Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава шестнадцатая. Иной мир




 

 

Тишина обрушилась, как молот. Она оглушила, оставив в ушах тонкий назойливый звон. Удар по зрению был не менее мощным: ночь сменилась днем. В один момент — будто кто-то щелкнул выключателем. Но главное было даже не в этом. Они стояли в клубах расползающегося порохового дыма, грязные, с перекошенными лицами, с оружием наизготовку, готовые разнести в клочья каждого. А тут…

Они просто не верили собственным глазам.

Болота не было. Была светлая, зеленая поляна, окруженная деревьями и невысоким кустарником. Через некоторое время, когда слух привык к необычной тишине, стало слышно журчание ручья неподалеку. Чирикали в кустах какие-то птицы. Но ведь известно — кроме ворон, нет никаких птиц в пределах Периметра. Было раннее утро, но едва показавшееся солнце тут же начинало припекать, и грязные комбезы стали исходить паром.

— Где мы? — тупо спросил Антонов.

Маус молча указал вперед. Там, вдалеке, над густой зеленью, возвышались трубы АЭС. Новенькие, светлые, без жуткой поросли жгучего пуха. Самые обыкновенные трубы с поперечными красными полосами.

— Зона? — удивленно произнес Антонов, протирая залепленные грязью очки. — Невероятно…

Он сделал пару шагов вперед, схватился за голову и сел в траву. Рассмеялся.

— С тобой все в порядке, Антоха? — поинтересовался Маус, устало опускаясь рядом.

Осторожно положил винтарь — чтобы был под рукой, со снятым предохранителем и патроном в патроннике. И тут же осознал глупость такого поступка: он просто не отошел еще от горячки боя.

— Да я просто счастлив! — воскликнул Антонов. — Вы представляете — что сейчас произошло? Мы доказали, что можно путешествовать во времени! Мы первые, понимаете?!

— Я понимаю только то, что с этой Зоной что-то не так, — сказал Маус. — Поэтому советую не расслабляться раньше времени.

— Это не Зона, — глухо сказал Бука. — Она еще просто не успела появиться.

Он вспомнил эти места. Здесь он уже был — в видениях, навеянных излучением Выжигателя. Только там его преследовала навязчивая тьма. Здесь же было просто солнечно и тихо.

Хорошо здесь было — до этой проклятой аварии.

Маус огляделся по сторонам: что-то его беспокоило. И точно — Марева поблизости не было.

— Как мы будем возвращаться? — мрачно поинтересовался он. — Марево исчезло.

— А кто сказал, что это двусторонняя дорога? — Антонов пожал плечами. — По-моему вполне очевидно: эта аномалия просто вышвырнула нас из Зоны — но не в пространстве, а во времени. Как и говорил Бука…

— А вернуться очень просто, — сказал Монах. — Просто спокойно подождать — лет эдак тридцать.

Маус невольно фыркнул. Остальные тихо рассмеялись. В конце концов, то, что они остались живы — уже повод для радости. Только сейчас сталкер почувствовал жжение в плече. Глянул — точно: рукав разорван, слегка зацепило пулей. Тоже везенье — ни одного серьезного ранения.



— Кстати, с нашими знаниями о будущем мы можем легко стать богатыми и знаменитыми, — заметил Антонов. — Например, скупить ваучеры в девяносто втором. Или сыграть на дефолте девяносто восьмого…

— Кончай болтать, фантазер, — вглядываясь в очертания атомной электростанции, сказал Маус. — Мы здесь совсем с другой целью. Нам хотя бы восемьдесят шестой пережить.

— Нужно точно узнать, какое сегодня число, — сказал Бука, извлекая из-за пазухи файл с газетными вырезками. — Чтобы успеть предупредить персонал станции.

Из его рук вывалился в траву темный конверт.

— Наставления генерала, — сказал Монах. Нагнулся и поднял конверт.

— Будем читать? — Маус обвел спутников взглядом.

Монах только зыркнул в ответ из-под густых бровей и принялся вскрывать запечатанное послание из будущего — как бы странно это ни звучало. Плотная бумага стала бурой от крови генерала Мальцева. Монах извлек на свет несколько листов с непривычным современному взгляду текстом, написанным от руки аккуратным почерком. Начал неторопливо читать вслух. Письмо было такого содержания:

 

«Если вы читаете эти строчки, значит, вы идиоты…»

 

— Так и написано? — не поверил Маус.

— Не перебивай! — сказал Монах и продолжил чтение:

 

«Идиоты — потому что вы не послушали доброго совета — оставить все как есть, а решили подправить историю, не зная, к каким последствиям это приведет.



 

Честно скажу — не знаю этого и я, потому что в мире, в котором мы с вами встретились, есть Зона, Периметр и вся эта дрянь, медленно убивающая Землю. Вы же хотите создать мир, в котором всего этого не будет. А это уже совсем другой мир. Что ж, если вы читаете эти строки, значит, уже получили такую возможность. Стало быть, есть вероятность того, что правы все-таки вы. Да, я не могу исключить этого полностью.

 

Итак, откуда я вас знаю. Все очень просто: скоро мы с вами встретимся. Да-да, в том самом 1986 году. Я, конечно, еще не генерал, до генерала мне еще, как до неба. Я капитан военной контрразведки, но довольно амбициозный и, значит, очень опасный для вас. А потому я хочу подготовить вас ко встрече со мной. Так будет лучше, чем тот вариант нашего знакомства, который помню я.

 

Если вы действительно решили добраться до пульта управления четвертым энергоблоком и предотвратить ту, самую первую аварию, то должны знать: на АЭС проводится эксперимент, который впоследствии будут объявлять чисто техническим, плановым. Но это не так. Это военный эксперимент и курируют его военные, а потому к АЭС «в лоб» вам не пробиться. Вам нужно найти меня. В этот период я вхожу в группу, отвечающую за внешнюю безопасность проекта. Это подразделение военной контрразведки, а потому общаться со мной вам будет непросто. Еще одна проблема в том, что на нас давят смежные структуры из КГБ, а они очень ревнивы в вопросах разделения сфер влияния. Соответственно, я буду подозревать провокацию. Постарайтесь убедить меня. Для этого я привожу ниже кое-какие ключевые фразы. Учтите — это 86-й год, торжество социалистической системы и пик холодной войны. Перестройка только началась, и за небрежно сказанную фразу вас запросто могут задержать. Вам вообще стоит освоиться, слиться с этим миром. Избавитесь от сталкерской одежды — в ней вы похожи на натовских диверсантов, — спрячьте оружие. Запомните, главное ваше оружие — слово.

 

Вы придете ко мне домой — на службе такие разговоры будут невозможны. Я живу в Припяти, адрес ниже. Не пяльтесь там на все с разинутым ртом: в городе полно сексотов, то есть внештатных сотрудников органов. При малейшем подозрении они имеют обыкновение совершать телефонный звонок куда следует. А у вас мало того, что нет документов — у вас российские и украинские паспорта. За такие никому не понятные фокусы вам влепят лет по пятнадцать, поверьте мне на слово…».

 

— А жестко здесь у них, — поежился Антонов.

Монах кивнул и продолжил:

 

«Ниже я привожу кое-какую необходимую справочную информацию…»

 

Монах расправил листки, и изнутри полетели денежные купюры. Маус подхватил одну из них. Это была лиловая советская «двадцатипятирублевка» с профилем Ленина. Ничего не стоившая в их время и дающая дополнительные возможности тем, кто умудрился попасть в восьмидесятые.

— Круто, — задумчиво сказал Маус. — Генерал даже снабдил нас деньгами. Чувствуется профессиональный подход. Бука, а ты подготовил местную валюту?

— Зачем? — недоуменно спросил Бука.

— Все с тобой ясно, спаситель человечества, — сказал Маус, собирая деньги. — Правильно генерал пишет: таких, как мы, возьмут еще на подходе, решат, что инопланетяне высадились. Просто надо четко понимать: это не Зона, здесь про нее и слыхом не слыхивали, зато вовсю идет холодная война.

— Что это такое — «холодная война»? — спросил Бука.

— Долго рассказывать, — Маус внимательно осмотрел спутников. — Давайте, показывайте, у кого есть нормальные шмотки? Я в город на разведку схожу…

У Монаха под рясой оказались обыкновенные джинсы. Великоваты для Мауса, но как раз по мешковатой моде восьмидесятых. Майку Маус решил оставить свою — однотонную, без вызывающих надписей и рисунков. Марево должно было выкинуть их в конце апреля, но в теплом украинском климате было вполне сносно, особенно вместе со свитером Антонова. Экипировавшись таким образом, Маус аккуратно собрал деньги, запихнул в задний карман джинсов и сказал:

— Осмотрюсь в городе, куплю вам приличную одежду и пожрать. Как стемнеет — пойдем в гости к нашему юному генералу. А вы пока оттащите оружие и вещи вон к тем кустам и не отсвечивайте. Мало ли, на каких-нибудь грибников наткнетесь, а те проявят бдительность…

Так и поступили. Монах, Антонов и Бука расположились в зарослях кустарника, уже покрывшегося робкой весенней зеленью. Маус тщательно умылся в ручье, предварительно измерив уровень радиации. Это было более чем глупо, но сталкерские привычки не позволяли поступить иначе. Смыв с себя болотную грязь, подумал, что неплохо было бы побриться — хотя бы лезвием штык-ножа. Но бродить по мирному городу с исцарапанной физиономией было бы не лучшим вариантом.

Наконец Маус хлопнул по плечу Буку — и отправился в путь.

Это, конечно, была совсем не приличная прогулка в пределах еще не появившегося Периметра. Маус никак не мог привыкнуть к тому, что по этим смутно знакомым местам можно ходить спокойно, открыто, не боясь вляпаться в аномалию или нарваться на свирепого мутанта. Это действительно походило на сказку. В какой-то миг он все же не на шутку испугался: из зарослей выскочило и бросилось к нему что-то крупное, дышащее тяжело и часто. Была бы в руках пушка — выстрелил бы не колеблясь. Но это оказалась собака. Не слепая собака, не псевдособака, не жуткий чернобыльский пес — самая обыкновенная дворняга. Она пробежала мимо, вдруг замерла, принюхиваясь, поглядела в сторону сталкера и неуверенно зарычала. Наверное, ей не понравились принесенные из будущего запахи. Но тут же дворняга потеряла к человеку всякий интерес — и побежала себе дальше. Она не успела еще мутировать и дать уродливое потомство, которое задаст жару сталкерам в не таком уж далеком будущем. Возможно, ей это только предстоит, а может, ей посчастливится просто сдохнуть от радиации в первые недели после катастрофы. Только вороны здесь были такие же: странные птицы, на жизнь которых не смогла повлиять ни авария на АЭС, ни радиация, ни жестокие аномалии Зоны.

Заросли расступились — и Маус оказался на обочине дороги. Это было странное ощущение: любая дорога в Зоне — это потенциальная ловушка. Во-первых, это открытое место, которое прекрасно простреливается. Во-вторых, такие плоские асфальтовые ленты очень любят аномалии. А еще дорога выглядела поразительно новой, что само по себе было просто кричащим признаком аномалии.

Маус усмехнулся про себя, покачал головой: рефлексы сталкера никак не желали оставлять его, хотя он прекрасно осознавал — никаких аномалий здесь нет и быть не может. Дорога ровная просто потому, что асфальт уложен совсем недавно. Да и не такая уж она и ровная, если по правде. Не европейский, конечно, асфальт, но по советским меркам вполне приличный. С усилием он подавил в себе приступ паники — и пошел по обочине в сторону Припяти. Вскоре он вышел к автобусной остановке — маленькой бетонной коробке с наклонным козырьком. Внутри, на лавочке, дремала какая-то пожилая женщина. Рядом дымил папиросой хмурый работяга. Наверное, не стоило ни с кем заговаривать, но снова невыносимо захотелось курить.

— Поделишься сигаретой? — спросил Маус.

— Такое не курю, — скривился работяга. — У меня вот…

И протянул Маусу картонную коробку. Надо же — «Шахтерские»! Он и не знал, что такие были когда-то. Достал одну, повертел, вспоминая, как же курят такие вот несуразные картонные «гильзы», неумело примял с краю и поперек, сунул в зубы. Работяга хохотнул, наблюдая эти манипуляции, и протянул свою замызганную папиросину. Маус не сразу въехал, что это для того, чтобы прикурить одну от другой. Затянувшись неожиданно крепким и не слишком качественным табаком, он едва не зашелся в кашле. В этот момент он действительно сам себе напомнил шпиона-неудачника из плохого фильма.

— Какое сегодня число? — сипло спросил Маус.

— Хорошо, смотрю, вчера вмазал! — одобрительно оскалился работяга. — А сегодня двадцать четвертое…

— Апреля? — уточнил Маус, осторожно втягивая едкий папиросный дым.

— Ага, — степенно сообщил работяга. — Восемьдесят шестого года. Одна тысяча девятьсот, если что…

— Алкашня! — пробурчала соседка, придвигая к себе поближе свои кошелки.

— Автобус-то на Припять? — поинтересовался Маус.

— А куда здесь еще? — пожал плечами работяга, странно покосившись на Мауса. — А тебе там чего?

Это был хороший вопрос. Здесь, в этом действительно ином мире каждый такой вопрос мог оказаться ловушкой. Нужно было импровизировать.

— Да на завод, — сказал Маус. — Направление у меня…

— На «Юпитер»? — подсказал работяга.

Сталкер вспомнил этот «Юпитер» — мрачное место, напичканное аномалиями, мутантами и бойцами враждебных группировок. Его передернуло. Но вслух он сказал:

— Ага. Работать там буду.

На счастье, на этом неприятный допрос закончился: заурчал, подъезжая, автобус — забытый ЛАЗ из далекого детства. Маус залез вслед за соседями по остановке, протянул водителю двадцатипятирублевку и услышал в ответ много интересного про себя и своих родственников: у водилы не было сдачи. Зато было ра- дио, неказистый транзистор, притороченный прямо на приборную панель, который встретил новых пассажиров звонким юным голосом: «Здравствуйте, ребята! В эфире — «Пионерская зорька»!» Заиграла какая-то архаическая музыка, заговорили о чем-то далеком от понимания.

Маусу казалось, что он попал в какую-то странную театральную постановку. Все здесь было как-то не так — и звуки, и запахи, и люди… Он оглядел пассажиров: вроде люди как люди, но какие-то другие. Одежда, прически, движения — все было неуловимо чужое. И, надо сказать, он тоже ловил на себе любопытные и даже настороженные взгляды: то ли выглядел слишком уж грязным и небритым для этого небогатого, но чистенького автобуса, то ли имел «не то» выражение лица. По такому вот странному выражению «не от мира сего» легко выделить в толпе случайно затесавшегося иностранца.

Ехать пришлось не слишком долго. Его просто поразило — какими небольшими были расстояния внутри Периметра, если преодолевать их вот так, на обычном рейсовом автобусе. Зона умела играть с пространством и временем, превращая десятки шагов в километры, а минуты растягивая в часы, наполненные отчаянием и страхом. Наверное, Бука был прав, и Зона просто не имела права на существование в человеческом мире, как бы того ни хотелось сталкерам. К тому же не следовало забывать, что за свое появление Зона заберет немалую дань: тысячи и тысячи умерших от радиации местных жителей, десятки погибших ликвидаторов аварии, да и много еще чего, о чем до сих пор умалчивают документы под грифом «секретно».

Нет, Зону нужно убить. И убить в зародыше.

Автобус незаметно вынырнул на городские улицы. Зашипели, открываясь, двери, и Маус сошел на тротуар. Увиденное его потрясло — потрясло обыденностью улиц, простыми и спокойными людьми, множеством детей, заливающихся в счастливом смехе. Да и люди здесь были не то что в привычном ему двадцать первом веке — лица какие-то ясные, светлые. Будто святые — так, наверное, сказал бы Монах.

Не такой он привык видеть Припять, совсем не такой. А потому в голову ударило жуткой мыслью: ведь большинства из этих людей давно уже нет в живых! Если их сразу не убила радиация — то впоследствии они умерли от странных болезней или сгинули в мясорубке девяностых…

Все это были призраки.

Вжав голову в плечи, он двинулся дальше. Следовало найти промтоварный магазин, как это называлось в эти времена. Или просто магазин одежды. И то, и другое отыскалось довольно быстро. И сталкера ждал неприятный сюрприз.

Пустые полки. В магазинах не было буквально ни хрена. Маус поначалу даже оторопел: подготовиться к такому повороту событий попросту не пришло в голову. Он почти не помнил, что такое «дефицит»: в мире Зоны за бабки можно было купить все, и это казалось вполне естественным. А что он ожидал увидеть в городе советских энергетиков? Китайскую барахолку? Впрочем, успокоившись, он все же сориентировался и понял, что положение не так безнадежно. Конечно, даже самых дешевых джинсов купить здесь было нельзя.

В отделе мужской одежды висели какие-то жуткие, унылые костюмы отечественного производства, брать которые не стоило по простой причине: в таком виде да еще с рюкзаками их запросто задержит первый же милицейский патруль. Решение оказалось простым и вроде бы удачным: в отделе спорттоваров Маус затарился жуткого вида трикотажными спортивными костюмами, которых здесь было в избытке. Образ туристов, припершихся из леса, показался ему наиболее достоверным. Еще раз мысленно поблагодарив предусмотрительного генерала, Маус сунул покупки в приобретенный тут же уродливый брезентовый рюкзак: пакетов для покупок здесь не предлагалось. Подумав, взял еще и палатку — из-за объемного чехла, куда можно было спрятать оружие. И котелок — просто для довершения образа.

Появилась еще одна «гениальная» мысль: найти чехол для гитары — лучшая маскировка для винтаря. Но на такой вопрос продавщица в музыкальном отделе лишь изумленно выпучила глаза: она и не знала, что существует такое. Тогда, скорее из какого-то хулиганского задора, Маус купил собственно гитару — уродливое творение массового производства.

В ожидании обратного автобуса завернул в гастроном и взял то немногое, что там было из еды: пачку серых, как земля, макарон и буханку хлеба. Спросил, что имеется из спиртного, но толстая продавщица лишь одарила его презрительным взглядом. Память выдала что-то смутное про «сухой закон» и вырубленные по чьему-то указанию виноградники. Это было необычное ощущение: денег у него оказалось куда больше, чем можно было потратить в этом странном, почти что забытом мире. Оглядев унылый прилавок, на котором стояли лишь одинаковые, как солдаты, банки консервированной кильки в томатном соусе, он взял пять таких банок и чудом залежавшийся треугольный пакет с молоком.

Продавщица с необъяснимой ненавистью швырнула ему сдачу, и сталкер мысленно пожелал ей попасть под радиоактивный дождь, если таковой все-таки случится. И вышел на улицу, к остановке. В ожидании автобуса вскрыл «пирамидку» с молоком, отхлебнул, скривился: молоко оказалось прокисшим. Тем не менее выпил все, без остатка — Зона учит не пренебрегать калориями в любой форме. К тому же очень хотелось пить. Допив, стал дожидаться автобуса, любуясь большим плакатом, славящим достижения советских энергетиков…

Он сошел на безлюдном шоссе и побрел к оставленным в укрытии товарищам. Странное дело — теперь он чувствовал себя самым обыкновенным туристом, расслабленно путешествующим по красивым заповедным местам. Что ни говори, а к хорошему привыкаешь быстро.

Товарищей по оружию нашел не сразу: те здорово замаскировались в зарослях. Быстро обрисовал обстановку, заставил переодеться в принесенные спортивные шмотки.

Некоторое время они молчали, разглядывая друг друга. Самое время было посмеяться, так как вид их был довольно комичным. Впрочем, смеяться совсем не хотелось. К тому же, когда взгляд привык к этой диковатой картинке, Маус отметил, что Монах со своей бородищей и очкарик Антонов очень даже вписываются в образ туристов-интеллектуалов. И теперь его собственная небритость только играла на руку. Несколько выбивался из образа вызывающе длинноволосый Бука. Но в целом получалось неплохо.

В ожидании вечера разожгли костер и наварили полный котелок макарон. Они полностью оправдали ожидания: разварились и слиплись, превратившись в макаронную кашу. Но им было не до эстетических выкрутасов: котелок опустошили мгновенно, под кильку из банок, которая, кстати, показалась просто верхом кулинарного искусства. Теперь закопченный котелок представлял собой то, что и требовалось компании, маскирующейся под бродячих КСПшников. Оставалось отделить от автоматов магазины и все это засунуть в чехол от палатки. В довершение всего длинными полосами разорванной палатки сталкер примотал винтарь к гитаре, заранее удалив с нее струны. Вышло коряво, но если не приглядываться — то для транспортировки годилось.

Что бы там ни писал генерал, мол, их главное оружие — слово, Маус прекрасно знал одну истину: главный аргумент в любом споре — это уткнутый в печень автоматный ствол. И что бы ни случилось, как бы радужно все ни выглядело, а без оружия в Припять он больше ни ногой.

К тому же не следовало стопроцентно доверять тому, кто еще совсем недавно был «на той стороне». Мауса уже посещала довольно параноидальная мысль о том, что генерал таким хитрым способом приготовил им в прошлом ловушку — раз уж не смог остановить их в своем собственном времени. Как это можно было сделать — представить трудно. Но, как говорится, береженого бог бережет. Ведь даже Черный Сталкер в этом времени еще не появился, и оставалось уповать лишь на помощь более традиционных высших сил.

Комбезы тщательно свернули и засунули в рюкзаки, придавив сверху шлемами. Разгрузочные жилеты с кевларовыми вставками думали бросить, но Маус настоял взять — хорошая защита могла стать последним козырем, если дело дойдет до стрельбы. Собрались, закинули за плечи изрядно раздувшиеся рюкзаки — так они даже больше напоминали основательно подготовившихся туристов — и двинулись к дороге неторопливой «туристической группой». На боку у Мауса «стволом вниз» болталась гитара, под рюкзаком Монаха легкомысленно позвякивал котелок. Так и вышли к дороге. На остановке сидела какая-то группа унылых подростков, один из которых назойливо просил побренчать на гитаре. Большого труда стоило Маусу не наделать глупостей, ткнув эту доставшую его прыщавую физиономию в гравий. Ситуацию спас Монах, затянувший монотонную нравоучительную проповедь. Подростков это отпугнуло куда эффективнее насилия — они тихонько, один за другим выскользнули из-под козырька остановки.

И тут кое-что заставило их понервничать, а Мауса — даже сунуть руку под брезент, притянувший к гитаре винтарь: в направлении Припяти неторопливо ползла армейская колонна: впереди темный УАЗ, следом БТР, за ними несколько низко рычащих тентованных «Уралов». Отчего-то сталкер ждал, что сейчас из грузовиков посыплются на землю пехотинцы в «хаки», возьмут их в кольцо и покрошат на винегрет. Это, конечно же, была всего лишь отрыжка обыкновенного сталкерского отношения к военным — в каждом из них заочно видеть врага. Так или иначе, эта случайная встреча недвусмысленно говорила о том, что у военных в этом районе есть определенные интересы и, стало быть, следовало быть предельно осторожными. Впрочем, последнее условие необходимо было соблюдать в любом случае.

Последний «Урал» скрылся в ядовитых клубах выхлопа, проследовал замыкающий УАЗ и стало тихо. А вскоре подошел и автобус.

«Туристы» высадились на окраине Припяти, когда уже начинало темнеть. По заверениям Мальцева, в это время он уже вернулся со службы, а, стало быть, наступило время нанести визит. В своем письме он дал не только адрес, но и довольно точные ориентиры, так что искать эту панельную пятиэтажку долго не пришлось. Пока они шли по указанному адресу, мимо проплыл желтый милицейский «луноход» и даже притормозил, что могло грозить крупными неприятностями, если бы дело дошло до проверки документов. Но обошлось.

Прошли по тихому дворику, причем Монах степенно поздоровался со старухами, примостившимися на лавочке и с подозрением следящими за «туристами». Маус мысленно чертыхнулся: откуда здесь старухи? Припять вроде бы молодой город, специально для семей энергетиков…

Стараясь двигаться тихо, поднялись на третий этаж. Бука решительно вдавил кнопку звонка, Монах, как было условлено, вышел вперед. «Глазка» в двери не было, и здесь возникали варианты: что отвечать на резонный вопрос «кто там?». Хозяин квартиры сам снял этот вопрос: он просто открыл дверь, представ перед гостями в форменных брюках, тапочках и легкомысленной майке-«алкоголичке». То ли сыграла свою роль простота нравов социалистического общества и маленького города, где все друг друга знают, то ли капитан действительно ничего и никого не боялся.

А потому в образовавшийся проем немедленно шагнул Монах и ловкими движениями бывшего спецназовца скрутил ошалевшего хозяина, одновременно закрывая тому рот ладонью. Тут же подключился и Бука. Несмотря на ловкость и прыть капитана, отчаянно сопротивлявшегося и норовившего откусить Монаху палец, его довольно быстро примотали к стулу, заткнув рот куском брезента от все той же распоротой палатки.

Всего этого насилия, кстати, не было в рекомендациях генерала. Но друзья решили подстраховаться. Тщательно закрыли за собой дверь, задернули шторы. Антонов немедленно активировал свой детектор аномалий: помимо всего прочего, он выявлял любую скрытую электронику. В единственной комнате и на кухне прямо под обоями были обнаружены довольно примитивные «жучки». Антонов быстро поколдовал с ними и сказал:

— Порядок. Можно разговаривать.

Маус вместе с Букой не могли оторвать взгляда от перекошенного лица капитана. Но их захватило не выражение его лица, а поразительное сходство с Мальцевым из двадцать первого века, изрядно постаревшим, но сохранившим прежние черты. Наверное, это стало для всех последним доказательством того, что происходящее — не сон и не масштабный невообразимый розыгрыш.

Они огляделись, прикидывая, как бы присесть для предстоящей непростой беседы. Присесть оказалось непростой задачей: комната капитана Мальцева являла собой образец холостяцкого минимализма. Из мебели здесь был только стул, который сейчас занимал привязанный к нему хозяин, раскладушка у стены, приземистый журнальный столик, пузатый пуфик и допотопный узкий сервант, забитый книгами. Книги, кстати, лежали здесь большими стопками. Маус глянул: сплошная политэкономия, какой-то «научный коммунизм», Маркс, Энгельс, Ленин и прочая неудобоваримая чушь.

Две табуретки притащили из кухни, на них уселись Монах и Антонов. Бука сел на пуфик, сталкер устроил себе сиденье из пары стопок книг, удобно примостившись на удивленном лице Маркса.

— Кто будет говорить? — спросил Маус, предлагая Буке взять инициативу беседы на себя.

Тот покачал головой: время его роли пока не наступило. Маус удовлетворенно кивнул и повернулся к связанному капитану.

— Дружище, мы хотим, чтобы ты с самого начала понял, — как можно мягче заговорил сталкер. — Мы не банда налетчиков и не вражеские шпионы. Мы простые советские люди…

Монах, не сдержавшись, возмущенно крякнул.

— Да, — настойчиво повторил Маус, — простые советские люди, которые хотят спасти свою страну от грозящей ей опасности. И ты, Мальцев, тоже можешь помочь своей стране.

Капитан негодующе замычал, задергался.

— Но помочь ты ей сможешь только если не будешь рыпаться и орать, как потерпевший, а наберешься терпения и выслушаешь все, что мы сейчас тебе скажем. Согласен?

Капитан в ответ просверлил Мауса ненавидящим взглядом.

— Так что, капитан, разговаривать будем, или глазами хлопать? — мрачно вставил Монах. Мальцев скосился на Монаха, очевидно, припомнив его хватку. Нехотя кивнул.

— Только не вздумай кричать, — предупредил Маус. — Тебе мы ничего не сделаем, просто уйдем — а ты так ничего и не узнаешь. И тебе, как контрразведчику, будет очень обидно. Идет?

Капитан кивнул повторно. Кляп у него изо рта вынули.

Тяжело дыша и отплевываясь, Мальцев процедил:

— Вы ответите за все это! До конца жизни будете на Колыме гнить! Вы даже не представляете, с кем связались!

— Позволь возразить, — деликатно сказал Маус. — Мы все очень хорошо представляем, в том числе и то, кто ты такой. Если тебе это интересно — вот подробности твоей собственной биографии, тобой же и написанной…

Маус сунул под нос капитану листок, исписанный им же, но уже будучи в генеральском чине.

— Но откуда… — выдохнул капитан. — Это же секретная информация!

— Вот именно, — веско сказал Маус. — Просто хотелось дать понять: мы не проходимцы, у нас к тебе серьезное дело. Готов слушать?

— Ну, допустим, — с каменным лицом произнес капитан. — Даже если это какая-то провокация…

— Думай как хочешь, — легко согласился Маус. — Антоха, как это называется по-медицински?

— Он должен создать себе удобную психологическую среду, — сказал Антонов. — В которую будем помещаться и мы. Это необходимо, чтобы не выпасть из ощущения реальности. Он сам додумает себе то, чего не расскажем мы.

— Видал? — Маус кивнул на Антонова. — А ведь всего лишь физиолог.

— Конкретнее! — потребовал капитан. — Что вам от меня нужно?

— Все, что нам нужно, это помочь тебе выполнить твои же служебные обязанности, — сказал Маус.

— Моя служебная обязанность — обезвредить вас, а при необходимости — уничтожить, — с вызовом сказал капитан. — Как потенциальную угрозу!

— Нет, — покачал головой Маус. — Твоя служебная обязанность — это безопасность на вверенном тебе участке. А именно — на Чернобыльской АЭС. И мы здесь для того, чтобы предупредить тебя о нависшей над ней угрозе…

— Диверсия? — моментально среагировал Мальцев.

Маус переглянулся с Букой. Хороший вопрос. Что они знали об истинной причине катастрофы? Имела ли место диверсия? Конечно, нельзя исключать и этого. Но им были известны только официальные данные и кое-что еще из записки генерала. Из этого, пожалуй, и следовало исходить.

— Вы хотите сообщить о какой-то готовящейся акции? — снова спросил Мальцев. Он оживился: еще бы, разговор перетекал в знакомое ему русло. — Кто за этим стоит? Американцы?

— Все не так просто, — сказал Маус. Огляделся. — Смотрю, ты книгами весь обложился. Знаю — в академию поступать собрался. А хочешь, мы сделаем так, что тебя туда без экзаменов возьмут, да еще и внеочередное звание присвоят?

— Хватит заговаривать мне зубы, — резко сказал Мальцев. — Сообщайте что знаете! И развяжите меня — немедленно!

Маус с сомнением посмотрел на Монаха. Тот направился в прихожую и вернулся с ремнем с притороченной к нему кобурой, из которой торчала рукоятка пистолета. Достал пистолет, подкинул на руке и сказал:

— Можно и развязать — если шалить не будешь.

— Так сказать, в знак нашей доброй воли, — улыбнулся Маус.

Капитана развязали, но радости ему это, похоже, не прибавило. Он был погружен в какие-то сложные размышления, и ему можно было только посочувствовать: как бы ни развивалась ситуация, карьера его висела на волоске.

— Вот, значит, какая история, — сказал Маус. — Бука, изложи ему…

— На завтрашнее утро запланировано снижение мощности четвертого энергоблока, — заговорил Бука. — Это связано с экспериментом с системами безопасности. Ближе к ночи персонал заблокирует систему аварийной остановки реактора, хотя инструкция запрещает отключать эту систему во всех случаях. Одновременно персонал перекроет подачу пара на одну из турбин. Это будет эксперимент по замеру электрических характеристик работы турбины в режиме выбега. Если будет отключена система аварийной остановки реактора по сигналу прекращения подачи пара на последнюю турбину, произойдет катастрофа…

— Что за бред… — пробормотал капитан. — Что за катастрофа? Откуда такие подробности?

— Автоматика заглушила бы реактор, — продолжал Бука. — Но персонал предполагает повторить эксперимент несколько раз на различных параметрах управления магнитным полем генератора. Так что реактор практически остается без контроля.

— Откуда ты знаешь про эксперимент? — насупился капитан. Он тяжело дышал, ему было непросто контролировать себя. Монах осторожно приблизился к нему, стараясь держать Мальцева под контролем.

Бука не слушал его, он продолжал монотонно излагать:

— В час двадцать три поток воды через активную зону реактора значительно уменьшится. Начнет нарастать парообразование. Три группы стержней автоматического управления пойдут вниз, но остановить нарастание тепловой мощности реактора не смогут, их уже будет недостаточно. Начальник смены, поняв происходящее, прикажет нажать кнопку АЗ-5. По этой команде стержни управления с максимальной скоростью опустятся вниз. Такое массированное введение в активную зону реактора поглотителей нейтронов должно прекратить процессы ядерного деления. Но к этому времени начнется саморазгон реактора.

Бука сделал паузу, коротко посмотрел на товарищей и продолжил:

— Тепловая мощность достигнет 530 мегаватт и будет нарастать дальше. Сработают две последние системы аварийной защиты — по уровню мощности и по скорости роста мощности. Но обе эти системы управляют выдачей сигнала АЗ-5, а он был еще три секунды назад подан вручную. В доли секунды тепловая мощность реактора возрастет в сто раз и будет нарастать. ТВЭЛы раскалятся, разбухающие частицы топлива разорвут оболочки ТВЭЛов. Давление в активной зоне многократно возрастет. Начнутся химические реакции воды с ядерным топливом, разогретым графитом и цирконием. В ходе этих реакций произойдет бурное образование водорода и окиси углерода. Давление газов в реакторе приподнимет крышку реактора весом около тысячи тонн, оборвутся все трубопроводы. Газы, находящиеся в реакторе, соединятся с кислородом воздуха, образовав гремучий газ, который из-за высокой температуры мгновенно взорвется. Крышка реактора подлетит, повернется на девяносто градусов и упадет вниз. Разрушатся стены и перекрытие реакторного зала. Из реактора вылетят обломки находящегося там графита, раскаленных ТВЭЛов. Они упадут на крышу машинного зала и другие точки, образовав около тридцати очагов пожара. А в час тридцать ночи двадцать шестого апреля к месту пожара выедет первая пожарная команда лейтенанта Правика…

Повисла тягостная пауза. Обалдевший Мальцев смотрел на Буку, как на безумца. Наконец он произнес:

— Я все могу понять — и ваши идиотские, совершенно необоснованные предположения, и странную хронологию этой предполагаемой аварии, которой не было и, очевидно, не будет. Но откуда, скажите на милость, вы знаете, кто именно, и во сколько выедет на тушение… гм… пожара?

— Все это давно известно, — сказал Бука, высыпая на низкий столик перед капитаном пожелтевшие газетные вырезки. — Мы из будущего.

Маус невольно схватился за голову. Этого он и боялся, об этом предупреждал генерал Мальцев. Это было самое идиотское признание, какое только можно было сделать. «Мы из будущего!» Охренеть…

Но капитан даже не улыбнулся: он впился в вырезки жадным взглядом, словно эти бумажки были для него истиной в последней инстанции. Осторожно взял в руки одну, другую, вглядываясь в даты.

— Персонал станции должен знать, что может произойти, если они не предпримут меры предосторожности, — быстро заговорил Антонов, пытаясь спасти ситуацию.

— Я даже не спрашиваю, откуда у вас вся эта информация, — медленно проговорил капитан. — Мне плевать на эти поддельные бумажки, на ваши идиотские шутки про будущее. Я хочу знать только одно — кто за всем этим стоит, кто собирается все это подстроить и с какой целью?

— Этого мы не знаем, — проговорил Маус. — Бука изложил факты. Правда, далеко не все факты. Авария на станции — это только начало. Сама катастрофа будет куда масштабней. По потерям людей и территорий она сопоставима с потерями при массированной ядерной бомбардировке. Сначала вокруг АЭС возникнет тридцатикилометровая зона отчуждения, а еще позже произойдет второй взрыв…

При этих словах капитана перекосило, он как-то скорчился — и вдруг бросился вперед на Монаха, пытаясь выхватить у того из рук пистолет. Монах не устоял—и оба повались на пол. Маус с Антоновым бросились на выручку. Капитана придавили к полу, и тот злобно зашипел:

— Вы действительно идиоты! Если вам и известны какие-то подробности, то ни хрена вы не поняли!. Персонал станции не имеет никакого отношения к готовящемуся эксперименту! И я вижу, вы тоже ни черта про него не знаете!..

Капитана снова усадили на стул. Тот тяжело дышал, опустив голову, и продолжал бормотать:

— Ваше счастье, что вы ничего не знаете. А потому сделаем так: вы немедленно отправитесь со мной в особый отдел, где я вам гарантирую безопасность и объективное расследование. Если в ваших действиях не обнаружится предательства, шпионажа и пособничества иностранным разведкам — может, мы как-нибудь замнем это дело. Конечно, при условии полного и безоговорочного сотрудничества с соответствующими органами…

— Капитан… — устало сказал Маус. — Неужели ты не понимаешь? Катастрофа произойдет уже завтра! Сейчас ты знаешь об этом, можешь предотвратить ее. А через пару дней начнется эвакуация, понимаешь? В Припяти не останется ни единой живой души! Это будет мертвый город, а вокруг будут мертвые леса и мертвые реки! Как же ты людям в глаза смотреть будешь?

— Я не имею права вести переговоры с преступниками… — глухо ответил Мальцев.

Переговоры явно заходили в тупик. Тогда в разговор вмешался Антонов. Он залез в свой рюкзак, погремел содержимым и поставил на стол… пустышку, часть своего уже не действующего «гробомета». Довольно рядовой артефакт Зоны — но весьма эффектный для непривычного зрителя.

— На, держи, — сказал ученый. — То, что мы из будущего, для тебя ерунда. А как ты объяснишь это?

Мальцев с изумлением пялился на два диска с пустым пространством между ними. Взял, повертел, не понимая, как диски удерживаются один напротив другого. Этого, кстати, до сих пор не понимали лучшие умы человечества. Даже внезапно прозревший Антонов.

— Как это? — пробормотал Мальцев.

Маус решил подыграть Антонову: достал из рюкзака пару «волчьих брызг», приложил к двухпудовой гире, валявшейся в углу комнаты. И без особых усилий поставил гирю на стол, предложив то же самое сделать Мальцеву. Тот приподнял гирю — легко, одним пальцем. Вытаращился на Мауса.

— У тебя, наверное, возникли вопросы? — усмехнулся Маус. — Ну так скажи — есть такие штуки в одна тысяча девятьсот восемьдесят шестом году? У нас с собой много забавных вещиц, за которые ученые из разных советских НИИ будут нам ноги целовать. Проблема в том, что за появление этих хреновин тысячи людей заплатят своими жизнями.

Капитан молчал, совершенно по-новому глядя на Мауса.

— Кто вы такие? — прохрипел он, как-то болезненно сжавшись.

Маус поначалу не понял вопроса. Выручил Антонов:

— Наверное, он думает, что мы — пришельцы от-туда… — он ткнул пальцем в потолок. — В это время это довольно модная тема.

— А… — Маус скривился. — Да нет же. Мы обыкновенные люди, только живущие или жившие лет через тридцать. Вот я — самый обыкновенный сталкер.

— Сталкер… — нахмурился Мальцев. — Что-то знакомое… То ли фильм, то ли книга такая есть.

— Не знаю, — пожал плечами Маус, потянулся к рюкзаку. — Вот тебе еще, смотри…

Он вывалил на пол содержимое. Бросил к ногам капитана грязный комбез. Сказал с укором:

— Смотри: вот в чем мы вынуждены ползать по этим окрестным лесам. Сейчас они такие чистенькие, светлые, осенью, небось, грибы пойдут, можно ходить с лукошками, собирать их, насвистывая, да? А по твоей милости скоро эти самые грибы будут сами нас собирать.

— Как это? — Мальцев побледнел. — И почему это — «по моей милости»?

Но Маус уже вошел в раж. Мягкий разговор не удался, и следовало действовать напором. Он со стуком поставил перед капитаном тактический шлем.

— Ты разбираешься в технике, капитан? Надень и скажи — возможно такое в вашем унылом восемьдесят шестом?

Капитан оглядел шлем, надел. Из-под забрала донеслись нечленораздельные возгласы. Еще бы: виртуальный голографический дисплей даже на современников производил впечатление. Что уж говорить о капитане, который, наверное, даже «Звездных войн» не видел ввиду дефицитности видеомагнитофонов и всяких идеологических запретов.

Мальцев снял шлем, медленно поставил на стол, глядя на «чудо техники» расширившимися глазами. Наверное, сильный получился аргумент.

— Теперь ты нам веришь? — спросил Бука. Было заметно, что он с трудом сдерживает нетерпение.

— Я не имею права вам доверять, — неохотно ответил Мальцев. — Такая у меня служба.

— Мы не просим доверия, — сказал Маус. — Мы просто хотим предупредить тех, от кого зависит безопасность на АЭС. Пусть примут меры, чтобы избежать аварии.

— Я обещаю, что обо всем доложу начальству, — раздельно сказал Мальцев.

Монах тихо усмехнулся. Маус тоже не смог сдержать кривой усмешки:

— Это все слова. Не для того мы пробивались сюда, в твое время, теряли товарищей и рисковали жизнью, чтобы просто поверить тебе на слово, хоть ты, наверное, мужик неплохой. Мы должны быть уверены, что все пройдет нормально, а потому должны присутствовать при этом эксперименте.

— Вы с ума сошли, — проговорил капитан. — Это невозможно. Вас не подпустят даже к машинному залу АЭС. А уж к секретному объекту — и подавно.

Это было совершенно неожиданной, новой вводной. Все, включая Буку, были убеждены, что первая авария на Чернобыльской АЭС произошла по чисто техническим причинам, многократно изложенным в материалах следствия. Ни про какие военные эксперименты речи, конечно, не шло. Это про взрыв 2006 года было известно более или менее достоверно — с тех пор как зона отчуждения стала походить на то, к чему привыкли современные Маусу сталкеры. Но, исполнив желание Буки, отправив его в прошлое, Монолит снова посмеялся над очередным обманутым, еще больше запутав его, превращая исполнение желания в фарс.

И сейчас Бука выглядел мрачным, подавленным, зашедшим в тупик и готовым на самые необдуманные поступки. Нужно было что-то делать, и опять никто не знал, что именно. Маус решил взять инициативу в свои руки — просто чтобы не стало еще хуже.

— Тогда мы сделаем так, — решительно сказал он, кладя на колени «туристическую» гитару — так, чтобы Мальцев мог видеть примотанный к ней винтарь. — Давай считать, что ты, капитан, у нас в заложниках. А нам все известно и без тебя. Мы сделаем так, чтобы ты, капитан, проявил выдержку и героизм, свойственный советскому военнослужащему. Ты только нам подыграй.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.03 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал