Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава шестая. Откровение




 

 

Эту ночь они провели в подземной лаборатории. Все смертельно устали, да и пробираться по Темной долине ночью — не самая лучшая идея. Маус раздал всем армейские сухпайки в пластиковой упаковке — из полученных у Кислого запасов. Все это большей частью снова пришлось тащить на себе Петле, но тот не высказывал особых протестов. Что ни говори, он — идеальная отмычка.

Поев, стали устраиваться на ночлег. Петля вырубился сразу — в крайне неудобной на вид позе, устроившись на груде каких-то тряпок и привалившись спиной к стене. Засыпал он беспокойно, вздрагивая и постанывая во сне, пока наконец не затих.

Антонов тоже никак не мог успокоиться: лежа на длинном пластиковом ящике, он все пялился на Буку, спящего на сдвинутых контейнерах. Глядел на него со странным выражением, словно на кровососа и, видимо, о чем-то напряженно думал.

Надо сказать, и Маус был удивлен. Но совсем не так, как физиолог. Просто он был уверен, что из всех порождений Зоны Бука скорее относился к мутантам. Но если прибор говорит «аномалия» — значит, аномалия. Куда удивительнее было бы, если б она присвоила парню ярлык «артефакт».

Хотя, если вдуматься, Бука действительно проявлял себя как разновидность аномалии. Взять хотя бы эти штуки с удачами и несчастьями. Интересно было и другое: был ли Бука таким изначально или же подхватил «аномальность» в пору своего блуждания по Зоне. Впрочем, это как раз вопрос для яйцеголовых вроде этого Антонова.

— Слыш, ты, Антоха, — тихонько позвал Маус.

— Чего? — так же тихо отозвался ученый.

— Как вы планировали выбираться отсюда?

— За нами должен прилететь вертолет. Армейский.

— Когда?

— По плану — через три дня. Но поскольку ситуация изменилась и никто не вышел в эфир по установленному графику — думаю, что завтра.

— А-а… — протянул Маус. — Но ты, надеюсь, понял, что с отлетом придется повременить? Придется малость побродить с Букой — пока он сам не отпустит.

— Можешь меня не уговаривать, — не отрывая взгляда от спящего Буки, сказал Антонов. — Теперь я от этого парня ни на шаг не отстану.

 

* * *

 

…Из подземелья выбрались без особых приключений. Просто на удивление спокойно: мутанты, наверное, решили пока оставить их в покое. Даже с дополнительным противогазом для Антонова все решилось само собой: у того была прекрасная альтернатива — герметичная маска из комплекта его спецкостюма биозащиты. Если в лаборатории воздух был сравнительно чист, то в туннеле один только Бука не боялся подхватить какую-нибудь специфическую заразу. Одним словом — ходячая аномалия.

Подумав, Маус дал новому участнику этой странной экспедиции пистолет. Сомневался поначалу: стоит ли давать оружие практически незнакомому человеку. Не столько потому, что боялся получить пулю в затылок, сколько из опасения, что этот перепуганный малый, чего доброго, подстрелит кого-то из своих. Впрочем, перевесило давнее убеждение в том, что без доверия шансы на выживание в Зоне значительно уменьшаются, а лишний ствол, путь даже пистолетный, в критической ситуации может оказаться спасительным.



Мауса ломало идти назад — к люку, через который они сюда влезли. Плохая примета — возвращаться тем же путем, каким пришел: Зона этого не любит. Правда, Бука вполне мог наплевать на любые приметы: он подчинялся только своим собственным, никому не известным правилам.

Впрочем, Антонов показал другой выход — тот, через который забиралась сюда погибшая научная миссия. Оказывается, здесь имелась вполне человеческая лестница и дверь, ведущая наружу, из полуподвала старого здания.

Маус вышел первым. Осторожно двинулся вдоль стены, осваиваясь на открытом пространстве. Всегда нужно дать себе время освоиться: при переходе с поверхности под землю и при выходе обратно. Разные среды диктуют разную тактику, разное восприятие пространства и даже разное состояние психики. У сталкеров это на уровне рефлексов.

Было сыро, утренний туман расползался меж серых стен, но видимость была терпимая. По крайней мере, ни одна тварь не подкрадется незамеченной. Главное — кончился этот долбящий, раздражающий дождь. При отсутствии других поводов для хорошего настроения сойдет и этот.

— Чисто, — сказал Маус, стягивая противогаз. — Выходите.

Бука глянул в свой ПДА, поудобнее перехватил дробовик и, не говоря ни слова, пошел вперед. Остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Бука вел группу по краю Темной долины, куда-то в сторону Агропрома. Истинное направление можно было лишь предполагать — его не знал и сам лидер.



Маус усмехнулся, заметив, как перекосило Антонова при виде специфического Букиного ПДА. Теперь Антонов плелся позади парня, мялся, раздираемый какими-то внутренними противоречиями и никак не решался завязать разговор. Похоже, ученый нашел для себя предмет исследования не менее интересный, чем заветный «Зет-восемь».

Он все-таки решился и, нагнав Буку, двинулся рядом, пытаясь поймать его взгляд. Бука словно не замечал его — он смотрел куда-то вперед, и, наверное, вглядываясь не столько вдаль, сколько в свои собственные, одному ему понятные мысли.

Так оно и было. Бука не находил себе покоя. Он стремился вперед, к той самой, единственной цели, но ему приходилось блуждать и петлять, теряя время и мучаясь бессмысленными вопросами, исполняя необъяснимое условие Монолита.

Он помнил, как это было. Потому что это просто невозможно вычеркнуть из памяти. Измученный, прошедший через чудовищные испытания, он стоял перед черной как ночь плоскостью. Это был конец бесконечно долгого пути. Он ни за что не решился бы ни на этот путь, ни на прикосновение к опасной тайне исполнения желаний — если бы не черная пустота, захватившая его душу, такая же черная, как космический мрак Монолита. Наверное, сюда и может придти лишь тот, кому уже нечего терять, тот, для кого жизнь лишилась вдруг красок, у кого из-под ног ушла земля, лопнул внутренний стержень, заставляющий жить и двигаться вперед.

Он стоял на коленях, тупо глядя в черную бездну, и понятия не имел, что делать дальше. Как просить, умолять, требовать у безмолвной плоскости? И тогда он закричал, в злобе выкрикивая свои претензии к этому несправедливо, неправильно устроенному миру, и черное ничто бесстрастно выслушало его. Опустошенный, он шел обратно, бездумно, как лишенный разума зомби. И лишь когда силы окончательно покинули его, рухнул на пыльную землю Зоны.

Трудно сказать, было ли это сном или каким-то странным забытьём, но ему снова явилась мертвая плоскость Монолита. Он не слышал слов — потому что пустота не способна говорить словами, она не нуждается в человеческой речи. Просто в мозгу вдруг ярко и отчетливо вспыхнуло четкое понимание: Монолит внял его просьбе. Желание будет исполнено. Только вот в чем насмешка: ему придется все сделать своими руками. И руками тех, кого нужно вырвать из холодных, жестоких лап Зоны…

В неспешный ход мыслей ворвался посторонний раздражитель. Кто-то говорил с ним. Бука медленно повернул голову. Рядом семенил последний из спасенных. Он что-то от него хотел.

Прошли те времена, когда Бука с простодушной радостью делал все, что от него хотели. Ему ведь нравилось, что он так нужен людям. Ведь это делало его одним из них. И никогда даже в голову не приходила мысль о том, что его просто используют — как живой комбайн для сбора хабара.

— Скажите, э… Бука, — проговорил Антонов. — Не хотели бы вы поработать для науки?

— Что? — глухо произнес Бука.

— Ну, видите ли… — замялся Антонов. — В Институте вы бы произвели настоящий фурор. Убежден, вопрос с оплатой одного только вашего присутствия при лабораторных замерах я смог бы легко уладить…

Бука окинул спасенного долгим взглядом своих странных, с огромными зрачками, глаз. Антонов запнулся и отстал. Вздрогнул, ощутив на плече тяжелую ладонь: рядом, положив свободную руку на винтарь, шел Маус.

— Похоже, ты только что собирался завербовать аномалию, — усмехнулся Маус. — Или ты еще не все про него понял?

— Пока я вообще ничего про него не понял, — пробормотал физиолог. — Но я готов отдать левую руку, чтобы понять.

— Я бы на твоем месте не болтал почем зря, — сказал Маус. — Ведь Зона она такая, любит исполнять самые идиотские пожелания: она не только левую, но и правую тебе отхватит. Для симметрии.

— Но что же он такое? — поправляя очки, проговорил Антонов. Он продолжал взглядом сверлить тощую, длинную спину Буки, мерно шагающего впереди.

— Многие задавали этот вопрос, — лениво сказал Маус. — Но думаю, на него тебе не ответит и он сам.

— Человек не может нести на себе признаки аномалии, — убежденно сказал Антонов. — Я выясню, что с ним не так, чего бы мне это ни стоило…

— Ну-ну, — скептически сказал Маус. — Дерзай. Только смотри, не разозли его. Всех, на кого он обиделся, давно уже прибрал к себе Черный Сталкер.

— Черный Сталкер? — нахмурился Антонов. — А это еще кто такой?

— Тьфу ты! — скривился Маус. — Как тебя такого вообще отпустили в Зону? Что ты вообще знаешь про это место?

— Я владею достаточно широкой информацией о Зоне и ее аномалиях, — насупился физиолог. — Но с несколько иной точки зрения.

Так, вяло перекидываясь ничего не значащими фразами, они и двигались вперед. Бука вел сравнительно чистым маршрутом: они обошли широкое радиоактивное пятно, миновали крупную «воронку» и низину с какой-то подозрительной растительностью. Поравнялись с остатками высоковольтной линии, меж двух уцелевших мачт которой, заросших лианами ржавых волос, провисли провода, искрящие синеватым светом. Это могло быть что угодно — начиная от «электры» и заканчивая гигантской «мясорубкой». В любом случае, под провода лезть не стоило. Этот участок пришлось обойти в опасной близости от гравиконцентрата, а потому — чуть задев еще один очаг радиации. На всякий случай приняли по дозе антирада из армейских аптечек.

И тут Бука остановился, озираясь в некотором недоумении.

— Что такое, пришли? — поравнявшись с ним, поинтересовался Петля.

Бука достал из своего сидора «лапу» с ПДА, недоуменно посмотрел на экран и сказал:

— Да вроде здесь…

Все невольно огляделись. Они стояли в центре большой бугристой поляны. Здесь было несколько островков какого-то грязноватого кустарника и торчащий из земли насквозь проржавевший металлический лист — возможно остатки какой-то сгнившей машины. Укрыться здесь было попросту негде.

— Странно, — сказал Маус. — Может, твоя «лапа» ошиблась?

Бука молча посмотрел на него, перевел взгляд вдаль. Наверное, такая постановка вопроса ему даже в голову не приходила. Прибор, конечно, мог и ошибаться, только вот Монолит не ошибается.

— А можно взглянуть на ваш, э-э… прибор? — попросил Антонов.

Бука молча передал ему мертвую руку. Ученый повертел ее, осмотрел со всех сторон, недоуменно пожал плечами.

— Наверное, он просто неисправен: посмотрите, как его вплавило. Он просто выдает ложные сигналы…

— Ты чего, Антоха? — вздернул брови Маус. — И тебя, что ли, тоже по ложному сигналу нашли?

— Думаю, это чистой воды совпадение, — заявил физиолог, возвращая «лапу» хозяину.

Маус хотел было сказать, что он думает по поводу таких вот умников, лезущих в Зону со своими уставами, но слух его уловил какой-то новый звук, возникший на фоне потрескивающей в высоковольтных проводах аномалии.

— Что это? — пробормотал Петля — он тоже услышал.

— Это… Это вертолет! — воскликнул Антонов, указывая рукой куда-то над деревьями. — Датчики в моем детекторе — они засекли его! Как я мог забыть об этом? Это же секретная штука, они не могли его просто здесь бросить — даже если миссия погибла… Ну что ж, я вас всех поздравляю: за нами все-таки прилетели!

Маус с интересом разглядывал ученого, совершенно искренне скалящегося в небо. Хотелось одернуть его, напомнить про обязательства перед Букой, про опасность это самое обязательство нарушить. И еще очень не хотелось встречаться с военными, не важно — украинскими ли, российскими или бойцами из спец-контингента ООН. Если дело дойдет до разбирательства, его могут притянуть в качестве свидетеля. А там и до обвиняемого недалеко. Так сталкеры и попадают «на карандаш», после чего вынуждены пахать на военных, чтобы делу не дали хода… А Антонов словно слетел с катушек: он едва ли не прыгал от радости. Его, пожалуй, можно понять: натерпевшись страху в душных подземельях Темной долины, наверное, только и мечтаешь, чтобы поскорее убраться за Периметр.

Маус сдержанно наблюдал за приближающимся вертолетом. Нарастал стрекот воздуха, взбиваемого лопастями, вертолет заложил вираж, делая облет места предстоящей посадки, и уже становилось видно, что это — Ми-38 с эмблемой Вооруженных сил Украины. И пока машина приближалась, Маус угрюмо думал, как поступить: остаться здесь и понаблюдать, как улетит этот понапрасну спасенный парень, или нырнуть в ближайшие кусты и переждать там. Петля нервно переводил взгляд с Мауса на Буку — он ждал команды. Лидер молча смотрел на вертолет, шедший прямо на них на высоте каких-то двадцати метров. Это было довольно устрашающее зрелище: машина накренила нос, будто заходя в атаку, и теперь были видны установленные по бортам кассеты с ракетами.

И тут радостные возгласы ученого оборвались фальшивой нотой: словно невидимая рука схватила — и дернула вертолет в сторону. Взревели, изменив направление, лопасти — и тут же разлетелись мелкими, истошно визжащими обломками. Вертолет снова дернулся, теперь уже в другую сторону, — и рухнул на землю.

Блуждающий вертикальный гравиконцентрат — это вам не шутка. Удивительно то, что, задев вертолет и сдернув его с траектории, он не успел утащить его на самое свое дно — иначе от корпуса остался бы тонкий лист расплющенного собственной массой металла. А корпус был цел — хоть и прилично смят от падения.

— Смотри, Антоха, — мрачно сказал Маус, кивнув в сторону дымящихся обломков. — За тобой прилетели!

Антонов не оценил этого черного юмора. Он был смертельно бледен, потрясенный эмоциональным «контрастным душем»: от радости избавления до ужаса смерти.

— Туда! — громко сказал Бука, указывая в сторону разбитого вертолетного корпуса.

Там уже показались первые всполохи пламени.

— Кто-то уцелел? — недоверчиво произнес Маус, однако поправил на плече винтарь и быстро направился в сторону крушения.

Их опередили. Словно почуяв, что в обломках есть чем поживиться, из дальних кустов в сторону вертолета метнулись стремительные силуэты. И тут же Бука сорвался вперед, на бегу сдергивая с плеча дробовик.

— Вот черт… — ахнул Маус, бросаясь следом и передергивая затвор винтаря.

Широкая бортовая дверь машины была оторвана напрочь. И там, в обломках, шло кровавое пиршество: три слепые собаки раздирали в клочья тела в камуфляжной форме. Чуть в отдалении, пятясь, трусливая плоть уволакивала за собой еще один труп. Все три ствола открыли огонь почти одновременно. Собаки полегли разом, и последние пару пуль Маус послал вдогонку удирающей плоти: та, видимо, сообразила, что ее шансы спокойно пообедать стремительно уменьшаются. Плоть бросила труп, завизжала от боли, но все же ей удалось скрыться в зарослях.

Бука первым нырнул в дымную глубину разбитого фюзеляжа. Пламя разгоралось все сильнее, скоро могли взорваться баки с горючим, а следом — сдетонировать подвесные кассеты с неуправляемыми ракетами.

— Бука, вылезай оттуда! — заорал Маус. — Долбанет — все поляжем!

Так же стремительно, как и ворвался вовнутрь, Бука вынырнул из дыма обратно и сам потащил за собой Мауса — прочь от разгорающегося пламени. Отбежать далеко они не успели — все произошло по худшему сценарию: сначала полыхнули баки, а следом принялись взрываться ракеты. Взрывной волной Мауса вместе с Букой швырнуло на землю. Антонов с Петлей заранее залегли за невысоким бугром. К счастью, несмотря на грохот и жар пламени, никого не задело. Впрочем, и обещанного спасения не вышло. Останки вертолета догорали, распространяя по округе вонь керосина, горелой резины и пластика.

Маус поднялся и принялся деловито отряхиваться, будто ничего особенного и не произошло. В конце концов, так оно и было. Ну, упал вертолет, бывает. Здесь они чуть ли не каждый месяц валятся — а все равно лезут. Главное — все живы, и эту страничку личной биографии можно спокойно перелистнуть.

— Какого черта… — раздался вдруг срывающийся голос. — Какого черта я здесь делаю…

Антонов, вылезший из своего укрытия, размазывал по лицу грязь, топтался на месте, пошатываясь и крутясь вокруг собственной оси.

— Почему именно я? Почему все это происходит со мной?!

К этому можно было бы отнестись спокойно: истерика в Зоне случается со многими. Но в руке у Антонова был пистолет, и теперь Маус пожалел о своем решении вооружить этого впечатлительного очкарика. Как бы он в сердцах не начал палить по своим же спасителям.

— Антоха, не шали! — Маус предупредительно поднял руку. — А ну, отдай пушку!

Лицо ученого обрело вдруг осмысленное выражение. Он поднес пистолет к лицу — и погрозил им, как пальцем:

— Да-да, я отдам! Но пусть он расскажет!

— Кто? — Маус сделал невинное лицо.

— Он! Бука! Пусть он расскажет все — зачем он спасает нас?! Зачем мы идем за ним, как бараны?! А ведь я не баран — я доктор наук, между прочим!

— Придет время — он и расскажет… — не слишком уверенно сказал Маус. Стыдно было признаться — но сам он боялся задавать Буке этот вопрос. Не Буку он боялся, конечно, а ту силу, которая вертела сейчас их судьбами. Темную силу, злую…

— Никакого «потом»!!! — заорал, почти завизжал ученый, опасно тряся пистолетом. — Может, от того, что он все время молчит, мы и сдохнем однажды! Если мы идем за ним — мы должны знать все!

Глядя на разбушевавшегося Антонова, Петля втянул голову в плечи. Маус как раз придумывал достойное возражение, когда раздался голос самого Буки:

— Он прав. Вы имеете право знать.

Бука медленно подошел к Антонову, и тот, глядя на лидера, оцепенел, как кролик при виде удава. Бука спокойно разжал тому пальцы и забрал пистолет. После чего неожиданно уселся — прямо на землю.

— Я не хотел рассказывать раньше времени, — сказал он. — Потому что от этого было бы лучше всем.

— Незнание никогда не бывает лучшим выбором, — мрачно сказал Антонов. — Какая бы ни была правда — это все равно правда. Зная ее, мы можем принимать решения.

Лидер едва заметно кивнул. Маус сел рядом. Земля оказалась на удивление мягкой и теплой. Сели остальные. Бука опустил взгляд, помолчал некоторое время и заговорил:

— Вы знаете, что у меня договор с Монолитом. Я выполняю его условие, он — мое желание. Ваши спасенные жизни — это и есть его условие. Ну, а мое желание…

Бука чуть растянул губы в мрачной усмешке:

— Я пожелал убить Зону.

В воздухе повисла пауза. Трудно было осознать смысл этой фразы. Потому что смысла в ней было мало. Зона способна убить всякого. Но что значит — убить Зону?

— Как это — убить? — дрогнувшим голосом спросил Антонов.

— Я и сам не знал, пока стоял на коленях перед Монолитом, — сказал Бука. — Но вдруг понял, чего же действительно хочу. А хочу одной, очень простой вещи: чтобы Зоны никогда не было. Понимаете?

Наступило время промолчать остальным: понять это было еще труднее. Бука продолжил, делая паузы между фразами, словно сообразуя слишком медленный ход мыслей с эмоциональной силой слов:

— Я не знаю, была ли это моя мысль, или решение мне подсказал сам Монолит. Но я уточнил свое желание: я попросил его сделать так, чтобы Зона никогда и не появлялась в нашем мире. Чтобы она не смогла причинить столько горя и бед, чтобы не было столько смертей, чтобы не было вокруг всей этой мерзости… Я потерял всего одного человека, но вдруг ощутил, что сделала Зона с тысячами других. Вам этого не понять — Зона помогает мне чувствовать острее ее опасности, но она же и обостряет боль…

Маус потрясенно смотрел на Буку: мало того, что он не ожидал от того подобного наезда на выкормившую его Зону — так Бука еще оказался оратором! Страстным, убедительным. И говорил он невероятные вещи:

— Я подозревал, что подобное возможно. Ведь я не раз видел аномалии, связанные со временем. И тогда я стал молить Монолит о том, чтобы тогда, давным-давно, когда я еще не родился, не было этой катастрофы. Понимаете? Ведь ее можно было предотвратить! И тогда бы никто не погиб! Ни один человек! И она осталась бы жива! Наверное, я никогда бы ее не встретил — но она была бы жива, и проклятая Зона не сделала бы с ней ЭТО!

Последние слова он буквально прорычал — и это было страшнее рычания кровососа, это было вообще самое страшное, что когда-либо слышал Маус. Наверное, подобные чувства ощутили и остальные — оттого и замерли в испуганном оцепенении, боясь пошевелиться и привлечь внимание этого монстра в человеческой шкуре.

А Бука продолжал, несколько успокоившись, и голос его вновь стал размеренным, даже монотонным:

— И мне явился ответ Монолита. Он открыл мне путь — как сделать так, чтобы всего этого не было. Он не может сам изменить прошлое. Но может подсказать мне путь. И путь мне открылся.

Бука обвел обалдевших слушателей своим диковатым взглядом и продолжил:

— Я должен найти Марево. Я раньше не слышал про эту аномалию, но она где-то есть. Каждого попавшего в него Марево вышвыривает за пределы Зоны — но не в пространстве, а во времени. Пройдя сквозь Марево, можно попасть в тот день, когда Зоны еще не было — за сутки до самой первой аварии на Чернобыльской АЭС. Я отправлюсь туда — и остановлю катастрофу. И Зоны не будет. Никогда…

Маус смотрел на Буку новыми глазами. Он не сразу понял, что появилось в его отношении к этому парню. И когда осознал, то сам поразился собственным ощущениям.

Он увидел в Буке еретика. Злобного тролля, посягнувшего на святое, поднявшего руку на ГЛАВНОЕ, что есть в жизни каждого сталкера.

На Зону.

Потребовалось некоторое время, чтобы первое желание заорать, вцепиться ему в глотку прошло и место спонтанных рефлексов занял наконец мозг.

— Теперь я понимаю, — сжав кулаки, дребезжащим голосом произнес Маус. — Теперь ясно, почему ты не хотел говорить.

— Зато я ничего не понял, — пожал плечами Антонов. — Что это еще за мистика? Что за путешествия во времени? Что за дикие легенды про Монолит? Да как можно ему верить — он ведь просто сумасшедший!

— А я тебе скажу, — недобро сощурившись, сказал Маус. — Ты не сталкер, тебе не понять. А вокруг нас бродят толпы этих самых сталкеров, для которых Зона — это не только хабар, деньги и хлеб. Это их религия, их единственный смысл жизни. И если хоть кто-то из них услышит эту душещипательную историю от имени этого вот «сумасшедшего» — нам всем крышка. И я не шучу.

— А я согласен, — неожиданно заявил Петля. — Зона — это зараза, и лучше бы ее никогда не было!

Маус злобно раздувал ноздри, сверля взглядом неожиданного союзника Буки. Он все еще не мог успокоиться. Но наконец взял себя в руки и нехотя произнес:

— Если честно — ни одному нормальному человеку не хотелось бы, чтобы по улицам живых городов бродила смерть, а люди передохли или превратились в зомби и прочую нечисть. Иногда мне тоже противно оттого, что я лажу по радиоактивной помойке, собирая отбросы гигантского монстра без лица и души. Но среди сталкеров мало найдется таких, как я. Зона нужна всем.

— Я уничтожу ее, — упрямо сказал Бука. — И ей не будет больно. Ее просто не будет — вообще.

— Это какой-то бред… — не очень уверенно сказал Антонов. — Назад во времени? Как такое возможно?

— Для Монолита возможно все, — ровно сказал Маус. — Что же до времени… Знаешь, есть такая аномалия — машина времени?

— Конечно… — пробормотал ученый. — Она создает иллюзию аномального течения времени, но…

— Вот тебе и «но»! — отрезал Маус и повернулся к Буке. — Слушай, я не знаю, действительно Монолит внушил тебе эту крутую идею или тебе это привиделось от переутомления, но одно я знаю точно: даже разговоры на эту тему сталкерам не понравятся. О тебе и так не слишком хорошая слава…

— Я знаю, — спокойно сказал Бука. — Потому и не хотел вам говорить. До поры до времени.

— Я так и понял, — буркнул Маус.

Некоторое время сидели молча. Натужно переваривали информацию. Как ни крути, в голове все это укладывалось плохо. Зажужжал собственный, Мауса, ПДА. Он глянул — и покачал головой. На экране значилось: «16.31, Юрий «Живчик» Семецкий, Болото, пузырь». Сообщение о смерти давным-давно погибшего сталкера — банальная, но в целом неплохая примета. Если только работают все эти приметы сейчас, когда они всей гурьбой поперли не против кого-то — а против самой Зоны.

— Интересно, а как Хозяева относятся к твоей затее? — поинтересовался Маус.

Бука пожал плечами:

— Не знаю. Просто мне кажется, что если не будет Зоны — то ни у кого не будет причин бояться, что с ней что-то случится. И Хозяева это понимают — потому что их тоже не будет…

— Да ты понимаешь, что несешь? — схватившись за голову, простонал Антонов. — Что у тебя за логика такая извращенная?!

— Логика Зоны, — усмехнулся сталкер и чуть наклонился в сторону Антонова. — Ведь ты же ученый, неужели тебе не интересно узнать — возможно ли подобное? Я бы на твоем месте за Букой хоть в «ведьмин студень» нырнул бы, лишь бы посмотреть на это самое Марево.

Ученый медленно изменился в лице. У него в голове тоже происходили какие-то перемены. У всех у них в душах что-то происходило. Только Бука на фоне догорающего вертолета выглядел совершенно спокойным. Ведь он давно уже все для себя решил.

— Ладно, — окончательно придя в себя, сказал Маус. — Посмотрим на твое Марево, если живы будем. Жаль только, что время потеряли: этот твой, в вертолете, превратился, небось, в жареную котлету…

Бука посмотрел в свой ПДА и не без удивления произнес, указав куда-то в сторону:

— Он жив! Там!

Маус глянул, куда указывал Бука. Там валялся тот самый труп — схваченный, а затем брошенный плотью. Не сговариваясь, все бросились в ту сторону.

Тело лежало в позе выброшенного из окна манекена. На нем была камуфляжная форма с майорскими погонами, лицо пересекал свежий шрам, но, как и полагается у мертвого, кровь из него не текла. Маус присел рядом, взял холодное запястье, пытаясь нащупать пульс. Как и следовало ожидать, пульса не было.

— Пустите меня! — потребовал Антонов.

Маус подчинился, подавшись в сторону. В конце концов, у физиолога больше шансов правильно разобраться с телом.

— А я его знаю, — проговорил ученый. — Это же зам куратора нашей миссии. Надо же — сам прилетел…

— Хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам, — сказал зачем-то Петля. Фраза прозвучала, мягко говоря, двусмысленно.

— Он мертв, — произнес Антонов, оставляя застывшую руку. Поднял глаза на Буку. — Все-таки твой прибор ошибается.

Бука жестко посмотрел в глаза ученого и сказал:

— Несем его к Доктору.

Антонов нервно фыркнул, Маус с кривой усмешкой покачал головой.

— Слушай, дружище, — сказал он. — Болотный доктор, конечно, умеет творить чудеса. Но только не воскрешать из мертвых.

— С чего вы взяли, что он мертв? — парировал Бука. И продемонстрировал «лапу», на запястье которой по-прежнему мерцала красная точка.

— Он попал в гравиконцентрат. Это раз, — терпеливо, загибая пальцы, заговорил Маус. — Это значит, что он умер еще воздухе. Потом падение с высоты. Это два. Потом его грызла плоть. Это три…

Бука хмуро оглядел спутников. Потом встал и с натугой поднял тяжелое тело, взвалил его на плечо — и медленно зашагал прочь. Маус с отвращением сплюнул, поднялся и догнал Буку:

— Давай помогу, надорвешься…

 

* * *

 

Путь на Болота предстоял неблизкий и довольно опасный, а если притом тащить с собой труп, то, ко всему прочему, тяжелый и глупый. Мало ли кто по пути встретится — объясняй каждому, зачем пришел в Зону со своим мертвецом. Это вроде как в Тулу со своим самоваром — только с чернобыльским оттенком..

Если идти отсюда к Болоту по прямой, никак не миновать северных окраин Свалки — мест где вполне можно повстречаться с бандитами. Брать южнее и переть через Свалку — еще глупее, можно нарваться на что-нибудь пострашнее бандитов. Если взять севернее, выйдешь к окраинам Мертвого города. Один вопрос — зачем?

Так и решили — идти по прямой. Тело тащили по двое, часто сменяясь и останавливаясь на привалы. Уже наступили сумерки, когда показалась дальняя окраина Свалки.

— Все, — сказал Бука. — Привал.

Маус по привычке осмотрел местность и выбрал позицию, удобную и для отдыха и, в случае чего, для стрельбы. Отдыхать рядом с мертвецом не слишком-то хотелось, но выбора не было: с Букой не хотелось спорить.

Все чувствовали себя совершенно разбитыми, и не только физически. Было прохладно и сыро, ночь предстояла не самая приятная, и оставалось надеяться, что маленький лагерь не посетит какая-нибудь скитающаяся по Зоне нечисть. Говорить не хотелось, все молчали, и каждый думал о своем. Кроме Буки: тот вырубился сразу, и это немного успокаивало: все-таки что-то человеческое в нем еще оставалось.

Антонов неподвижно смотрел на небо. Ему еще не приходилось смотреть в ночное небо внутри Периметра. И хотя астрономию он знал посредственно, но как специалист по Зоне был все же знаком с некоторыми астрономическими аномалиями. Но представшее сейчас зрелище стоило сотен сухих статей из специализированных научных журналов: в черном небе зависло сейчас сразу две луны, расположившихся не слишком далеко одна от другой. И это не был простой оптический эффект: даже невооруженным глазом было заметно, что рисунок кратеров и лунных морей разнится на двух дисках. Один был привычный, знакомый с детства. Другой тоже был знаком — еще по учебнику астрономии: это был вид обратной стороны луны. Причем оба диска находились в стадии полнолуния, и диск обратной стороны был едва ли не в два раза крупнее привычного ночного светила.

Но ученый думал не об этих небесных чудесах. Он думал о Буке. Именно он представлялся ему теперь главной загадкой, главной аномалией Зоны. И даже его невероятный проект расправы с Зоной путем перемещения во времени не казался невероятнее самого Буки. Потому что сама эта идея была лишь частью того образа, что рисовался сейчас в голове физиолога. Он не врал в разговоре со сталкером: он был готов на многое, лишь бы заполучить этого парня для более серьезных исследований. И в связи с этим в голову пришла простая, но довольно запоздалая мысль: он должен благодарить судьбу, давшую повод подольше находиться рядом с этим невероятным экземпляром. Не надо психовать и сетовать на судьбу: надо смотреть, запоминать, анализировать и делать выводы. Да, именно, — делать выводы…

Маус тоже думал о сегодняшнем откровении Буки. Правда, совсем в другом ракурсе. Его разрывали внутренние противоречия: нормальный человек боролся в нем со сталкером — ведь никому ж не придет в голову называть сталкера «нормальным». И сейчас две эти части натуры грызлись, как сварливые, ненавидящие друг друга супруги. Нормальный человек был бы рад стереть с лица Земли эту гнойную язву, эту заразу, распространяющую по планете свои миазмы в виде сомнительных артефактов и грозящую в итоге весь мир превратить в одну сплошную Зону.

Сталкер же в нем угрюмо огрызался: а подумал ли «нормальный человек», сколько народу успело положить свои жизни на кровавый алтарь Зоны? Сколько военных, ученых, рядовых сталкеров сгинули, пытаясь разобраться в ее бесчисленных загадках — толкая при этом вперед всю земную науку и технику, работая, в конечном итоге, на благо этого самого «обычного человека»? Что будет, если просто, как этого хочет Бука, отмотать назад пленку — и стереть то, что было? Будет ли это правильно? Да какого черта — никогда и никому не стереть то, что видели его глаза: как человек заживо растворяется в шипящей «газировке», как лучший друг сгорает без остатка в «жарке», как превращаются в фарш тела, пропущенные через притаившиеся на дороге «мясорубку» или «изнанку»?! Как можно стереть эту боль, эту кровь, эти отчаянные крики о помощи?! Сталкер в душе оставался злым и непримиримым оппонентом и показывал «нормальному» вполне конкретный «фак»…

Неизвестно, о чем думал все это время Петля. Но лицо его выглядело напряженным, в нем тоже боролись какие-то противоречивые чувства. Когда уставший Маус объявил, что пришло его время караулить, Петля дождался, пока сталкер уснет, нацепил выданный на время дежурства прибор ночного видения, подхватил автомат — и быстро нырнул в темноту.

 

Глава седьмая. Вечеринка в «Сталкере»

 

 

Бука резко открыл глаза. Светало. Странно: его так и не разбудили, когда пришло время сменять ночного дежурного. И еще — куда-то делся Петля. Впрочем, последний объявился довольно скоро: он вышел из-за куста, зевая и застегивая камуфляжные штаны.

— Зря ты на незнакомый куст брызгаешь, — сонно проговорил Маус — его тоже разбудил рассвет. — Занятно будет, если, сходив по-маленькому, ты разбудишь какую-нибудь аномалию. Лучше это делать в сторону открытого пространства.

— Привычка, — пробормотал Петля. — Не могу я в сторону открытого пространства — не получается.

— Так, давайте жрать — и в дорогу, — сказал сталкер, доставая из сидора оставшиеся сухпайки. — А то наш покойник скоро разлагаться начнет, а я такое тащить не подписывался.

Проснулся Антонов, и некоторое время приходил в себя, оглядываясь, осторожно ощупывая покрытое щетиной лицо, будто пытался сориентироваться во времени и пространстве. В Зоне это бывает: иногда такое приснится, что хоть стой, хоть падай. Со стороны Петли раздался удушливый кашель: он попытался закурить — и аж посинел, задыхаясь и отплевываясь:

— Тьфу, мерзость… И как это я вчера курил?

— Надо же, прошла привычка… — с интересом сказал Маус. — А ну, дай-ка сюда…

Взял у Петли пачку, закурил — просто с невероятным наслаждением. Настроение резко улучшилось, даже ощущение бодрости появилось. Вот это номер! Создавалось ощущение, что они с Петлей на пару дней попросту обменялись этой вредной привычкой. Ребятам рассказать — не поверят.

— Слушайте, а мой знакомый-то — ничего пока выглядит, — разглядывая лежащего в сторонке мертвеца, сказал Антонов.

— Так, попрошу без некрофилии, — немедленно среагировал Маус. Он снова затянулся. Определенно — никотиновое голодание и его компенсация добавляет в жизнь определенную долю удовольствия. Что бы там ни говорили истовые борцы с курением.

— Я серьезно, — отозвался ученый. — Он, конечно, мертвый, но следов разложения нет, как будто его законсервировали.

— А вот это очень даже может быть, — Маус покачал перед собой зажатой между пальцами сигаретой. — Его же плоть кусала? Кусала. У них в слюне вроде как естественный консервант. Так они запасы на черный день делают. Однажды я сам наткнулся на логово плоти. Это, скажу я вам, было что-то — как в музее восковых фигур. Только лица выразительнее — даже в кино такого не увидишь.

Маус замолчал, затягиваясь. Выпустил дым, следя за тем, как серые струйки закручиваются в спираль и уносятся куда-то в сторону: похоже, неподалеку притаилась комариная плешь.

— Ну, скажем спасибо мутантам, — проговорил Антонов и подсел к компании.

Все принялись вскрывать сухпайки. Честно говоря — не самая здоровая пища, но довольно ходовой вариант в Зоне. И если консервы, входящие в рацион, были еще ничего, то к галетам Маус испытывал какое- то физиологическое отвращение. Наверное, что-то из голодного детства, когда до одури хотелось пирожного, а жрать приходилось пресное печенье — если вообще было что жрать. Девяностые годы — это как одна здоровенная Зона для всего бывшего Союза, со своими аномалиями, в которых исчезали миллиарды бюджетных денег, со своими бритоголовыми кровососами на помятых «бумерах»…

— Значит так, коллеги, — преодолевая сытую лень и осматривая винтовку, сказал Маус. — Если мы хотим в ближайшие сутки добраться до Болота, следует поторапливаться. Настоятельно рекомендую проверить оружие и зарядить до упора. Антоха, держи пушку. Только не вздумай снова меня ругать. Я нервный, могу и пристрелить невзначай.

Он перекинул пистолет Антонову. Тот неловко поймал его на лету, криво улыбнувшись в ответ.

— Ну что, готовы? — поинтересовался Маус, подымаясь и привычно подпрыгивая, проверяя, не дребезжит ли что, грозя выдать в минуту опасности. — Тогда пошли!

— Погоди, — сказал Бука, разглядывая «лапу». — У нас тут еще один. Спасать надо.

— Ты шутишь, наверное, — обмер сталкер, заглядывая Буке через плечо. И точно: где-то в северном направлении горела бледная точка. Сел рядом, усмехнулся. — Час от часу не легче. Кого и как мы будем спасать — с мертвецом-то в обнимку?

— Ничего с ним не сделается, — упрямо сказал Бука. — Он уже с нами.

— Это точно, — протирая очки, подтвердил Антонов. — При всем желании что-то с ним сделать будет уже трудно.

— И где он, этот счастливчик? — поинтересовался сталкер. — Далеко отсюда? Как считаешь, Бука?

— Могу сказать только приблизительно, — сказал лидер, ориентируясь по солнцу и знакомым приметам. — Но кажется, он где-то в районе бара.

— Какого бара? — оживился Петля.

— А поблизости только один бар, — проговорил Маус. — «Сталкер». И если уж на то пошло, спасать надо всех его посетителей — все они там отморозки и смертники.

Бука молча кивнул. Он уже был готов отправиться в путь и теперь ждал остальных.

— И что же, — медленно произнес Маус, — мы отправимся в бар со своим мертвецом?

Бука кивнул снова.

— Круто, — просто сказал Маус, затягивая крепления бронежилета. — Ради такого я готов потаскать нашего друга еще немного. Будет, что детям рассказать. Хотя — какие у сталкеров дети… Он подхватил за лямки рюкзак, взвесил его на руке и сказал задумчиво:

— Отправляться в бар без хабара — не слишком хорошая затея. Не поймут. Да и не нальют. Я почти пустой — спасибо Буке. Может, у кого-нибудь есть артефакты на продажу?

— На продажу — нет, — неохотно сказал Антонов. — Есть пара контрольных образцов…

— Что именно? — быстро спросил Маус.

— Е-22, W-811, — проговорил Антонов, вроде бы даже с акцентом.

— Это ты с кем сейчас разговаривал? — поинтересовался сталкер. — А по-русски нельзя? Ну-ка, покажи!

Ученый протянул небольшой металлический футляр — из тех немногих вещей, что унес с собой из подземной лаборатории. Маус отщелкнул тугие застежки, откинул крышку и усмехнулся:

— Так бы и сказал: «мамины бусы» и «волчьи брызги». Смешные вы, ученые, ей-богу…

 

* * *

 

К полудню вышли к Мертвому городу. Серые пятиэтажки проявились из тумана, словно подтверждая репутацию города-призрака. Вдали, над крышами, выплыли из тумана трубы АЭС — и медленно растворились, словно их и не было. Будто этот радиоактивный монстр поглядел-поглядел на происходящее в его владениях — и скрылся за занавесом. Город этот — не самое опасное место в Зоне, но уж больно неприятное: отчего-то облюбовали его зомби. И не то чтобы они кидались без конца на забредших сюда сталкеров, но уж слишком они пугали своей инстинктивной тягой к человеческим привычкам, изображая нормальных жителей, словно в каком-то бредовом театре. Впрочем, это обстоятельство не мешало сталкерам посещать местный бар — хотя бы потому, что подобных заведений поблизости больше не было. Как и каких бы то ни было заведений в принципе.

В этих местах не так уж и много артефактов, а потому и конкуренция среди группировок была здесь минимальной. Нейтральная территория — лучшее место, чтобы перевести дух после более опасных районов Зоны. Конечно, лучше это делать за надежной, желательно бронированной дверью, и еще лучше — не в одиночестве. Так что сталкерский бар в этой местности просто не мог не появиться.

У городской черты инициативу на себя взял Маус, бесшумно двигаясь впереди и прокладывая путь. Вообще-то в окрестностях легендарного бара «Сталкер» следили за порядком, вовремя отстреливая забредшую нечисть. Но, как говорится, береженого Черный Сталкер бережет.

У железных дверей «служебки» Маус остановился, подождал спутников, волокущих свой бездыханный груз. Маус подмигнул товарищам и несильно постучал в дверь прикладом.

— Кто это? — не слишком дружелюбно отозвались за дверью. Окошко почему-то открывать не стали. Скверный признак.

— Это Маус. И со мной еще… — сталкер глянул в сторону Буки, Антонова и Петли, устало прислонившего мертвеца к облезлой стене. — Четверо.

— Это который Маус? Из «Свободы», что ли?

— Точно, дружище. Открывай.

— А иди-ка ты погуляй пока, Маус, — не слишком дружелюбно сказали за дверью.

— Не понял… — проговорил Маус. — Я что, за пиво не заплатил? Или рылом не вышел?

— Вы, «свободовцы», сначала с «братками» разберитесь, а потом ходите сюда, — довольно нагло ответили из-за двери. — Нам стрельба в заведении совсем ни к чему.

— А мы-то здесь при чем? — Маус начинал злиться: чтобы его не пускали в «Сталкер»?! Такого с ним еще не случалось. Не иначе как мстительные духи Зоны и впрямь на них обозлились.

— Проваливайте по-хорошему, — брезгливо повторил голос. — «Свободовцев» и бандитов пускать не велено.

— Ну, ты скажи Клещу — мол, Маус пришел. Он меня знает.

— Нету Клеща, по делам ушел.

Интересно, это какие такие дела могли заставить Клеща покинуть свое логово? Маус нахмурился, шумно выдохнул и процедил — достаточно громко, чтобы за толстым листом железа его услышали:

— Ну, если тебе интересно — со мной Бука. И он хочет пива.

Повисла пауза.

— Меня плохо слышно? — поинтересовался Маус.

— Это тот самый Бука? — глухо спросили на той стороне.

— Тот самый. А ты там кто? Новенький, что ли?

— Сам ты… — огрызнулись за дверью. — Варвар это.

— А, ну здоров, Варвар. Так пустишь? Или ты хочешь обидеть Буку? Ты же знаешь, он обидчивый.

За дверью шумно засопели. «Ну, давай, принимай решение, тугодум», — раздраженно подумал Маус.

Лязгнуло окошко, в провале завращался чей-то выпученный глаз. Маус подманил пальцем Буку. Тот подошел и стал напротив двери. Окошко мгновенно захлопнулось, лязгнул засов. В проеме за торчащим на уровне живота автоматным стволом показалась массивная фигура Варвара. Смотрел он только на Буку. Растерянно смотрел.

— Проходите, только быстро, — пробурчал он. — Оружие сдаем сразу!

Они вошли в полумрак тамбура, и дверь за спиной с грохотом захлопнулась.

— А это еще что за тело? — глядя на повисшего на плечах Петли и Антонова мертвого майора, поинтересовался Варвар. — Вояка?

— Это с нами, — сказал Маус и протянул вышибале винтарь. — Видишь, утомился человек. Вот и решили зайти на огонек.

— Бывает, — с пониманием сказал Варвар. — Зона — она кого хочешь утомит.

Он не спускал взгляда с Буки. Вообще-то завсегдатаи бара, темные сталкеры, и сами были экзо, остававшимися людьми лишь формально. Но Буку не любили и здесь. Потому что будь ты хоть грязным снорком — все будет решать твоя принадлежность к группировке. Буку не принимала ни одна из них. Стало быть, он был изгоем, и значит, его следовало опасаться. А при возможности — убить. А поскольку убить Буку так до сих пор никому не удалось — его просто боялись.

— А что это за новости — «Свободу» и бандитов не пускаете? — поинтересовался Маус. — Что за странное сочетание? Дискриминацией попахивает. Совсем не в правилах этого клуба.

— Не в правилах этого клуба проносить оружие и валить посетителей, — мрачно сказал Варвар. — А то ваши вместе с бандитами намедни устроили потасовку — два трупа, как с куста. Уж не знаю, что вы там не поделили, но для «Свободы» и братков — пока что таймаут. Считай, что для вашей компании — особое исключение.

— Понятно, — протянул Маус. — Но ты ж понимаешь — мы не такие. Но на всякий случай бандюков, пока мы здесь, не впускай.

— Ступай вниз, умник! — проворчал Варвар.

Сдав оружие молчаливым охранникам, они спустились вниз, в скупо освещенное помещение бара. Здесь сегодня и вправду было малолюдно — не набралось бы и десятка посетителей. Под низким закопченным потолком за грязным кособоким столом неподвижно сидели на длинной лавке сталкеры. Не самое веселое питейное заведение: многие ходили сюда, будто совершая некий странный ритуал. Некоторые из темных будто бы вообще повиновались какой-то внутренней программе, механически заливая в рот просроченное пиво. Сейчас это место выглядело особенно мрачно. И главное — совершенно непонятно было: на кого указывала красная точка Букиного ПДА, кого же здесь нужно спасать?

Маус помог Петле усадить мертвеца на одинокий стул, привалив того к бетонной стене. Необычная для трупа подвижность его суставов вызывала некоторое удивление. Сейчас майор напоминал обыкновенного спящего мужика, утомившегося после долгого пути. Сталкеру невольно подумалось: а не притворяется ли этот хитрец, просто чтобы не топать по Зоне собственными ногами? Бредовая, мысль конечно…

За высокими столиками из позабытого советского прошлого стоя отдыхали двое. Одного Маус так и не смог припомнить, второй же оказался старым знакомцем.

— Располагайтесь, ребята, отдыхайте, — хозяйским тоном сказал Маус, — мне с корешем кое-что перетереть надо…

Антонов с Петлей некоторое время недоуменно озирались, не очень хорошо представляя себе, как можно отдыхать стоя. Бука же подошел к одному из столиков и просто облокотился на него локтями, замерев неподвижно, уставившись в стену — точно как темные сталкеры на лавке.

Наверное, явление Буки произвело на угрюмого бармена определенное впечатление. Потому как он собственнолично вышел из-за стойки, небрежно, не глядя, поставил перед Букой бутылку с дешевым пивом и так же молча вернулся на свое рабочее место. Это могло показаться мелочью, но с точки зрения рядового посетителя это был почти немыслимый здесь респект. Маус с открытым ртом проследил за этим движением, после чего подошел к стойке, извлекая из-за пазухи антоновский футляр с небогатым набором артефактов.

— За счет заведения, — не поднимая взгляда, сказал бармен.

— Я не против, — усмехнулся Маус. — Тогда мне на пару пальцев крепкого, и ребятам — что закажут. И закусить.

— За счет заведения — только ему, — монотонно сказал бармен, кивнув в сторону Буки.

— Логично, — согласился Маус, вытряхивая содержимое футляра на стойку. — У меня, конечно, негусто…

— На вашу долю хватит, — сгребая хабар, но при этом так и не посмотрев на посетителя, сказал бармен. Выставил плохо вымытый граненый стакан, плеснул водки, поставил блюдце с куском хлеба и тощей «шпротиной». Стакан был, очевидно, из сдохших автоматов, некогда выдававших газированную воду за монетку. Правда, Маус слышал, что кто-то якобы обнаружил то ли в Припяти, то ли в Лиманске такой автомат — только работающий до сих пор. Принимал он любые монеты, а выдавал не простую воду, а целебную. Тут уже легенда разветвлялась на две версии: одни утверждали, что это нечто вроде «живой воды» — от нее ускоряется регенерация тканей, улучшается обмен веществ, вообще конкретно укрепляется здоровье. Другие шли еще дальше, считая, что автомат дает ни много ни мало эликсир жизни. Или молодости — неважно, и то и другое звучало дико, куда менее правдоподобно, чем слухи о Монолите или Золотом шаре. Странно все же устроен человек: исполняющее желание чудовище его уже не удивляет, а против автомата с целебной газировкой отчего-то протестующе взбрыкивает здравый смысл.

Маус взял стакан с блюдцем и пристроился за столиком напротив знакомого сталкера.

— Здоров, Попугай, — с сомнением разглядывая содержимое своего стакана, сказал Маус. — Что нового в Зоне?

Попугаем этого парня звали вовсе не из-за цветастой внешности. Погоняло происходило не от существительного, а от глагола. Что-что, а попугать он мог, одной только своей внешностью. Грузный мужик, серьезной физической силы, с лицом, на которое трудно было смотреть, не отводя взгляд: однажды ему повезло вырваться живым из вскипевшей «газировки» — благо был он в защитном костюме типа «скат». Но и продвинутый сьют не спас его от последствий, в том числе и психических. Когда-то Попугай входил в группировку «Долг», но потом забил на это дело и подался в вольные стрелки, то есть в наемники. Стал тягать хабар и нашим, и вашим, а на упреки бывших товарищей по группировке отвечал мрачно и просто: «Деньги нужны». Впрочем, никто не мог попрекнуть его в крайней беспринципности. Во всяком случае, не было информации о том, чтобы он подставлял кого-то или крал хабар у приятелей из-под носа. Маус был знаком с ним по ряду совместных ходок, и ничего плохого в его адрес сказать не мог. К тому же знакомство с ним было довольно полезным: наемник зачастую получал интересную информацию из-за Периметра — от своих работодателей. А таких насчитывалось немало.

— Здоров, Маус, — тяжелым низким голосом ответил Попугай и протянул свой стакан с каким-то мутным пойлом. — За встречу!

Чокнулись, выпили. Маус торопливо заел выпитое шпротиной: водка конкретно отдавала сивухой. Где только достают такую дрянь в двадцать первом веке? Или снова наткнулись на старые запасы?

— Так ты теперь под Букой ходишь? — поинтересовался Попугай, скосившись в сторону спутников Мауса.

— Интересная формулировка, — недовольно отозвался Маус. — С каких это пор я оказался «под кем-то»? Я всегда сам по себе.

— Ну-ну, — неопределенно протянул Попугай. — Новую тему слышал?

— Ну-ка, озвучь.

— Про эликсир.

— Это про тот, который газировочные автоматы дают?

— Что? А, нет. Про другой эликсир. Эликсир разума. Из-за которого бандиты с Кислым сцепились.

Маус отметил про себя: вот этот безликий «Зет- восемь» и обрел имя собственное в номенклатуре артефактов Зоны. Эликсир разума — просто и понятно.

— Не, ничего такого не слышал, — соврал он. — А что, ценная штука?

— Думаю, это будет хит, — со знанием дела сказал Попугай. — Особенно если тот, кто найдет источник, сумеет сохранить его в тайне.

«Это вряд ли, — подумал Маус. — В Зоне ничего не сохранить в тайне. А если узнают, что ты — единственный носитель информации, то найдут, как из тебя эту информацию выбить. А труп скормят слепым собакам».

— Круто, — признал Маус. — То-то я смотрю — народу здесь мало. Небось, все бросились эту хрень искать.

Попугай неопределенно хохотнул:

— Кое-кто и бросился. Только есть инфа, что ни-кто нихрена не найдет. Это был разовый источник.

Маус осторожно кивнул: такое случается, и нередко. Разовый источник дает в руки счастливчику уникальный артефакт, гарантирующий, что ни у кого больше не появится ничего подобного. Тот самый Большой Приз. И с таким козырем на руках можно долго торговаться с теми, кто готов выложить приличную сумму за уникальность. А если добавить реальные свойства артефакта… Серьезная тема, что говорить. Это вам не «мамины бусы».

— Значит, ребята зря грязь месят и под аномалии подставляются? — нарочито равнодушно произнес Маус.

— Похоже на то. Но говорят, где-то есть контейнер с приличным запасом эликсира, — внимательно глядя на Мауса, сказал Попугай. — Кто-то из бандюков припрятал.

Неприятный это был взгляд. Могло показаться, что наемник что-то знает. Хотя это вряд ли — Попугай всегда так смотрит. Пугает. Оттуда и кликуха.

— Да ладно, — сказал Маус. — Откуда инфа?

— «Свободовцы» бают, — сказал наемник. — Как же ты пропустил? Ты из них вроде.

— Давно ребят не видел. Все дела.

— Понятно, — сказал Попугай. Если тебе говорят дела — значит, не хотят продолжать тему. У сталкеров не принято слишком настойчиво лезть с расспросами о делах. Надо будет — сами расскажут.

— Что-то ваш приятель хреново выглядит, — поделился своим наблюдением Попугай.

— А, этот? — Маус скосился на майора. Тот и вправду смотрелся неважно. — Да вот, приболел, к Доктору ведем.

— На Болоте сейчас неспокойно, — заметил наемник.

— А когда на Болоте спокойно было? — сказал Маус.

Продолжить размеренную беседу сталкерам не дали. Со стороны входа послышался приглушенный шум. Несколькими секундами позже в бар ворвался взмыленный Варвар, который, промчавшись сквозь проход и своротив походя один из столов, бросился к стойке и стал что-то горячечно шептать бармену. Так и не подняв взгляда, тот быстро выложил на стол помповый дробовик. И что-то коротко сказал вышибале.

— Не нравится мне это, — произнес Маус.

— Да, что-то мутно становится, — согласился Попугай. — И без оружия как-то совсем неуютно.

Варвар ломанулся от стойки обратно. Выглядел он растерянно. Маус кинулся к нему, быстро спросил:

— Что стряслось? Нужна помощь?

— Хрен его знает, — прорычал Варвар. — Бандиты пришли, в дверь ломятся.

— Как это — ломятся? — не поверил Маус. — Это же нейтральная территория.

Варвар в ответ витиевато и нецензурно выругался и бросился к лестнице, ведущей наверх. Маус рванул следом. Петля вместе с Антоновым проводили их растерянными взглядами.

Бука вдруг схватил сталкера за рукав, буквально ткнув тому в лицо «лапу» с ПДА. Крикнул:

— Смотри! На экране теперь горела не одна-единственная красная точка. Точки было две.

— О, черт! — выдохнул Маус и бросился догонять Варвара.

На бегу мельком подумал, что задача усложняется: спасать теперь двоих, и Черный Сталкер разберет, кого именно. А тут еще эти бандиты…

В тамбуре, у двери, с автоматами в руках замерли двое охранников из темных.

— Чего они хотят? — спросил Маус, глядя на черный прямоугольник двери.

— А что, неясно? — огрызнулся Варвар, снимая с полки над головой ручной пулемет с дисковым магазином. — Войти хотят. А пускать не велено…

Дверь вдруг загрохотала под мощными ударами — били то ли прикладами, то ли тяжелыми «фомками».

— Эй, внутри! — раздался снаружи наглый хрипловатый голос. — Мы не собираемся у вас тут шухер наводить. Только заберем, что нам нужно, — и свалим.

— Валите отсюда, пока я вам задницу не отстрелил! — заорал в ответ Варвар. — Нет у нас ничего такого, и никогда не было!

— Обижаешь, начальник! — сказал тот же наглый голос. — У вас есть то, что нам нужно. Но этот наезд я тебе прощаю — ты просто не в курсах!

— Я твоим прощением подтереться хотел! — мгновенно отозвался Варвар, передергивая затвор пулемета. — Валите отсюда, не то я за себя не ручаюсь!

— Эй, а кто там такой смелый?! — раздался за дверью новый голос, уже не такой сдержанный. — Давай, открой окошко, попробуй ствол высунуть!

Отчего-то Варвар не торопился открывать это самое окошко. Наверное, предполагал от бандитов какую-нибудь мерзость.

— Ладно-ладно, — примирительно сказал первый голос. — А дверь все-таки открой. Не то мы сами откроем. Есть одна штука — она любые двери открывает. РПГ называется.

— Вы не посмеете… — не слишком уверенно сказал Варвар.

Двое темных охранников переглянулись ничего не выражающими взглядами. С этими все ясно — они будут биться до конца. Хотя бы потому, что уже не способны испытывать страх.

— Посмеем, — заверил бандит.

— Так что вам нужно? — спросил Варвар. Наверное, он рассчитывал разрулить ситуацию полюбовно. — Может, я найду это и так вам отдам. Если это не является собственностью бара.

— Вот это другой разговор, — довольно сказал голос. — Не ссы, братан, это чисто наше. Одно чмо у нас сперло.

— И что же это такое?

— Контейнер. Небольшой такой, фарфоровый. Отдай его нам. Можешь просто в окошко просунуть. И мы свалим.

Маус стиснул зубы. Это еще что за новости? С чего это бандиты взяли, что мифический контейнер здесь? А если они и слышали что-то из того, что растрепал Петля, — как они нашли их? По запаху, что ли? Словно желая подтвердить опасения сталкера, бандит добавил:

— Эта штуковина может быть у нашего кореша. Петля его зовут. Он точно в баре, мы знаем…

Варвар резко повернулся к Маусу. Продолжая одной рукой держать за рукоятку пулемет, второй схватил сталкера за ворот чуть пониже горла. Ручища у вышибалы была мощная — Маус почувствовал, что задыхается.

— Ты все-таки притащил с собой этот геморрой! — прямо в лицо прошипел ему Варвар. — Который из твоих — Петля?

— Ты что же, сдашь посетителя каким-то уркам? — сделать удивленное лицо в такой обстановке было непросто, но Маус сделал. — Не похоже на старый добрый «Сталкер»…

— Нет, я просто отдам им этот чертов контейнер!

— У нас нет никакого контейнера, — заверил Маус. — Это все слухи, болтовня. Неужели ты поведешься на эту разводку? И что потом будут о тебе говорить в Зоне?

Варвар ослабил хватку. Это был веский аргумент: слухи о том, как бандиты нагнули вышибалу из бара «Сталкер», грозили опустить репутацию Варвара ниже всякого допустимого уровня. Маус не стал оставлять этого громилу наедине с раздирающими его противоречиями. Думать — не лучшее занятие для вышибалы.

— Лучше раздай нам оружие — отобьемся! — жестко сказал Маус. — Давай, открывай оружейку, пока не поздно!

— Оружие в баре посторонним не выдается, — упрямо сказал Варвар, и сталкер не на шутку начал опасаться — как бы от вставшей перед ним противоречивой задачи тот не спалил себе мозги, как зависший робот из старого кино.

Тем временем за дверью происходила какая-то возня. Особенно подозрительно было то, что бандиты прекратили ломиться в дверь и выдвигать свои предъявы. И вдруг все затихло.

— Все от двери, быстро! — заорал Маус и первым бросился вниз по лестнице.

На что Варвар казался тугодомом — но и он отбросил пулемет — и кубарем скатился вниз. Только темные охранники равнодушно смотрели им вслед. И совершенно напрасно.

За спиной долбануло — с такой силой, что Мауса вышибло из дверного проема, как пробку из бутылки — и он летел кувырком, пока не уткнулся в барную стойку. В клубах дыма следом выкатился Варвар. Бармен быстро сориентировался в новой ситуации — и убрал дробовик обратно под стойку.

— А ну всем лежать, падлы! Всем лежать! — донеслось со стороны двери, и в потолок ударили автомат- ные очереди.

Опасно засвистели рикошеты, и Маус счел разумным подчиниться. Попадали также Антонов, Петля и Попугай. Где-то за стойкой тихо прилег бармен. Темные со своей лавки посмотрели-посмотрели в сторону двери, но вернулись к сидению и тупому созерцанию стенки. Бука продолжал спокойно цедить свое пиво, возвышаясь над лежащими, словно в какой-то сюрреалистической картине.

В задымленный пороховой гарью бар ворвались трое бандитов. Еще двое остались в дверях. И, надо думать, были еще — где-то в тамбуре или снаружи. Охранников, скорее всего, убило взрывом.

Бандиты были в своей излюбленной униформе — длинных кожаных плащах. Не слишком эффективная защита от радиации и прочих аномалий — скорее наглый уркаганский шик. Все были с «калашами», и только у одного имелась компактная «гадюка».

— А ну лежать! — заорал низкорослый бандит с «гадюкой» в руках. — Вас это тоже касается!

Он ткнул стволом одного из темных. Темные переглянулись — и неторопливо опустились на пол. Из посетителей на ногах оставался теперь один только Бука.

— А тебе что — особое приглашение нужно?! — злобно выкрикнул низкорослый, приближаясь к парню.

— А ну стой, — негромко приказал другой бандит, напяливший зачем-то темные очки. Что он видел в этом дымном полумраке — один Черный Сталкер знает. — Ты что, Шкет, не видишь — это Бука.

— Да хоть самбука, — сплюнул тот, кого назвали Шкетом. — Он что, в законе?

— Остынь, Шкет, — сказал обладатель очков, внимательно разглядывая Буку. — Ты молодой, так что не сечешь многого. Пусть себе стоит. Нам вот этот нужен…

И ткнул Петлю остроносым ботинком в бок. Шкет среагировал мгновенно: подскочил к Петле, рывком перевернул того на спину и заорал:

— Говори, где хабар! Куда контейнер дел, сссука?!

И не дожидаясь ответа, принялся усердно месить скорчившееся тело ногами. Петля завыл от боли и страха, напрасно пытаясь закрыться от ударов.

— А ну прекрати! — громко и страшно сказал Бука, шагнув в сторону разошедшегося Шкета.

Тот мгновенно отскочил, оскалился и вскинул свою пушку, направив ствол точно в голову Буке. То же самое сделали еще трое братков.

— Стоять! — крикнул очкастый бандит. Очевидно, он был у них главарем. — Не стрелять в него!

— А он мне надоел, — неприятно улыбаясь, сказал Шкет.

— Убьешь его — беда будет, — предупредил главарь. Правда, не особо настойчиво.

— А, что за гонево! — хохотнул Шкет, поглаживая пальцем спусковой крючок. — Ща грохну его — только спасибо скажешь. Смотри — пух!

Бахнул выстрел. Только отчего-то Бука остался стоять на месте. Зато голова Шкета вдруг брызнула красным — и он повалился навзничь. Лицо его выражало крайнее удивление. Бандиты оторопели, не понимая, откуда стреляли. И тут из дымной мглы донесся сильный низкий голос:

— Сложите оружие, грешники. Довольно лишать жизни ближних своих, одумайтесь!

— Кто это там такой смелый?! — пятясь к стене и взяв на прицел дверной проем, заорал главарь. — Давай, покажись!

Теперь уже все стволы держали под контролем дверь, и Маус осторожно огляделся. Краем глаза заметил торчащую из-за стойки рукоятку дробовика. Отметив это про себя, тоже уставился на дверь.

Из дымной мглы в помещение бара влетела двуствольная «вертикалка». И следом медленно, словно призрак, возник странный, даже дикий силуэт. Наверное, один вид его сдержал мгновенный расстрел из всех стволов: вошедший был в черной монашеской рясе, с большим деревянным крестом на грубой веревке поверх. Был он длинноволос, имел густую черную бороду, и взгляд его был совершенно бесстрашен.

— Это еще что за клоун? — не очень уверенно произнес лидер.

— Это ты — клоун, — веско сказал вошедший. — А я пришел спасти тебя. Или хотя бы твою душу.

— Я не понял, — гнусаво протянул один из бандитов. — Он только что Шкета снял. Валить его?

— Да погоди ты… — проговорил лидер, с интересом разглядывая вошедшего. — Ты что, серьезно? Замочил нашего кореша, а теперь умное лицо строишь?

Вот на этом бандиты часто и плывут. Начинают быковать — и уходят от сути вопроса. А потому, воспользовавшись моментом, Маус осторожно подтянул ногой дробовик. Тот вдруг сам пополз ему в руку: его подталкивал спрятавшийся за стойкой бармен. Какой молодец, чужими руками хочет свой бар отбить, приятно отсидевшись в теньке! Ведь известно же, что в стойку вшит броневой лист с развороченного БТРа… Впрочем, все равно спасибо.

Вошедший окинул помещение спокойным взглядом и остановил его на Буке.

— Вот чистая душа, — сказал он. — Стоит как агнец среди козлищ…

— Я опять не понял, — повысил голос бандит у входа, — он нас только что козлами назвал!

— А вот это обидно, — покачал головой главарь. — Хватит болтовни. Крамер, кончай его!

Рослый бандит у стенки вскинул автомат — но тут же отлетел, отброшенный пулей двенадцатого калибра. А Маус уже передергивал помпу под стволом. В стойку ударили пули — но очередь тут же захлебнулась — Маус срезал второго братка. У сталкера была более выгодная позиция: теперь он бил из-за стойки. Следующая пуля срикошетила от дверного косяка: главарь и еще один оставшийся в живых бандитов сочли за лучшее убраться.

Во время этого стремительного боя посетители благоразумно вжались в пол, и даже Бука отпрянул к стене. Один только странный незнакомец в рясе стоял посреди разгромленного бара, скрестив опущенные руки в длинных широких рукавах, прикрыв глаза и тихо шевеля губами. Мать честная — да он молился!

Маус поднялся на ноги первым. Его трясло от избытка адреналина. Он с изумлением рассматривал диковинного посетителя. Бука шагнул к нему навстречу, остановился. Дождался, пока тот откроет глаза, и спросил:

— Кто ты?

— Не видишь? — с достоинством отозвался незнакомец. — Монах.

— А зовут как?

— Так и зовут. Монах — он и в Зоне Монах.

— Вы спасли мне жизнь, — сказал Бука.

— Жизнь-то я тебе спас, — спокойно ответил Монах. — Но спас ли я твою душу?

Мауса вдруг посетило озарение. Он не выдержал — и подошел ближе.

— Загляни в свой ПДА, — тихо произнес Маус.

Бука резко посмотрел на сталкера: он понял. Поднял с пола упавшую «лапу», глянул. На экране попрежнему горела красная точка. Теперь тол


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2020 год. (0.143 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал