Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Впервые путешествуя по западному побережью США, англичанин завел разговор с американцем.




- Послушай, у вас действительно прекрасная страна: красивые женщины, большие города... Но, если позволишь, старина, я скажу откровенно: у вас нет аристократии.

- Нет чего?

- Аристократии.

- А что это? - спросил сбитый с толку американец.

- Как тебе сказать, - ответил англичанин, - люди, которые ничего в жизни не делали; чьи родители ничего в жизни не делали; чьи прародители ничего в жизни не делали - они всегда вели праздный образ жизни.

- А-а! - радостно воскликнул американец с просветлевшим лицом. - У нас они тоже есть, но мы называем их бродягами!

 

 

Это случилось на последних Олимпийских играх. В американском секторе тренер Джон Мэк настраивал своего подопечного Майка "Буйвола" Флэмма.

"Знаешь, - сказал он, - тебе предстоит схватка с борцом из Грузии, одним из величайших борцов в мире. Но ты все равно сильнее его. Он терроризирует всех одним универсальным приемом - захватом. Стоит сопернику попасть в его объятия, и он обречен. Грузин использовал захваты в двадцати семи поединках, и в каждом соперник признавал себя побежденным в течение уже десяти секунд. Послушай, Буйвол. Ты должен быть предельно осторожным. Ни в коем случае не допускай, чтобы он применил свой коронный прием. Иначе ты пропал".

Буйвол внимательно слушал инструкции Мэка, мысленно готовясь к поединку. И вот схватка началась. Первые три минуты не принесли очков ни американцу, ни грузину. Зрители бурно реагировали на происходящее. И вдруг все затихли: Буйвол Флэмм оказался в объятиях соперника. Мэк понял, что матч проигран, и в мрачном настроении покинул зал. Уже оказавшись в коридоре, он все еще слышал приглушенные стоны Флэмма. И вдруг ему показалось, что рухнули стены: такого грохота и рева он не слышал за всю свою долгую спортивную жизнь. Трибуны буквально неистовствовали. Мэк понял, что Буйвол победил, но никак не мог в это поверить. Могло ли произойти невероятное?

Минуту спустя в комнату вбежал взволнованный Флэмм. Тренер обнял его и воскликнул: "Черт побери, Буйвол! Не могу поверить, что ты смог вырваться из этих железных лап!"

"Он зажал меня в такие тиски, - выдавил из себя Флэмм, - что, ей богу, в жизни я не испытывал подобной боли. Я боялся, что он переломает мне кости. Уже начинал терять сознание. И вдруг, как во сне, увидел перед собой... яйца. В отчаянии я изловчился и укусил их. Ты не поверишь Мэк, на что способен мужик, когда он кусает свои собственные яйца!"

 

 

- Мама, а почему ты вышла замуж за папу?

- А, - отвечает мать, - тебе тоже непонятно?

 

 

- Мы с вами не встречались в Техасе?



- Я никогда там не был.

- И я там не был. Думаю, это были не мы.

 

 

Я слышал историю о том, как три священника следовали в Питтсбург. Они подошли к окошку, чтобы купить билеты, и увидели кассиршу необыкновенной красоты. Платье едва прикрывало ее тело; большое декольте обнажало красивую грудь.

Самый молодой из них был первым у окошка. Он забыл обо всем на свете, видя перед собой только прекрасные груди. Женщина спросила:

- Чем могу помочь?

- Три билета до Сисьбурга.

- Как вам не стыдно! Вы же священник! - вспыхнула женщина.

Тут подошел второй священник и оттолкнул молодого в сторону:

- Не сердитесь, он еще зеленый, глупый. Дайте, пожалуйста, три билета до Сисьбурга...

Женщина взглянула на него: с ума они все посходили, что ли?

- ... И еще одно: я бы хотел получить сдачу мелкими титьками.

От такой наглости женщина взорвалась:

- Ну, это уж слишком!

Подошел самый старый священник и сказал:

- Не сердись, дочь моя. Они живут в монастыре, не выходят из него, не видят мира. Постарайся понять их: они отказались от мирской жизни. Успокойся. Дай-ка нам три билета до Сисьбурга.

Женщина не могла поверить: все трое казались идиотами!

Священник продолжил:

- Я очень прошу тебя запомнить следующее: старайся получше прикрывать одеждой свое прекрасное тело. Иначе в Судный День Святой Перст направит свой Петр на тебя!

 

 

Лиса изо всех сил пытается достать вкусный, спелый виноград, растущий у нее над головой. Но она никак не может до него дотянуться. Покрывшись потом и устав от многочисленных безуспешных попыток, лиса стала озираться по сторонам, чтобы узнать, не подглядывает ли кто-нибудь за ней.



За ней подглядывал маленький кролик, прятавшийся в кустах. Лиса испугалась, что кролик может разнести эту неприятную весть по всему лесу, и ушла из виноградника. Кролик побежал за ней и спросил: "Что случилось? Почему ты не смогла достать виноград?"

Лиса очень разозлилась: "Я подозревала, как только увидела тебя, что ты начнешь распространять сплетни обо мне. Виноград оказался кислым. Если я услышу, что кто-нибудь в лесу говорит о винограде, то я убью тебя, ибо ты - единственный свидетель".

 

 

Еврей из Одессы сидел в одном купе с офицером царской армии, у которого с собой была свинья. Чтобы поддразнить еврея, офицер все время называл свинью Мойше. «Мойше! Спокойно! Мойше! Иди сюда! Мойше! Иди туда!»

Так продолжалось на протяжении всего пути до Киева. Наконец еврею это надоело и он сказал: «Вы знаете, капитан, очень жаль, что у вашей свиньи еврейское имя».

«Почему же это?» — ухмыльнулся офицер.

«Иначе она могла бы стать офицером в царской армии».

 

 

Как-то раз умер один священник. Конечно, он с самого начала был уверен, что попадет в Рай, на небеса. Он прибыл туда, и все было прекрасно. Дом, в который он попал, был просто великолепен, это был самый восхитительный дом из всех, о которых он только мог мечтать. В тот миг, как у него появлялось желание, немедленно возникал слуга. Если он был голоден, слуга держал в руках поднос с едою, самой изысканной из той, что он когда-либо пробовал. Если он испытывал жажду, то еще до того, как его желание формировалось в мысль, пока оно все еще было чувством, появлялся человек с напитками.

Так это и продолжалось, и он был очень счастлив два или три дня, а потом он начал ощущать беспокойство, потому что человеку необходимо что-нибудь делать, вы не можете просто сидеть в кресле. Только человек Дао может вот так сидеть в кресле и сидеть, сидеть, сидеть... Вы этого не можете.

Священник забеспокоился. Два-три дня выходных, небольшой отдых — это нормально. При жизни он был так активен — множество публичных служб, миссии, церкви, проповеди; он был настолько вовлечен в дела общины и паствы, что теперь он с удовольствием отдыхал. Но сколько ж можно отдыхать? Отдыхать хорошо до тех пор, пока, рано или поздно, выходные не закончатся, и тогда вы возвращаетесь в мир, в свой привычный круг деятельности. Он стал беспокоен, начал чувствовать какое-то неудобство.

Вдруг появился слуга и спросил: "Чего ты хочешь? Это твое чувство — не потребность, ты не голоден, не испытываешь жажду, ты просто неспокоен. Так что же мне сделать?"

"Я не могу всегда сидеть здесь, не могу же я сидеть вечно, я хочу чем-нибудь заняться", — объяснил священник.

"Это невозможно... — возразил слуга. — Все твои желания здесь будут нами исполнены, что за нужда тебе что-то делать? Это ни к чему, и поэтому такое тут не предусмотрено".

Священник обеспокоился еще больше и воскликнул: "Да что же это за Рай такой?"

"Какой Рай? Какой еще Рай? С чего ты взял, что это Рай? — удивился слуга. — Это — Ад. Кто тебе сказал, что это Рай?"

 

 

Один нувориш заказал три плавательных бассейна для своего сада. Их сделали, и он показывал их своему другу. Тот был несколько удивлен. "Три плавательных бассейна? Для чего? Хватило бы и одного", — спросил он.

"Нет, ну как его может хватить? — возразил новоявленный богач. — Один с горячей водой, а другой с прохладной".

"А третий?" — поинтересовался у него его друг.

"Ну, третий... третий для тех, кто не умеет плавать — ответил он и пояснил: — Поэтому третий бассейн мы будем держать пустым".

 

 

Как-то раз Генри Форду случилось приехать в Англию. В справочном бюро аэропорта он поинтересовался самой дешевой гостиницей в городе. Служащий взглянул на него — а лицо его было известным. Генри Форд был известен по всему миру. Всего за день до этого в газетных статьях, посвященных его предстоящему приезду, были помещены его большие фотографии. И вот он стоит здесь, — спрашивая о самом дешевом отеле, одетый в плащ, который смотрится постарше его самого.

Поэтому служащий спросил его: "Если я не ошибаюсь, вы — мистер Генри Форд. Я хорошо помню, я видел ваше фото".

"Да", — ответил тот.

Это привело служащего в полнейшую растерянность, и он воскликнул: "Вы спрашиваете самую дешевую гостиницу, носите плащ, который, похоже, не моложе вас. Я видел вашего сына, приезжавшего сюда, он всегда останавливается в лучших отелях, и он был великолепно одет".

Говорят, что Генри Форд ответил: "Да, мой сын ведет себя, как эксгибиционист, он еще очень неуравновешен. Мне незачем останавливаться в дорогом отеле; где бы я ни остановился, я — Генри Форд. В дешевейшей гостинице я все равно Генри Форд, нет никакой разницы. Мой сын еще очень молод, неопытен, он боится, что подумают люди, если он остановится в дешевом отеле. А это пальто — да, это пальто действительно досталось мне от отца — но это не имеет никакого значения; зачем мне новые тряпки? Я — Генри Форд, что бы я ни надел; даже если я совершенно голый, я — Генри Форд. А все остальное неважно".

 

 

Один рабби в праздничный день проходил мимо молодого человека. Тот курил, а курение запрещалось в этот день. Поэтому рабби остановился и спросил его: "А известно ли тебе, молодой человек, что сегодня праздник, и тебе не следовало бы курить?"

"Да, я знаю, что сегодня праздник", — сказал молодой человек. Он все равно продолжал курить — мало того, он пустил дым в лицо рабби.

"А знаешь ли ты, — спросил рабби, — что в праздник курить запрещено?"

Молодой человек высокомерно ответил: "Да, я знаю, что это запрещено". И курил дальше.

Рабби поднял глаза к небу и произнес: "Отец, этот молодой человек прекрасен. Он, возможно, и нарушает закон, но никто не может заставить его лгать. Он правдивый человек. Он говорит: "Да, я знаю, что это религиозный день, и да, я знаю, что курение запрещено". Запомни на судный день, что этого молодого человека не могли заставить солгать".

 

 

Как-то раз, причитая и плача, к рабби пришла одна женщина, но рабби в это время молился. Тогда она попросила секретаря: "Зайди, даже если придется прервать его молитву. Меня бросил мой муж. Пусть рабби помолится за меня, чтобы мой муж вернулся назад".

Секретарь вошел и нарушил молитву. Рабби сказал: "Передай ей, пусть не волнуется, ее муж скоро вернется".

Секретарь вернулся к той женщине и произнес: "Не волнуйся, не переживай так. Рабби говорит, что твой муж скоро вернется. Иди домой и успокойся".

Счастливая, женщина ушла со словами: "Пусть Господь тысячекратно вознаградит рабби за его доброту".

Но как только та женщина ушла, секретарь стал печален, и заметил одному из присутствовавших, что все это не поможет. Ее муж не может вернуться, бедная женщина, а она ушла отсюда такой счастливой.

Стоящий рядом с ним удивился: "Но почему? Ты что, не веришь в своего рабби и в его молитву?"

"Конечно, я верю в моего рабби и я верю в его молитву, — ответил секретарь. — Но он лишь слышал просьбу этой женщины, я же видел ее лицо. Ее муж никогда к ней не вернется".

 

 

Рассказывают, что один человек разговаривал со своим маленьким сыном. Ребенку задали на дом письменную работу, и теперь отец проверял ее. Орфографических ошибок там было столько же, сколько и слов, даже больше. Прочитав, отец сказал: "У тебя очень скверно с орфографией. Почему ты не смотришь в словарь? Когда ты сомневаешься, не ленись заглядывать в словарь".

"Папа, но я никогда не сомневаюсь", — парировал ребенок.

 

 

Я слышал о простом деревенском пареньке, который впервые попал в город. На станционной платформе кто-то наступил ему на ногу и сказал: "Простите". Затем он направился в гостиницу, кто-то снова толкнул его и сказал: "Простите!" Потом он пошел в театр, и кто-то почти сбил его с ног со словами: "Простите".

Тогда этот парень из деревни воскликнул: "Это здорово, а мы никогда не знали этой уловки. Делай все, что тебе угодно кому угодно и просто извиняйся!" И он двинул кулаком человека, проходившего мимо, и сказал: "Простите!"

 

 

Однажды Мулла Насреддин собирался впервые лететь на самолете, и ему было очень страшно, но он старался, чтобы никто этого не заметил. Так бывает с каждым, кто летит впервые; все стараются ничем не выдать своего страха. Он старался вести себя беспечно, поэтому он шел очень храбро. Эта бравада была объяснением: "Я всегда путешествую самолетом". Затем он уселся на свое место и захотел сказать что-нибудь, просто чтобы успокоиться, потому что когда вы начинаете разговаривать, вы храбреете; благодаря разговору страх меньше ощущается.

Поэтому Насреддин заговорил с пассажиром, сидевшим рядом. Он взглянул в окно и заметил: "Смотрите, что за невообразимая высота! Люди кажутся муравьями".

"Сэр, мы еще не взлетели, — ответил его сосед. — Это и есть муравьи".

 

 

Один нувориш отправился на пляж, самый дорогой, самый изысканный, и он безумно сорил деньгами, чтобы покрасоваться перед окружающими. А на следующий день, во время купания, утонула его жена. Ее вытащили на берег, собралась толпа, и он спросил: "Что же теперь делать?"

"Сейчас сделаем вашей жене искусственное дыхание", — ответили ему.

"Искусственное дыхание? — воскликнул он. — Ну уж нет, сделайте ей настоящее. Я заплачу".

Я слышал, что однажды у Муллы Насреддина был красивый дом, но вскоре он ему наскучил, как наскучивает любому его дом. Красив он или нет — разницы не составляет; живя каждый день в одном и том же доме, он заскучал. Дом тот был красив, с большим садом, несколько акров зеленого луга, плавательный бассейн, все что угодно. Но ему стало скучно, поэтому он вызвал агента по торговле недвижимостью и заявил тому: "Я хочу продать его. Я сыт по горло, этот дом стал для меня адом".

На следующий день в утренних газетах появилось объявление; агент расписал все очень красиво. Мулла Насреддин перечитывал его снова и снова,… и, в конце концов, так в него поверил, что позвонил этому агенту: "Все отменяется, я передумал его продавать. Ваше объявление убедило меня, я теперь понял, что всю свою жизнь я искал именно такой дом, искал этот самый дом".

 

 

Один дрессировщик обезьян, придя к своим подопечным, объявил им: "Что касается ваших бананов: вы будете получать по три штуки утром, и по четыре вечером".


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.01 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал