Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Вторник, 12 сентября 2006 года




 

 

Было почти восемь часов вечера, и на Ферндейл Хаус опустились сумерки. Осень приближалась семимильными шагами. Когда солнце заходило, сразу же становилось очень холодно. Воздух был пряным и влажным.

Вирджиния постояла у открытой кухонной двери, вдыхая свежесть, струящуюся из парка. Над ней тихо колыхались ветви громадных деревьев, полностью загораживая небо. Женщина искала его глазами, спрашивая себя, почему же раньше ее не беспокоила эта вечная полутьма.

Вскоре ей стало холодно. Вирджиния вернулась на кухню, оставив дверь открытой, и начала собирать со стола, укладывать тарелки в посудомоечную машину… Она наготовила массу еды для Ким, хотя сама есть совсем не хотела. Почти все наготовленное осталось. Вирджиния вздохнула. Уже четыре дня как их семья снова была вместе. Дочь вернулась к ним, но с большим трудом поддерживала разговор и почти ничего не ела. Даже к своим любимым блюдам девочка притрагивалась лишь слегка, затем откладывала вилку в сторону и смотрела на мать несчастными глазами.

– Я не могу, мамочка. Просто не хочу.

На завтра Вирджиния записалась на прием к психотерапевту, который консультировал детей с душевными травмами. Предстояла долгая и нелегкая работа с Ким. Но главное, что она все-таки осталась жива.

Важнее ничего быть не могло!

В доме царила полная тишина. Ким, как и во все предыдущие вечера с момента ее спасения, рано отправилась в постель. Она зарылась в подушки с плюшевым мишкой в обнимку, и сама была похожа на медвежонка в берлоге. Мама укрыла ее одеялом, прочитала ей сказку и спросила, не посидеть ли с ней еще немного. Но Ким отрицательно покачала головой.

– Не надо, мама. Я засыпаю.

Когда Вирджиния десять минут спустя снова заглянула к ней, то увидела, что дочка и в самом деле уже спит.

Без пятнадцати восемь Фредерик повез Грейс на вокзал. Несчастная женщина была потрясена до глубины души и находилась в шоке. Она решила уехать к брату в Кент, чтобы на новом месте попытаться пережить трагедию, нежданно-негаданно свалившуюся на ее голову. Столпы, на которых держался ее мир, рухнули в одночасье, когда в прошлую пятницу в их домик вломились полицейские, перевернули все вверх дном и конфисковали компьютер Джека. Известие о том, что натворил ее муж, и о том, что он десятилетиями скрывал от нее свои грязные сексуальные пристрастия, просто раздавило Грейс. Фредерик верил в то, что она действительно ничего не знала, и предложил ей остаться в Ферндейл Хаусе. Но, как и следовало ожидать, Грейс не согласилась. Она не могла больше оставаться в этих стенах. С собой она взяла лишь два чемодана и кошку в клетке. Уехать, скорее уехать! Только перемена места хоть как-то поможет ей справиться с тем злом, которое причинил ей собственный муж.



Когда Вирджиния скидывала в ведро остатки еды, у нее за спиной внезапно раздался какой-то шорох. Женщина вздрогнула и оглянулась. В проеме раскрытой двери стоял Натан Мур.

Он все еще выглядел довольно неплохо, был таким же загорелым и крепким. Дни, проведенные в предварительном заключении, не нанесли особого урона его приятной внешности. На нем был пуловер – как всегда, немного узкий в плечах, – и Вирджиния, присмотревшись, поняла, что это одна из вещей Фредерика, постоянно хранившаяся в шкафу на даче. Очевидно, когда они с Натаном побывали там, тот не упустил случая поупражняться в привычном самообслуживании.

Широко раскрытыми глазами она глядела на него, не в состоянии вымолвить ни слова. Наконец Натан нарушил молчание первым.

– Привет, Вирджиния! – сказал он. – Ты позволишь мне войти?

Постепенно она пришла в себя:

– Ты откуда взялся? Разве тебя уже выпустили из тюрьмы?

Очевидно, то, что она заговорила с ним, Натан расценил как разрешение войти, поскольку он быстро прошагал в кухню и плотно прикрыл за собой дверь. Вирджиния вздрогнула.

– Откуда я? – переспросил Натан. – Из города. А в тюрьме мне делать нечего, все подозрения с меня сняты.

Вирджиния чувствовала себя не слишком-то уютно с ним наедине. Она хотела сказать, чтобы он немедленно открыл дверь, но не решалась. Почувствовав ее нервозность, Натан усмехнулся:

– Ты что, боишься меня?

– Фредерик только что…

– Фредерик только что уехал из дома, – перебил ее Натан. – Ты что думаешь, я заглянул бы к тебе на огонек просто так, не убедившись заранее, что ты одна?



– Он вернется в любую минуту!

Натан снова усмехнулся. Его усмешка не была ни холодной, ни злой, но в то же время и несердечной. Она была абсолютно пустой, без эмоций.

– Чего же ты боишься? Ведь я никого не насиловал и не убивал. Я не похищал твою дочь. Я не преступник.

– Ах, вот как? А вымогательство? Это уже не преступление?

– Попытка вымогательства. Чувствуешь разницу?

– Нет, не чувствую.

Мало-помалу Вирджиния обрела уверенность в себе, и вместе с уверенностью в ней проснулась ярость. Женщина ненавидела его за все то зло, что он ей причинил! За этот звонок после исчезновения Ким. За наглую ложь о своей профессии, своих успехах. И за то, что он так бесцеремонно вторгся в ее жизнь.

– Убирайся с глаз моих! – сказала она. – Иди своей дорогой и оставь в покое меня и мою семью!

Натан успокаивающе приподнял руки. Он чувствовал, что ее душа охвачена не только гневом – в ней сильно разочарование и задета целая гамма других чувств. Поэтому он не торопился повиноваться ее порывистому «убирайся!».

– Вирджиния, я только…

– Почему ты разгуливаешь, где хочешь? Почему таких, как ты, вообще держат на свободе?!

– Я ведь сказал тебе, что к убийствам девочек я не имею никакого отношения! А что касается того несчастного звонка, то я сразу во всем признался. В данный момент мне нельзя покидать не только пределы страны, но и Кингс-Линн. Я дал подписку о невыезде. Но за решетку меня вряд ли упекут. Для этого я мелкая сошка. Так, оштрафуют, наверное, для острастки…

– Значит, у тебя все о'кей. Зачем же ты явился ко мне? Несколько мгновений Натан молчал.

– Потому что между нами было нечто такое, что не имеет никакого отношения к этой дикой истории.

– Вот именно – было! А сейчас все кончилось. И поэтому…

– И поэтому ты не хочешь больше со мной разговаривать? Вирджиния! Чтобы увидеть тебя, я проделал огромный путь пешком из города, а потом еще несколько часов перемогался в этом проклятущем парке, выжидая момент, когда с тобой можно будет поговорить наедине… Значит, твой муж скоро вернется? Но подари мне лишь полчаса, какие-то полчаса, а потом гони меня в шею, если хочешь.

– Я могу позвонить в полицию!

Он пожал плечами:

– Звони, если желаешь. Я не могу тебе помешать.

Внезапно она почувствовала себя полностью обезоруженной. Слишком опустошенной и усталой, чтобы сражаться с ним. У нее даже не осталось сил ненавидеть его. Вирджиния тяжело опустилась на стул.

– Собственно, мне уже все равно. Меня не волнует, что было между нами и как сильно ты меня обидел. Самое главное, что Ким снова с нами.

– Как у нее дела?

– Трудно сказать. Она много спит, мало говорит и стремится то и дело забиться куда-нибудь в уголок. Это очень нехорошо, и завтра я повезу ее к психотерапевту. Физически она в полном порядке. И Джек действительно не изнасиловал ее. Слава богу, хотя бы тут пронесло!

Натан покачал головой:

– Джек Уолкер! Этот любезный, отзывчивый пожилой человек! Кто бы мог подумать?

– Как представлю себе, сколько раз за последние два года я доверяла ребенка Уолкерам, мне становится дурно, – сказала Вирджиния, почувствовав, что ее тело покрылось гусиной кожей. – Но ведь не было ни малейших намеков на опасность. Все спокойно, тишь да гладь. Кто бы мог подумать?

Она замолчала. Случившееся было просто непостижимо!

– А раньше он когда-нибудь нападал на детей? – спросил Натан. – Убил ли он кого-то еще?

– Нет. Он уверяет, что нет, и Бейкер склонен ему верить. Свою мерзкую наклонность он открыл в себе довольно рано, и почти всю жизнь пытался справиться с ней. Да, он рыскал по Интернету в поисках порнографических сайтов, загружал себе всякие картинки, это правда, но он делал все, чтобы держаться от детей подальше. Именно из-за него Грейс так и не родила ребенка – он настоял на этом. Джек нашел себе место управляющего в Ферндейл Хаусе, чтобы жить как можно более уединенно, в отдалении от города. Он постоянно боялся, что может сорваться.

Натан, все еще стоявший у двери, подошел к Вирджинии поближе. Он чувствовал, что в этот момент она не выплеснет на него агрессию. Ее не отпускал ужас, связанный с тем, что она столько времени прожила бок о бок с опасным сексуальным маньяком, ничегошеньки не замечая.

– А потом в Ферндейле поселилась Ким… – подсказал он.

– Да, два года назад. Для Джека это была катастрофа. Практически ежедневно перед его носом сновала маленькая девочка, к тому же Грейс была на седьмом небе от счастья, поскольку ей позволили заменить ребенку бабушку. При первой же возможности она забирала Ким к себе в домик, и это все сильнее и сильнее распаляло Джека.

– Видимо, это и стало смертным приговором для других детей…

– Его страсть искала для себя выход. По понятным причинам Ким была для него неприкосновенна, поэтому он заговаривал с другими маленькими девочками. Заманил в западню Рейчел Каннингэм. А до этого выкрал Сару Алби с пляжа. Он сидел в одном автобусе с девочкой и ее матерью и слышал, какую истерику малышка закатила из-за карусели. Последовав за ними, он дождался момента, когда Сара оказалась одна и безо всякого труда уговорил ее пойти с ним. Он предложил ей прокатить ее на карусели. Но вместо этого…

– Он действовал довольно осмотрительно.

– Да. Он не хватал детей на улице, внезапно охваченный непреодолимой страстью. Джек, как ни дико это звучит, устроен не как отпетый насильник. Он тщательно готовился к похищениям, заботясь о том, чтобы они проходили как можно незаметней. Дети шли с ним по доброй воле и безо всякого лишнего шума. И в случае с Дженни Браун он пытался действовать по той же схеме.

– Дженни – это та девочка, что опознала его на кладбище? – уточнил Натан. Он был хорошо информирован. Все газеты последних дней кричали об этой истории.

– Да. Ей он пообещал организовать день рождения. Остаться в живых девочке помогло невероятное стечение обстоятельств. Сначала она не пришла в назначенное время из-за болезни матери. Потом…

– Что потом?

– Потом, как видно, ее нечаянно спасла я, – грустно улыбнулась Вирджиния. – Джек рассказал об этом Бейкеру. В тот день, когда я поехала в город, чтобы купить платье… ты помнишь, для того званого ужина в Лондоне…

– Я помню, – сказал Натан.

– Перед этим я зашла в магазин канцтоваров. В тот самый, где Джек назначил Дженни встречу. Я припоминаю, как владелец магазина ругал маленькую девочку за то, что она постоянно разглядывала открытки-приглашения, но не покупала их. Помню, какая она была несчастная, как мне было жалко ее… Это и была Дженни Браун.

– И Уолкер…

–…увидел, как я вхожу в магазин, и решил не рисковать. Ведь я заметила бы его. Если бы не я, он забрал бы Дженни в тот же день.

– Бог ты мой! – покачал головой Натан. – Да у этого ребенка целая стая ангелов-хранителей!

– В воскресенье у нее день рождения, – сообщила Вирджиния. – И я устрою для нее настоящий детский праздник. Здесь, в Ферндейле. Она пригласит весь свой класс. Ты бы видел, как она радовалась!

– Очень великодушно с твоей стороны.

– Я благодарна ей всем сердцем. Без ее показаний мы не нашли бы нашу дочь.

– Почему он не стал убивать Ким?

– На это ему не хватило духа. Он слишком хорошо ее знал, она была не чужая ему. И хотя его жизнь покатилась по наклонной плоскости, он все-таки чувствовал настоящую привязанность к девочке. Когда в тот день Грейс позвонила ему на мобильный и попросила забрать Ким из школы, он тут же стал отбрыкиваться от этого поручения, заявив, что стоит в пробке и находится слишком далеко от Кингс-Линна. Он боялся самого себя. Однако Джек не смог преодолеть искушение и все-таки помчался в школу. Конечно же, Ким безо всякой боязни села в его машину. Они проехали какое-то расстояние, потом он остановился. У него поехала крыша от вожделения, и он начал ее гладить. Это не понравилось Ким, она стала отбиваться, ударилась в истерику. Джеку стало ясно, что она обязательно расскажет об этом родителям. Просто так выпустить ее он уже не мог, но и убить – тоже. Вместо этого он завез ее на заброшенную производственную территорию. Там раньше располагалась фирма, где он работал, и он прекрасно ориентировался на местности. Джек спрятал нашу дочь в ящике и завалил его грудой досок.

– Так ей и умереть было недолго!

– Да. Но, по крайней мере, собственноручно умертвить ее он не решился.

– Он действительно больной, ваш Джек, – фыркнул Натан. – Чокнутый. Только вдумайся, на какую страшную смерть он обрек Ким…

Вирджиния энергично помотала головой:

– Думать об этом я не могу. Ни секунды! Иначе сойду с ума. Нам так повезло, Натан! Она плакала от жажды, была в шоке и полностью обессилела, но мы нашли ее живой! И она придет в себя, обязательно восстановится. Я лишь плачу и благодарю Бога за такой исход.

– И Грейс Уолкер ничего не знала?

– Похоже, что и в самом деле нет. Эта весть свалилась на нее как гром среди ясного неба. Ее сердце просто разбито. Вот она-то уж точно не придет в себя до конца.

Натан задумчиво кивнул. Потом безо всяких переходов спросил:

– А что же теперь будет с нами?

Еще несколько минут назад Вирджиния могла отреагировать на этот вопрос бурно, но теперь у нее уже не осталось сил возмущаться.

– Разве ты еще не понял? Между нами все кончено.

– Из-за моего звонка? Из-за моей идиотской ошибки, которая заставляет меня безумно переживать? Ведь я всего лишь оступился, нечаянно, и готов на все, чтобы искупить свою вину…

И как же ему объяснить, что она чувствовала тогда?

– Для меня было ужасным ударом, когда я поняла, что этот вымогатель – ты, когда осознала, что любимый человек хотел использовать мое… наше горе для личного обогащения. Хотя… я отчасти благодарна тебе за этот поступок. Я поняла, каково твое истинное лицо. Я увидела то, чего не замечала раньше – или, вернее, не хотела замечать.

– И это лицо тебе не понравилось?

– Я поняла, что ты непредсказуем. Что твоя душа – потемки.

– И ты не хочешь пролить свет на эту душу? Узнать меня еще ближе? Может быть, многое сгладится? Прояснится?

Она отрицательно покачала головой:

– Нет. Я не хочу блуждать в этих Потемках. Все, Натан. Я больше не могу. Все прошло.

После этих слов на кухне воцарилось полное молчание. Вирджиния уткнулась лицом в ладони.

– Что ж, – вздохнул Натан наконец. – Ничего не поделаешь. Придется смириться с этим.

Вирджиния подняла голову:

– Что ты теперь будешь делать?

Натан пожал плечами:

– Сначала побуду немного здесь, потому что я должен быть в зоне досягаемости полиции. А потом… потом вернусь в Германию. Может быть, мне удастся возбудить процесс о возмещении убытков из-за потери яхты. Если я и не сумею получить какое-то вознаграждение, то во всяком случае выиграю время. Я буду писать. Может быть, когда-нибудь моя книга и выйдет!

– Желаю тебе успеха.

Натан подошел еще ближе. Помедлив, он приподнял руку и, лишь когда убедился, что Вирджиния не уклоняется от него, быстрым и нежным движением погладил ее по щеке.

– Ты еще кое-что задолжала мне.

– Что же?

– Конец твоей истории. Той истории, которая связана с огромной виной. В ней недостает последней главы.

– Я рассказала ее Фредерику.

– О? – удивился Натан. – Значит, Фредерику?

– Да.

– Тогда, похоже, я так никогда и не узнаю ее…

– Не узнаешь.

– Ты остаешься с мужем? Он прощает тебя и снова заключает в свои объятия?

– А вот это, Натан, уже не твое дело.

– Ишь ты, какая! Оказывается, ты бываешь очень жестока, когда вычеркиваешь человека из своей жизни!

– Я всего лишь пытаюсь быть честной.

– Ну, что ж, – развел руками Натан. – Видно, мне пора идти.

– Тебе предстоит долгая дорога.

Он жалобно вздохнул:

– Норд-Вутон. Там я нашел самый дешевый отель. На своих двоих мне добираться туда половину ночи…

– Я имела в виду не только дорогу в отель.

И в этот момент Натан улыбнулся – не той резиновой улыбкой, как вначале, а своей «фирменной», обаятельной улыбкой, которая соблазнила в свое время Вирджинию. Его взгляд был многообещающим и полным эротизма. Может быть, он был и неестественным, наигранным, тщательно рассчитанным на силу своего воздействия. «Но если это и было сыграно, то сыграно, черт побери, неплохо!» – подумала Вирджиния.

– Я прекрасно понял, что ты имела в виду не только дорогу в отель. Ну, что ж… Может, пришло время сказать «до свидания»?

– Прощай, – поправила его Вирджиния, вставая и распахивая дверь наружу.

Кивнув, он шагнул в ночь. Женщина была так благодарна ему за то, что он не пытался целовать или обнимать ее на прощание. Ее душу пронизывала печаль и тоска – не по Натану, а по тем воздушным замкам, которые они строили вместе и которые рассыпались в пыль. Притяни он ее сейчас к себе, она обязательно расплакалась бы, ведь пуловер на нем был напитан морским запахом Ская.

Словно громадная тень, Натан стоял перед ней. На его лице играл лунный свет, который лишь слегка пробивался сквозь плотные кроны деревьев. Глядя на знакомые до боли черты, Вирджиния стиснула зубы, чтобы не показать, как она страдает.

И вдруг она снова увидела в нем Натана. Того самого Натана, о котором Ливия сказала: «Целый день, с утра до вечера, он думает лишь о деньгах!»

Конечно, он мог совершать хорошие поступки, но при этом он думал в первую очередь о том, как подать себя в наиболее выгодном свете.

«Прихлебатель, – подумала Вирджиния трезво, несмотря на всю сентиментальность момента. – Прирожденный альфонс и прихлебатель».

Улыбаясь, Натан чуть подался вперед:

– Прежде чем я навсегда скажу тебе «прощай»… Вирджиния, любовь моя, ты не одолжишь мне еще немного денег?

 

 

Когда вернулся Фредерик, Вирджиния стояла у окна гостиной и глядела в темноту. Она слышала, как подъехала его машина, поэтому не испугалась, когда он подошел сзади и заговорил с ней. Фредерик не выныривал из тьмы, не подкрадывался, как Натан: характер у ее мужа был ясным и предсказуемым.

– Вот и я, – негромко сказал он. – Посадил Грейс на поезд. Она постоянно избегала смотреть мне в глаза. Как чувствует себя Ким?

Вирджиния повернулась к нему.

– Она спит. Я подходила к ней, смотрела. Спит очень тихо, спокойно. Мне показалось, что кошмары ее не мучают.

– Но я боюсь, что позже…

– Конечно, проблема еще не решена до конца. Но наша дочь жива, и она с нами. Сейчас это самое главное.

– Да.

Фредерик стоял, засунув руки в карманы джинсов. В первый раз за все это время Вирджинии бросилось в глаза, как сильно он похудел. Ясно, что не только из-за Ким. В первую очередь из-за нее.

– Грейс в полной прострации. Горе просто сломило ее.

– Ты предложил ей…

–…остаться здесь? Да, предложил. Но она не хочет. Для нее это невыносимо. И я могу ее понять.

– Джек Уолкер принес так много горя людям! Стольким людям!

– Он больной человек.

– Это что, оправдывает его поступки?

– Нет. Только лишь объясняет их.

Они стояли друг напротив друга, чувствуя какую-то натянутость.

– Эта женщина… Лиз Алби звонила мне сегодня днем, – сказал Фредерик. – Она говорит, что очень рада за Ким. Сама она едет с отцом ее погибшей дочери в Испанию.

– В отпуск?

– Нет, насовсем. Они хотят попытаться начать новую жизнь. С нуля. В другой стране. По-моему, неплохое решение.

– Что бы ни случилось, всегда нужно идти дальше, – отозвалась Вирджиния, – идти вперед, какие бы горести ни преподносила жизнь. – Грустно улыбнувшись, она продолжала: – Сейчас мы пытаемся собрать осколки и, может быть, частично склеить их. Хотя двух погибших детей не вернуть. И еще два ребенка чуть не погибли. Не все можно склеить…

– Мы должны думать о будущем, – сказал Фредерик.

– Да, но ты понимаешь, что самое плохое? Мы теперь всегда будем чувствовать себя виноватыми. Всегда. Всю жизнь.

– Вирджиния…

Она отчаянно помотала головой:

– Фредерик, это едва не случилось снова! Почти то же самое, что и тогда. Одиннадцать лет назад погиб маленький мальчик – только из-за того, что я повела себя легкомысленно и безответственно. А сейчас я чуть не лишилась собственного ребенка. И все потому, что думала только о себе. Какой-то проклятый рок преследует меня всю жизнь!

Фредерику было жаль Вирджинию. Наверное, еще никогда он не видел ее в таком отчаянии. Ему хотелось обнять жену, но он почему-то не решался.

– Конечно, я мог бы сейчас умыть руки… сказать, что ты виновата во всем. Не только в этой интрижке с Натаном Муром, которая разорвала мне душу в клочья, но и в том, что мы едва не лишились Ким. Но, наверное, так было бы нечестно. В тот злополучный день ты не была такой уж плохой матерью. Просто так сложились обстоятельства. Все было против тебя, против Ким. И против меня. Эта беда могла случиться не обязательно в тот день! Ты понимаешь? Какой-нибудь незапланированный поход к зубному врачу, внезапная поломка машины, вывихнутая нога… Да мало ли что! Любое из этих обстоятельств могло помешать тебе приехать за Ким в школу. Добавь сюда еще и заболевшую Грейс, ее звонок Джеку и просьбу поехать в школу вместо нее… Вот и пожалуйста. Это не вина в чистом виде. Это еще и невезение. И, может быть, судьба, если угодно. Но только не одна голая вина.

– Но…

Фредерик не дал ей сказать.

– Хватит перемалывать историю с Томми, Вирджиния! Хватит! Его уже не вернешь. События прошлого отравляют тебе жизнь вот уже одиннадцать лет. Это от воспоминаний о Томми ты спряталась здесь за мрачными деревьями? Но разве от этого бегства есть хоть какой-то толк? Опомнись и уймись.

Вирджиния и сама не заметила, как из ее глаз потекли слезы.

– Томми… малыш Томми… Я не могу его забыть! Ни за что, никогда!

– Не забыть, но смириться с тем, что произошло. Ничего другого тебе не остается.

Вытерев слезы, женщина оторопело посмотрела на свои мокрые руки. Надо же, в первый раз она плакала о Томми. Впервые за одиннадцать лет с момента его гибели!

– Майкл… – сказала она сдавленно. – Я должна найти Майкла. Я не знаю, жив ли он, что с ним сталось, где он может находиться… Но ты был прав, когда сказал, что я смогу жить в согласии с собой, если искуплю хоть частичку собственной вины. Он обязательно должен узнать, что не виноват в смерти Томми. Что это не он оставил машину открытой, а я.

– Если хочешь, я помогу тебе разыскать его, – сказал Фредерик.

Вирджиния кивнула.

Они постояли молча, глядя друг на друга. В те жуткие дни, когда они тряслись от ужаса за Ким, у них совсем не было возможности обсудить свою собственную ситуацию. Оба понимали, что жить так, как раньше, уже не получится. Но как им быть теперь, они тоже не знали. Наверное, прежде чем они найдут какое-то решение, пройдет немало времени. Останутся ли они вместе, супруги сами еще не знали.

Фредерик встал рядом с Вирджинией, и тоже стал смотреть в окно. В темноватом оконном стекле слабо отражались их лица, и каждый глядел в первую очередь не на себя, а на другого. Могучих деревьев за окном не было видно.

«Я больше не хочу жить в потемках, – думала Вирджиния. – И наверное, мне нужно найти «какую-нибудь работу».

Все должно измениться. Ее жизнь должна измениться.

Она больше не смотрела на отражения в стекле. Перед ней проносились картины прошлого, навевая грусть.

Словно издалека, до Вирджинии донесся голос Фредерика.

– Ты думала сейчас о Натане Муре? – спросил он, заметив печаль в ее глазах.

– Нет, – покачала она головой. – О нем я не думала.

Вирджиния спросила себя, верит ли он ей. Но действительно, не о Натане Муре будет она теперь вспоминать до конца своей жизни.

Она будет вспоминать о двух сентябрьских днях на Скае, о льдисто-голубом небе над Данвеганом и о свежем ветре, что веял с моря.

 


[1] Бочча – командная игра, в которой используются тяжелые, обшитые кожей мячи размером чуть больше теннисного. Их толкают рукой, битой или направляют по желобу. Бочча подвинула к развитию и распространению известных сегодня боулинга, лауна и петанки.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.038 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал