Студопедия

Главная страница Случайная страница

Разделы сайта

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава двенадцатая. Слова Ахиллеса породили в теле Катрины такой жар, словно она только что основательно хлебнула двадцатилетнего чистого солодового виски






 

Слова Ахиллеса породили в теле Катрины такой жар, словно она только что основательно хлебнула двадцатилетнего чистого солодового виски. Она почувствовала, как повлажнело между ногами, и усилием воли заставила себя крепко сдвинуть бедра в поисках облегчения. Впрочем, толку в этом не было никакого, она ведь нуждалась в совсем другом облегчении. Взгляд Кэт скользнул вдоль тела Ахиллеса, к выпуклости, которая все отчетливее и отчетливее проступала под простыней.

Может ли она это сделать? Может ли она заняться с ним любовью, продолжая держать Ахиллеса в состоянии гипнотического сна?

«Это неэтичный поступок!» — прикрикнул на Кэт внутренний контролер. К счастью, Кэт прекрасно умела затыкать ему рот. К тому же по-настоящему она должна была задать себе совсем другой вопрос: сумеет ли она удержать Ахиллеса под гипнозом, в достаточно спокойном состоянии, чтобы им не завладел берсеркер? А Кэт совсем не была уверена, что сможет поддерживать в Ахиллесе спокойствие — и при этом заниматься с ним безумной, жаркой любовью...

Ну... может быть, это не будет такая уж безумная и жаркая любовь. В конце концов, между полным воздержанием и безумной страстью существует весьма много разных уровней... например, уровень нежной любви. И возможно, Кэт удастся найти что-то подходящее...

Она снова протянула к нему руку. На этот раз ее пальцы ласково скользнули по груди Ахиллеса, по твердому животу... И забрались под простыню. Катрина не прикоснулась к его мужской плоти, однако Ахиллес задрожал и резко, судорожно вздохнул, почти застонал.

— Ты все еще в своей бухте... расслаблен... тебе тепло... спокойно... — тихо заговорила Кэт все тем же гипнотическим тоном, хотя ей и было чертовски трудно его поддерживать, потому что она сама уже дышала чересчур неровно. — Что еще ты видишь, кроме моря, кораллов, песка?

— Тебя, — ответил он.

К счастью, его низкий голос прозвучал все так же расслабленно, сонно... и невероятно сексуально.

— Да, — быстро сказала Кэт прежде чем успела передумать и вернуться к скучному профессионализму, быть может пожалев, что ее профессия — не древнейшая, — Да я здесь. Что я делаю?

— Лежишь рядом со мной, — сказал Ахиллес.

И прежде чем она успела задать ему следующий вопрос, добавил:

— В тебе нет страха, и ты прикасаешься ко мне.

— Ахиллес, там, где ты находишься, вообще нет страха... нет гнева... нет боли.

Внезапно Катрине захотелось расплакаться. Сколько времени прошло с тех пор, когда к нему в последний раз прикасались без страха? Поддавшись порыву, она легла на кровать лицом к Ахиллесу. Ее голова опустилась на его плечо, а рука — на его грудь.

— Мои руки — твое спасение, — чуть слышно произнесла она, — Ими руководит твое желание. Чего ты же лаешь, Ахиллес?

— Тебя.

Вот оно. Это единственное слово подстегнуло ее, освободило.

— Значит, ты будешь обладать мной, — сказала она.

Медленно, медленно она продвигала руку, пока не коснулась его твердого копья. Ахиллес застонал, когда она погладила его длинную, толстую плоть.

— Помни, это лишь сон... всего лишь сон...

Он снова застонал, его бедра приподнялись в ответ на поглаживание. Ноги Кэт скользнули под простыню, она придвинулась ближе к Ахиллесу и с наслаждением осознала, что он полностью обнажен. Льняная повязка, которой он прикрывал чресла, соскользнула, и их не разделяло ничто, кроме тонкого шелка ее нижней туники.

«А, пошло оно все к чертям!» — подумала Кэт, дергая скользкий шелк, обнажаясь до пояса и прижимаясь бедрами к Ахиллесу.

— О боги! — вскрикнул он, когда ее влажный жар коснулся его кожи одновременно с поглаживающей рукой.

— Тебе хорошо? — шепотом спросила Катрина, и ей отчаянно захотелось, чтобы он прижался губами к ее ноющим соскам.

— Да... — выдохнул Ахиллес, — Еще... я хочу большего...

Он лениво, сонно повернулся на бок, лицом к ней, двигаясь так, словно преодолевал сопротивление воды. Его руки потянулись к ее ягодицам, и он настойчиво прижал к ней свое твердое мужское естество.

— Да, большего...

Вагина Кэт распухла от желания и была такой влажной, что без труда заскользила вверх и вниз вдоль пылающего копья. Ахиллес не вошел в нее, и Кэт шептала успокаивающие слова, продолжая ритмичное движение, и вздувшийся конец его копья пульсировал у ее клитора, пока Катрина не взорвалась в мгновенном, оглушительном оргазме.

— Следуй за мной, Ахиллес...

Она снова прижалась к его копью своей жаркой влагой. И Ахиллес с гортанным криком испустил наружу семя.

— Царевна...

Кэт довела его до финала, а потом без сил опустила голову на его плечо.

— Ты... ты совершенно расслаблен, — с трудом выговорила она.

Да, черт побери, он действительно был полностью расслаблен. Катрина всмотрелась в его лицо. Они оба добрались до финала, и при этом Ахиллес оставался под воздействием гипноза. «Вот дерьмо! Это самый гадкий поступок в моей жизни!» Кэт была уверена, что обязательно бы покраснела, если бы ее щеки уже не пылали огнем после безумного оргазма. «Ну и что мне теперь делать?» Она откашлялась, изгоняя соблазнительницу и возвращая на место мозгоправа.

— Ахиллес, ты будешь спать всю ночь, а после рассвета проснешься абсолютно свежим и бодрым.

«И это самое малое, что можно сказать», — мысленно добавила она.

— Ты меня понимаешь?

— Да... — сонно пробормотал он, и Катрина заметила на его губах легкую улыбку.

Кэт медленно, осторожно отодвинулась от Ахиллеса и выскользнула из его постели. Его дыхание было глубоким и ровным. Тело лежало свободно, воин раскинул ноги поперек кровати, но даже сейчас от него исходило ощущение энергии и силы. Кэт внезапно поняла, что если бы в Ахиллеса и не вселялся берсеркер, он все равно оставался бы великим воином и вождем.

Прикусив губы, Кэт запоздало подумала, что бы почувствовал этот яростный воин, узнай он, как она обошлась с ним этой ночью. Она, конечно, могла загипнотизировать его и заставить забыть о том, что произошло между ними. Катрина вздохнула. Нет, такой гадости она не сделает. К тому же, хотя Джаскелина и назвала бы ее поступок «уж слишком нахальным», Катрина не собиралась обманывать себя; она знала, что на самом деле хочет, чтобы Ахиллес все помнил, — хочет, чтобы он знал — они доставили друг другу наслаждение, а берсеркер не пробудился. Но с другой стороны, что, если такое воспоминание его рассердит? Если верить богине, Ахиллес не занимался сексом уже много лет. Может, он предпочел бы действовать в полном сознании...

Ну да, конечно. Тогда берсеркер вырвался бы наружу, и это уж определенно было бы не к добру.

— Вот дерьмо! — негромко пробормотала Кэт.

И тут ее осенила идея, и она повысила голос, заговорив профессиональным тоном:

— Ахиллес, когда ты проснешься, ты будешь помнить все, но только как то, чего тебе очень хотелось. А теперь спи, и пусть тебе снятся хорошие сны.

Поздравив себя, Катрина выпила еще вина и умылась водой из стоявшего неподалеку таза. Покончив с этим, она оглянулась на Ахиллеса, лежавшего за прозрачной занавеской. Воин мирно спал. Катрине, конечно, хотелось бы пристроиться рядышком с ним, прижаться к его невероятно крепкому телу, но что в таком случае будет утром, когда он проснется? Увидит ли Кэт всего лишь удивленного Ахиллеса — или на нее набросится берсеркер, жаждущий крови? Не желая испытывать судьбу, Катрина отправилась на свой мягкий матрас и заснула почти мгновенно.

 

В конце концов ей приснилось, что в шатер ворвался какой-то ли юноша, то ли мужчина огромных размеров, итальянец, и принялся с отчаянным визгом трясти ее за плечи. Катрина проснулась и села, и как раз в этот момент в шатер влетела Джаскелина. Невысокая очаровательная блондинка резко остановилась у постели Кэт. Одной рукой она уперлась в очень стройное бедро. А другой показала на низ собственного живота.

— Моя красотка покрыта светлыми волосами! — возмущенно воскликнула Джаки, — Черт побери, ты можешь в это поверить? Я в жизни ничего подобного не видела!

Катрина глянула на скрытую за прозрачными занавесками кровать в дальней части шатра и с облегчением, но в то же время и с легким разочарованием обнаружила, что та уже опустела. Кэт потерла глаза и пригладила волосы, убрав их с лица.

— Ну? — спросила Джаки, нетерпеливо топнув ногой по толстому ковру.

— Что «ну», Джаки? Ты же натуральная блондинка! Так чего ты ожидала?

Джаскелина с размаху шлепнулась на край тюфяка.

— Не знаю. Я хочу сказать, я ведь не смотрела на нее прошлой ночью. Да и в любом случае было слишком темно. А утром, когда я стала мыться, я это увидела! Знаешь, должна тебе сказать, это было настоящим потрясением!

Кэт с наслаждением потянулась.

— Я тебя очень люблю, Джаки, но ты иногда бываешь настоящей идиоткой!

Джаскелина прищурила глаза, совершенно незнакомые Катрине по цвету, но абсолютно прежние по выражению.

— Я не идиотка. Я просто белая. Хотя, конечно, кое-кто сказал бы, что это одно и то же.

Катрина, ничуть не обеспокоившись, усмехнулась и снова потянулась всем телом.

— Знаешь, тебе надо расслабиться и принять все как есть. Мы ведь не задержимся здесь надолго, так что…

— Нежный младенец Иисус, да ты занималась сексом! Катрина нахмурилась, уставившись на лучшую подругу.

— С чего ты взяла? Ну, на самом деле секса у меня не было. По крайней мере, в строго техническом смысле.

— Эй, расслабься! Во-первых, ты вся такая растрепанная и светящаяся! И я тебя не видела такой расслабленной...

Джаскелина помолчала, производя мысленные подсчеты.

— Около трех с половиной лет. То есть ровно столько времени, сколько у тебя не было секса. А во-вторых, что ты хочешь этим сказать — «в строго техническом смысле»? И припомни, пожалуйста, что мы уже давным-давно решили: оральный секс определенно является настоящим сексом!

Катрина беспокойно поерзала на месте.

— Ну, это было не три с половиной года назад. Это было три года и четыре месяца назад.

Джаки фыркнула.

— И у меня не было орального секса.

— Но... — подбодрила подругу Джаскелина.

— Но секс был... то есть нечто в этом роде.

— Объясни наконец, Катрина-Мария!

Кэт глубоко вздохнула и стремительно произнесла:

— Я-загипиотизировала-Ахиллеса-и-пока-он-был-под-гипнозом-я-проделала-с-ним-кое-что-и-мы-оба-достигли-оргазма!

— Ну, чтоб тебе пусто было... Ты изнасиловала Ахиллеса!

— Я не насиловала! Он сказал «да»!

— Так, давай-ка начни все сначала. Только на этот раз не ври.

— Ты стала ужасно раздражительной, превратившись в белую! — заявила Кэт.

— Я всегда была раздражительной, и ты это прекрасно знаешь. Хватит увиливать, Катрина!

Кэт вздохнула.

— Ладно, хорошо, он вроде как сказал «да».

— Знаешь, даже ни в одном фильме я в жизни не видела, чтобы парня насиловали, пока он без сознания!

— Джаскелина, я не насиловала Ахиллеса!

— Катрина! Он полностью все осознавал?

Кэт усмехнулась — неторопливо, довольно.

— Судя по всему, да.

— Очень мило! Но я же не об этом! Я хочу знать, находился ли он в полном сознании, или он был под твоим дьявольским воздействием, когда ты его трахала?

Катрина в сомнении прикусила губу, но наконец сдалась. Она ведь всегда рассказывала Джаскелине обо всем — так что вполне могла рассказать и о прошлой ночи.

— Ну, слушай... Вчера вечером я встретилась с ним на пляже, после той дерьмовой встречи с Агамемноном. Ну, мы с ним вместе ходили в шатер царя, хотя я бы предпочла этого не делать. Боже, он действительно такая дрянь, как описывала Гера. Ну, что бы я там ни сказала, это ни в какое сравнение не идет с заявлением Ахиллеса о том, что он и все его люди, которые пожелают за ним последовать, прекращают воевать с Троей.

— Могу поспорить, это подействовало на Агамемнона, как красная тряпка на быка.

— Да, но Ахиллес остался при своем мнении, и мы едва вырвались оттуда. И кстати, могу заодно упомянуть, что эта Брисеида показалась мне не слишком приятной особой.

— Ты с ней познакомилась?

— Нет вообще-то. Она просто млела у царственных ног Агамемнона и смотрела на меня с мерзким выражением.

— А с каким выражением она смотрела на Ахиллеса? — тут же спросила Джаскелина.

— Она вообще на него не смотрела. Эта сучка только раз глянула на него. Непохоже, чтобы она горела желанием к нему, но при этом ей не хотелось, чтобы я им завладела. Я на нее не обращала внимания, просто стояла там под руку с Ахиллесом. Но это, похоже, ее взбесило.

— Ее взбесило то, что ты стояла под руку с ним? Она что, какая-нибудь ненормальная девственница?

— Нет, по-моему, она всего лишь типичная представительница своего времени. Они тут все сходят с ума, если кто-нибудь намеренно прикасается к Ахиллесу.

— Но почему? — спросила Джаскелина, — Это что, как-то связано с его берсеркерством? Ха! Вспомни-ка мой короткий неудачный роман с Рашидом Как Его Там! Он ведь был жуткой посредственностью, но как он себя подавал все время, пока я с ним встречалась! Да, а когда наши встречи прекратились, он забыл о здравом смысле! И нечаянно убил своего соседа, Шона Джонсона.

— Джаки, твой Рашид взял пистолет калибра девять миллиметров и прямо среди ясного дня застрелил Джонсона и его собаку, насмерть застрелил! И если я не ошибаюсь, он стрелял пять раз. Не думаю, что это можно назвать нечаянным убийством.

— Рашид хотел слегка подстрелить горластую собаку Джонсона. А Джонсон совсем одурел и бросился прямо на пистолет, закрывая свою собаку! Что, по моему профессиональному медицинскому мнению, было не слишком умно.

— Да с чего ты вдруг вспомнила о Рашиде? — спросила Кэт ничего не понимая.

— Я хочу сказать, что, если эта малышка Брисеида и ее местные застенчивые белые куклы так уж боятся твоего парня, им, мне думается, было бы полезно совершить маленькое путешествие на северную окраину Талсы и поболтать кое с кем из черных братьев, чтобы те наставили их на ум. Нет, правда, Кэт, Ахиллес действительно может здорово напугать, а?

— Это не Ахиллес, — медленно произнесла Катрина, — В Ахиллесе нет ничего страшного. Он сексуален, и добр, и печален, и одинок. Они боятся берсеркера, и это совершенно правильно. Я видела, как он начал проявляться, Джаки... Он даже еще не полностью овладел Ахиллесом, но это уже было чудовищно.

— Катрина-Мария, он тебя как-то обидел? — Джаскелина мгновенно превратилась в особу, которую Катрине нравилось называть «супермедсестра».

— Нет. Я... э-э... сбежала.

Светлые брови Джаскелины взлетели почти до самой линии пышных волос.

— Ты сбежала? То есть удрала от него, через пляж, и твои титьки при этом тряслись и подпрыгивали?

Катрина взглянула на свою юную грудь.

— Ну, не думаю, чтобы они уж очень тряслись и подпрыгивали. Они просто неестественно крепкие. Но... да, сбежала.

— Значит, ты его изнасиловала из некоего извращенного чувства мести? Знаешь, это, конечно, блестяще, но все равно мерзко с твоей стороны.

— Послушай... Я его не насиловала. Все это было на самом деле просто случайностью.

— А, ну да, как история с Рашидом. Случайное убийство по неосторожности.

— Нет, совсем не так. Я старалась помочь ему расслабиться. Видишь ли, Ахиллес не может спать, по крайней мере столько, сколько необходимо.

— Значит, ты провела с ним сеанс расслабления, потом устроила ему минет... Ты куда более отчаянная особа, чем мне казалось!

— И снова не то! Я не делала ему минета, и я вовсе не отчаянная. Я его загипнотизировала.

— А потом принялась за минет?

— Нет! Я этого вообще не делала! Я с ним поиграла руками. Но сначала сама получила удовольствие, — пояснила Катрина с довольной улыбкой.

— Ты уселась ему на лицо, когда он был под гипнозом? А что, парни могут делать такое, когда находятся в гипнотическом сне?

— Я не садилась ему на лицо! Боже, да что ты за бестолочь такая!

— Ох, умоляю! Я совсем не бестолочь, я медицинская сестра. И для меня все это выглядит как клинический случай. Представь, что ты находишься в кабинете у врача, и рассказывай. Итак, что произошло?

— Я... э-э... я терлась об его... ну, об его писю... — пробормотала Катрина, чувствуя, как начинают пылать щеки.

Джаки откинулась на подушки и разразилась отчаянным хохотом.

— Ох, боже, боже... Ты сказала «пися»!

— Да прекрати ты, наконец! — Кэт толкнула подругу в плечо, — Послушай, я совершенно не собиралась делать ничего такого, но он лежал передо мной совершенно обнаженный, и такой мускулистый, и такой беспокойный, встревоженный... а потом я потрогала его шрамы, а потом его... пенис, — Катрина тщательно выговорила это слово, глядя на Джаскелину, безуспешно пытавшуюся подавить смех, — вдруг поднялся и стал таким твердым, и Ахиллес сказал, что ему хочется, чтобы я продолжала касаться его, вот я и продолжила... И я вовсе не трахала его, потому что боялась, что в нем проснется берсеркер. К тому же, если уж тебя интересуют подробности, он ведь не был на все сто процентов самим собой.

— И не находился в полном сознании?

— Ну, это уж... В общем, это все, что было. Конец истории. А теперь нельзя ли сменить тему?

— А знаешь, вообще-то эта штука с гипнозом и так далее мне лично кажется блестящей идеей. А ты не можешь меня научить, как это делается?

— Черт побери, это совершенно невозможно!

— Ну, тут кто-то поговаривает, что мы в аду, так что, может быть, поищешь другой ответ? Без чертей?

— Нет. И теперь я уже всерьез спрашиваю тебя — как вы с Патроклом провели прошедшую ночь?

— Лично я, в отличие от некоторых, просто спала. А мой белый малыш очень мил, спасибо. По крайней мере, мне так кажется. Когда я утром проснулась, он уже куда-то ушел. Наверное, мне надо бы найти его и проверить, не загрязнились ли у него швы, и сменить повязку.

— Другими словами, Патрокл ночью к тебе не приставал.

— Абсолютно нет.

— Но в твоем «абсолютно нет» звучит некоторая грусть.

— Кэт, ты приписываешь мне собственные желания. Меня совершенно не интересуют такие вот белые мальчики.

— Ох, разумеется. Но он весь такой высокий, и молоди, и мускулистый, и красивый! И сентиментальный Немножко. Кто бы таким не заинтересовался?

— Он белый! А белые парни считают, что у меня слишком большая задница и слишком высокое самомнение.

— Эй, Джаки, но ты-то сама сейчас стала временно тощей белой девчонкой, забыла? Так что остался лишь избыток самомнения.

— Ох, умоляю! Я это категорически отрицаю. Что скажешь, если мы раздобудем какой-нибудь еды, а потом я займусь профессиональными обязанностями?

— Хорошая идея. Я умираю от голода.

— Это все из-за необузданного поведения.

— Знаешь, Джаскелина, твои светлые длинные волосы сегодня утром выглядят довольно растрепанными. Если не возражаешь, я тебе объясню, как с ними обращаться.

— Слишком все это непривычно, — пробормотала Джаскелина, пока Кэт одевалась, — Черт знает как непривычно...






© 2023 :: MyLektsii.ru :: Мои Лекции
Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Копирование текстов разрешено только с указанием индексируемой ссылки на источник.