Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 25. Итак, — сказал Грег Дункан в пятницу, стоя рядом с Лили и наблюдая за тем, как ученики ее класса расходятся по машинам и автобусам




 

Итак, — сказал Грег Дункан в пятницу, стоя рядом с Лили и наблюдая за тем, как ученики ее класса расходятся по машинам и автобусам, — какую отговорку ты придумаешь сегодня?

Лили помахала на прощание последнему из своих учеников и повернулась к Грегу.

— Отговорку?

— Чтобы не пойти со мной куда-нибудь сегодня вечером.

Она опустила глаза и постучала каблуком по асфальту.

— Ну, ты меня пока еще никуда не приглашал.

— Теперь приглашаю.

— А я отвечаю: спасибо, нет. — Лили попыталась изобразить улыбку, однако уголки ее губ дрожали. — Я сейчас не самый приятный спутник. — Лили хотела бы, чтобы Грег был ей другом, на которого можно положиться, которому можно рассказать, как тяжесть утраты вымотала ее — эмоционально и физически. Конечно, он не был таким другом. По здравом размышлении Лили могла сказать, что все их разговоры вертелись вокруг его игры в гольф и алиментов, выплачиваемых детям, которых он никогда не видел. При этой мысли она почувствовала себя виноватой. — В любом случае, спасибо. Я очень ценю это, Грег.

— Я тебе так скажу. — Он раскачивался взад-вперед. — Когда поймешь, что готова куда-нибудь выйти, позвони мне, ладно?

Лили кивнула и улыбнулась, на этот раз искренне.

— Позвоню. Обещаю.

Грег пошел к группе других учителей, наблюдавших за тем, как отъезжает последний автобус. Непринужденная беседа и взрывы смеха казались такими... нормальными. Но Лили этого больше не ощущала, словно не разбираясь в том, что нормально, а что нет. Она вернулась в свой класс. Посмотрела на календарь. До конца учебного года оставалось семь недель. Потом наступит лето, время приключений и обновления.

Лили подумала о путешествии, которое так тщательно спланировала. Представила, как будет сидеть в кафе в Позитано, сама по себе, потягивая лимончелло и глядя на рыбаков в их разноцветных лодках. Она точно знала, о чем будет думать там — о детях Кристел.

Схватив свою сумку, Лили вышла из кабинета. Неважно, что написал Дерек в своем завещании и какое решение вынес судья по делам наследства. У нее были свои обязательства в отношении семьи, пусть и не зафиксированные в документах.

Вместо того чтобы ехать к себе, Лили направилась к дому Кристел. Она обещала Чарли, что будет приезжать очень часто, если понадобится — каждый день, и старалась сдержать слово.

— Лили! — Чарли распахнула дверь еще до того, как она позвонила, и крепко обняла ее. — Заходи! Мы как раз сели перекусить.

Шон вышел поздороваться с ней. Эшли прокричала что-то, при этом у нее изо рта полетели крошки.

— Хочешь? — спросила она Лили, показывая на кофейный столик. Он был заставлен упаковками с плавленым сыром и печеньем, банками лимонада и лучшими бокалами Кристел, предназначенными для коктейлей.



— Шон сказал, у нас «счастливый час», как в баре, — объяснила Чарли. — Давай намажу тебе печенье.

Шон подвинулся, освобождая для Лили место на диване.

— «Счастливый час»? — переспросила она.

— На самом деле я совсем не чувствую себя счастливой, — призналась Чарли, — но дядя Шон говорит, что нам нужно есть.

— Это правильно. — Лили повернулась к Шону, и их взгляды пересеклись. Между ними возникла какая-то связь, будто они были уцелевшими жертвами кораблекрушения.

Лили быстро отвела глаза; она опасалась, как бы Шон не разглядел в них то, чего не должен видеть.

— Держи, — Чарли протянула ей крекер с целой горой сыра.

Угощение олицетворяло нездоровый образ жизни.

— М-м, аппетитно. — Избегая необходимости немедленно отправить его в рот, Лили кивнула на коробочку, стоявшую на столе. — Твои скаутские значки?

— Да, их надо пришить на ленту и носить вместе с формой. — Девочка взяла один и растерянно посмотрела на него. — Мама собиралась помочь мне с ними.

Лили попыталась сказать что-нибудь, но у нее перехватило дыхание. Такое случалось постоянно, не только с Чарли, но и со всеми членами семьи. Дела остались незаконченными, и в этом сказалась страшная жестокость безвременной гибели.

Пока Лили подыскивала слова, Шон налил лимонад в один из стаканов для коктейлей.

— Мы с тобой займемся этим вместе, ладно, скаут Чарли?

— Ладно.

— Вам с оливкой или с лимоном? — шутливо спросил он.

— Оливки? Фу!

— Тогда без ничего. — Шон подал племяннице стакан.



Лили незаметно положила свой крекер на стол. Конечно, нет ничего ужасного в том, что они взяли лучшие стаканы Кристел.

Судя по состоянию дома, они, возможно, единственные чистые. С каждым днем дом становился все более и более запущенным. В одном конце гостиной был разложен искусственный газон для мини-гольфа. На полках возле двери громоздились стопки старых журналов и книг. По лестнице спустился Камерон, неряшливый и Угрюмый.

— Привет, Лили, — бросил мальчик. Он намазал сыр на крекер и целиком отправил его в рот. — Кто-нибудь видел циркуль? Мне нужно делать домашнюю работу.

— Что такое циркуль? — спросила Чарли.

Камерон закатил глаза.

— Неважно, тупица.

— Дядя Шон! Он называл меня тупицей.

Шон стирал плавленый сыр с подбородка Эшли.

— Перестань обзывать сестру!

Чарли показала Камерону язык.

— Ты злишься потому, что дядя Шон установил родительский фильтр на твой компьютер.

— Подумаешь! Тупица!

— Дядя Шон! Лили!

Где-то в доме запищал таймер, его звук напоминал гудок, возвещающий конец боксерского поединка.

— Это сушилка, — сказал Шон. — Камерон, пойди вытащи вещи и сложи их.

— Но...

— Сейчас же.

Их взгляды скрестились. Камерон прищурился и медленно вышел из комнаты.

Чарли обиженно шмыгнула носом.

— А ты помоги ему, — сказал Шон.

— Но...

— Давай, Чарли.

Девочка взглянула на Лили, словно ища у нее поддержки, но та промолчала. Подбородок Чарли задрожал, она повернулась и побрела прочь, словно приговоренная к казни.

Шон придержал банку лимонада, чтобы Эшли могла отпить из нее. Лили снова прикусила язык, их глаза встретились над головой девочки.

«Это моя жизнь, и я делаю то, что считаю нужным», — говорил его взгляд.

— Ты продержался еще один день, — сказала ему Лили, стремясь приободрить его. — Ты держишься уже целую неделю.

— Тем лучше.

Эшли забралась к нему на колени и щекой прижалась к его груди. Своей огромной ладонью, накрывавшей почти всю ее спину, Шон с удивительной нежностью обнял племянницу. По щеке у нее был размазан сыр, однако она удовлетворенно улыбалась. Эшли сонно заморгала, потом закрыла глаза. Лили не сомневалась, что время дневного сна давно прошло. Наверняка ее сегодня трудно будет уложить ночью.

«Прекрати», — сказала она себе.

— Я отнесу это все в кухню, — обратилась она к Шону.

Он промолчал, поэтому Лили собрала печенье, сыр, банки из-под лимонада и стаканы и в два приема отнесла их в кухню. С чувством глубокого удовлетворения она бросила коробку с плавленым сыром в мусорное ведро. Несколько минут Лили потратила на то, чтобы загрузить посудомоечную машину и убрать в кухне. Повсюду стояли кастрюльки, противни и пластиковые контейнеры — друзья Холлоуэев с большой щедростью стремились накормить обитателей этого дома. После трагедии их дары казались странными и трогательными.

Разобравшись с посудой, Лили решила рассортировать почту. Она обещала Шону заняться делами Кристел, закрыть счета, отменить подписки, отправить чеки на выплату. Особенно страшно было разбирать счета: видеть, что Кристел покупала, какие суммы тратила на косметику и одежду для детей, подарки и бензин для своего автомобиля. Кристел никогда не отличалась практичностью, но была безгранично щедра.

Лили складывала в отдельные стопки счета и рекламные проспекты. В одном конверте оказался счет из медицинской лаборатории «Риверсайд» за анализ на группу крови, который Эшли сдавала в понедельник, за несколько дней до аварии. Лили нахмурилась, размышляя о том, не больна ли девочка. Все личные письма были адресованы детям или Шону и детям. Большая часть их была в нестандартных конвертах — скорее всего, в них лежали открытки с выражениями соболезнования. Внизу стопки Лили нашла несколько больших, толстых конвертов, адресованных Шону Магуайеру; все были подписаны разными женскими почерками. Их уже распечатывали. Одно письмо было из Каламазу, Мичиган, другое — из Лонг-Бич, Калифорния, третье из Сан-Диего. «Друзья издалека?» — подумала Лили, изучая обратные адреса. Кэт, Никки, Анджелина.

«Нечего совать нос в чужие дела», — сказала себе Лили, украдкой бросив взгляд через плечо. Самый большой конверт выскользнул у нее из рук и упал, его содержимое разлетелось по полу. Розовая почтовая бумага, округлый почерк: «Дорогой Шон, мы с тобой незнакомы, я прочла в газете об этой ужасной трагедии и хотел чтобы ты знал: я всегда с тобой». К письму скрепкой была приколота фотография молодой девушки с огромно грудью.

Потрясенная Лили спрятала письмо обратно. Потом заглянула в следующий конверт — снова письмо, снова фотографии. «Теперь, когда у тебя столько детей, тебе нужна хорошая жена». Увидев фотографию Кэти, Лили тяжело вздохнула.

— Он каждый день получает такие письма, — сказа Камерон. — Отвратительно, да?

Лили обернулась к нему; щеки ее горели.

— Что?

— Ну, все эти женщины с их письмами и фотографиями. Они сходят по нему с ума, потому что про него написали в газетах.

— А, — сглотнула Лили, — понятно.

— Ужасно странно. Кто бы мог подумать, что в результате он станет холостяком года?

Лили начала складывать счета в свою сумочку.

— Мне пора, — сказала она. Ее сердце сжалось — дом Кристел становился совсем другим, не похожим на прежний. Но Лили не имела права вмешиваться, даже если знала, что нужно делать.

— Увидимся. — Камерон, наклонившись, исследовал содержимое холодильника.

Направляясь к двери, она думала о том, что сказать Шону.

Он неподвижно сидел на диване, держа на руках малышку. С другой стороны к нему прижималась Чарли, в руках у нее была скомканная голубая ночная рубашка. На них падали лучи закатного солнца, и тут Лили поняла, что все трое спят. Чувство утраты отнимало у них все силы: сейчас они открывали это для себя.

Лили постояла несколько секунд, глядя на спящих. Глядя на него — его четко очерченный подбородок, мускулистые руки. Внезапно ее охватила острая тоска. Неудивительно, что красивые незнакомки делают Шону такие предложения.

Усталая и встревоженная, Лили вернулась домой, где ее ждал сюрприз. Рядом с домом был припаркован «виннебаго», автофургон ее сестры. Когда Лили вылезла из машины, дверца фургона распахнулась и вышла Вайолет. Вслед за ней выскочили дети, Меган и Райан, девяти и десяти лет. Эта шумная парочка почти всегда ссорилась. Но иногда они вели себя как лучшие на свете друзья. В следующий момент дети начали толкаться, но Вайолет, слишком утомленная, не обращала на них внимания. Не успела сестра заговорить, как Лили поняла, что ее ждут плохие новости.

— Ну ладно, прежде чем ты что-нибудь скажешь, — начала Вайолет, — я клянусь: это только на время.

— Вообще-то я собиралась поздороваться с племянником и племянницей. Привет, племянник и племянница! — Лили обняла детей, и они с энтузиазмом вернулись к взаимным тычкам. Как правило, слегка неряшливые, дети были очень общительными и эмоциональными, точь-в-точь как их мать. — Не хотите ли пойти на задний двор поиграть? — предложила Лили. — У меня там есть детская баскетбольная корзина.

— Зачем тебе детская баскетбольная корзина, если у тебя нет детей? — спросила Меган.

— Может, я играю сама, — подмигнула ей Лили. На самом деле ей не хотелось возвращаться к болезненным темам, связанным с ее утратой. Эту корзину они с Кристел установили всего пару недель назад, в первые дни весны, чтобы Чарли могла играть, когда приедет в гости к Лили вместе с матерью. При воспоминании о Кристел сердце Лили сжалось, дыхание перехватило. «Когда это пройдет? — думала она. — И пройдет ли вообще?»

Меган и Райан бросились на задний двор, продолжая толкать друг друга.

Лили обняла сестру.

— Мы с тобой почти не поговорили на похоронах, но все равно спасибо, что приехала. Ну, как ты?

— Толстею, вот как! — Вайолет похлопала по бедрам, туго обтянутым джинсами.

— О, перестань! Ты отлично выглядишь.

— Я выгляжу толстой. Ты же знаешь, когда у меня стресс, я всегда переедаю.

— И от чего у тебя стресс на этот раз? — спросила Лили, хотя и догадывалась, в чем дело. Жизнь Вайолет состояла из сплошных стрессов. Она вышла замуж сразу после школы и вскоре родила двоих детей. У ее мужа, Рика, редко бывала постоянная работа. Он регулярно начинал какой-нибудь странный бизнес, заведомо обреченный на провал, поэтому, когда провал действительно совершался, никого, кроме Рика, это не удивляло. Приют для домашних растений, клоуны по вызову, доставка льда, уроки по установке палатки и фигурная стрижка садовых деревьев — чем он только не занимался, надеясь заработать на этом свой первый миллион.

— Так в чем же дело? — Лили открыла входную дверь и пропустила сестру вперед.

— Нам пришлось переехать. — Вайолет упала на диван. — Срок аренды истек, и хозяин невероятно повысил плату. Сейчас мы живем в квартире в Траутдейл.

Лили вынула из холодильника две бутылочки натурального апельсинового сока и протянула одну Вайолет.

— Насколько я понимаю, в роли голоса за кадром он продержался недолго?

Вайолет потрясла головой.

— Это была просто катастрофа. Он попытался продублировать какую-то японскую рекламу, и его тут же уволили. Он сказал, приходилось говорить ужасно быстро, как в ускоренном воспроизведении. Я очень за него переживаю. — Вайолет встретилась с Лили глазами. — Что?

— Ничего.

— Ну конечно, ничего! Давай-ка объясни, что значит этот взгляд.

Лили улыбнулась, стараясь, чтобы сестра не заметила, как она разочарована.

— Ты великолепна!

— Я? В каком смысле?

— С твоей преданностью Рику. Он хотя бы знает, как ему с тобой повезло?

Вайолет отпила свой сок.

— Это мне повезло с ним.

Лили стиснула зубы. Повезло! Этот человек уже не в первый раз приводил свою семью на грань финансового краха. Тем не менее, думала она, он никогда не прекращал попыток, и жена обожала его. Любовь — очень странное чувство. Неудивительно, что для нее она тайна за семью печатями.

Вайолет приняла молчание сестры за знак неодобрения.

— Ладно, он, конечно, не Дональд Трамп. Но я же выходила за него не потому, что он умел делать деньги. Я вышла за Рика потому, что любила его, и сейчас, одиннадцать лет спустя, люблю еще сильнее. — Глаза Вайолет заблестели, и Лили поняла, что сестра говорит абсолютно искренне.

— Это прекрасно! — воскликнула она, при этом подумав, так ли это на самом деле. Действительно ли это прекрасно — обожать партнера, несмотря на его недостатки. Или это просто сумасшествие?

— Не забывай, дорогая сестричка, я же не такая умница, как ты, — рассмеялась Вайолет. — Я не училась в колледже, но зато знаю, что такое любовь.

Лили задумчиво посмотрела на нее.

— Ты хочешь сказать, что я этого не знаю.

— Я хочу сказать, что любовь бывает разная. Для меня это когда Рик входит в комнату, и мое сердце начинает биться быстрее. Какой покой я ощущаю в его объятиях, и какой он замечательный отец. Банковский счет не имеет отношения к делу. Иногда нужен человек, который обнимет тебя и скажет, что все будет хорошо. Все остальное — детали, Лили. Они не имеют никакого значения. Вот что делает с нами любовь. Она помогает видеть, что важно, а что нет.

Вайолет говорила страстно; она искренне верила: когда по-настоящему любишь, выдержишь все что угодно: финансовые проблемы, потери, тяжелые времена. Возможно, именно поэтому люди утверждают, что без любви невозможно жить. Мысли Лили перешли на Холлоуэев. Смерть Кристел наглядно показала, что жизнь — нелегкая штука, а сносить все испытания одному во много раз труднее.

— Слушай, — сказала Вайолет, — что это мы все обо мне?

Лили улыбнулась.

— По-моему, ты — это что-то.

— Но ты не знаешь, что именно, да? — Вайолет оглядела аккуратную, прибранную кухню. — Мы совсем не похожи друг на друга. Как это мы выросли такими разными?

Хороший вопрос. Хотя между ними был всего год разницы, их жизни пошли в диаметрально противоположных направлениях. Одна сестра жила ради любви, а вторая избегала сердечных волнений. Воспитанная родителями, которые постоянно ссорились и упрекали друг друга, Вайолет восстала против них, задавшись целью создать свою счастливую семью. Она с головой погрузилась в бестолковую любовь к мужу и хаос семейной жизни. Лили же окружила себя стеной, чтобы никто не ранил ее чувства.

— Психоаналитику пришлось бы с нами нелегко, да?

— Нет, потому что ты никогда не говоришь о прошлом, — заметила Вайолет. — Хотя, собственно, что о нем говорить. Твоя жизнь говорит сама за себя.

Лили почувствовала себя так, словно из нее выкачали весь воздух. Однако, быстро придя в себя, она улыбнулась, как будто Вайолет пошутила.

— Кстати, как там наши старые добрые мама и папа? — спросила Лили.

— Старые. Но отнюдь не добрые. — Вайолет покачала головой. — Может, все эти ссоры им на пользу. Они в отличной форме, как всегда.

— Мама приезжала повидаться со мной сразу после аварии, чем страшно меня удивила. И, увидев их на похоронах, я тоже удивилась.

— Ты же знаешь, они тебе не враги.

— Нет, не враги, как не были врагами после смерти Эвана. — Эта трагедия и ее последствия закалили членов их семьи. Сейчас то же самое происходило с семьей Кристел.

— Надеюсь, они справились с этим лучше, чем мы с тобой.

Какое-то время сестры молчали, прислушиваясь к голосам детей, игравших на заднем дворе.

— Я рада, что вы приехали, — сказала Лили. — Сколько вы у меня побудете?

— Рик скоро заедет за нами. Надеюсь, нам не придется долго держать фургон у тебя. Только до тех пор, пока мы не найдем дом с площадкой, где можно будет поставить его. Вообще-то мы думаем его продать.

— Так почему не продадите?

— Ты же знаешь Рика. Никак не могу убедить его. Поэтому я и хотела пока оставить фургон у тебя. — Вайолет неуверенно взглянула на Лили. — Если, конечно, он тебе не помешает.

Не помешает? Эта сухопутная баржа, стоящая среди ее рододендронов, которые завоевывают призы на выставках?

Лили глубоко вздохнула. «Это семейное дело», — напомнила она себе. Кровь не вода, точнее, не рододендроны.

— Конечно, — сказала она.

— Спасибо, Лили. Мы навеки у тебя в долгу. Нет, серьезно. Мы у тебя в долгу.

— Не глупи. Я всегда рада помочь тебе.

Вайолет уставилась на нее.

— Клянусь, ты просто святая. Кстати, ты можешь использовать фургон. В любое время, когда захочешь. Серьезно. В нем очень весело путешествовать. Там шесть кроватей. Рик хотел, чтобы их было побольше, на тот случай, если мы решим завести еще детей.

«Отличный план». — Лили едва удержалась от того, чтобы не произнести эти слова вслух.

— Вывези куда-нибудь детей Кристел.

— Едва ли твой «виннебаго» мне пригодится.

— Никогда не знаешь наперед.

— Сейчас со мной все именно так и происходит, — призналась Лили. — Никогда не знаю, что случится дальше.

— Ты справляешься?

— Не очень. — Лили ощутила привычный ком в горле. — Я очень скучаю о ней, Ви. Она так много значила для меня, а теперь ее нет, и я не знаю, что мне делать с собой.

Вайолет обняла сестру.

— Ах Лили! Как бы мне хотелось, чтобы ты не была такой одинокой. — Она отстранилась и заглянула Лили в глаза. — Я знаю, о чем ты думаешь. Но то, что человек, которого ты любила, умер, не значит, что ты больше никого не сможешь полюбить.

Лили подумала, как хорошо сестра знает ее.

— Прежде всего это значит, что мне никогда не стоило никого любить.

— У нас нет выбора, Лили. Почему бы не позволить себе любить детей Кристел? Бог знает, как им нужна сейчас твоя любовь. А с кем они живут?

— С Шоном, братом Дерека. Ты видела его на похоронах.

— Этот красавчик? До сих пор не могу забыть его. Так он одинокий?

Лили представила себе Мору, с ее длинными ногами и умными глазами.

— Сейчас — да. Он встречается с одной девушкой, но это не наше с тобой дело.

— Лили Рейнс Робинсон, готова поклясться, что ты покраснела! — Заинтригованная, Вайолет подалась вперед. — Что у тебя с этим парнем?

— Ничего. — Лили ощутила раздражение. — Мы оба желаем добра этим детям, вот и все, правда, у нас разные взгляды на то, что для них хорошо.

— Поскольку он их дядя...

— Сводный, если говорить точно. Этот человек почти не знал их. Но он их единственный кровный родственник, за исключением Дороти, и, как утверждает социальная служба, у меня нет оснований претендовать на опеку над ними. Это так тяжело, Ви! Кристел хотела, чтобы о них заботилась я, но она никогда не обсуждала этот вопрос с Дереком. Наверняка они думали, что у них еще куча времени впереди.

— Ничего себе! Значит, ты хочешь предъявить свои права на них?

— Честно говоря, это было первое, что я хотела сделать, когда узнала об аварии, но потом передумала. Сейчас этим детям больше всего нужна стабильность. Начав судебный процесс, я только осложню их положение. Адвокат Кристел сказала, что мои шансы на победу близки к нулю, поскольку желание Кристел не было оформлено в законном порядке и я им не кровная родственница. Поэтому мне лучше поменьше влезать в их жизнь.

— А может, этому парню понравится, если ты будешь влезать в нее почаще. Ты никогда не думала об этом?

— Я думаю об этом постоянно, — призналась Лили, вспоминая Шона, спящего на диване. — Я думаю об этом куда больше, чем следовало бы.

Знаешь, а вот у нас с Риком нет никаких завещаний.

— Ты шутишь! Ви, у вас двое несовершеннолетних детей. Вы обязательно должны составить завещания.

Она кивнула, глядя на Меган и Райана через окно.

— Слушай, Лили...

— Что?

— Когда я буду составлять завещание, я назначу тебя их опекуншей. Согласна?

— Обсуди это с Риком.

— Он согласится. Его родители уже слишком старые, а сестры ведут такой сумбурный образ жизни, что дети никак не вписываются в него. Ты — идеальная кандидатура, Лили. Пожалуйста, скажи, что согласна!

Лили коснулась пальцев сестры.

— Это большая честь для меня.

— Вот и хорошо.

— Только обещай, что это никогда не потребуется.

— Ладно. Обещаю.

Лили попыталась вспомнить, взяла ли такое же обещание с Кристел. Она сомневалась в этом; кроме того, в глубине души Лили знала, что это не сказалось бы на жизни Кристел. Такова уж была ее подруга — женщина, оказавшаяся в одной машине с бывшим мужем тем дождливым вечером. Женщина, чьи чувства всегда доминировали над разумом.

Вскоре Рик приехал за женой и детьми. Услышав, как его машина, фырча, подъезжает к дому, Вайолет просияла.

— Он здесь! — Она вскочила с дивана и бросилась на улицу.

Лили смотрела на них из окна. Улыбающийся мужчина в мешковатом костюме обнимал свою радостную, слегка располневшую жену, а дети крутились рядом с ними, встречая его.

Лили пожалела, что у нее нет видеокамеры. Глядя на них, не заподозришь, что они на грани финансового краха, что Рику предстоит снова подниматься, собираться с мыслями и искать возможность содержать семью. В этот момент они выглядели совершенно счастливыми, словно весь мир лежал у их ног.

Осознав, что подглядывает за сценой, не предназначенной для ее глаз, Лили вышла во двор попрощаться. Когда сестра и ее семья уехали, она постояла на подъездной дорожке. Дни становились длиннее. Обычно Лили очень нравилась весна, когда время словно ускорялось по мере приближения конца учебного года. Все ощущали прилив сил и строили планы на предстоящие каникулы. Конечно, в этом году все иначе. Кристел умерла, дети остались на попечении Шона Магуайера, а Лили постоянно тревожилась за них.

Теперь она не принадлежала себе. Лили заранее спланировала свое лето, однако в ее жизнь вошли другие люди, и она уже не контролировала ситуацию. Никогда раньше ей не приходилось менять свои планы ради других.

Она стояла в растерянности посреди гостиной. В ее доме всегда было тихо или ей сейчас так казалось? А еще он выглядел невообразимо чистым, почти стерильным. Вайолет говорила, что у Лили «маниакальное стремление к чистоте». Чтобы заполнить тишину, она включила музыку. Бочелли запел «Милле луне, милле онде» — этот компакт-диск она купила, чтобы проникнуться настроением Италии.

Сопровождаемая его мягким тенором, Лили подошла к столу и убрала все свои карты и путеводители, самоучители итальянского и расписания транспорта. Потом позвонила в турбюро своему агенту и оставила сообщение: «Все отменяется».

Наконец, под музыку, разносящуюся по всем углам комнаты, Лили налила себе бокал вина. Конечно же, кьянти. Казалось бы, отказавшись от мечты, она должна была прийти ее в отчаяние. Однако сейчас Лили чувствовала, что поступила правильно.

 


.

mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2020 год. (0.018 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал