Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 16. Росин удивленно пожимал плечами и говорил Федору:




 

 

Росин удивленно пожимал плечами и говорил Федору:

– До сих пор не пойму: глухой, что ли, медведь попался? Или просто не из пугливых? Я до сучьев не допрыгну, а он смотрит на меня, и дудник изо рта, как папироса, торчит.

– Я так и думал - пустая затея. Ловушку ладить надо.

– Как же без топора?

– Пень подходящий найдешь - и без топора управимся… Только редко такой пень увидишь. Надо, чтобы вместо сердцевины у него дупло, а край чтобы - как кость, а то в злобе разворотит. - Федор уперся руками о нары, приподнялся и сел. - Сбоку дырку прорежешь до дупла. В нее бревно. Наклонно. Другим концом бревно в лесину упрешь, паз там выбрать надо. И все дела - ложи в дупло приманку. Полезет лапой, стронет насторожку, бревно концом-то шмыг! В дупло. Придавит лапу и не отпустит. А дергать станет- пуще прижмет, потому как бревно другим концом в пазу осядет.

– Совсем ведь простое устройство! - удивился Росин.

– Нехитрое. Только пень найти задача. Нарочно не ищи, так, между прочим присматривай. А то прождал неделю, теперь две проищешь. А его тут, может, и нету. А время сейчас особливо беречь надо. К зиме, почитай, окромя рыбы, никакого припасу.

«Нет, Федор не прав, - думал Росин, шагая по урману. - Конечно, нелепо ходить по тайге и искать дуплистый пень для ловушки, если топором за это время можно сделать десяток ловушек или с ружьем выследить зверя. А у нас ни топора, ни ружья. И потому нужно специально заняться поисками этого пня. Тем более что обследование почти закончил».

Росин круто свернул в сторону и подошел к столбообразному пню, оставшемуся от сломанного ветром дерева. Постучал по нему рукояткой ножа… Постучал еще… Пожал плечами и, обхватив пень, полез на него. Добрался до вершины, заглянул в торец и сполз вниз.

«Надо идти в завалы, - решил Росин. - Там больше сломанных деревьев».

И опять пришлось лазить по завалам, на этот раз - разыскивая пни. А разыскав, карабкаться, чтобы увидеть торец. Низких пней почти совсем не попадало. Деревья почему-то ломались высоко от земли.

…Однажды Росин добрался до затона озера. Нагнулся к воде - из озера на него смотрел бородатый, с загрубевшим лицом старик.

Росин смахнул со лба пот, отогнал рукой плавающие хвоинки, зачерпнул в пригоршню - напился. Зачерпнул еще - плеснул в лицо. Вытер рукавом лицо и бороду, сел на замшелую валежину. Под валежиной опустевшее гнездо тетерки - небольшая ямка, выстланная сухими березовыми листочками. «Что же делать? Уже три дня лазаю по завалам, и ни в одном ни малейшего признака дупла. Может, тут действительно нет ни одного дуплистого пня?»

Когда вечером, едва держась на ногах, он появился на пороге избушки, руки и ноги были у него в ссадинах и, что гораздо хуже, в нескольких местах порваны брюки.



Не раздеваясь, рухнул на нары.

– Чего же ты так себя изводишь? Эдак и совсем свалиться можно… Поел бы.

– Не хочу, Федор, потом.

Росин лежал уткнувшись лицом в сено. Федор налил в берестяную кружку заваренный брусничными листьями чай, поставил кружку на стол, взялся за костыли и сделал шаг. Переставил кружку ближе к Вадимовым нарам, сделал еще шаг. Опять подвинул кружку и снова освободил руки для шага на костылях…

– На-ка, выпей.

Росин приподнялся на нарах и взял кружку.

– Нечего больше и искать.

– Спасибо, Федор. Хороший чаек.

– Вот и ладно, что не пойдешь. Может, такого пня и во всем урмане нет.

– С чего ты взял, что не пойду? Разве можно заготовить за это время столько продуктов, сколько даст медвежья туша? А шкура? Готовая шуба! Нет, Федор, отступать нельзя.

– Да ведь пня-то такого, может, и нету!

– В крайнем случае вырежу дупло ножом. Пусть на это уйдет десять, пятнадцать дней! Все равно игра стоит свеч.

– Опять за свое! От поперечный! - рассердился Федор. - Снимай давай штаны. Опять вон обтрепались.

Уже все карманы были отпороты и пущены на починку. Теперь Федор наполовину укоротил рукава у своей рубахи. «Почто они мне? Ты вон всегда с засученными ходишь».

Если Росин хоть чуть рвал одежду, Федор обязательно замечал это и еще до того, как Росин просыпался, обязательно чинил ее. Как, из чего он скручивал нитки, что у него вместо иголки, Росин не видел. Видел только, что утром на одежде не было никаких дырок. Она была искусно заплатана, прямо-таки залечена. Если бы не забота и умение Федора, давно бы ходил в лохмотьях.



Утром Росин опять был в урмане. Наткнулся на заросшую травой лосиную тропу. Пошел по ней. В тропу вливались другие тропы. Она становилась все шире и вскоре превратилась в настоящую лосиную дорогу, выбитую когда-то тысячами копыт. А к ней все примыкали старые лосиные тропы. Росин даже забыл про пни. Он почти бежал.

Высокую, заросшую елями гряду рассек ручей. Вдоль него и уходила тропа. По обе стороны высились крутые склоны оврага. У воды ни кустика - все выбито копытами животных. Только на склонах кусты. И там, где они подходили близко к тропе, серели кости лосей.

«Да это же медведи устраивали здесь засады… А вон один и сам сложил голову!»

У куста, как известь белый, медвежий череп. Из-под хищных зубов, из глазниц пробилась трава.

Тропа привела к большой, как на стойбище выбитой копытами, площадке. И за ней… Росин остановился в изумлении. Перед ним была громадная пещера. Пещера, которую в отвесной стене оврага… выгрызли и вылизали звери!

«Так и есть - солонец, выход соли!… Вот зачем шли сюда лоси - нужна соль… И нам нужна не меньше!»

Росин поспешно вошел в пещеру, отковырнул ножом кусок земли. Лизнул… Лизнул еще… Бросил. Подошел к другой стене. Отковырнул… Тоже бросил… Попробовал с третьей…

«Несолоно… Может, вылизали все? Потому, наверное, больше и не ходят. А ведь десятки лет ходили. За меньший срок такую пещеру языками не сделаешь. Может, на потолке соленая? Там все не вылижешь!»

Росин схватил палку, ткнул в потолок. Отковырнул кусочек… «Вроде соленая!., или кажется? Горькая больше. А все-таки вроде и соль есть».

…Распахнулась дверь избушки - на пороге сияющий Росин.

– Никак пень сыскал?

– Нет, Федор! - радостно крикнул Росин, сбросил тяжелый туес и протянул Федору комочек земли. - На-ка, лизни!

– Ты что?

– Да лизни же! Прошу - значит, надо. Во! - И Росин, испачкав язык, сам лизнул землю.

Федор нехотя, с опаской поднес комок ко рту. Росин вопрошающе смотрел на Федора.

– Как на вкус?

– Земля как земля, наверное. Кто ее знает. Первый раз пробую… Да сказывай, чего удумал?

– Из солонца земля… Соленая?

– Не разобрал… Дай-ка еще… Нет, несоленая будто.

– А по-моему, соленая. Во всяком случае, попытаюсь добыть из нее соль. Разболтаю землю в воде, дам отстояться, а потом солью эту воду и выпарю. Посмотрим, что получится…

– Отрава получилась, - сказал на другой день Федор, попробовав грязно-желтый налет, припекшийся ко дну широкой глиняной миски.

Росин тоже наскреб щепотку. Попробовал.

– Фу, горечь какая!… Нет, Федор, лучше потом помрем от недостатка соли, чем теперь от этой отравы.

– Ты, однако, не выбрасывай. Может, когда помаленьку и возьмем. Какая-то малость соли есть. Зверь туда недаром шел… А что, пень-то не сыскал?

– Пока нет. Завтра опять пойду.

За молодым ельником Росин почти столкнулся с лисенком. Перепугавшись, тот юркнул в дупло лежащей поблизости колоды. Росин остановился, не зная, что делать. В торце замшелой колодины зияло большущее черное дупло. «Жаль, что не годится для медвежьей ловушки, - подумал он. - Колода уже почти сгнила, да и валяется, а нужен пень… Но что же делать с лисенком?… Поймаю. Притащу в избушку- пускай живет. Сгребу руками посильнее, сожму - и все. Подумаешь, раза два укусит». Росин лег на землю и полез в дупло. Чтобы протиснуться в него, пришлось вытянуть вперед руки. В дупле стало темно - собой закрыл свет. Где-то в темноте сидел лисенок. Ближе к нему дупло стало таким узким, что Росин уже с трудом протискивал плечи. Вытянутыми вперед руками он цеплялся за неровности дупла и кое-как подвигался вперед. Стало слышно дыхание лисенка, но плечи намертво уперлись в стенки, а руки еще не доставали зверька. Росин попытался чуть сдвинуться назад и тоже не смог. Гимнастерка на спине зацепилась за что-то и не пускала. Он попробовал сдернуть ее или порвать и изо всех сил уперся руками в гнилые стенки. Труха крошилась под пальцами, а он не мог сдвинуться с места. Опять и опять яростно пытался хоть сколько-нибудь податься назад. В темном, сдавившем дупле становилось душно. Было уже не до лисенка. Хотя бы чуть сдвинуться назад: там шире.

Выбившись из сил, положил голову на вытянутые вперед руки и представил, как будет медленно умирать в этом гнилом дупле рядом с лисенком…

Отдышавшись, он ощупал дупло и нашел выступ, о который можно было оттолкнуться. Но, упираясь руками, невольно раздвигал плечи, и они заклинивали его в дупле. Тогда он стал ногами нащупывать какую-нибудь неровность, чтобы зацепиться носком и вытянуть себя назад.

Ремешок, которым был подвязан бродень, зацепился за что-то. Росин осторожно потянул ногу к себе. Держит, не обрывается сучок! Сгибая ногу и отталкиваясь от стенок пальцами, он чуть стронулся с места и немного повернулся. Плечам сразу стало свободнее. Гимнастерка валиком закатывалась на теле, но он все же выползал из дупла! Выбрался, сел на валежину, но вспомнил о лисенке и поспешил уйти, чтобы и тот мог выскочить.

…Глухо треснул под ногой сук… Крупная рыжая птица испуганно метнулась над завалом.

«Да это же сова! - обрадовался Росин. - Вон из того пня вылетела, который выше всех».

Росин торопливо пробрался к пню и принялся стаскивать к нему сучья, обломки гнилых стволов.

«Ведь эти совы на день прячутся в дупла. Наверное, дупло!»

Быстро выросла груда древесного хлама. Росин забрался на нее, заглянул в торец пня. Перед глазами было глубокое, темное дупло!… И опять с утра до вечера Росин в завалах. Пень, в обхват толщиной, надо было перерезать ножом, сделать гораздо ниже, надо расширить дупло, чтобы медвежья лапа опустилась туда свободно, надо подобрать бревно, вырезать паз, надо…

Но что бы там ни было надо, а настал день…

– Все, Федор, настроена ловушка!

– И рыбы положил?

– Положил. Даже меду немного в дупле есть.

– Теперь ждать будем. Даст душку рыба - придет. Если ходит поблизости. А стружки собрал ли?

– Как же, ни одной соринки! Карасей вместо щепок набросал. Даже которых на обед брал, выбросил. Только бы быстрее пришел.

…На столе был расстелен большой кусок бересты. По углам, чтобы она не свертывалась, лежали четыре камня. «Картосхема Дикого урмана» - выведено вверху аккуратными буквами. Озеро, граница урмана, старые кедрачи, завалы - все обозначено на схеме. Росин тщательно вырисовывал кружочки в местах предполагаемого выпуска.

– Что, конец работы? - спросил Федор, помельче нарезая приготовленную на щи крапиву.

– Конец, Федор.

– Добре! Теперь у нас одна забота: припаса в зиму наготовить.

– Да, Федор, одна забота…

Но такая жизнь, когда все время и силы тратятся только на то, чтобы выжить, казалась Росину слишком пустой и скучной. Разыскивая дупло для ловушки, он считал все дуплистые деревья, чтобы точнее знать возможности урмана для устройства соболиных гнезд. Собирая на зиму ягоды, закладывал пробные площадки и точно определял урожайность ягод. Подсчитывал, сколько муки можно добыть из сотни корневищ кувшинок. Собирая дрова, задавался вопросом, сколько кубометров сушняка можно собрать в тайге с одного гектара. Он старательно отмерял шагами гектар. Плотно складывал сушняк, не зная, представляют ли какую-нибудь ценность для лесников полученные цифры. Но он все вымерял сушняк, потому что сбор дров имел теперь в какой-то степени и научный смысл.

…Росин лег на плотно слежавшееся на нарах сено, заложил руки за голову.

За стеной тоскливо поскрипывали елки.

Росин вспомнил, как мать уговаривала его не поступать в этот институт: «Не живется, как всем. Учился бы на инженера - в городе работать. Или дома бы строить научился. Самому под старость любо посмотреть на свой труд. А то нашел работу - по лесам бродить. В воскресенье с ружьем-то находишься».

«Да, хорошо, что она пока ничего не знает».

Вспомнилось, как в детстве нашел кусок старого брезента, отстирал в канаве, высушил, а потом мать скроила и сшила из него полевую сумку. Он уходил с этой сумкой в лес или на болото, искал там птичьи и звериные следы и аккуратно зарисовывал их в свой блокнот. В сумке, кроме карандаша и блокнота, лежали простенький школьный компас, перочинный ножик со сломанным концом и на всякий случай кусок веревки, который мог пригодиться в походе. Сумка висела рядом с кроватью и всегда была готова к походу.

«Через несколько недель экзамены в аспирантуру. Пропадет целый год, - продолжал думать Росин. - Скоро уж разыскивать начнут. И где? В другой стороне совсем! Потом и матери сообщат… Ведь десятки людей искать будут…»

Росин поднялся с нар.

– Дай я тебе щи, что ли, помогу варить!

 

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2020 год. (0.011 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал