Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






ШПИОН ИЗ РОШЕЛИ




 

Изабелла Ангулемская графиня де ла Марш и де Лузиньян мало изменилась с годами, хотя была уже матерью многочисленного потомства. Почти каждый год ее замужества с Хьюго знаменовался рождением очередного ребенка.

Поговаривали, что она обладает особой жизненной силой, дарованной ей, как многие верили, самим дьяволом. Ведь, несмотря на возраст и неоднократные роды, она сохранила красоту, а наступившая зрелость нисколько не умерила ее темперамента.

Она была самонадеянна, надменна, требовательна к окружающим и злопамятна. Муж и дети взирали на нее с трепетом и все же были преданы ей всей душой. Несмотря на ее подчас дурные манеры и частые проявления мелкой мстительности, они все были во власти ее колдовского обаяния.

Они отдавали себе отчет, что она привыкла к всеобщему преклонению перед ее чарами с раннего детства, и делали для нее с готовностью все, что было в их силах.

Хьюго, ее старший сын, очень похожий на своего отца, был ее верным рабом. Когда-нибудь он станет графом де Лузиньяном. Ги, второй сын, получит графство де Коньяк. Уильяму отдадут во владение Валланс. Джеффри станет виконтом де Шантоне, а младший отпрыск Аймер, как это было положено в те времена, пойдет по церковной линии.

Еще были девочки – Изабелла, Маргарет и Алисия. Их тоже надо было куда-то пристраивать.

Долгие годы, с того давнего времени, как они с Хьюго только что поженились, Изабелла питала ненависть к одной женщине, и эта непреходящая ненависть была, вероятно, самым сильным чувством, какое испытывала в жизни эта эгоистичная красавица. Ненависть разогревала в ней кровь, поддерживала волю к жизни. Побуждала к действию.

Не проходило и дня, чтобы Изабелла не вспомнила о Бланш, матери короля Франции, и не задавалась вопросом, что еще можно сделать, чтобы ей побольше навредить и превратить жизнь ненавистной ей женщины в сущий ад.

По многим причинам она ненавидела Бланш, и знала, что Бланш ненавидит ее. Изабеллу забавляли размышления о том, как Бланш пытается угадать, что делает в данный момент Изабелла, точно так же, как Изабелла гадает, чем занимается Бланш. И еще забавнее было думать, что мать нынешнего короля Франции и добродетельная женщина готова в любое время подсыпать яд в вино Изабеллы, как бы это сделала без малейших колебаний, будь у нее такая возможность, многодетная графиня Лузиньян.

Взаимная антипатия ощущалась ими обеими на любом расстоянии и была почти материальна, словно между ними была протянута какая-то нить.

Изабелла радовалась затруднениям, которые испытывала французская королева-мать. А их было превеликое множество. И огорчений немало выпало на ее долю. Такой сильной, волевой женщине, как Бланш, тяжело было расставаться с властью, опускаться до вторых ролей.



Она была регентшей королевства, пока Людовик не достиг возраста, когда мог править самостоятельно. Очаровательный в недавнем прошлом ангелочек, он, став мужчиной, сразу и недвусмысленно показал всем, в том числе матери, что намерен стать и настоящим королем.

Он женился на Маргарите Прованской – прелестном создании, которое он боготворил, к великой досаде Бланш, надеявшейся сохранить свое влияние на сына. Возникшая ситуация очень пришлась по душе Изабелле, так как хотя поначалу маленькая королева безумно боялась свекрови, но со временем, по слухам, обрела уверенность в поддержке супруга и начала мстить королеве-матери за свои прежние страхи.

Изабелла усиленно раздувала скандал вокруг связи ее противницы с Тибо Шампанским. Многие верили, что Бланш и Тибо были любовниками. Нашлись и такие доброхоты, что разнесли по стране слух, будто Тибо умертвил Людовика, чтобы иметь возможность больше проводить времени в обществе королевы.

Конечно, это был сущий бред. Даже такой неуемный романтик, как Тибо, не докатился бы до подобного преступления, иначе он бы выставил себя не только полным идиотом, но еще и мерзким негодяем.

Изабелла вынуждена была отмести столь заманчивую для нее, но заведомо нелепую версию. Бланш была женщиной холодной и свято блюла королевское достоинство. Она никогда не завела бы любовника, а уж тем более не подпустила бы к себе толстенького коротышку-трубадура, который хоть и был силен в поэзии, что все признавали, но в остальном походил на мыльный пузырь.



Изабелла от всей души смеялась, когда ей рассказали историю о том, как Тибо Шампанский явился ко двору, разодетый в пух и прах, с помпой направился по парадной лестнице на прием к королеве и был облит с ног до головы скисшим молоком, выплеснутым на него с балкона озорником Робертом де Артуа. Младший брат Людовика, зная о злых сплетнях по поводу его матери и глупого человечка, решил таким образом посмеяться над трубадуром.

Королева-мать разгневалась, увидев своего обожателя в таком виде, и, возможно, состоялось бы тщательное расследование инцидента с применением пыток, если бы ее четырнадцатилетний сын сразу же не признался, что он виновник переполоха. Ему сделали внушение, затем простили, но это событие подтвердило, что скандал уже перерос допустимые рамки и даже принцы королевской крови в курсе дела.

Все, за что бралась Изабелла, делалось основательно. Сейчас мысли ее унеслись в прошлое, в тот день, когда подписывался договор Хьюго и Бланш и принимались взаимные обязательства. Тогда решено было выдать замуж дочь Лузиньянов Изабеллу за сына Бланш Альфонса, а Хьюго, старшего сына и наследника Лузиньянов, женить на дочери Бланш, тоже Изабелле. В таком случае семьи соединились бы. Бланш стала бы тещей сына Изабеллы Ангулемской и свекровью ее дочери. Точно такую же степень родства с королевской фамилией приобрела бы чета Лузиньянов.

Идея эта, давно возникшая, не давала Изабелле покоя на протяжении многих лет. И вот теперь вроде бы представилась возможность осуществить ее.

Ради этого она настояла, чтобы Хьюго вступил в союз с королем Франции, что казалось противоестественным, так как ее собственный сын был английским королем и вечным противником соседнего государства.

В разговоре с мужем Изабелла привела свои доводы:

– Генрих сам виноват, что мать его перекинулась на сторону врага. Ему следовало бы вести себя как хорошему сыну и не отказывать мне в выдаче приданого, которое я когда-то у него выпрашивала.

С другой стороны, вдовствующая королева Франции, отдав Лузиньянам в родственники своих детей, сделала бы для них больше, чем Генрих, сидящий сиднем у себя на острове за морем. Англия далеко, а Франция под боком. Генрих не протянул им даже милостыню через разделяющий их Пролив. Пренебрегая матерью, он заслужил свою потерю.

Изабелле нравилось повторять это к месту и не к месту.

Тем временем она все ждала обещанных свадеб своих детей с королевскими отпрысками, заранее предвкушая свое торжество, уверенная, что приобретет после этого невиданное влияние во Франции.

– Наш Хьюго уже почти взрослый, самое время ему жениться, – изводила она мужа разговорами на эту тему. – Да и его нареченная тоже, слава Богу, уже не ребенок.

– До меня дошли слухи о принцессе Изабелле, – робко попробовал прервать монолог жены постаревший Хьюго де Лузиньян. – Она стала такой праведницей, что изъявила желание уйти в монастырь.

– Чушь! – вскричала Изабелла. – Как она смеет уйти в монастырь, если она обручена с нашим Хьюго!

– Это вполне возможно, – попытался урезонить ее супруг. – Официального обручения ведь не было, только устная договоренность… Я слышал, что королева Бланш очень печется о своей дочери и не пойдет против ее желания послужить Господу. Может быть, принцесса обретет счастье как раз в монашеской жизни.

– Она обретет счастье, когда ее обрюхатит наш Хьюго, – грубо сказала Изабелла. – Вот и все, что ей требуется! Я позабочусь, чтобы обещания были выполнены!

На этой высокой ноте Изабелла закончила разговор с мужем. Никаких возражений от него она больше не желала слышать. Он все-таки сделал попытку пробормотать:

– Королева-мать вольна решать судьбу своих детей. И…

Изабелла заткнула ему рот жарким поцелуем.

Потом, оторвавшись от его губ, она сказала:

– Бланш клятвопреступница. За это я ее накажу! И еще за то, что она подло обвела тебя вокруг пальца, мой возлюбленный супруг.

Всю вину за обман их ожиданий она возложила на якобы слишком доверчивого Лузиньяна.

Изабелла настояла, чтобы он направил официальное посольство к французскому двору с вопросом: состоится ли свадьба их сына с принцессой? Хьюго подчинился, но очень неохотно. Он помнил, что является вассалом короля Франции, но жена, в свою очередь, заявила ему, что, сочетавшись с ней браком, он стал одновременно и англичанином. Сидеть сразу на двух стульях было, конечно, выгодно, но и беспокойно. Однако он все же снарядил посольство в Париж.

Ответ пришел очень скоро.

Принцесса Изабелла не желает выходить замуж. Она решила уйти от мира и замкнуться в монастырских стенах.

Хьюго беспомощно развел руками. Тут уж ничего не поделаешь. Взывать к Папе Римскому было бессмысленно. Его Святейшество, несомненно, одобрит намерение Изабеллы.

– Проклятая Бланш заранее заготовила эту булавку, чтобы уколоть меня побольнее, – прошипела злобно супруга графа Лузиньяна. – Не пройдет и года, как ее девчонка выскочит замуж за кого-нибудь на стороне. Вот какова расплата за твою опрометчивость при подписании договора.

– Нет-нет, – оправдывался обескураженный Хьюго. – Ее дочка всегда была привержена молитвам и прочей ерунде.

– И ты готов простить эту маленькую стерву, обманувшую нашего сына?

– Но она была несмышленым ребенком, когда давались обещания, и ее подписи не было под договором по причине ее неграмотности. А Папа Римский не может отказать девственнице в праве вступить в ряды воинства Господня.

– Какой же ты дурень и слизняк! – бесилась Изабелла в ярости. – Как ты не видишь за всем этим умысла дальновидной сучки Бланш? Когда я научу тебя разбираться в людях? Тебе приказывают, и ты подчиняешься. Ты даже ни в одну комнату не вошел без разрешения! Не совершил ни одного самостоятельного поступка!

Это был редкий случай, когда он проявил силу духа и посмел спросить:

– А что, разве я женился на тебе с твоего позволения?

– Конечно, дурак! Я понадеялась, что волью в твою душу хоть немного тщеславия и решительности. Кем бы ты был сейчас, если б не я? Ответь! Молчишь? Я скажу тебе – захудалым дворянином.

Хьюго вздохнул. Он мог ей возразить, что жить в мире и иметь как можно меньше врагов – есть величайшее счастье, но он одернул себя. Она была так прекрасна в своем гневе. Делить с ней постель – ради этого стоило жить. Без нее вся вселенная померкла бы.

– Я никогда не прощу Бланш и ее мерзкому гаденышу Луи эту подлость! – заявила Изабелла.

Лузиньян уже предугадывал, что скоро его закрутит водоворот, и, если жена не подаст ему руку, он в нем утонет. Он сознавал свою вину. Зачем он поверил Бланш, когда судьба и ее, и юного короля висела на волоске и их свержение было так возможно? Он уже забыл, что Изабелла сама одобрила договор и радовалась, что станет родственницей ненавистной ей королевы. Ничего, разумеется, из этого договора не получилось.

Бланш тянула время, годы шли, она хитроумно обкладывала его, как загнанного зверя, со всех сторон, а он, как глупец, лишь хлопал ушами. Альфонс, обещанный его дочери Изабелле, женился на Жанне Тулузской. Это было уже явным и бесстыдным нарушением договора.

Изабелла металась по покоям замка, настолько разъяренная, что слуги и дети прятались от нее. Любого она могла ранить, сорвав со стены первое попавшееся под руку оружие.

– Что ж, она дождется, когда несчастье войдет в ее дом! – выкрикивала в истерике Изабелла. – Я отомщу, я страшно отомщу! Посмотрим, кто из нас хитрее!

Изабелла не преминула упомянуть и кастильских родителей Бланш недобрым словом, а королеву-мать обозвала Бланкой, овечьей пастушкой, порождением барана и овцы.

Хьюго трепетал, опасаясь, что подобные высказывания дойдут до королевских ушей, а Изабелле Ангулемской все было нипочем. Ей казалось, что никогда раньше в своей насыщенной событиями жизни она не подвергалась такому унижению.

Король Франции, а главное, его мать поступили с Лузиньяном как с быдлом, которым они вольны распоряжаться – казнить или миловать. Изабелла потребовала, чтобы Хьюго немедленно созвал соседей и выступил с объединенным войском против Франции, а когда он робко заикнулся, что это невозможно, она обозвала его трусом.

Он пытался образумить ее, но она его не слушала.

– Я королева! – кричала Изабелла. – Я вольна объявить войну кому угодно!

Никаким увещеваниям она не поддавалась.

Изабелла заперлась в своих покоях и отказывала мужу в близости.

– Отправляйся к этой холодной суке Бланш! Пусть она тебя удовлетворит! Все мужчины падки на скромниц.

Старший сын попытался проникнуть к матери и утихомирить ее. Она набросилась на него, словно ворона, клювом терзающая добычу. Сколько ядовитых уколов она нанесла ему, ибо постоянно подглядывала за своими сыновьями и за их забавами в постели.

Изабелла напоминала кипящий на огне котел.

– Не придет тот день, когда Бланш будет хохотать надо мной, будто я клоун, развлекающий ее за мелкую подачку. Я всегда одерживала над ней верх, и так будет впредь.

Бешенство матери озадачивало детей, но они по-прежнему относились к ней с почтением. Себя Изабелла не обвиняла в досадном промахе. Виновны были другие, а прежде всего ее нерасчетливый супруг Лузиньян.

Известие о том, что Альфонс не только отказался от брака с ее дочерью, женившись на тулузской наследнице, но и получил титул графа Пуату, было последней каплей. Ведь это графство было наследственным владением Ангулемов, и то, что Бланш объявила его собственностью французской короны, было прямым вызовом… нет, даже не вызовом, а издевательством над Изабеллой!

Она поспешно перелистала старые пергаменты. Через давнишние брачные договоры Ангулемы передали графство династии Плантагенетов. Ричард Львиное Сердце был графом Пуату. По завещанию его титул должен был перейти к его внуку Ричарду графу Корнуоллу.

– Она оскорбила мою семью, – бушевала Изабелла. – Она присвоила чужое добро, воровка!

Злоба в ее душе мешалась с радостью – появился повод развязать открытую войну.

И, запершись в своей спальне, Изабелла принялась составлять планы военной кампании и будущего отмщения.

 

Бланш имела причины гордиться своим сыном.

После кончины супруга она много сил положила на то, чтобы оградить его от нападок многочисленных врагов и сохранить ему трон. По достижении им зрелости она передала сыну власть над королевством. Ежедневно в молитвах Бланш благодарила Господа за то, что Он даровал ей такого сына.

Людовик был красив, и его светлая густая шевелюра походила на святой нимб. Конечно, он не был ангелом и не чуждался мирских удовольствий. Изящный, грациозный, он с достоинством носил королевское облачение, да и в обычной одежде приковывал к себе взгляды – особенно представительниц женского пола.

В играх на свежем воздухе ему не было равных, но из всех развлечений Людовик предпочитал охоту. Такого короля ни в чем нельзя было упрекнуть, его даже интересовало то, как живут простые люди, а вид нищих и увечных печалил его. Он поклялся, что сделает все, чтобы облегчить их бедственное положение. Матери он заявил, что каждый день после утренней мессы намерен совершать с друзьями прогулку по окрестным лесам и любой желающий может присоединиться к ним и поведать королю о своих нуждах. Людовик желал знать истинное состояние дел в королевстве, а не только то, что творится при дворе.

Бланш сначала воспротивилась:

– Долг короля – править государством, а не вникать в разные мелочи. Ты услышишь столько жалоб, что голова у тебя пойдет кругом.

Он отверг ее предложение:

– Если долг короля – править страной, то он обязан знать досконально, как живут его подданные.

Бланш пришлось отступить. Ее сын уже стал королем, и даже матери не позволено было что-нибудь запрещать ему.

Разумеется, были у него и слабости, свойственные всем молодым мужчинам, а именно – интерес к противоположному полу.

Она решила, что неплохо было бы женить его поскорее, и, когда Людовик услышал из ее уст об этом намерении, он не стал возражать.

Найти невесту для короля Франции не составляло труда, и, когда Бланш выбрала принцессу, о которой говорили, что она получила наилучшее образование, а о красоте ее слагают поэмы, Людовик сразу же выразил согласие жениться без промедления.

Итак, Маргарита Прованская стала французской королевой, и молодая пара тотчас же свила себе собственное гнездышко. Людовик резко переменился. Никаких амурных приключений, никаких экстравагантных одежд, никаких развратных приятелей! Он стал одеваться скромно и вести себя соответственно.

Но еще вдобавок он почувствовал себя полным хозяином в доме. Он поведал матери, что у него есть в жизни две великие цели – управлять Францией так, чтобы страна была ему благодарна, а когда он добьется мира и благополучия для государства, то отправится в крестовый поход для отвоевания Гроба Господня.

Бланш ответила, что управление государством стоит на первом месте и многие короли всю свою жизнь положили, чтобы добиться процветания своих стран, но не смогли этого сделать. Так что мысли о крестовом походе следует отложить напоследок.

Луи согласно кивнул, но в глазах сына она разглядела затаенную мечту и засомневалась, насколько серьезно он воспринял ее слова.

Все острее Бланш ощущала его отчужденность. Он теперь целиком доверял своей супруге, и для Бланш не находилось места в их уютном мирке.

С каждым днем его любимая женушка взрослела. И Людовик все больше посвящал ее в свои замыслы, подчас скрываемые от матери.

Впервые в жизни Бланш почувствовала, что значит быть одинокой. Муж любил ее страстно и уважал. Она участвовала во всех решениях, принимаемых им на благо государства. Ни один ее совет не оставался без внимания. После кончины бедного Луи она правила страной от имени Луи-младшего, затем несколько лет рука об руку с ним, и вот теперь девочка из Прованса забрала у нее сына и медленно, но настойчиво вытеснила ее с насиженного места.

Во главе государства теперь тоже двое, но только не Людовик и Бланш, а Людовик и Маргарита.

В разумности и умении владеть собой Бланш нельзя было отказать, и поэтому она открыто не протестовала. Все шло как положено. Матери, любящие своих сыновей, редко принимают их жен с распростертыми объятиями, но здесь был другой случай. Обидно было отдавать власть над огромной страной в руки какой-то девушки. Впрочем, так было в прошлом и с самой Бланш, правда, Агнесс, жена Филиппа, не являлась по-настоящему ее свекровью.

Маргарита забеременела, и по этому поводу при дворе все радовались.

Бланш вновь взяла бразды правления в свои руки и сразу же запретила невестке сопровождать короля в его поездках.

– Тебе надо побольше отдыхать, а я послежу за Людовиком, – заявила она Маргарите тоном, не терпящим возражений. – Ты должна себя беречь.

Людовик догадывался, что происходит. Они с матерью были так близки на протяжении стольких лет, что стали будто единым существом. Он очень любил мать, он ценил то, что она для него сделала, но теперь жена стала центром его вселенной, а мать лишь одной из планет. Как бы он ни уважал ее, как бы он ни преклонялся перед ее мудростью, но душа его была не безмерна. Лишь малая толика пространства была выделена там для матери.

Маргарита печалилась, чувствуя холодное отношение к себе Бланш. Как и все, она восхищалась свекровью, была благодарна ей за материнскую заботу о сыне, за ее великие деяния на политическом поприще. Но ей не хотелось делить даже с такой женщиной, как Бланш, свою власть над супругом.

Испугавшись, Маргарита приказала слугам не допускать в ее покои свекровь без предварительного обыска на предмет обнаружения яда. Конечно, это была истеричная выходка глупенькой молодой женщины, но, когда Бланш – а это было неминуемо – узнала о распоряжении Маргариты, она была глубоко уязвлена.

Людовик в это время отсутствовал, но скандал стал достоянием многих болтливых придворных, слух о нем докатился и до него. И король счел дальнейшее пребывание под одной крышей с матерью невозможным для себя и своей супруги.

Бланш поняла, что вела себя неправильно, и раскаивалась, но ей так хотелось удержать при себе сына. Ей самой было стыдно за свой эгоизм, но рассудок не всегда способен совладать с чувствами.

Иногда, в момент отрезвления, она задавалась вопросом: на ком бы ей хотелось женить сына – на бесплотном существе без страстей и амбиций? Конечно, она совершила ошибку, выбрав ему в жены самую образованную девицу из всех европейских невест.

Маргарита родила младенца, не успевшего дожить до крещения, и сама едва не умерла при родах. Людовик неотступно находился в покоях роженицы. Мать уговаривала его:

– То, что ты все время здесь, ей не поможет…

Людовик собрался уже было послушаться матери, но Маргарита вдруг очнулась. Очи ее засветились в сумрачной комнате. Она сказала:

– Останусь ли я жива или умру, но не забирайте от меня супруга моего…

В этот момент Бланш сама почувствовала, что вот-вот упадет в обморок. Уже неясно было, кто умирает – прежняя королева Франции или нынешняя.

Для матери было невыносимо видеть, как ее сын с рыданиями упал на колени возле ложа своей жены. Он был в таком отчаянии, что Бланш растаяла сердцем и раскаялась. Страшно было представить, какое горе обрушится на ее сына, если он потеряет свою молодую королеву.

Ощущая вину перед ним, Бланш стала взывать к небесам:

– О Пресвятая Дева! Верни нам нашу королеву!

Маргарита уже не дышала. Бланш все шептала молитвы, и вдруг предвидение чуда снизошло на нее.

– Зови медиков, Луи! Торопись, мы спасем ее! Она лишь в глубоком обмороке…

И чудо свершилось благодаря Бланш! Если бы не она, молодая королева так бы и умерла, не приходя в сознание, а сердце Луи было бы похоронено вместе с ней.

– Ты еще подаришь мне внуков, – говорила Бланш невестке. Она нежно целовала ее, и слезы их, струящиеся из глаз, смешивались в едином потоке.

Таков был горький урок, который Бланш вынесла из беды, случившейся с Маргаритой. На чужом несчастье нельзя построить свое счастье. Если бы Маргарита умерла, сын все равно не стал бы ближе матери.

Надо глядеть правде в лицо. Теперь у нее нет собственной жизни – его победы, его маленькие и большие радости станут и ее победами и ее радостями. И ей придется наслаждаться тем, что доставляет наслаждение ему. Пусть теперь смысл жизни для нее заключается в этой девочке из Прованса, все равно извечная житейская мудрость обязывает мать растворить свою любовь к сыну в их любви.

И когда Бланш пришла к такому выводу и очистила себя от ревности, она обрела истинный покой, и каждый прожитый день сулил ей новые радости.

Маргарита вскоре вновь забеременела и восприняла новое отношение к ней свекрови со свойственной ее характеру безмятежностью.

Все свидетельствовало о том, что Маргарита по-настоящему любит Людовика, и Бланш, как хорошая мать, уступила ей свое место возле сына.

 

Во дворец постоянно проникали различные тревожные слухи. Враги были везде и повсюду. Бланш никогда не верила в искренность Лузиньянов. О них она завела разговор с Людовиком и Маргаритой:

– Хьюго мог бы стать послушным вассалом, если бы не Изабелла Ангулемская. Эта злая женщина натравливает его на нас, но он слишком могуществен, чтобы не принимать его в расчет.

Людовик согласился с матерью:

– Если он надумает снова поднять мятеж, то причинит нам много хлопот.

– Это она надумает, а не он! У него нет своего ума. Мы будем иметь дело с Изабеллой, а я по прошлому опыту знаю, что она способна на любую пакость.

У Бланш всегда было много под рукой так называемых “друзей”, которые разъезжали по стране, а потом докладывали ей, где что происходит.

– Положение опаснее, чем когда-либо, – сказала она. – Я решила отправить в Лузиньян нашего друга… сам он родом из Рашели. У него нет оснований любить эту зловредную чету, а тебе, Луи, он предан. Я ему верю. Пусть послушает и посмотрит, что там творится, а потом расскажет нам.

– Еще один ваш шпион, – понимающе улыбнулся Людовик.

– Да, – кивнула Бланш, – еще один мой шпион.

 

Французский двор переехал в Семюр, расположенный в герцогстве Анжу. Там король намеревался устроить грандиозный парад войск и рыцарский турнир. Предприятие замышлялось с размахом и должно было дорого обойтись, хотя подобные излишества были не в натуре Людовика. Но мать убедила его, что необходимо показать всем, как богат король Франции и как он силен.

Ее очень встревожили вести, полученные от “человека из Рашели”. Несомненно, что Изабелла Ангулемская готовит предательский удар. Она полностью поработила безвольного Хьюго, внушив ему, что французский двор насмехается над ним и что пора доказать всем, как опасно шутить с Лузиньянами.

Она уже связалась с несколькими влиятельными феодалами и добилась от них обещания держать оружие наготове, ибо день выступления против короля близок.

– Во время церемонии в Семюре, – сказала Бланш сыну, – Альфонсу следовало бы принять присягу на верность тех графов, чьим сюзереном он является.

– Особенно у тех вассалов, кому эта присяга будет поперек горла, – подхватил Людовик.

– Их надо заставить, – твердо произнесла Бланш.

– А Изабелла отпустит Хьюго в Семюр, как вы считаете, мадам?

– Если мы очень постараемся, то да.

Людовик недоуменно посмотрел на мать, и тогда она добавила с таинственным видом:

– “Человек из Рашели”, надеюсь, нам поможет.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.024 сек.)Пожаловаться на материал