Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 15. Я взяла на работе недельный отпуск.




 

Я взяла на работе недельный отпуск.

– Нужно приготовиться к свадьбе, – со значением сообщила я Майку, хотя готовить, собственно, было нечего.

Мы собирались сочетаться браком утром, в ратуше, которая походила на дворец диктатора вроде Сталина. Я надену бархатное платье, которое мне купил Адам («И ничего под него», – проинструктировал он меня), и мы зазовем двух прохожих с улицы в качестве свидетелей на церемонии. В полдень поедем в Лэйк-дистрикт. Он сказал, что у него есть одно местечко, чтобы мне показать. Потом мы вернемся домой и пойдем работать. Может быть.

– Ты заслужила отпуск, – с готовностью заявил Майк. – Последнее время ты работала очень напряженно.

Я удивленно взглянула на него. На самом деле я едва ли вообще работала.

– Да, – солгала я. – Мне нужно отдохнуть.

До пятницы предстояло успеть сделать несколько дел. Первое я откладывала уже давно.

 

* * *

 

Джейк по договоренности был дома, когда я появилась у него с взятым напрокат микроавтобусом, чтобы забрать оставшиеся вещи. Я не особенно в них нуждалась, но мне не хотелось, чтобы они оставались в той квартире, словно однажды я могла вернуться к прошлой жизни и вновь надеть эту одежду.

Он приготовил мне чашку кофе, а сам остался на кухне, нарочито склонившись над пачкой документов, на которые, я была уверена, он едва ли смотрит. Он побрился и надел голубую рубашку, которую я ему подарила. Я все время смотрела в сторону, стараясь не видеть его усталого, умного, знакомого лица. Как я могла подумать, что это он звонит или присылает анонимные записки? Все мои варварские мысли исчезли напрочь, и я просто ощущала подавленность и некоторую грусть.

Я старалась быть как можно более деловой. Сложила одежду в пластиковые пакеты, завернула в газету фарфоровую статуэтку и положила все это в специально купленные картонные коробки. Сняла с полок книги, сделав так, чтобы пустот на их месте не было заметно. Я погрузила в автобус даже стул, на котором сидела, будучи студенткой, старый спальный мешок и некоторые компакт-диски.

– Можно, я оставлю цветы? – спросила я Джейка.

– Если ты считаешь, что так лучше.

– Да. И если я что-нибудь пропустила…

– Я знаю, где ты живешь, – сказал он.

Повисла тишина. Я проглотила остывший кофе, потом сказала:

– Джейк, мне очень жаль. Мне нечего больше сказать, кроме того, что мне очень жаль.

Он пристально посмотрел на меня, потом слабо улыбнулся.

– Со мной все будет в порядке, Элис, – проговорил он затем. – Сейчас мне плохо, но все будет в порядке. А с тобой будет все в порядке? – Он приблизил ко мне свое лицо. – Будет?

– Не знаю, – сказала я, отстраняясь. – Я ничего не могу поделать.



Я было подумала о том, чтобы поехать к родителям и оставить у них все ненужные мне вещи, но раз уж я не хотела, чтобы мои вещи ждали меня у Джейка, то пусть они не ждут меня нигде. Я начинала новую жизнь, с чистого листа. У меня возникло головокружительное ощущение того, что я сжигаю за собой все мосты. Я остановилась у первой же комиссионки и отдала ошеломленному клерку все: книги, одежду, статуэтку, компакт-диски и даже стул.

 

* * *

 

Еще я договорилась о встрече с Клайвом. Он позвонил мне на работу и настоятельно попросил встретиться до моей свадьбы. Мы увиделись в среду на ленче в темной маленькой таверне в Клеркенвелле. Мы неловко расцеловались, как воспитанные малознакомые люди, уселись за столик у очага и заказали по артишоковому супу и бокалу домашнего вина.

– Как Гэйл? – спросила я.

– О, возможно, хорошо. Мы в последнее время редко встречаемся.

– Хочешь сказать, что у вас все кончено?

Он печально усмехнулся, на мгновение стал тем Клайвом, которого я знала так хорошо и перед которым все время чувствовала неловкость.

– Да, видимо. Боже, ты ведь знаешь, Элис, я безнадежен в отношениях с женщинами. Влюбляюсь, а когда дело принимает серьезный оборот, то пугаюсь.

– Бедная Гэйл.

– Я хотел поговорить не об этом. – Он угрюмо погрузил ложку в густой зеленый суп.

– Ты хотел поговорить со мной об Адаме, я права?

– Точно. – Он отпил немного вина, снова помешал суп, потом заговорил: – Теперь, когда мы встретились, прямо не знаю, как это сказать. Я не буду про Джейка, ладно? Это… да, ты помнишь, я видел Адама и уверен, что рядом с ним все мужчины в комнате показались ничтожными. Но ты уверена в том, что делаешь, Элис?



– Нет, но это ничего не значит.

– В каком смысле?

– В буквальном: это ничего не значит. – Я обнаружила, что впервые после встречи с Адамом мне захотелось рассказать, что я чувствую по отношению к нему. – Видишь ли, Клайв, я просто по уши в него влюблена. Тебя когда-нибудь хотели так страстно, чтобы…

– Нет.

– Это было похоже на землетрясение.

– Ты раньше высмеивала меня за такие слова. Ты использовала слова «доверие» и «ответственность». Ты раньше говорила, – он ложкой указал на меня, – что только мужчинам свойственно говорить «просто так случилось» или «это было похоже на землетрясение».

– Каких слов ты ждешь от меня?

Клайв взглянул на меня с явно клиническим интересом.

– Как вы познакомились?

– Увидели друг друга на улице.

– И все?

– Да.

– Вы просто увидели друг друга и тут же прыгнули в постель?

– Да.

– Это просто похоть, Элис. Ради похоти ты не можешь перечеркнуть всю свою жизнь.

– Отцепись, Клайв. – Он, похоже, принял это как разумный ответ. Поэтому я продолжила: – Он для меня все. Я для него сделаю все, что угодно. Это как наваждение.

– И ты называешь себя ученым.

– Так оно и есть.

– Почему у тебя такой вид, словно ты вот-вот заплачешь?

Я улыбнулась:

– Я счастлива.

– Ты не счастлива, – сказал он. – Ты выбита из седла.

 

* * *

 

Еще я договорилась о встрече с Лили, хотя сама не знала зачем. Для меня в офисе была оставлена записка: «Для Элис». Возможно, она не знала моего полного имени.

«Мне нужно поговорить с тобой о мужчине, которого ты у меня украла, – гласила записка, которую мне тут же нужно было выбросить. – Это срочно и должно остаться в тайне. Не говори ему». Она написала номер своего телефона.

Я подумала о послании, которое подкинули нам под дверь. Бумага была другая, почерк – мелкий и убористый, похожий на ученический. Совершенно другой, но что это могло значить? Любой может изменить почерк. Я поняла, что мне хотелось, чтобы это оказалась Лили, а не Джейк. Следовало сразу же показать записку Адаму, но я этого не сделала. Я убедила себя в том, что у него и без того довольно забот. В скором времени должна была выйти книга Клауса. Адаму уже позвонили два журналиста, пожелав взять у него интервью «о том, каково быть героем». Они задавали вопросы о Греге и его моральной ответственности за смерть альпинистов-любителей, которых тот повел в горы и оставил умирать. Адам презрительно отнесся к слову «герой» и просто отказался комментировать поведение Грега. Однако я часто слышала, как они с Клаусом обсуждали эту тему. Клаус упирал на закрепленный на маршруте шнур. Хотя ему не хотелось выступать в качестве судьи, но как мог Грег поступить так неосторожно? Адам снова и снова отвечал, что на высоте свыше восьми тысяч метров люди не способны отвечать за свои действия.

– Господи, мы все там потеряли голову, – сказал он.

– Но ты ведь не потерял, – вмешалась я, а оба мужчины повернулись и посмотрели на меня мягко и покровительственно.

– Мне повезло, – в глубокой печали ответил он. – А Грегу – нет.

Я не поверила. И я по-прежнему думала, что там, в горах, произошло нечто, о чем он мне не хотел рассказывать. Иногда я наблюдала за ним ночью. Он спал, положив одну руку мне на бедро, другую закинув за голову. Рот слегка приоткрыт, губы при дыхании немного шевелятся. Какие сновидения затягивают его туда, куда я не могу последовать за ним?

Как бы там ни было, я решила встретиться с Лили, не сказав об этом Адаму. Быть может, мне просто хотелось посмотреть, какая она; может, я хотела сравнить себя с ней или заглянуть в прошлое Адама. Я позвонила ей, и она низким хриплым голосом быстро предложила приехать в четверг утром к ней на квартиру в Шепардз-Буш. За день до свадьбы.

 

* * *

 

Разумеется, она была красивой. У нее были серебристые волосы, которые выглядели натуральными и как будто немного грязноватыми, и фигура модели. На бледном треугольном лице выделялись широко посаженные огромные серые глаза. На ней были вытертые джинсы и, несмотря на суровую погоду, неряшливая футболка, открывавшая безупречную талию. Босые ноги были изящными.

Я смотрела на нее и жалела о том, что пришла. Мы не стали обмениваться рукопожатиями или что-нибудь в таком роде. Она провела меня в свою квартиру в полуподвале. Когда она открыла дверь, я даже попятилась. Крошечная сырая квартира походила на мусорную свалку. Повсюду была разбросана одежда; тарелки были свалены в раковине и стояли грязными стопами на кухонном столе; посредине комнаты – вонючий кошачий туалет. Везде валялись журналы или вырезки из журналов. Большая кровать, которая стояла в углу гостиной, представляла собой ворох покрытых пятнами простыней и старых газет. На подушке стояла тарелка с остатками бутерброда, рядом недопитая бутылка виски. На стене – увидев это, я чуть не убежала – висела громадная черно-белая фотография Адама, он на ней был очень серьезным. Как только я увидела ее, то сразу же начала замечать другие следы присутствия Адама. Несколько снимков, явно вырванных из книг об альпинистах, стояли на каминной доске, и на всех был он. К стене был пришпилен пожелтевший газетный лист, с которого глядела фотография Адама. У кровати была выставлена фотография: Адам и Лили. Он обнимал ее рукой, она восхищенно смотрела на него снизу вверх. Я на мгновение закрыла глаза и пожалела, что здесь негде присесть.

– У меня немного не прибрано, – заметила Лили.

– Это точно.

Мы обе продолжали стоять.

– Это была наша кровать, – пояснила она.

– Понятно, – сказала я, глядя на кровать. Меня чуть не вырвало.

– Я не меняла белье с тех пор, как он ушел. Я еще чувствую его запах.

– Послушайте… – Я говорила с трудом, потому что ощущала себя так, словно попала в жуткий сон и не могу оттуда выбраться. – Вы сообщили, что срочно хотите что-то мне рассказать.

– Ты украла его у меня, – продолжала она, словно я ничего не сказала. – Он был мой, а ты пришла и уперла его у меня из-под носа.

– Нет, – возразила я. – Нет. Он выбрал меня. Мы выбрали друг друга. Простите меня, Лили. Я не знала о вашем существовании, но как бы там ни было…

– Ты просто сломала мне жизнь, даже не подозревая обо мне. – Она осмотрела свою разгромленную квартиру. – Тебе было на меня наплевать. – Ее голос сел. – И что теперь? – спросила она с вялым ужасом в голосе. – Что мне теперь делать?

– Послушайте, я думаю, мне просто следует уйти, – сказала я. – Это не поможет никому из нас.

– Смотри, – сказала она и сняла с себя майку. Она стояла белая и стройная. У нее были маленькие груди с крупными коричневыми сосками. Я не могла отвести от нее глаз. Потом она повернулась. Синевато-багровые рубцы опоясывали ее спину. – Это он сделал, – торжествующе заявила Лили. – Что теперь скажешь?

– Мне пора идти, – повторила я, пригвожденная к месту.

– Чтобы показать, как он меня любит. Он оставил на мне эту отметину. А тебе он такое делал? Нет? Но он сделал это мне потому, что я принадлежу ему! Он просто не может выбросить меня на помойку.

Я шагнула к двери.

– Это не все, – сказала она.

– Мы завтра поженимся. – Я открыла дверь.

– Это еще не все, что он…

Мне в голову пришла мысль.

– Вы знаете, где он живет?

Она выглядела озадаченной.

– В каком смысле?

– До свидания.

Я захлопнула дверь у нее перед носом и выбежала на улицу. Даже выхлопные газы после квартиры Лили, казалось, пахли чистотой.

 

* * *

 

Мы вместе приняли ванну и тщательно вымыли друг друга. Я мылила шампунем ему волосы, он – мне. На поверхности плавала теплая пена, воздух был насыщен паром и ароматами. Я осторожно побрила ему лицо. Он расчесал мне волосы, придерживая их одной рукой, чтобы мне не было больно, когда попадались спутанные места.

Мы насухо вытерли друг друга. Зеркало запотело, но он сказал мне, что сегодня утром нет нужды смотреться в зеркало, достаточно его глаз. Он не позволил мне накраситься. Я надела платье на голое тело и влезла в туфли. Он натянул на себя джинсы и черную футболку с длинными рукавами.

– Готова? – спросил он.

– Готова, – ответила я.

– Теперь ты моя жена.

– Да.

– Все хорошо? Не дергайся.

– Да.

– А так?

– Нет… да. Да.

– Ты меня любишь?

– Да.

– Навсегда?

– Навсегда.

– Скажи, если захочешь, чтобы я остановился.

– Да. Ты меня любишь?

– Да. Навсегда.

– Боже, Адам. Я умру ради тебя.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.01 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал