Студопедия

Главная страница Случайная страница

Разделы сайта

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






В марксистко-ленинскую советскую историческую науку






 

Но все же истинный расцвет и развитие идеи мирной, крестьянской колонизации Сибири произошел при Советской власти.

Историки ранней советской власти использовали господствовавшие тогда настроения для того, чтобы громогласно заявить: Сибирь — это царская колония, средство для эксплуатации сибирских богатств и подавления революционного движения. Собственно, первые советские историки, объявившие Сибирь колонией, имели в виду не то, что она была жестоко завоевана. Этой темой практически не занимались и в 20—е годы XX века, а после дискуссий 30-х и 40-х годов и вовсе перестали. Имелось в виду, что Сибирь — это колония, откуда царский режим черпал природные богатства и где гноил революционеров.

Для целостности понимания исторического процесса с марксистско-ленинской точки зрения надо было как-то объяснить, каким образом Сибирь оказалась в составе России. Тут помогло вот какое обстоятельство. Большевики сурово расправились с областничеством, но его идеи не умерли, потому что А. Н. Щапов считался первым марксистским историком. Так вышло, что он окормлял сразу и областников, и историков-марксистов.

Марксисты, особенно последователи М. Н. Покровского, соглашаясь с основной идеей Щапова о том, что Сибирь была присоединена народом, все же спорили с ним. Критике подвергалась как раз его концепция, явно отдававшая народничеством, что русский крестьянин колонизировал Сибирь, подчиняясь своим инстинктам. Марксисты считали, что главным фактором присоединения Сибири были экономические причины.

В 20—е и 30—е годы в советской исторической науке доминировала точка зрения М.Н. Покровского о том, что главной действующей силой в русской истории XVII–XVIII веков был «торговый капитализм». В своей «Русской истории в самом сжатом очерке», выдержавшей 11 стереотипных изданий, Покровский проводил эту точку зрения со всей убежденностью в правоте марксизма. Потом его за это крепко критиковали и даже чуть было не объявили «антимарксистом».

Все основные общественные структуры он связал с этим «торговым капитализмом». Выходило, что и самодержавие — это политическая организация торгового капитализма, и крепостничество — это средство эксплуатации торговым капитализмом крестьян, и помещики — это тоже агенты торгового капитализма, который во всем участвует тайно [51, с. 735].

Тут даже не нужно думать, кто присоединил Сибирь. Это и так понятно. Конечно же, торговый капитализм!

Эту точку зрения воспринял первый советский исследователь Сибири С.В. Бахрушин и выразил ее в своих трудах по истории Сибири [2].

Ну, а раз главная движущая сила — это торговый капитализм, то, соответственно, главное внимание историков должно быть направлено на развитие хозяйства, торговли, ремесла в Сибири, одним словом, русских городов. Именно с него начался характерный перекос в исторических исследованиях, когда все внимание уделялось только сибирским городам и никакого — границам и войнам с соседними государствами.

Сейчас в сибирской историографии С.В. Бахрушин считается отцом-основателем. В какой-то степени это так. Он действительно был зачинателем подробных исследований хозяйства и русских городов. Его исследование о развитии Красноярского уезда в XVII–XVIII веках стало классической работой этого направления [3]. Все историки в Сибири, которые занимаются тем же самым, считают Бахрушина основателем и ежегодно воздают ему почести, собираясь на «Бахрушинские чтения».

Но все же, надо сказать, что он внес и закрепил этот миф о крестьянской колонизации Сибири. И именно он начал политику намеренного устранения из сибирской истории всех сколько-нибудь значительных войн и вооруженных конфликтов (заявляя при этом о своей абсолютной объективности).

В начале 30-х годов разразилась дискуссия о соответствии взглядов М.Н. Покровского марксизму, которая чуть было не закончилась признанием его концепции антимарксистской. Покровскому удалось отстоять свой статус марксистского историка, но с теорией торгового капитала пришлось расстаться.

Соответственно, пришлось расстаться с этой концепцией и историкам Сибири. Казалось бы, вся конструкция сейчас рухнет. Вот тут-то и пригодилась идея Щапова. Она была подхвачена рядом сибирских историков, развита и стала основным доказательством тезиса о том, что присоединение Сибири было закономерным и прогрессивным. Пригодился при этом арсенал доказательств С.В. Бахрушина и его последователей. С цифрами в руках было доказано, что именно вольное переселение в Сибирь, а не царские переводы и ссылка на пашню, составили основное русское население. В. И. Шунков, который был редактором второго тома «Истории Сибири с древнейших времен до наших дней», посвятил этому вопросу целую монографию, в которой доказывал провал царской политики заселения Сибири [52].

Нельзя сказать, что В.И. Шунков и его последователи были совсем уж не правы. Действительно, количество вольных переселенцев заметно превышает число переведенных и сосланных. Но при этом были забыты три немаловажных обстоятельства. Во-первых, то, что в начале XVII века переведенные крестьяне составляли абсолютное большинство русского крестьянского населения Сибири при полном доминировании в численности служилого населения. Во-вторых, то, что массовое вольное переселение характерно для второй половины XVII века. И, в-третьих, наконец, то, что русское население вплоть до начала XIX века уступало по численности местному населению, даже прореженному войнами и эпидемиями.

Эти обстоятельства хорошо заметны по второму тому «Истории Сибири». Когда говорится о русском населении Сибири, то говорится за всю Сибирь и за весь XVII век, а данные приводятся только по самому концу XVII века или даже по началу XVIII века. О том, что было раньше, — молчок. И не потому, что данных нет, а потому что эти данные портят картину народной колонизации. Историки выбрали беспроигрышный метод. Таким образом можно доказать все, что угодно.

Нельзя обойти вниманием еще и такую капитальную работу, которая сделала солидный вклад в формирование мифов. В 1960 году Б.О. Долгих издал капитальный труд «Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII веке». Эта работа — яркий пример того, как верные данные можно превратить в ложные.

Б. О. Долгих занимался изучением данных об уплате ясака. Это достаточно подробные и надежные данные, которые учитывали в той или иной степени население подвластных русским районов Сибири. Данные имеются практически для всего XVII века, где-то более точные и полные, где-то менее.

Уважаемый этнограф сделал законный вывод — раз есть более или менее точные данные о плательщиках ясака, то, если известно, что их платили мужчины, можно оценить общее количество нерусского населения Сибири, просто перемножив количество плательщиков на определенный коэффициент среднего количества членов семьи.

По оценке Долгих, всего нерусского населения в Сибири было 216, 8 тысяч человек [13, с. 616–617].

Однако эта оценка ложная. Она не учитывает особенности распространения территории русских владений, не учитывает многочисленных войн и эпидемий, прокатившихся в это время по Сибири, а также совершенно не учитывает население, оставшееся вне русской власти. Долгих занизил численность местного населения в 2–3 раза, если не больше. Частично не по своей вине, а по вине учетчиков ясачных, которые не вносили никаких поправок в данные о плательщиках ясака даже после свирепых и опустошительных эпидемий оспы и чумы, от которой вымирали целые селения и даже районы, ни, тем более, от перемещений населения в результате войн.

Но зато у сторонников идеи «заснеженной Сибири» и «крестьянской колонизации» появился увесистый аргумент — 800—страничный том Б.О. Долгих, которым они, почти в буквальном смысле, били по головам всех скептиков и оппонентов. Еще бы, если кто-то отрицает идею крестьянской колонизации Сибири, тот должен доказать обратное — многочисленность дорусского населения Сибири. Но, думают сторонники официальной версии, тут у нас есть неопровержимый аргумент в виде толстого тома работы уважаемого академика, которым можно, помимо всего прочего, ловко прихлопнуть истину.

Все же нужно отметить, что в более поздних работах, 70-х и 80-х годов, такого радикализма уже не было, и историки более тщательно рассматривали процесс возникновения и становления русского хозяйства в Сибири. В более поздних работах, например, в уже названной работе О. И. Вилкова, была сделана попытка более тщательно исследовать возникновение и развитие русского хозяйства и экономики в Сибири. Эта работа, как и любое межотраслевое исследование, показала, что создание русского хозяйства не обошлось без крестьян, промышленников, торговцев, ремесленников. Документы показывают, что все они внесли свой, посильный вклад, и их забывать никак нельзя. Тщательность этих работ извиняет невнимание их авторов к другим аспектам сибирской истории.

Итак, восторжествовал консенсус. Было решено считать, что экономическая причина присоединения Сибири — это вольная колонизация крестьянами, промышленниками, торговцами и ремесленниками.

 






© 2023 :: MyLektsii.ru :: Мои Лекции
Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Копирование текстов разрешено только с указанием индексируемой ссылки на источник.