Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






ПОПЫТКА ПОДКУПА




 

Поспешные сборы онисских кавалеристов сопровождались бряцанием оружия и громкими криками. После их отъезда в городке воцарилась полнейшая тишина.

Реми подождал, пока шум немного стих, а потом и совсем замер. Затем, полагая, что дом обезлюдел, он решил спуститься в зал нижнего этажа, чтобы, в свою очередь, подготовиться к отъезду.

Но, открыв дверь в это помещение, он, к своему изумлению, увидел у очага какого-то человека, смотревшего в его сторону. По-видимому, неизвестный подстерегал Реми, хотя при его появлении принял нарочито равнодушный вид.

Реми, как обычно, шел медленной, неуверенной поступью, с непокрытой лысой головой, – его легко было принять за старика, согбенного бременем лет.

Человек, к которому он приближался, сидел спиной к свету, и Реми не мог рассмотреть его.

– Простите, сударь, – сказал он, – я думал, что остался здесь один или почти один.

– Я тоже так полагал, – ответил неизвестный, – но с радостью вижу, что у меня будут попутчики.

– О, весьма невеселые попутчики, – поспешил ответить Реми, – так как, кроме больного юноши, которого я везу домой во Францию…

– Ах, – внезапно воскликнул Орильи, принимая благодушный вид сострадательного доброго буржуа, – понимаю, кого вы имеете в виду!

– В самом деле? – спросил Реми.

– Да, речь идет о молодой особе.

– О какой молодой особе? – вскричал Реми, настораживаясь.

– Потише, потише, друг мой, не сердитесь, – ответил Орильи. – Я управитель дома Жуаез, меня прислал к молодому господину его брат, и, уезжая отсюда, граф поручил моему попечению молодую даму и ее пожилого слугу, которые намереваются вернуться во Францию после того, как последовали за ним во Фландрию.

Так говорил он, приближаясь к Реми с приветливой улыбкой. Теперь свет лампы падал прямо на его лицо.

Реми смог его увидеть.

Но вместо того чтобы, в свою очередь, подойти к неизвестному, Реми отпрянул, и на его изуродованном лице промелькнуло выражение, похожее на ужас.

– Вы не отвечаете? Можно подумать, что вы меня боитесь? – спросил Орильи с благодушнейшей улыбкой.

– Сударь, – пробормотал Реми, – не гневайтесь на бедного старика, которого горести и раны сделали пугливым в недоверчивым.

– Тем более, друг мой, – ответил Орильи, – вам следует принять помощь надежного попутчика. Я ведь к тому же, как только что сказал вам, говорю от имени человека, которому вы, полагаю, доверяете.

– Разумеется, сударь.

И Реми отступил на шаг.

– Вы уходите?

– Я иду посоветоваться с моей госпожой. Вы сами понимаете, я ничего не могу решить без нее.

– О, разумеется, но позвольте мне самому явиться к ней, и я подробнейшим образом доложу о возложенной на меня миссии.



– Нет, нет, благодарю вас. Моя госпожа, возможно, еще спит, а ее сон для меня священен.

– Как угодно. Впрочем, я и не могу сказать вам ничего, кроме того, что мой господин велел мне сообщить вам.

– Мне?

– Вам и молодой даме.

– Ваш господин граф дю Бушаж, не так ли?

– Он самый.

– Благодарю вас, сударь.

Как только Реми закрыл дверь за собой, все, что обличало в нем старость, кроме лысины и морщин на лице, исчезло. Он поднялся по лестнице так быстро, что и двадцати пяти лет нельзя было дать этому, казалось, только что шестидесятилетнему старику.

– Сударыня! Сударыня! – вскричал он прерывающимся голосом, едва завидев Диану.

– Что еще случилось, Реми? Разве герцог не уехал?

– Уехал, сударыня, но здесь остался демон, в тысячу раз опаснее герцога, демон, на которого я в течение шести лет призывал гнев господень, как вы на герцога, и так же, как вы, ожидал, что и для меня наступит час мщения.

– Неужто Орильи? – спросила Диана.

– – Он самый. Негодяй там, внизу, брошенный здесь своим сообщником, как змея, вытащенная из гнезда.

– Брошенный, говоришь ты? Нет, ошибаешься. Ты ведь знаешь герцога, тебе известно, что он не предоставляет случаю сделать то зло, которое может сделать сам. Нет, нет, Реми. Орильи здесь отнюдь не забыт. Он здесь нарочно оставлен для исполнения какого-то плана, поверь мне.

– О, о нем, сударыня, я поверю всему, чему угодно.

– Узнал он меня?

– Не думаю.

– А тебя не узнал?

– Помилуйте, сударыня, – молвил Реми с горькой усмешкой, – меня узнать невозможно.

– Может быть, он догадался, кто я?



– Не думаю, раз он настаивал на том, чтобы повидаться с вами.

– Говорю тебе, Реми, если даже он и не узнал меня, то подозревает правду.

– В таком случае, сударыня, – мрачно сказал Реми, – все обстоит очень просто: поселок обезлюдел, негодяй совершенно один, я тоже… Я видел за его поясом кинжал… У меня за поясом нож.

– Погоди, Реми, погоди, – прервала его Диана, – я не оспариваю у тебя права отнять жизнь у этого мерзавца, но прежде всего следует узнать, что ему от нас нужно и не можем ли мы извлечь пользу из того зла, которое он намерен нам причинить. За кого он выдает себя, Реми?

– За управителя господина дю Бушажа, сударыня.

– Вот видишь, он лжет, значит, у него есть для этого какая-то цель. Нам надо выяснить его намерения, скрыв от него наши.

– Я поступлю, как вы прикажете, сударыня.

– Чего он домогается в настоящий момент?

– Сопровождать вас.

– В качестве кого?

– В качестве графского управителя.

– Скажи ему, что я согласна.

– Что вы, сударыня?

– Прибавь, что я предполагаю переправиться в Англию, к родным, но еще колеблюсь, – словом, лги так же, как и он. Видишь ли, Реми, чтобы победить, нужно владеть оружием не менее искусно, чем противник.

– Но он увидит вас.

– А моя маска? Впрочем, я подозреваю, что он меня узнал.

– В таком случае он готовит вам ловушку.

– Единственное средство обезопасить себя – это сделать вид, что мы попались.

– Однако…

– Скажи, чего ты боишься? Есть ли что-нибудь страшнее смерти?

– Нет.

– А если так, неужели ты раздумал умереть во исполнение нашего обета?

– Разумеется, нет. Но я не хочу умереть, не отомстив.

– Реми, Реми! – воскликнула Диана, и в глазах ее загорелось какое-то дикое пламя. – Будь покоен, мы отомстим: ты – слуге, я – господину.

– Да будет так, сударыня!

– Иди, друг мой, иди!

Реми сошел вниз, но все еще колебался. Славный молодой человек непроизвольно ощутил при виде Орильи тот полный смутного ужаса нервный трепет, который охватывает людей при виде пресмыкающегося. Ему захотелось убить, потому что он испугался.

Однако, пока он спускался по лестнице, спокойствие вернулось в его закаленную испытаниями душу. Несмотря на совет Дианы он твердо решил расспросить музыканта и в случае, если негодяй будет уличен в тех пагубных замыслах, которые ему приписывали оба путника, тотчас убить его ударом кинжала.

Так понимал Реми дипломатию.

Орильи ждал его с нетерпением. Он открыл окно, чтобы все выходы из дома оставались в его поле зрения.

Реми подошел к нему, вооруженный непреклонной решимостью, и именно потому он говорил спокойно и учтиво.

– Сударь, – произнес он, – моя госпожа не может принять ваше предложение.

– Почему?

– Потому что вы не управитель графа дю Бушажа.

Орильи побледнел.

– Кто вам это сказал?

– Но это же просто очевидно. Прощаясь со мной, граф поручил мне охранять особу, которую я сопровождаю, и уехал, не сказав мне о вас ни единого слова.

– Он встретился со мной уже после того, как простился с вами.

– Ложь, сударь, сплошная ложь!

Орильи выпрямился во весь рост. Рядом с ним Реми казался дряхлым старцем.

– Вы говорите со мной престранным тоном, любезный, – заявил он, нахмуря брови. – Берегитесь… Вы старик, я – молод; вы – слабы, у меня много сил.

Реми улыбнулся, но ни слова не ответил.

– Будь у меня дурные намерения в отношении вас или вашей госпожи, – продолжал Орильи, – мне стоило бы только поднять руку…

– Вот оно что! – воскликнул Реми. – Выходит, я ошибаюсь, и у вас насчет моей госпожи самые лучшие намерения.

– Конечно.

– Если так, то растолкуйте мне, чего вы, собственно, хотите.

– Друг мой, – ответил Орильи, – я хочу осчастливить вас, если вы согласитесь оказать мне услугу.

– А если я откажусь?

– В таком случае – раз уж вы говорите со мной откровенно, я отвечу вам с той же откровенностью, – в таком случае мое желание убить вас.

– Вот что! Убить меня! – повторил Реми с сумрачной улыбкой.

– Да, и для этого я обладаю всей полнотой власти.

Реми стал дышать ровней.

– Но чтобы оказать вам услугу, – сказал он, – я должен знать ваши намерения.

– Мои намерения – вот они. Вы правильно угадали, любезный, – мой господин не граф дю Бушаж.

– Ах, вот что. Кто же он?

– Лицо гораздо более могущественное.

– Смотрите. Вы опять хотите солгать.

– Откуда вы это взяли?

– Я мало знаю домов, которые могуществом своим превосходили бы дом Жуаезов.

– Даже французский королевский дом?

– Ого! – заметил Реми.

– И вот как он платит, – добавил Орильи, пытаясь всунуть в руку Реми один из свертков с червонцами, оставленных герцогом Анжуйским.

Реми вздрогнул от прикосновения этих рук и отступил на шаг.

– Вы состоите при самом короле? – спросил он с наивностью, которая сделала бы честь и более хитрому человеку.

– Нет, при его брате, герцоге Анжуйском.

– А! Прекрасно; я готов преданно служить монсеньеру герцогу.

– Тем лучше.

– Ну и что же дальше?

– Как так – дальше?

– Да, что угодно монсеньеру?

– Монсеньер, любезнейший, – сказал Орильи, подходя к Реми и снова пытаясь всунуть ему мешок с червонцами герцога Анжуйского, – влюблен в вашу госпожу.

– Стало быть, он ее знает?

– Он ее видел.

– Он ее видел! – воскликнул Реми, судорожно сжиная рукоять ножа. – Когда же?

– Сегодня вечером.

– Не может быть! Моя госпожа не выходила из комнаты.

– То-то и есть! Герцог поступил, как настоящий школьник, – словно для того, чтобы доказать, что он по-настоящему влюблен.

– Что же он сделал, скажите?

– Он взял приставную лестницу и взобрался по ней к окну.

– А! – вырвалось у Реми, и он прижал руку к сердцу, словно желая заглушить его биение. – Ах вот что он сделал!

– Он говорит, что она необыкновенно хороша, – добавил Орильи.

– Вы, значит, сами ее не видели?

– Нет, но после того, что сказал о вашей госпоже монсеньер, я горю желанием увидеть ее, хотя бы для того, чтобы иметь суждение о том, какие преувеличения порождает любовь в сознании разумного человека. Значит, решено, вы заодно с нами?

И в третий раз он принялся совать Реми золото.

– Конечно, с вами, – произнес Реми, отталкивая руку Орильи, – но я все же должен знать, какая роль предназначается мне в подготавливаемом вами деле.

– Сперва ответьте мне: дама, находящаяся там, наверху, – она любовница господина дю Бушажа или его брата?

Лица Реми вспыхнуло.

– Ни того, ни другого, – с трудом выговорил он. – У дамы этой любовника нет.

– Нет любовника! Но в таком случае это поистине лакомый кусок, женщина, не имеющая любовника! Черт побери! Монсеньер, мы же нашли философский камень!

– Итак, – сказал Реми, – монсеньер герцог Анжуйский влюблен в мою госпожу?

– Да.

– И чего же он хочет?

– Чтобы она прибыла к нему в Шато-Тьерри, куда он направляется форсированным маршем.

– Клянусь душой, страсть эта загорелась что-то уж слишком быстро.

– Страстные чувства у монсеньера возникают именно таким образом.

– Что ж, я вижу только одно препятствие.

– Какое?

– Моя госпожа решила уехать в Англию.

– Тысяча чертей! Тут-то вы и можете оказать мне услугу. Уговорите ее сделать другое.

– Что же именно?

– Ехать в совершенно противоположном направлении.

– Вы, сударь, не знаете моей госпожи. Это женщина, которая всегда стоит на своем. К тому же убедить ее отправиться вместо Англии во Францию еще не все: если бы даже она явилась в Шато-Тьерри, почему вы думаете, что она согласится уступить домогательствам герцога?

– А почему бы нет?

– Она не любит герцога Анжуйского.

– Вот еще! Женщины всегда любят принцев крови.

– Но если монсеньер герцог Анжуйский подозревает, что госпожа моя любит графа дю Бушажа или господина герцога де Жуаеза, как же ему пришла в голову мысль похитить ее у того, кого она любит?

– Послушай, простачок, – сказал Орильи, – у тебя в голове какие-то совершенно пошлые представления, и, как очевидно, нам с тобой будет трудно договориться. Поэтому вступать в спор мы не будем. Я хотел действовать с тобой добром, а не силой, но, раз ты вынуждаешь меня изменить образ действий, – что ж, я его изменю.

– Что же вы сделаете?

– Я тебе уже говорил. Герцог дал мне все права и полномочия. Убью тебя в каком-нибудь укромном месте, а даму похищу.

– Вы уверены в своей безнаказанности?

– Я верю во все, во что велит мне верить мой господин. Ну как, уговоришь ты свою госпожу ехать во Францию?

– Приложу все старания, но ни за что не ручаюсь.

– Когда же я получу ответ?

– Да вот, – поднимусь наверх и поговорю с ней.

– Ладно. Ступай же. Я жду.

– Слушаюсь, сударь.

– Еще одно слово, любезнейший. Ты понял, что и дама твоя, и сама жизнь – в моих руках?

– Понял.

– Отлично. Иди, а я пойду седлать коней.

– Особенно не торопитесь.

– Ну, чего там. Я уверен в успехе. Разве принцам встречаются недоступные?

– Это вроде бы все же случалось.

– Да, – согласился Орильи, – но исключительно редко. Ступайте.

И пока Реми поднимался наверх, Орильи, очевидно, вполне уверенный, что его надежды сбудутся, поспешил в конюшню.

– Ну что? – спросила Диана, увидя Реми.

– Сударыня, герцог вас видел.

– И?..

– Влюбился без памяти.

– Герцог меня видел? Герцог в меня влюбился! – воскликнула Диана. – Ты бредишь, Реми?

– Нет. Я передал вам то, что он мне сказал.

– Кто сказал?

– Этот человек! Этот гнусный Орильи!

– Но раз он меня видел, то и узнал. Как же тогда?

– Если бы герцог узнал вас, неужели Орильи осмелился бы явиться к вам и заговорить с вами о чувствах принца? Нет, герцог вас не узнал.

– Ты прав, тысячу раз прав, Реми. За шесть лет в сознании этого дьявола возникало и исчезало столько разнообразных вещей, что он меня и впрямь забыл. Последуем за этим человеком, Реми.

– Да, но он-то вас узнает.

– Почему ты думаешь, что память у него лучше, чем у его господина?

– О, да потому, что он заинтересован в том, чтобы помнить, а герцог в том, чтобы забыть. Понятно, что герцог забывает, – а он, зловещий распутник, слепец, пресыщенный убийца тех, кого любил. Как бы он мог жить, если бы не убивал? Но Орильи забывать не станет. Если он увидит ваше лицо, ему представится, что перед ним – карающий призрак, и он вас выдаст.

– Реми, я, кажется, говорила тебе, что у меня есть маска, и, кажется, ты говорил, что у тебя имеется нож?

– Верно, сударыня, – ответил Реми, – я начинаю думать, что господь с нами в сговоре и поможет нам покарать злодеев.

Подойдя к лестнице, он крикнул:

– Сударь! Сударь!

– Ну как? – ответил снизу Орильи.

– Моя госпожа благодарит графа дю Бушажа и с большой признательностью принимает ваше любезное предложение.

– Прекрасно, прекрасно, – скажите ей, что лошади готовы.

– Идемте, сударыня, идемте, – сказал Реми, подавая Диане руку.

Орильи ждал у лестницы с фонарем в руке. Ему не терпелось поскорее увидеть лицо незнакомки.

– О черт! – прошептал он. – Она в маске. Ну, ладно. Пока доедем до Шато-Тьерри, шелковые шнурки протрутся…

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.019 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал