, которая попыталась загнать его в комнату поменьше, а после пересек главный обеденный зал размером с футбольное поле и сплошь украшенный безвкусными изображениями Тики[18]. Воскресный вечер только начался, но помещение было уже набито битком и полнилось гулом подогретых ромом бесед, который состязался с однообразной музыкальной долбежкой. Джордж приблизился к стойке и сел на низкий стул, с которого был хорошо виден главный вход. Лиана обещала быть между половиной шестого и половиной седьмого; они договорились встретиться в баре. Он выбрал «Коулун», потому что это заведение было легко найти в нагромождении зданий на первой магистрали; вдобавок тут всегда было людно. Еще ему нравились здешние кисло-сладкие креветки.

Он заказал «Зомби» и стал ждать Лиану. Бар заполнялся. В углу засели две пары, взяв две «Скорпионьи чаши» на четверых. Мужчины были пузатые и в бейсболках «Ред сокс», а дамы – тощие, жилистые, с объемными прическами, которые были писком моды году в восемьдесят пятом.

Коктейль прибыл.

– Горячее будете? – спросила Джорджа юная барменша, стоявшая чуть ниже его в углублении барной зоны.

Джордж ответил, что ждет человека, и отхлебнул из стакана. Хорошего мало, зато рома много. Вторым глотком он прикончил половину. Навесной телевизор показывал основные эпизоды бейсбольного матча: «Ред сокс» обладал преимуществом в три очка, но проиграл в овертайме. Джордж поглядывал туда, но больше следил за входом, гадая, придет ли Лиана вообще и что он скажет, если она появится.

Он собирался поведать о двух Донни Дженксах и о том, что человечек с мрачной улыбкой не работал на Джерри Маклина – во всяком случае, со слов самого Маклина. По пути из Ньютона в Согас Джорджу пришло в голову, что либо Лиана, либо Маклин сбивают его с толку и у него нет оснований верить обоим. Может быть, он понадобился Лиане не только для передачи денег? Поймал себя на том, что закусил и жует щеку. Пришлось успокоиться. Поручение выполнено – деньги доставлены. Теперь ему предстояло передать Лиане, если она появится, слова Маклина.



Чего Джордж не знал, так это стоит ли пересказывать ей известные события в интерпретации Маклина. Он не особенно нуждался в том, чтобы она опровергла эту версию, и не хотел слышать этого. Лиана способна на дурные поступки. Он не просто чувствовал это, а знал по фактам. Помнил, что она сделала двадцать лет назад, и хотя обстоятельства были совершенно ясны, всегда задавался вопросом, насколько спланированными были ее действия. Но если Маклин говорил правду (а сомневаться в этом причин было мало), то все,


что сделала с ним Лиана, она продумала заранее. Наметила в жертву богатого мужчину с больной женой – и тот влюбился. Из рассказа Маклина вытекало, что эта часть его падения объяснялась исключительно сексуальной одержимостью. Джордж сочувствовал ему. С тех пор как два дня назад он снова увидел Лиану, его самого затопили воспоминания об их недолгой связи. Она была у него первой – и лучшей. Они вместе научились всему. Казалось, они превратились в первопроходчиков, которые наткнулись в джунглях на неизвестные науке развалины и первыми узрели затерянный город. Позже он возвращался туда с другими исследователями, с туристами, но это было не то. Ничто не могло сравниться с восторгом открытия и полной совместимости, которые он испытал с Лианой.

Джордж допил «Зомби» и заказал «Фог-каттер». Посмотрел на его приготовление и решил, что коктейль мало чем отличался от предыдущего – другими были только стакан и сок. Взглянул на часы… И в этот момент вошла Лиана: в зеленом платье без рукавов; сумочкой помахивает, как стеком. Она огляделась, заметила его и направилась к стойке.



– Как дела? – спросила она.

Села рядом, подозвала барменшу.

– Сначала закажи выпить, потом расскажу.

Лиана выбрала водку со льдом. Щеки раскраснелись, лоб блестел, будто на встречу она мчалась.

– С какой новости начать – с хорошей или плохой?

– С хорошей, естественно.

– Хорошая в том, что я снова увиделся с Донни Дженксом и он тебя не тронет. Судя по виду, он мухи не обидит. Плохая – в том, что он не тот тип, который угрожал мне в Нью- Эссексе.

– О чем это ты? – Лиана вынула из стакана лимон, бросила на салфетку и отпила.

– Когда я прибыл, Маклин велел очень толстому человеку с усиками обыскать меня. Его зовут Донни Дженкс. В Коннектикуте тебе угрожал кто-то другой. Он же последовал за тобой сюда.

Джордж наблюдал за реакцией Лианы. Она взболтала водку, следя за кружением кубиков. На лице у нее застыло искреннее недоумение.

– По-твоему выходит, что тот Донни Дженкс – малыш Донни Дженкс – не работает на Маклина?

– Не знаю, что и думать. Может быть, какой-то независимый охотник? Узнал о деньгах и прикинулся Дженксом, чтобы отжать их у тебя. Очевидно, ты спутала ему карты, вернув деньги самому Маклину.

– Это возможно, но мне кажется, он все-таки работает на Маклина. Тот говорит вполне предсказуемо.

– То есть?

– Он никогда не признается, что нанял против нас такую скотину. Поэтому обзавелся законным сыскарем, который имитирует благопристойную деятельность, а тайно позвал настоящего сборщика. Это в его стиле: хочет выглядеть чистеньким.

– Все равно ерунда. Зачем второй назвался тем же именем?

– Не знаю. – Она отпила еще. – Господи, как я устала от этого! Он хотя бы оставит меня в покое?

– Это вторая плохая новость. Маклин велит Дональду Дженксу искать тебя дальше и выяснить, кто ты такая, – его слова, – если не согласишься на личную встречу.


– Ясно. Зачем?

– Понятия не имею. На самом деле ему не хочется, но ты, как сама говорила, достала его всерьез. Он не даст тебе соскочить с крючка.

– Но деньги-то он взял?

– Взял.

Лиана вздохнула.

– Что еще сказал Маклин? Выкладывай!

Джордж рассказал ей все с самого начала. Описал и дом, и молодую женщину, которая его впустила, и рассказал подробнее о частном детективе Диджее, и поведал, как Маклин заставил его ждать в обшитой деревом комнате, напоминавшей кабинет из романа о Шерлоке Холмсе. Затем повторил рассказ Маклина о его женах и даже сообщил о сотруднике, который засек Лиану, когда та рылась в шкафах.

– Филип Чанг, – подхватила она. – Ничего удивительного. Я и правда искала шифр, но только затем, чтобы положить туда кое-какие документы. Джерри назвал бы комбинацию, если бы я попросила.

– Он сказал то же самое.

Джордж завершил рассказ, поведав без утайки все, кроме части о крашеных волосах и того, как Маклин заподозрил, что дело изначально было неладно. Он знал, что Лиана будет это отрицать, и не хотел выслушивать опровержения. Боялся не поверить.

– Каким он тебе показался? – спросила она.

– Нормальным. Явно не тот, с кем можно шутки шутить, но и на злодея не похож. По- моему, тебе лучше ему поверить, навестить и извиниться. Надеюсь, тогда он позволит тебе жить как жила.

– А как я жила?

– На Барбадос не вернешься?

– Могла бы, но не уверена, что хочу.

– Наверняка есть другие места, где ты оседала с тех пор… как мы в последний раз виделись.

Она изучала жидкость в стакане – той осталось на донышке. Но взгляд подняла и встретилась им с глазами Джорджа. Он заметил проблеск злобы, быстро сменившейся чем- то другим: быть может, печалью или раскаянием.

– Надоело каждые три года начинать жизнь заново. Я не ищу сочувствия, потому как сознаю, что сама во всем виновата. Во мне не осталось ничего от девушки, которую ты знал. Я попала в ловушку и натворила ужасных дел, чтобы выбраться, а теперь буду расплачиваться всю оставшуюся жизнь. – Она тихо рассмеялась, и возле глаз обозначились морщинки. – Ладно, не буду лукавить, я все-таки ищу сочувствия. Уа, уа! Бедная я, бедная! Клянусь, быстрее мне не поплыть, это предел. Я просто охренеть как устала убегать. Все это время не прекращаю гадать, какой была бы моя жизнь, если бы я сдалась и отправилась за решетку. Небось уже вышла бы, да под своим именем.

– Можешь сдаться сейчас, – предложил Джордж.

– Я думала об этом. Но перспектива снова поехать во Флориду невыносима, а суд будет там. Я больше, знаешь ли, туда не возвращалась.

– Я бы и не подумал иначе.

Они немного помолчали. Джордж хотел расспросить Лиану, выяснить, сколь многое из произошедшего во Флориде было совершено нарочно и в какой мере прочее являлось


кошмарной случайностью – но не мог заставить себя сделать это. Он смотрел, как Лиана опрокидывает стакан и в рот ей скользит ледяной кубик.

– Чего ты хочешь? – спросил Джордж. – Я имею в виду – прямо сейчас? Поесть заказать?

– Я голодная как волк! Давай просто посидим, выпьем, перекусим чем-нибудь экзотическим и поговорим о чем угодно, только не о Джерри Маклине.

– Конечно.

– Может, расскажешь о себе?

– Это довольно скучно.

– Поведай о той симпатичной женщине, с которой сидел в баре. Интересная дама.

– Это Айрин.

– Твоя подружка?

– Время от времени. Запутанная история.

Джордж зыркнул в сторону барменши и попросил повторить, и еще подать большое блюдо жирных закусок. Лиана тем временем толкнула по стойке пустой стакан, выпрямила спину и заправила волосы за уши. Потом повернулась и улыбнулась.

Они просидели несколько часов, перейдя на пиво «Циндао» и заказывая блюда только с огня. Джордж рассказал о своей жизни после окончания колледжа, работе в журнале, матримониальных взлетах и падениях. Описал он и последние три года в Мазер-колледже. Джейн помнила всех. Джордж рассказал все, что знал, об Эмили и своих соседях по этажу на первом курсе. Его удивило, как много мелочей он вспомнил, а вдвойне – интерес к ним со стороны Лианы. Он предположил, что она будто слушала о собственной жизни, какой та была бы, обернись все иначе.

Когда они наконец покинули лишенный окон ресторан, снаружи стояла тьма и барабанил упрямый летний дождь. Вдалеке прогремел гром.

– Где твоя машина? – спросил Джордж.

– Примерно в миле отсюда. Вон там.

Они бегом пересекли парковку, теперь полупустую. Лиана нашла свой «фольксваген». Джордж стоял рядом, пока она отпирала дверь. Перед тем как распахнуть ее, Лиана развернулась, упала в его объятия, и их губы встретились. Джордж выкинул из головы все былые сомнения и сосредоточился на чувствах: влажные поцелуи; дождь льется на голову и спину, а спереди, где прижимается Лиана, тепло и сухо. Он положил руку ей на щеку. Она прижалась еще теснее, поцеловала его в шею.

– Поедем к тебе?

– Хорошо. – Больше ему сказать было нечего.

– Я ничего не начинаю заново.

– Знаю, – ответил Джордж.

Лиана отстранилась и села за руль.

– До нитки, – сообщила, отводя с лица мокрые пряди.

– Мне ехать помедленнее, чтобы ты поспевала?

– Сама соображу. Далеко отсюда?

– В получасе. Буду ждать на месте.

Джордж пошел обратно к своей машине. Дождь усилился; он выбивал белую дробь на припаркованных авто, превращая стоянку в мелкое темное озеро. Под навесом «Коулуна» ютились женщины, дожидаясь, когда подъедут мужья.


По дороге домой Джордж старался особо не думать. Ливень хлестал, и бостонские водители, пасуя перед его силой, соблюдали скоростные ограничения. Джордж подкрутил колесико радио влево и поймал станцию, где пел Соломон Берк[19]. Было мокро, он поерзал на спортивном сиденье и ощутил болезненный укол в области почки. Когда это было? Казалось, с тех пор прошли месяцы. Обгонявшие «сааб» машины пронзали потоп снопами света. В какой-то из них могла ехать к нему Лиана. Он сомневался, что она и правда появится, но не был уверен и в обратном. Не был уверен ни в чем. Возможно, Маклин ошибся в ней и все это время ей лишь хотелось начать новую жизнь, а крашеные волосы – совпадение. Лиана украла его деньги, но только после того, как он ее предал, как перестал ей верить. И отдала их, в конце-то концов. Джордж вспомнил вдруг о десяти тысячах, которые пыталась всучить ему подруга. Они еще при ней? Сумма была большая и радикально изменила бы его жизнь, но мысли о деньгах быстро преобразовались в размышления о Лиане – об их недавних поцелуях и о том, что она возвращалась к нему домой.

Его, правда, смущала одна неувязка – он усиленно старался не думать об этом. В

«Коулуне» Лиана спросила об Айрин, его симпатичной спутнице в пятничный вечер… назвала ее интересной… Джордж никак не мог взять в толк, когда Лиана успела рассмотреть Айрин. Следила за ними весь вечер? Тогда почему не подошла? Говорила же, что явилась в бар, надеясь встретиться с ним. Возможно, хотела, чтобы он первым заметил ее? Планировалось ли это? И если да, то почему было так важно, чтобы деньги вернул Джордж?

Все эти мысли улетучились, когда он припарковался, вошел в проулок и застал Лиану под просевшим задним навесом. Без единого слова они опять начали целоваться. Она крепко обняла его за поясницу, причинив острую боль, которую он проигнорировал.

– Наверх, – прохрипел Джордж.

В маленькой прихожей – Нора сразу принялась тереться о его лодыжки – он сорвал с Лианы всю одежду. Несмотря на ночную жару, ее влажная кожа была прохладной и в мурашках. Они направились к кушетке. Лиана вытянулась, а он старался поскорее раздеться, но мокрые вещи липли к телу. Нора, жалобно мяуча, последовала за ними. Джордж подхватил ее, отнес в свою спальню и закрыл дверь. Пусть потом мстит – есть вещи, которые не полагается видеть ревнивым кисам.

Джордж вернулся к кушетке. Лиана была почти такой же, какой он ее помнил: высокие округлые груди с большими розовыми сосками, едва различимая вишневая родинка на правом бедре – он опять ощутил себя восемнадцатилетним девственником, впервые узревшим ее обнаженной. Голый, дрожа и нервничая, он постоял рядом. Она перехватила его взгляд, потянулась и погладила левой рукой; другой скользнула себе между ног. Ее темные лобковые волосы были острижены короче, чем он помнил. Она увлекла его на себя и ласково куснула за ухо. По шее прошел электрический разряд. Джордж вошел в нее одним глубоким толчком, от которого оба ахнули и выгнулись.


 

После второго звонка в дверь Джордж перекатился по пустой постели и сел, едва соображая. Лианы и след простыл. Единственным признаком ее ночевки были перекрученные простыни и влажный запах секса, все еще стоявший в помещении. Часы показывали девять утра, и Джордж испытал укол тревоги. Понедельник. Он должен быть на работе. Может, это из офиса? Но нет, звонили не по телефону – в дверь.

Джордж встал. Возможно, Лиана поднялась раньше и ушла завтракать. Ключ она, конечно, не взяла.

Надев халат, он заметил на бюро пачку купюр. Машинально тронул их указательным пальцем – верхняя была пятидесятидолларовой, – но оставил лежать, где были. Темы десятитысячного гонорара так и не коснулись – Джордж не думал о нем с того момента, как они с Лианой вернулись в квартиру и избавились от одежды. Звонок повторился, и в животе шевельнулся страх. Деньги на бюро означали, что Лиана ушла. Кто же стоял за дверью? Он пересек гостиную, взялся за ручку и спросил, кто там.

– Полиция. – Приглушенный женский голос.

Отворив дверь, Джордж увидел мужчину и женщину. Последняя быстро продемонстрировала значок, прикрепленный к ремню. Жест показался излишним, так как оба были в форменных брюках и доверху застегнутых рубашках, а потому могли быть только копами.

– Джордж Фосс? – спросила женщина.

– Угу.

– Я сержант уголовной полиции Роберта Джеймс, а это мой напарник, детектив Джон О’Клер. Мы можем поговорить? Вы не против, если мы войдем?

Детектив Джеймс была ростом с Джорджа, лет под сорок. Светло-коричневая кожа, короткие тугие кудри. Лицо вытянутое, с острыми скулами. Ее напарник О’Клер был моложе, но с сединой. Квадратное лицо чисто выбрито, здоровенный кадык. И чуть покачивался на пятках.

– Прошу прощения. Можно узнать, в чем дело?

– Есть вопросы по поводу вашего вчерашнего визита к мистеру Джеральду Маклину. Вы были у него вчера днем?

Джордж долю секунды помялся, прикинув, не изобразить ли непонимание, но это показалось лишним, а то и глупым.

– Был, но я не…

– Мы просто хотим задать несколько вопросов.

– Я в растерянности. Я почти не знаю Джерри Маклина. Мы познакомились вчера… Это он вас послал?

– С чего бы ему нас посылать? – осведомилась детектив Джеймс с видом малого ребенка, который спрашивает, когда можно распаковать подарок.

– Извините. Не с чего. Наверно, меня просто сбил с толку ваш приход, – произнес Джордж, одновременно сознавая, что лучше заткнуться и предложить полицейским войти.

– Мы пришли, потому что ночью Джерри Маклина убили.

Она замолчала. Джордж смотрел сериал «Закон и порядок» и знал, что детективы изучали его реакцию первых минут. Ощутил себя актером, позабывшим роль. Его


захлестнуло необъяснимое чувство вины, и он криво улыбнулся:

– Где?

– Можно войти в ваш дом, мистер Фосс? Или, если вам так удобнее, давайте проедем в участок.

– Нет, входите. – Джордж посторонился, плотнее запахивая халат, надетый на голое тело.

Он вдруг почувствовал себя обнаженным и смутился.

Когда детективы вошли в гостиную, Джордж глянул в приоткрытую дверь ванной, выискивая следы пребывания Лианы.

Роберта Джеймс заметила, что он озирается.

– В доме есть кто-то еще?

– Нет. – Джордж внезапно уверился, что это правда. Лиана давно ушла. Опять.


 

Автобусная станция благоухала жареным беконом и застарелой мочой. В кассе Джорджу сказали, что через час отходит автобус в федеральный округ Колумбия, где он может пересесть на другой до Тампы – Одри жила в часе езды на юг от нее, в городе Суитгам, штат Флорида.

Он взял место сзади, за что и поплатился: дверь туалета была неисправна и постоянно моталась и хлопала.

Голова гудела от выпитого вчера пива. Он встал спозаранку, собрался тихо, хотя вряд ли разбудил бы Кевина: тот храпел, как медведь, сраженный дротиком со снотворным. Оставил записку:

«Уезжаю. Не волнуйся. Днем позвоню родителям».

Джордж вынул из сумки свитер и несколько раз сложил, чтобы получилась подушка, после чего до самого Вашингтона то проваливался в беспокойный сон, то выныривал оттуда. Он съел половину чизбургера в «Макдоналдсе», затем направился к строю телефонных автоматов позвонить родителям по карточке, которую те дали ему еще в сентябре. Отец был на работе, а мать, как он надеялся, – на ланче с кем-нибудь из подруг. Не повезло: она сняла трубку.

Джордж, что случилось? Почему ты звонишь?

В его семье не было принято часто звонить друг другу.

Мам, помнишь, я рассказывал тебе о девушке по имени Одри Бек?

Нет, но верю на слово.

Он объяснил, что произошло, – и вызвал у матери череду вздохов.

Какая потеря! – произнесла она так, словно лично знала Одри. – Но больше всего милый, меня беспокоишь ты. Не хочу, чтобы это отразилось на твоей учебе. Это должно быть счастливое время.

Не волнуйся, мам!

Он не мог признаться, что собирался пересесть на ночной автобус до Тампы. Если его хватятся в колледже, то обязательно уведомят родителей. А пока этого не случилось, сам он будет помалкивать.

Мам, позвоню через неделю. Все будет хорошо.

Не сомневаюсь в тебе, Джордж.

Всю вторую часть путешествия он, устроившись в середине автобуса, ел яблоки и глазел на унылые южные магистрали. Рылся в памяти, пытаясь найти хоть намек на суицидальные настроения Одри, но тщетно. Создавалось впечатление, что она была не очень довольна ситуацией дома – девушка не хотела рассказывать, но Джордж уловил ее расстройство. Что же случилось? Почему успешная первокурсница исполнилась такого отчаяния, что наложила на себя руки?

Джордж постарался вспомнить каждую мелочь их последних дней вместе. Они покончили с экзаменами в промозглое утро четверга, когда половина колледжа уже разъехалась по домам. Столовая не заполнилась и на четверть. Джордж и Одри сидели в одиночестве за столом на десятерых. О чем они говорили? Джордж помнил, что обсуждали бефстроганов – не приготовили ли его из объедков перед закрытием кухни на месяц. Еще он вспомнил, что слегка раздосадовал Одри своей непрестанной тревогой из-за


того, что она собиралась провести за рулем все двое суток пути из Новой Англии во Флориду. Джордж был уверен, что это опасно, а Одри твердила, что уже сделала это, когда прибыла, – сделает и второй раз. К тому же ей не хватало денег на две ночи в мотеле. Он предложил заплатить, а то и помочь доехать до Флориды, зная, что она откажется. Поспорив какое-то время, Одри закончила разговор обычным для нее образом:

«Психуй сколько влезет, а я все равно сделаю по-своему». И он отступился.

В тот вечер они собрали вещи – порознь, каждый у себя; потом переночевали у Одри, а на рассвете их пути разошлись. Джордж помнил сырой и холодный воздух раннего утра и черный лед на тротуаре. Он проводил Одри до ее серебристого «форда-эскорта» с бампером, укрепленным изолентой. Она завела мотор и включила ненадежную печку на максимум, затем вышла. Они обнялись на прощание.

Будь осторожна, – сказал ей Джордж. – Я тебя люблю, – добавил он, сам того не желая.

Он произнес это впервые.

Я тоже люблю тебя, Джордж, – отозвалась она без колебаний. – Скоро увидимся.

Джорджу запомнилось, что его возлюбленная выглядела исполненной надежд. Почти возбужденной, будто ее жизнь только что наладилась, а станет еще лучше. Или он приписал Одри свои чувства? Ворошил былое, пока не осознал, что больше не может полагаться на память.

Автобус размеренно катил на юг. Ясные небеса и мороз Новой Англии сменились тучами и ледяными дождями. Наступила ночь. Джордж включил светильник. Открыл

«Вашингтон-сквер», но от одного взгляда на книгу, от одного ее присутствия в руках ему стало тошно. Она навсегда останется той, которую он читал, когда услышал о смерти Одри. Сунул ее в карман за сиденьем и больше не прикоснулся.

Несмотря на неспособность Джорджа читать и спать, утро наступило и женщина- водитель объявила, что они все еще на девяносто пятом шоссе и въехали в Джорджию. Туманные поля, простиравшиеся по обе стороны, были бесснежны, на деревьях сохранилась пожухлая листва. Джордж прижал к стеклу ладонь: прохладное, но не холодное, и морозные узоры минувшей ночи сменились мелкой россыпью конденсата.

На остановке купил большой пластиковый стакан кофе и два пончика с медовой глазурью. Он впервые с тех пор, как услышал про Одри, по-настоящему проголодался. Он прислонился к автобусу и, жуя пончик да наблюдая за бледным солнцем, которое нагревало почти пустую асфальтовую площадку, задумался над тем, что будет делать, когда доедет до Тампы. Он был слишком молод, чтобы взять напрокат машину, но прихватил достаточно денег из студенческого банкомата, чтобы доехать на такси до самого дешевого мотеля в Суитгаме. Там решит, как быть дальше. Можно позвонить родителям Одри, попросить о встрече. Выяснить, когда похороны. Найти ее друзей и поговорить с ними. Что случилось с Одри после отъезда из колледжа, из-за чего она решила покончить с собой? Оставила ли записку? Была ли причина?

Женщина-водитель бросила недокуренную дамскую сигарету в канаву и объявила, что стоянка закончена. Джордж последовал за ней в автобус.

В Тампе, под низким белым небом, было тепло – под семьдесят [20]. В воздухе пахло дегтем и приливом. За автобусной станцией притулилось одинокое проржавевшее такси. Латиноамериканец-шофер выставил в окно локоть и положил голову на руку. Вроде как задремал.


Сколько до Суитгама? – спросил Джордж.

Зачем тебе туда?

Сколько стоит?

Не знаю. Восемьдесят баксов.

– Шестьдесят, и ни центом больше, если довезете до мотеля. Таксист посмотрел на часы.

Ладно, – сказал он.

Джордж с сумкой забрался на заднее сиденье.

Между лопаток медленно поползла струйка пота. Такси пересекло жуткий мост, протянувшийся над заливом Тампа. Вдали в облаках наметился разрыв, и солнце выделило на серой воде островок света. Когда Тампа осталась позади, скрылся и океан, а вдоль шоссе замелькали мотельные указатели – выше здоровенных пальм, – россыпи ресторанчиков, бензоколонки и топлес-клубы.

Одри редко заговаривала о своей жизни до колледжа, но о родном городе рассказывала.

Я бы взглянул, – сказал Джордж однажды. Она рассмеялась:

Там не на что смотреть. «Вафли-Хаус» и ломбард.

А тебе что нравилось?

Уехать оттуда. Вот я, а вот тихая жизнь в захолустье. – Развела указательные пальцы на три дюйма.

Едва доехав до Суитгама, таксист остановился возле мотеля, где рекламировали номера по $29.99 за ночь. Тот приютился между рестораном «Шони» и магазином подержанных автомобилей. Над ним нависал щит с рекламой заведения «У Билли» в четверти мили по шоссе, где продавались фейерверки и апельсины.

Подождете, пока я не узнаю, есть ли места?

Водитель глянул в пассажирское окно на ряд пустых парковочных мест перед виниловой стеной мотеля.

Думаю, найдутся.

Заплатив шестьдесят долларов, Джордж через парковку дошел до администрации.

День уже близился к вечеру, но было еще тепло, и он сообразил, что забыл шорты.

Мотель взимал плату за две ночи вперед. Он заполнил анкету, пропустив пункт, касавшийся транспорта.

Без машины? – спросила дежурная, желтолицая старуха с черными зубами.

Без машины, – кивнул Джордж. – Как посоветуете осмотреть Суитгам?

На машине.

Будто я могу взять ее напрокат. Мне нет двадцати пяти.

А сколько же тебе должно быть, чтобы взять машину? – рассмеялась она. – Постучись к Дэну в соседнюю дверь. Может, он одолжит тебе за наличку свою жестянку. Так сколько же тебе?

Восемнадцать.

– Что ж, на столько и выглядишь.

В его номере обнаружились бежевый ковер, кровать под блескучим цветастым покрывалом и стены с убогими обоями. Переднее окно, выходившее на парковку и съездной пандус, было забрано грязной венецианской занавеской; заднее было открыто и вмещало кондиционер, сейчас выключенный. Джордж бросил на постель сумку, разделся и принял


душ.


 

«Я в городе Одри, – подумал он под струями, хлеставшими по загривку. – Может


быть, все это ошибка и она здесь, живая, поправляется в больнице». Эта мысль, его тайная надежда, давно жила на задворках сознания. Вытершись, он посмотрел в зеркало, с которого уже сошел пар: прямые каштановые волосы, когда чересчур отрастали, завивались подобно крылышкам. Непримечательное лицо; возможно, нос крупноват, но его компенсировала ямочка на подбородке. Глаза светло-карие, оттенка пакетов для бакалеи. В это лицо какие-то недели тому назад смотрела Одри. О чем она думала? И где теперь эти мысли? Попробовал ощутить ее присутствие, но не смог.

Он натянул джинсы «Левис» и темно-зеленую футболку с желтыми поперечными полосами. В верхнем ящике прикроватного столика оказались гедеонова [21]Библия и телефонный справочник. В Суитгаме нашлись два Бека: К. Бек и Сэм с Патрицией. О выбрал Сэма и Патрицию, зажег сигарету и набрал номер. Ответил мужчина.

Мистер Бек?

Кто вы?

Здрасте, это Джордж Фосс. Я был близким другом вашей дочери. В Мазер- колледже. Не знаю, говорила ли она обо мне…

Может быть, жене… Я, поверьте, не слышал.

Меня буквально раздавило случившееся.

Ну, ясно.

Хотел спросить… Я приехал во Флориду… Я хотел узнать, нельзя ли прийти поговорить с вами и вашей женой?

О господи! Подождите минуту.

Это какой-то кавалер! – услышал он крик отца Одри. – Хочет явиться сюда. Джордж втянул ноздрями воздух и нервно зевнул.

Кто вы, солнышко? – раздался после щелчка женский голос.

Джордж Фосс. Я знал вашу дочь по Мазер-колледжу.

Он услышал новый щелчок – наверное, мистер Бек положил трубку. Джордж представил миссис Бек в спальне, с фотографией Одри в рамке на коленях.

Джордж, дорогой, неужто вы приехали из самого Коннектикута? Как это славно! Она, похоже, была выпивши – малость сбилась на слове «славно».

Я хотел выяснить насчет похорон. Если только не опоздал… До него донесся вздох – а может, это выдохнули дым.

Будут похороны. Будут. Но мы хотим похоронить нашу крошку, а они сейчас говорят, что нельзя… О боже… – Ее голос чуть дрогнул на слове «похороны» и дал откровенного петуха на слове «крошка».

Извините, – сказал Джордж. – Наверно, мне не следовало звонить.

Ответили не сразу. Он уж собрался просто повесить трубку, когда снова заговорил мистер Бек.

Кто это?

Все еще я. Джордж Фосс.

Тьфу ты, черт! Так чего вы хотели?

Простите, сэр, не знаю толком. Надеялся побывать на похоронах; может быть, увидеться с кем-то, кто хоть догадывается, что стряслось. Попытаться понять. – Слова лились, и только; он решил сменить тему. – Я с цветами. Можно занести?


Может, завтра, – ответил мистер Бек после очередной паузы.

Спасибо, сэр. Я приду.

Джордж положил трубку и повалился на постель в изнеможении. В висках стучало, плечи стали ныть от напряжения. Он хотел есть – после двух яблок на ланч во рту не было и маковой росинки. Подумал, не пойти ли в соседний «Шони» съесть гамбургер и выпить молока. Но чем яснее становилось необходимое для этого усилие, тем больше он уставал. Утомление победило голод, и Джордж забрался под колючее одеяло, подтянул под грудь вторую подушку и провалился в долгий сон без сновидений.

На следующее утро, позавтракав в «Шони» яичницей-болтуньей и гритс [22], Джордж пересек уже сверкавший асфальт и подошел к «Центру торговли подержанными автомобилями» Дэна.

Чем могу быть полезен? – осведомился розовощекий крепыш в песочного цвета костюме.

Джордж уже отрепетировал речь за завтраком.

Я попал в затруднительное положение, – кашлянув, ответил он, – и решил, что вы можете помочь.

Губы мужчины обескровила тонкая улыбка.

Отлично, сынок, слушаю внимательно.

Мне всего восемнадцать. На пару дней нужна машина. Возьму любую. Оставлю родительскую кредитку. Вожу очень хорошо. А заплатить могу наличными.

Мужчина рассмеялся.

С этого бы и начинал! – Он запрокинул голову и резко выдохнул через ноздри, заросшие темными волосами. – Скажу тебе вот что: я могу сделать еще лучше. Мой работник болеет уже одиннадцатый день, и у меня напряг.

Он выплюнул слово «работник», как будто распробовал скверный стейк.

– Нужно передать бумаги и заручиться парой подписей, и все до полудня. Сделаешь – получишь тачку, но при условии, что она не выедет из графства Манати.

Идет, – согласился Джордж. – Правда, я здесь не ориентируюсь.

Сынок, ты карту читать умеешь?

Машина оказалась отделанным винилом и деревом «бьюиком-ле-сабре»; ее слегка заносило влево. Получив карту и кое-какие письменные инструкции от мистера Дэна Томпсона, Джордж миновал коровьи пастбища и суитгамский недострой, пересек реку Дахун и очутился в Чинкепине. В этом городке хотя бы имелось некое подобие центра: несколько пятиэтажных шлакобетонных зданий, стоявших в тесном соседстве. Он доставил бумаги страховому агенту, контора которого была зажата между ломбардом и магазином подержанных вещей, а затем посетил пожилую пару на Сивю-Трейлер-корт, которая покупала для внука «додж» за $575. Вернувшись в Суитгам, он нашел в стрип- молле [23]цветочный отдел и приобрел десятидолларовый букет, который, сказали, годился для похорон.

 

Везя мистеру Томпсону заверенный подписями дубликат, Джордж мучил кондиционер, производивший много шума, а не прохлады, и представлял, как мистер Томпсон предложит ему полную ставку. Он согласится и станет продавцом мирового класса, лучшим в графстве. Поселится в мотеле, будет питаться в «Шони» и ежедневно носить цветы на могилу Одри. Отчий дом в Массачусетсе и учеба в Мазер-колледже с годами превратятся в


далекие воспоминания. Джордж усмехнулся и прикурил от автозажигалки, почерневшей от тысячи сигарет.

Мистер Томпсон был занят с клиентом, а потому Джордж положил бумаги ему на стол и проехал сотню ярдов до своего номера, чтобы сменить пропотевшую рубашку на свою последнюю чистую одежду – оксфордскую футболку в тонкую полоску.

Он взял цветы, уже поникшие от жары, и вернулся к «бьюику». Изучив карту, выяснил маршрут до дома родителей Одри. Проехал мили две и заметил пару раскрашенных в коралловый цвет столбов, что приветствовали гостей на Дип-Крик-роуд – полосе асфальта с недавними, уродливой формы заплатами черного гудрона. Дома на Дип-Крик- роуд были в основном двухэтажные, с пестрыми палисадниками; казалось, что крохотные домики со ставенками сперва налепили друг на дружку, а после выкрасили в какой-то тропический цвет – розовый, или морской волны, или изредка ядовито-зеленый.

Номер триста пятьдесят второй был цвета морской волны; зеленый дворик и пальма высотой до крыши ничем не отличались от прочих. Но на обочине была припаркована полицейская машина.

Джордж затормозил позади и выключил двигатель. Направился к двери. Стискивая в кулаке цветы, постарался как мог не смотреть на двухместный гараж, где Одри провела свои последние минуты, вдыхая угарный газ.

Дверь открыл полицейский в форме.

Вы тот малый из Мазер-колледжа?

Он самый.

Прыщавый страж порядка с усиками, едва ли намного старше Джорджа, мотнул головой вправо.

Заходите.

Джордж последовал за ним в гостиную, что находилась в задней части дома. Диван- уголок и два ледериновых кресла стояли вокруг музыкального центра и телевизора величиной с приличное бюро. Ближнее кресло занимал долговязый мужчина в грубой рубашке, заправленной в джинсы. Кожа у него была в оспинах, а редкие светлые волосы – почти белы. Мистер Бек. Его жена, мать Одри, расположилась на диване. Она тоже была в джинсах, в них заправила черную шелковую блузу. Под последней четко просматривался жировой валик, подпертый чересчур тесными брюками. Волосы тоже были светлые, но цвет выглядел ненатуральным. Она держала бокал с розовым вином.

Рядом сидел пожилой человек в изысканном сером костюме. Кожа под ежиком седых волос была кирпично-красной. Лицо, казалось, сперва расплющили, а после восстановили, зажав в тиски. Джордж принял его за деда Одри.

Джордж обошел тщедушного копа и протянул цветы миссис Бек. Та изучила его припухшими глазами.

Глубоко соболезную, миссис Бек. Это вам.

Мужчина в костюме встал, оттолкнувшись правой рукой от подлокотника. В левой он держал кружку с кофе.

Робби, это он?

Он обращался к полицейскому.

Ага.

Это ты кавалер из Мазер-колледжа?

Все посмотрели на Джорджа, и он почувствовал, что нужен некий жест: спич о


любви к Одри или бурное выплескивание чувств. Вместо этого он кивнул. Зачем здесь полиция?

Как тебя зовут?

Джордж Фосс.

Так-так. Я детектив Чалфент. Это офицер Вильсон. Присядь, у нас есть несколько вопросов.

Джордж сел на край свободного кресла.

Я не совсем…

– Об этом не беспокойся, – перебил его детектив в штатском. – Через минуту я все объясню. Как ты сюда добрался, сынок?

Автобусом.

Автобусом от Коннектикута до Суитгама не доедешь.

Я доехал до Тампы, взял там такси, а потом позаимствовал машину. На ней сегодня и прибыл.

Значит, у тебя здесь знакомые? Ты уже бывал тут?

Нет. Ни разу, – возразил Джордж. – Я взял машину у мистера Томпсона из магазина подержанных автомобилей. Оказал ему небольшую услугу, и он ее одолжил. У меня неприятности?

Никаких, Джордж. Мы просто стараемся разузнать все, что может объяснить случившееся с Одри.

Джордж зыркнул в сторону огромного телевизора, на котором сгрудились фотографии в рамках. Впереди, по центру, стояла карточка Одри – похоже, с выпускного. Осознав, что прежде не видел ее фотографий, он, не спросясь, поднялся и подошел к телевизору. При близком рассмотрении оказалось, что это не Одри, а просто девушка, немного на нее похожая, – с темно-русыми волосами, собранными в высокую прическу. Ей было лет восемнадцать, и она показалась бы симпатичной, если бы смыть зеленые тени. Губы бантиком, темные брови.

Джордж изучил другие снимки. Там было несколько портретов той же девушки школьных времен, но ни одной фотографии Одри.

Можно, Джордж, смотри. Это сказала мама Одри.

Джордж, сконфуженный, обернулся.

– Узнаешь эту девушку? – негромко спросил подошедший сзади детектив Чалфент.

Нет. Виноват. А должен?

Точно? – Детектив оглянулся и посмотрел на родителей. Мысли Джорджа пустились вскачь. Он что, ошибся домом?

О боже! – Миссис Бек чуть подалась вперед и забормотала что-то невнятное.

Мистер Бек встал, пересек комнату тремя широкими шагами, остановился и повернулся.

Черт побери, – сказал он.

Извините, – проговорил Джордж. – Я запутался. Чей это портрет?

Одри Бек, – ответил детектив.



.

mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2020 год. (0.043 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал