Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 6. Время относительно. Я не первый, кто это заметил, и отнюдь не самый знаменитый




 

Время относительно. Я не первый, кто это заметил, и отнюдь не самый знаменитый. Мое осознание этого факта не имеет отношения к энергии, массе, скорости света или что там еще вычислил Эйнштейн. Скорее, я открыл для себя чудовищное замедление времени, изнывая от ползущих, как улитки, часов и минут, оставшихся до встречи с Саванной.

После ужина с отцом я думал о Саванне. Во вторник с самого утра я снова начал думать о Саванне. День я провел, занимаясь серфингом, и хотя волны были получше, чем вчера, я никак не мог сосредоточиться и уже в середине дня решил, что накатался. Я хотел купить чизбургер в маленькой закусочной около пляжа (кстати, лучшие бургеры в городе), однако, несмотря на голод, отправился домой, надеясь позже разделить это удовольствие с Саванной. Я начал читать новый роман Стивена Кинга, потом отложил книгу, сходил в душ, натянул джинсы и рубашку-поло и читал еще пару часов. Непонятным образом, судя по будильнику, прошло всего двадцать минут. Вот что я называю относительностью времени.

Вернулся отец. Увидев, как я одет, он сразу протянул ключи от машины.

— Ты собираешься увидеться с Саванной? — спросил он.

— Да, — сказал я, поднимаясь с дивана и принимая ключи. — Возможно, я припозднюсь.

Отец поскреб затылок.

— О'кей, — сказал он.

— Но завтракаем вместе!

— Ладно. — Это прозвучало почти испуганно, чего я, хоть убейте, понять не мог.

— Ладно, пап, — сказал я. — Увидимся позже.

— Ох, я, наверное, уже буду спать…

— Пап, ну я же не буквально!

— О! — осекся он. — Ну хорошо.

Я уже открыл дверь, когда сзади послышался вздох.

— Я хотел бы с ней познакомиться, — сказал папа так тихо, что я едва разобрал слова.

 

Небо еще было ярко-синим и солнечные блики дробились на океанской глади, когда я подъехал к дому на пляже. Выйдя из машины, я понял, что очень волнуюсь. Не могу припомнить, когда в последний раз нервничал перед свиданием. Я искренне опасался, что за сорок восемь часов, которые мы не виделись, что-нибудь изменилось, и не представлял, что делать, если мои страхи окажутся правдой.

Я не стал стучать — толкнул дверь и вошел. В гостиной никого не было, но из глубины дома доносились голоса; на веранде обнаружилась обычная компания. Я вышел на деревянный настил, спросил Саванну, и мне ответили, что она на пляже.

Я почти побежал вниз по песку, но застыл как вкопанный, увидев сидящих рядышком Саванну, Рэнди, Брэда и Сьюзен. Саванна меня не видела; было слышно, как она смеется над какими-то словами Рэнди. Чистые голубки, совсем как Брэд и Сьюзен. В глубине души я понимал, что это не так и разговор скорее всего идет о стройке и впечатлениях последних двух дней, и все же мне это очень не понравилось. Меня покоробило, что Саванна сидит к Рэнди так же близко, как сидела ко мне. Помнит ли она вообще о нашем свидании? Однако при виде меня Саванна улыбнулась как ни в чем не бывало, явно не видя в ситуации ничего плохого.



— Вот и ты, Джон, — сказала она. — А я-то гадала, когда ты появишься.

Рэнди ухмыльнулся. Несмотря на слова Саванны, он сидел с самым победоносным видом, словно говоря: «Кот за двери — мыши в пляс, приятель».

Саванна поднялась и, оступаясь в песке, направилась ко мне. На ней была белая блузка без рукавов и легкая струящаяся юбка, развевавшаяся при ходьбе. Потемневший загар на плечах свидетельствовал о долгих часах, проведенных под палящим солнцем. Подойдя, она приподнялась на цыпочки и чмокнула меня в щеку.

— Привет, — сказала она, обняв меня рукой за талию.

— Привет.

Она слегка отстранилась, словно чтобы разглядеть выражение моего лица.

— Ты выглядишь так, будто скучал по мне, — подтрунивала она.

Как обычно, я не смог придумать достойный ответ. Саванна подмигнула моей неспособности признать, что я по ней скучал.

— Может, я тоже по тебе скучала, — прибавила она. Я тронул ее обнаженное плечо.

— Готова идти?

— Всегда готова, — отозвалась она.

Мы пошли к машине. По пути я взял Саванну за руку и сразу почувствовал, что все в мире правильно и хорошо, за исключением пары мелочей.

— Я видел, как ты разговаривала с Рэнди, — сказал я как можно нейтральнее.

Она сжала мою руку.

— Ну, видел, и что? Я начал снова:

— Значит, вы помирились за работой?



— Еще как. Я, кстати, была права — он хороший парень. Когда закончится стройка, он поедет в Нью-Йорк на шестинедельную стажировку в «Морган Стэнли банк».

— Хм… — буркнул я. Саванна негромко засмеялась:

— Только не говори, что ты ревнуешь!

— Я не ревную.

— Вот и хорошо, — заключила она, снова сжав мою руку. — Потому что на это нет никаких причин.

Я ловил каждое слово, словно свежую воду пил после долгой жажды. Саванне не было нужды оправдываться, но она сказала эти прекрасные слова, и я воспарил на седьмое небо от счастья. Мы дошли до машины, и я галантнс открыл ей дверцу.

— Я подумывал отвезти тебя в «Устрицы», — сказал я. — Это ночной клуб неподалеку отсюда, тоже на пляже. Там вечерами играют музыканты, можем потанцевать.

— А до этого чем займемся?

— Ты есть хочешь? — спросил я, думая о чизбургере, который не стал покупать днем.

— Немного, — сказала она. — Я перекусила после работы и еще не проголодалась.

— Тогда погуляем по пляжу?

— Хм… Может, попозже.

Было ясно — она что-то задумала.

— Почему бы не выложить прямо, чего тебе хочется? Саванна просияла.

— Как насчет поехать познакомиться с твоим отцом? Я ушам не поверил.

— Ты серьезно?

— Серьезно, — подтвердила она. — Зайдем ненадолго, а потом будем есть, развлекаться и танцевать.

Я колебался, но Саванна просительно положила мне ладошку на плечо.

— Ну пожалуйста!

 

Меня не особенно обрадовало ее предложение, однако отказать я не смог. Перестраиваясь на ходу, я немного досадовал: куда лучше было бы провести вечер вдвоем с Саванной. Я не понимал, с чего ей заблажило срочно увидеть моего предка, разве что ее не привлекает перспектива провести со мной весь вечер. Честно говоря, мысль угнетала.

Саванна была в хорошем настроении и щебетала как птичка, сколько они наработали за два дня. Завтра бригада планировала приняться за окна. Рэнди, как оказалось, все время работал бок о бок с Саванной — этим и объяснялось «восстановление дружбы», по ее выражению. Сомневаюсь, чтобы Рэнди описал свой интерес к Саванне теми же словами.

Через несколько минут мы свернули на дорожку, ведущую к дому. В окне папиной «берлоги» горел свет. Я заглушил мотор и побренчал ключами, прежде чем выйти из машины.

— Я предупреждал тебя, что мой отец — никудышный собеседник?

— Да, — подтвердила Саванна, — но это не важно. Я хочу с ним познакомиться.

— Почему? — спросил я. Представляю, как это прозвучало, но удержаться я не смог.

— Потому что он твой единственный родственник, — сказала она. — И потому что он тебя вырастил.

 

* * *

 

Придя в себя после шока, вызванного моим появлением под ручку с Саванной, и подобающих случаю представлений, папа провел рукой по редким волосам и уставился в пол.

— Извините, мы не предупредили о нашем приезде, но не вините Джона — это моя вина, — весело начала Саванна.

— О… — сказал отец. — Все в порядке.

— Мы не вовремя?

— Нет-нет, — испугался папа, на секунду подняв глаза, но тут же снова принялся рассматривать пол. — Очень приятно познакомиться.

Минуту мы молча стояли в гостиной. Саванна непринужденно улыбалась, но сомневаюсь, чтобы отец это заметил.

— Хотите что-нибудь выпить? — спросил он, словно спохватившись, что нужно играть роль хозяина.

— Нет, спасибо, — отказалась Саванна. — Джон говорил мне, вы увлеченный нумизмат.

Папа повернулся ко мне, словно за подсказкой.

— Стараюсь помаленьку, — произнес он наконец.

— Именно от этого занятия мы вас так бестактно оторвали? — спросила Саванна тем же дразнящим тоном, каким говорила со мной. К моему изумлению, папа издал нервный смешок. Негромкий, но тем не менее смех. Поразительно!

— Не оторвали. Я всего лишь рассматривал новую монету, которую купил сегодня.

Пока папа говорил, я физически ощущал, как он старается угадать мою реакцию. Саванна либо не заметила этого, либо притворилась, что ничего не замечает.

— Да? Какую монету?

Папа неловко переступил на месте и, окончательно меня поразив, поднял глаза и спросил Саванну: — Хотите посмотреть?

 

В «берлоге» мы провели сорок минут.

Я в основном сидел и слушал, как отец рассказывает истории, которые я знал наизусть. Как большинство серьезных коллекционеров, он хранил дома лишь малую часть коллекции, причем я понятия не имел, где он держит остальное. Каждые пару недель монеты у него в кабинете менялись как по волшебству. Обычно дома было не больше дюжины экземпляров и никогда ничего ценного, но у меня сложилось впечатление, что папа мог показать Саванне простой пенни с Линкольном и тем самым потрясти ее до глубины души. Она задавала десятки вопросов, на которые мог ответить я или любой справочник по нумизматике, но постепенно начала вести себя более тонко. Вместо того чтобы спрашивать, почему монета ценится особенно высоко, Саванна интересовалась, где и как отец ее нашел, и папа щедро угощал ее историями однообразных уикэндов моей юности, проведенных в Атланте, Чарлстоне, Роли или Шарлотте.

Папа много говорил о тех поездках (в смысле, много для него). Его манера уходить в себя и надолго замолкать никуда не делась, но за сорок минут он сказал Саванне больше, чем мне с начала отпуска. С моего наблюдательного пункта я имел прекрасный обзор очередной вспышки пресловутой страсти, которую так хвалила Саванна, однако я эту самую страсть уже на дух не переносил. Я по-прежнему держался мнения, что для отца монеты — это способ уйти от реальности, вместо того чтобы активно в нее включиться. Я прекратил говорить с ним о монетах, потому что хотел говорить о чем-то еще. Отец прекратил говорить со мной о монетах, потому что знал о моих чувствах, но не желал говорить о другом. И все же…

Отец был счастлив. Я видел, как сияли его глаза, когда он демонстрировал монету, показывал клеймо Монетного двора, хвалил четкость чеканки или объяснял, как меняется ценность монеты при наличии стрелок или венков. Он показал Саванне своих любимиц — пробные монеты, отчеканенные в Уэст-Пойнте. Папа извлек из стола увеличительное стекло, чтобы показать дефекты поверхности, и, когда Саванна держала лупу, на его лице играло необычайное оживление. Несмотря на мое отвращение к монетам, я невольно улыбался, видя отца счастливым.

Но характер брал свое, и чуда не произошло. Показав Саванне все монеты и выложив о них все до последней мелочи, папа заговорил о посторонних вещах, полез в дебри, начал повторяться, спохватился и заговорил еще тише, едва слышно. Саванна вовремя почуяла зарождающуюся неловкость и показала на монеты, разложенные на столе:

— Спасибо, мистер Тайри. Я чувствую себя как после лекции — узнала много нового.

Папа улыбнулся, видимо, вконец обессилев от непривычной активности. Я счел момент подходящим и встал.

— Да, все было классно, но нам пора идти.

— О… Конечно.

— Было очень приятно с вами познакомиться, — сказала Саванна.

Отец кивнул. Саванна дружески обняла его.

— Давайте еще как-нибудь поговорим о монетах, — прошептала она.

Отец неловко обнял ее в ответ, напомнив мне о безжизненных объятиях моего детства. Я гадал, неловко ли Саванне, ибо отцу было явно не по себе.

 

* * *

 

Примерно полдороги Саванна молчала, погрузившись в свои мысли. Меня подмывало узнать ее впечатления от знакомства, и в то же время не очень хотелось услышать ответ. Пусть мы с отцом не в лучших отношениях, но он действительно мой единственный родственник, и я ему многим обязан. Я нередко прохаживался на папин счет, однако меня бы не обрадовало, если бы это стал делать кто-то другой.

Впрочем, я не ожидал, что Саванна скажет что-то плохое — это было не в ее характере. Когда она наконец повернулась ко мне, на ее лице играла улыбка.

— Спасибо, что познакомил нас, — сказала она. — У твоего папы очень… теплое сердце.

Я впервые услышал такое определение, но мне оно понравилось.

— Я рад, что вы поладили.

— Да, он мне понравился. Это человек такой нежной души… Но я, кажется, поняла, почему у тебя в юности было столько проблем. Твой отец совсем не строгий.

— Да, пожалуй.

Она стрельнула в меня глазами.

— Ты коварно обманывал родного папу? Я засмеялся:

— Не без этого.

Она покачала головой:

— И ведь прекрасно понимал, что делал!

— Я был зеленым пацаном!

— Ну сколько можно прикрываться молодостью? Этот аргумент не выдерживает никакой критики! Я никогда не обманывала родителей.

— Да, ты была идеальным ребенком. Мы об этом уже говорили.

— Ты смеешься надо мной?

— Нет, конечно, нет.

Саванна пристально посмотрела на меня.

— А по-моему, да, — заключила она.

— Ну, может, чуть-чуть.

Она подумала над моим ответом.

— Что ж, наверное, я это заслужила. Но, чтобы ты знал, я вовсе не идеальна.

— Не идеальна?

— Нет, конечно. Например, я отлично помню, как в четвертом классе получила за тест четверку.

Я изобразил шок:

— Не-е-е-ет! Не рассказывай!

— Это правда.

— Как же ты пережила такое?

— А как ты думаешь? — пожала она плечами. — Я дала себе клятву, что это не повторится.

Ей-богу, небось так оно и было…

— Ты уже проголодалась?

— Ох, я думала, ты никогда не спросишь!

— Чего тебе хочется?

Она собрала волосы в пушистый хвост, затем распустила.

— Может, большой сочный чизбургер?

Услышав это, я подумал — Саванна слишком хороша, чтобы быть реальной.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.015 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал