Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






КИТАЙСКИЕ ДУХИ




Нижеследующие заметки были заимствованы отчасти из старой работы одного французского миссионера, который прожил в Китае около сорока лет; отчасти из очень любопытной неопубликованной работы одного американского джентльмена, любезно предоставившего автору свои записи; и отчасти из информации, переданной аббатом Хуком шевалье де Мюссе и маркизу де Мирвилю, за точность которой отвечают два последних джентльмена. Однако большая часть фактов была предоставлена китайским джентльменом, уже несколько лет проживающим в Европе.

Человек, в соответствии с представлениями китайца, состоит их четырех корневых субстанций и трех приобретенных "подобий". Это магическая и универсальная оккультная традиция, возникшая в древности, происходит из тьмы времен. Один латинский поэт обнаруживает тот же самый источник информации в своей стране, утверждая, что:

Bis quo sunt hominis: manes, caro, spiritus, umbra;

Quatuor ista loca bis duo suscipiunt.

Terra tegit carnem, tumulům circumvolat umbra,

Orcus habet manes, spiritus astra petit.

Призрак, который был известен и описан в Небесной Империи, является совершенно ортодоксальным в соответствии с оккультными учениями, хотя в Китае и существовало несколько теорий о нем.

Человеческая душа, согласно главному (храмовому) учению, помогает человеку стать разумным существом, но она не является ни простой (гомогенной), ни духовной; это смесь всего, что является тонким по своей сущности. Такая "душа" разделяется по своей природе и действию на две принципиальные части: ЛИНГ и ХУЭН. Из них линг больше приспособлен для духовных и интеллектуальных действий, и имеет над собой "высший" линг, или душу, являющуюся божественной. Кроме того, помимо объединения низшего линг и хуэн в течение человеческой жизни формируется третье, смешанное существо, пригодное и для интеллектуальных, и для физических процессов, для добра и зла, в то время как хуэн является абсолютно дурным. Таким образом, в этих двух "субстанциях" мы имеем четыре принципа, которые, очевидно, соотносятся, с нашим буддхи, божественным "высшим" линг; манасом, низшим линг, чей двойник, хуэн, означает камарупу — тело страсти, желания и зла; и поэтому наше "смешанное существо" представляет собой результат и является потомком линг и хуэн вместе взятых — "майяви", астральным телом.

Здесь мы приходим к определению третьей корневой субстанции. Она связана с телом только в течение жизни, причем тело является четвертой субстанцией, чистой материей; и после смерти последнего, отделяя себя от трупа — но не раньше его полного распада, — она бесследно исчезает, как тень, вместе с последней породившей ее частицей субстанции. Это, безусловно, прана, жизненный принцип, или витальная форма. Когда человек умирает, происходит следующее: "высший" линг восходит на небеса — в нирвану, рай Амитабха, или любую другую область блаженства в соответствии с тем, к какой секте принадлежит китаец, — унесенный Духом Дракона Мудрости (седьмой принцип); тело и его принцип постепенно исчезают и уничтожаются; остаются линг-хуэн и "смешанное существо". Если человек был добрым, то "смешанное существо" также исчезает через некоторое время; если человек был злым и полностью находился под властью хуэн, принципа абсолютного зла, тогда последний превращает его "смешанное существо" в куэйс — что соответствует представлениям католиков о проклятой душе,1 — и, наделенный ужасной жизненной силой и мощью, куэйс становится alter ego (вторым я, лат.) и исполнителем хуэн во всех его злонамеренных деяниях. Хуэн и куэйс объединяются в призрачное, но имеющее силу единство, и могут, разделяясь по своей воле и действуя в двух различных местах одновременно, творить ужасное зло.



Куэйс —· это anima damnata (проклятая душа, лат.) добрых миссионеров, сделавших, таким образом, из миллиардов умерших "некрещеных" китайцев армию дьяволов, которые, если рассматривать их имеющими материальную субстанцию, должны теперь занимать пространство между землей и луной и чувствовать себя столь же непринужденно, как селедки в консервной банке.

"Куэйс, будучи по своей сущности злобными", — говорится в Mémoire, — "делают все то зло, на которое они способны. Занимая промежуточное положение между человеком и животным, они имеют свойства обоих, обладая всеми пороками человека и всеми опасными инстинктами животного. Приговоренные к тому, чтобы не подниматься выше нашей атмосферы, они собираются вокруг могил, поблизости от шахт, болот, низин и боен, везде, где обнаруживается гниение и распад. Эманации последних являются их любимой пищей, и именно с помощью таких элементов и атомов, и трупных испарений, они создают для себя видимые и фантастические фигуры для того, чтобы приводить людей в ужас... Эти несчастные духи с иллюзорными телами постоянно ищут средство, чтобы люди не смогли получить спасение" (то есть, получить крещение), "...и толкают их на то, чтобы они стали проклятыми, как и они сами" (стр. 222, Mémoires concernant l'histoire, les sciences, les arts, les mœurs, etc., des Chinois, par les Missionaires de Pékin, 1791).2



________

1 После смерти духовная часть линг становится чен (божественной и святой), чтобы стать хиен — абсолютным святым (нирваническим, после полного объединения с "Драконом Мудрости").

2 В соответствии с наиболее древними магическими учениями, смерть от насилия и оставление тела на земле, вместо его погребения или сожжения, приносит за собой беспокойство и боль для астрального тела (линга шарира), умирающего только после распада последней частицы материи, из которой состояло тело. Говорят, что колдун или черный маг всегда пользуется этим знание для некромантических или иных греховных целей. "Колдуны предлагают неуспокоенным душам разлагающиеся останки животных для того, чтобы вынудить их проявиться" (см. "Жертвоприношения" Порфирия). Святой Афанасий был обвинен в черной магии, ибо он сохранил руку епископа Арсения для совершения магических действий. "Patet quod animas illa; quas, post mortem, adhuc, relicta corpora diligunt, quemadmodum ahimaeae sepultura carentium, et adhuc in túrbido illo humidoque spiritu [духовное, или флюидное тело, хуэн] circa cadavera sua oberrant, tanquam circa cognatum aliquod eos alli-ciens", и так далее. См. "Оккультную философию" Корнелия Агриппы, стр. 354-355; "Le Fantôme Humain" де Мюссе. Гомер и Гесиод многократно описывали подобные вызывания духов. В Индии подобное практикуется и по сей день некоторыми тантриками. Таким образом, современное колдовство, так же как и белая магия, оккультизм и спиритуализм, с их ответвлениями — месмеризмом, гипнотизмом и т. д., показывают, что их учения и методы связаны с таковыми же во времена высокой античности, поскольку те же самые идеи, верования и практики обнаруживаются как сегодня, так и в древней Арьяварте, Египте и Китае, Греции и Риме. Прочитайте трактат П. Тири "Loca Infesta", полезный и правдивый в отношении фактов, однако ошибочный в том, что касается авторских заключений, и вы обнаружите, что места, наиболее благоприятные для вызывания духов, — это место, где было совершено убийство, кладбище, пустырь, и т. д.

Вот как наш старый друг, аббат Хук, лазарист, лишенный сана за то, что он вывел происхождение некоторых ритуалов римского католицизма из Тибета и Индии, описывает хуэн. "Что такое хуэн — это вопрос, на который сложно дать ясный ответ... Это, если угодно, нечто неопределенное, нечто промежуточное между духом, гением и витальностью" (см. "Путешествие в Китай" Хука, том 2, стр. 394). Он, по-видимому, рассматривает хуэн как нечто совершающее воскрешение посредством притяжения к нему атомической субстанции тела, которое таким образом будет воссоздано в момент воскрешения. Это вполне отвечает христианской идее о воскрешении одного тела и только одной индивидуальности. Но если хуэн должен объединить в этот день все тела монады, которые она пережила и в которых обитала, тогда даже это "очень хитрое создание" может почувствовать себя не совсем пригодным для такого случая. Однако — так как в то время как линг погружается в блаженство, его экс-хуэн остается за пределами счастья и страдания — очевидно, что хуэн и "элементарий" идентичны. Поскольку несомненно, что если бы бестелесный человек обладал способностью пребывать в одно и то же время в девакхане и в камалоке, откуда он мог бы являться нам, возникая иногда в комнате для сеансов или где-либо еще, то человек (как это было показано на примере линга или хуэна) обладал бы двойной способностью переживания одновременного и различного ощущения двух противоположностей — блаженства и мучения. Древние хорошо понимали абсурдность такой теории, зная, что никакое абсолютное блаженство невозможно там, где есть малейшая примесь страдания; допуская, что высшее эго Гомера пребывает в Элизиуме, они представляли плачущим в Ахерусии не более чем [подобие] поэта, его пустой и обманчивый образ, или то, что мы называем "оболочкой ложной индивидуальности".1

В каждом человеке существует лишь одно истинное эго, и оно необходимым образом должно пребывать в том или ином месте, в блаженстве или печали.2

________

1 См. Лукреций: "О природе вещей", I, 1, где он называет это simulacrum.

2 Хотя античность (как и эзотерическая философия), по-видимому, подразделяет душу на божественную и животную, anima divina и anima bruta, называя первую ноус, а вторую — френ, все же она считалась лишь дуальным аспектом единого. Диоген Лаэртский ("De Vit. Ciar. Vire.", I, 8, 30) приводит обще принятое убеждение, что животная душа, френ φρην, более известная как диафрагма — пребывает в желудке, причем Диоген называет anima bruta — θυμoς. Пифагор и Платон также производили подобное разделение, называя божественную, или разумную, душу λογον, а неразумную — αλογον. Эмпедокл наделяет людей и животных дуальной душой, а не двумя душами, как полагают. Тео софы и оккультисты подразделяют человека на семь принципов и говорят о божественной и животной душе; но они добавляют, что Дух является единым и неделимым, и все эти "души" и принципы — лишь его аспекты. Один Дух бессмертен, бесконечен и представляет собой единственную реальность, — все остальное мимолетно и преходяще, это иллюзии и заблуждения. Де Мюссе сильно разгневался на покойного барона дю Поте, который поместил разумный "дух" в каждый из наших органов, просто потому, что он неспособен ухватить идею, выраженную бароном.

Возвращаясь к хуэну, он, как говорят, терроризирует людей; в Китае "этот ужасный призрак" беспокоит живых людей, проникая в дома и закрытые помещения, и овладевает людьми, точно так же ведут себя и "духи" в Европе и Америке, — причем хуэны детей проявляют еще большую агрессию, чем хуэны взрослых. Эта вера в Китае столь сильна, что когда они хотят избавиться от хуэна ребенка, они заводят его подальше от дома, надеясь таким образом сбить с его толку и заставить потерять дорогу в их дом.

Так как хуэн — это флюидное или газообразное подобие своего умершего тела, судебные медицинские эксперты используют это подобие в случаях подозрения в убийстве для выяснения истины. Формула, используемая для вызывания хуэна человека, умершего при подозрительных обстоятельствах, была официально принята, и к этому средству прибегали довольно часто, согласно Хуку, который рассказывал де Мюссе (см. "Les Médiateurs de la Magie", стр. 310), что ведущий дело судья, после того, как он совершил вызывание духа около трупа, использовал уксус, смешанный с некоторыми таинственными ингредиентами, как поступил бы и любой другой некромант. Хуэн, при появлении, всегда был подобием жертвы, такой, какой она была в момент смерти. Если тело было сожжено прежде, чем оно было допрошено, то хуэн воспроизводит на своем теле раны и ожоги, полученные убитым человеком, — преступление доказано, и правосудие делает заявление об этом. Священные книги, хранящиеся в храмах, содержат полные формулы таких вызываний, и даже имя убийцы может быть вытянуто из услужливого хуэна. Однако в этом китайцы следуют за христианскими народами. В средневековье судьи помещали предполагаемых убийц перед жертвами, и если в этот момент кровь начинала струиться из открытых ран, это рассматривалось как знак того, что обвиняемый является преступником. Эта вера сохранилась до наших дней во Франции, Германии, России и во всех славянских странах.

"Раны убитого человека вновь откроются при приближении его убийцы", — говорится в книге по юриспруденции (Бинсфельд, "De Conf. Malef.", стр. 136).

"Хуэн не может быть ни похоронен, ни утоплен; он путешествует над поверхностью земли и предпочитает находиться дома".

В провинции Хонань учение отличается. Делаплейс, епископ Китая,1 рассказывает о "языческом Китае" наиболее удивительные истории относительно этого вопроса. "Они говорят, что каждый человек имеет внутри себя три хуэна. Во время смерти один из хуэнов воплощается в тело, которое он для себя выбирает; другой остается в семье и с семьей, и становится ларом; а третий сторожит могилу своего тела. В честь последнего жгутся бумаги и воскуряются благовония как жертвоприношения манам; домашний хуэн обитает в семейных памятных табличках, среди выгравированных иероглифов, и ему также предлагаются жертвоприношения, хьянги (палочки благовоний) зажигаются в его честь, и для него приготавливается заупокойная трапеза; в этом случае эти два хуэна остаются спокойными", — если они принадлежат взрослому человеку, nota bene [следует заметить, лат.].

________

1 "Annales de la propagation de la foi", № 143, июль, 1852.

Далее следует серия ужасающих историй. Если мы прочитаем всю литературу о магии, от Гомера до Дюпотэ, мы везде обнаружим утверждения подобного рода: Человек является троичным, а эзотерически семеричным, и состоит из души" разума и эйдолона, и эти три (в течение жизни) есть одно. "Я называю душевным идолом ту силу, которая оживляет и управляет телом, от которой происходят чувства и через которую душа проявляет силу чувств и ПИТАЕТ ТЕЛО ВНУТРИ ДРУГОГО ТЕЛА" ("Magie Dévoilée" Дюпотэ, стр. 250).

"Triplex unicuique homini dœmon, bonus est proprius custos", ·— говорит Корнелий Агриппа, от которого Дюпотэ взял идею "одухотворенного идола". Ибо Корнелий пишет: "Anima humana constat mente, ratione et idolo. Mens illuminat rationem; ratio fluit in idolum; idolum autem animæ est supra naturam quœ corporis et animœ quodam modo nodus est. Dico autem animœ idolum, potentiam illam VIVICATIVAM et rectricem corporis sensuum origenem, per quam ... alit in corpore corpus" ("Оккультная философия", стр. 357-358).

Таков китайский хуэн, если мы лишим его нароста обывательских предрассудков и фантазий. Тем не менее, замечание брахмана, сделанное в обзоре "Павший идол" ("Тео-софист", сентябрь 1886 г., стр. 793), — как бы ни относился к нему сам автор, — что "если точно и во всех деталях не следовать правилам [или математическим пропорциям и измерениям], идолом может овладеть какой-либо могучий злой дух", — вполне справедливо. И так как моральный закон природы — двойник закона математического, то, если законы гармонии в мире причин и следствий не соблюдаются в- течение жизни, то наш внутренний идол способен превратиться в злого демона (бхута) и попадет во власть других "злых" духов, которых мы называем "элементариями", хотя сентиментальные невежды рассматривают их почти как богов.

Между ними и теми, кто подобно де Мюссе и де Мирвилю написали тома — целую библиотеку! — чтобы доказать, что, за исключением немногочисленных видений в Библии и у некоторых почитаемых христианских святых и благочестивых католиков, никогда не было призрака, привидения, духа или "бога", который, появившись, не был бы выдан ими за самозванца и узурпатора — за Сатану, короче, одного из их маскарадов, — таков долгий путь и таковы широкие границы для изучающего оккультные законы и эзотерическую философию. "Бог, который ест и пьет, и принимает жертвоприношения и поклонение, может быть лишь злым духом", — доказывает де Мирвиль. "Тела злых духов, бывших ангелов, выродились из-за их падения и приобрели свойства уплотненного воздуха" [эфира?], — учит де Мюссе ("Le Monde magique", стр. 287). "И в этом причина их аппетита, когда они пожирают еду заупокойной трапезы, которую китайцы ставят перед ними чтобы умилостивить их; они — демоны".

Хорошо, если мы вернемся назад к предполагаемым истокам иудаизма и еврейского народа, мы обнаружим ангелов света, делающих все то же самое, — если "хороший аппетит" считать признаком сатанинской природы. И тот же самый де Мюссе неосознанно ставит ловушку, как для себя, так и для своей религии. "Смотрите", — восклицает он, — "ангелы Божий спустились под зеленые кроны деревьев рядом с шатром Авраама. Они с аппетитом ели хлеб и мясо, масло и молоко, приготовленные для них патриархом" (Бытие, 18:2, и далее). Авраам зажарил целого "теленка, нежного и хорошего" (стих 7 и 8); испек лепешки, и, кроме того, подал молоко и масло. Был ли их "аппетит" более божественным, чем у "Джона Кинга", который пил чай с ромом и поедал тосты в комнате некоего английского медиума, или же чем аппетит китайского хуэна!

Нас уверяют, что церковь сама может разобраться в этом; что она знает разницу между этими тремя и судит по их телам. Давайте посмотрим. "Последние [библейские] являются истинными, подлинными духами"! Без всякого сомнения (поистине), это ангелы, доказывает де Муссо. "Это тела, которые, расширяясь, могли бы, несомненно, стать прозрачными вследствие исключительной тонкости своей субстанции, затем раствориться, утратить цвет, стать все менее и менее видимыми, и, наконец, полностью исчезнуть из нашего поля зрения" (стр. 388).

Нас уверяют, что на это способен "Джон Кинг", и, без сомнения, пекинский хуэн. Кто или что в этом случае может научить нас различению, если мы не умеем изучать непрерывные свидетельства классиков и теургистов, и пренебрегаем оккультными науками?

_____________________


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.007 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал