Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 11. Звезды, санки, книжки с картинками – ничто не могло сравниться со снегом




 

Звезды, санки, книжки с картинками – ничто не могло сравниться со снегом! Все время размышляя о том, сколько удовольствия доставят детям их новые санки, Грейс-Энн забыла, что мальчики никогда не видели снега. Ничего не оставалось делать, кроме как отложить подарки в сторону, закутать близнецов в самую теплую одежду и позволить им резвиться на улице.

О, какое это было чудо! И сколько сырости было от этого снега! Хвала Небесам за новые варежки, шапки и шарфы, потому что Лесу и Уилли понадобилось три комплекта сухой одежды: один – перед завтраком, другой – после, и еще один – перед тем, как идти в церковь. Грейс-Энн не возражала, наслаждаясь их смехом.

Они танцевали в снегу, катались в нем, пробовали его, швырялись им. Слава Богу, ради сохранности витражей, что мальчики были слишком малы, чтобы лепить твердые и тяжелые снежки, но им удалось соорудить кривобокого снеговика, а Грейс-Энн пришлось поднимать ему голову. Она не стала наряжать снеговика в свою старую черную шляпку, как предположил кузен Лиланд – ведь любой прихожанин в это рождественское утро мог выглянуть из окон церкви и узнать этот предмет. И, кроме того, этот головной убор нужен ей для подобного утра, так как Грейс-Энн не хотелось портить новую атласную шляпку во время детских игр. Вместо этого она смастерила веселый венок в виде короны из остролиста и плюща и разрезала несколько звезд из фольги, чтобы сделать глаза и нос. Учитывая большой красный бант, повязанный вокруг его шеи, снеговик выглядел таким же счастливым, как и сама Грейс-Энн – даже несмотря на то, что она была в старом черном платье.

Завтрак в детской прошел очень быстро, потому что она пообещала мальчикам научить их делать снежных ангелов, как только они поедят и снова высохнут, и все это в первую очередь из-за того, что их шумное возбуждение невозможно было приструнить во пока еще спящем доме.

Оказавшись снова на улице, Грейс-Энн обнаружила, что невозможно объяснить, как создаются ангелы – поэтому ей пришлось лечь в снег, махать руками и ногами вверх-вниз, а затем вскочить и показывать мальчикам отпечаток на снегу. Вот теперь ее старая черная шляпка годилась только для мусорного ведра. Уилли и Лес заполнили весь двор ангелами, а затем поклялись, что они не слишком промокли или устали для того, чтобы испытать свои новые санки.

Холм позади церкви имел не слишком крутой склон, по крайней мере, так думала Грейс-Энн до того, как помогла втащить эти самые санки вверх тысячу раз (или ей так показалось). Лесли закричал в первый раз, когда съехал вниз – и кричал каждый раз после этого. Уилли только улыбался. Наконец она убедила близнецов, что они изотрут санки до дыр, если не прекратят кататься. Кроме того, нужно было вручить подарки остальным членам семьи. Разве они не хотят увидеть это?



Беквиты все еще сидели за завтраком – папа решил, что этим утром требуется более продолжительная молитва, чем обычно – когда Грейс-Энн в новом черном мериносовом платье и мальчики в новых нанковых костюмчиках вошли в столовую.

– Что это, дочь? Ты же знаешь, я не разрешают этим…

– Это Рождество, дедуля! Посмотри, что мы помогли завернуть!

Уилли вручил викарию комок тонкой оберточной бумаги, которую пришлось разворачивать Грейс-Энн, потому что викарий отказался прикасаться к ней. Внутри оказалась новая трубка. Лесли протянул кусок бумаги, ленту и теплый шарф.

– Очень мило, очень мило, я уверен, но ты же знаешь, что я не одобряю…

– Вот, тетя Пру, все эти коробки для тебя. Мама не позволила нам заворачивать их.

– Мама, как получилось, что у тети Пру больше подарков, чем у дедули? Разве он вел себя плохо в этом году?

– Тихо, милый, пусть тетя развернет свои подарки.

Пруденс покорно притворилась, что изумлялась каждой прелестной вещице, которую распаковывала: персиковой тафте, шляпке, печаткам и вееру, словно это не она выклянчила и выпросила каждую из них. Девушка позволила каждому мальчику поцеловать ее в щеку, а затем вытерла ее.

Когда настала очередь миссис Беквит, Грейс-Энн вышла из комнаты.

– Это слишком тяжелое, бабуля, – объяснил Уилли.

– И слишком хру-хру… мама сказала, чтобы мы не трогали.

– Это называется «хрупкое», милый, – подсказала Грейс-Энн, вкатывая чайную тележку. Обе полочки тележки были заполнены новой посудой – чайными чашками, блюдцами, мисками, большими тарелками и даже заварочным чайником – и на всех присутствовал изящный узор из фиалок и виноградной лозы.



Миссис Беквит подняла одну чайную чашку и увидела, как сквозь тонкий фарфор проникает свет – и заплакала.

Уилли нахмурился, глядя на мать.

– Я же говорил, что тарелки не будут хорошим подарком.

Но Лесли обнял бабушку, которая прижала чайную чашку к груди, и сказал:

– Не плачь, бабуля, ты сможешь играть с нашими игрушками.

 

Мальчики вели себя так хорошо – и так устали после утра, проведенного в снегу – что Грейс-Энн со спокойной душой оставила их рядом со своей матерью на фамильной скамье во время церковной службы. На самом деле она сегодня была так счастлива, что даже не возмутилась по поводу того, что никто из ее семьи не подумал купить мальчикам какие-то подарки. Не могло быть и речь о том, чтобы это сделал ее отец, а мать редко покидала дом, но Пру? Сестре и в голову не приходило, что она могла бы потратить на племянников хоть полпенни из своих карманных денег. Грейс-Энн пожала плечами и присоединилась к хору за кафедрой, решив, что ничто не испортит ей остаток этого идеального дня.

Радостное соединение голосов в гимне оказалось вовсе не таким радостным, каким она ожидала, не таким близким к совершенству. У некоторых были заложены носы и охриплые горла после пения на улице холодной ночью, а у других осоловели глаза и тряслись руки. Одно место и вовсе пустовало. Когда рядом с ней прозвучала совсем фальшивая нота, Грейс-Энн вздрогнула и повернулась к своей сестре. Да, Пру сегодня явно пребывала в расстроенных чувствах, да и вид у нее был не лучше. В действительности, как заметила Грейс-Энн, цвет лица у девушки был какого-то зеленоватого оттенка. А за завтраком на ее тарелке лежал лишь кусочек сухого тоста – и это вовсе не означало, что Пру ждет полуденного празднества.

Отлично, подумала Грейс-Энн, и вовсе не потому, что Пру не догадалась купить детям рождественские подарки или не сделала комплимент новому платью и прическе сестры. Может быть, на этом горьком опыте – если головная боль будет достаточно сильной, подумала Грейс-Энн – Пруденс узнает то, чему ее, без сомнения не научили ни строгость отца, ни неопределенность матери – а именно, умеренности.

Когда Грейс-Энн повернулась обратно, чтобы проверить близнецов, то ее матушка оказалась сидящей в одиночестве на скамье. Но до того как ее паника выросла до неимоверных размеров, Грейс-Энн увидела, что мальчики устроились на сиденье рядом с Лиландом, на скамье Уоррингтонов. Леди Юдора дремала, слегка всхрапывая, а герцог, как обычно, красив и элегантно одет, улыбнулся ей, когда заметил ее взгляд. Он, по крайней мере, кажется, оценил ее новую внешность.

Этим утром Грейс-Энн собрала волосы в обычный пучок, но затем подняла узел волос на макушку головы и закрепила двумя черепаховыми гребнями. Сверху она набросила черную кружевную мантилью. Конечно, кружево на ней не совсем сочеталось с тем, что было нашито на новом шерстяном платье, но с жемчугом Тони Грейс-Энн ощущала себя элегантной. Теплый взгляд Лиланда, кажется, вполне соглашался с ее мнением. От этого на ее щеках появился румянец.

Мальчики играли с моноклем герцога, безусловно, не с тем, который был у Уэра прошлой ночью. Господи, должно быть, у него целый ящик этих штук, раз он позволяет трехлетним детям играть с ними. После того, как Лиланд собрал все осколки, он предложил мальчикам мятные конфеты из маленького пакетика, который достал из кармана. Должно быть, он специально подготовился, подумала Грейс-Энн, если только самые высокопоставленные пэры королевства не имеют обыкновение носить с собой в церковь сладости. Однако она сомневалась в этом, и по этой причине ощутила, что ее чувства к Уэру становятся теплее, намного теплее, чем ей хотелось бы.

 

После службы Грейс-Энн пришлось вытерпеть замечания всех соседей, давно знавших ее, насчет того, как мило со стороны его светлости проявлять такой интерес к мальчикам. Она улыбалась и кивала, мол, да, это так. Сквайр своим громоподобным голосом высказал наблюдение, что и она сама выглядит как картинка.

– Одно ведь не должно быть связано с другим, не так ли, мисси? – спросил он, подмигнув ей и усмехнувшись, после чего жена ущипнула его и потащила за собой к их экипажу.

Конечно же, следующим, кто поприветствовал ее, был герцог. Где же еще ему быть, когда Грейс-Энн мечтала о том, чтобы земля разверзлась и поглотила ее, как не прямо рядом с ней, чтобы увидеть ее конфуз? В карих глазах Лиланда мерцали огоньки, но он просто склонился над рукой Грейс-Энн и спросил, может ли он нанести им визит после того, как отвезет тетушку домой, так как у него есть несколько безделушек для мальчиков, которые ему хочется им подарить.

– Для мальчиков? Вам не нужно было покупать им подарки. Я же сказала вам, что сделаю это сама. Со всеми этими деньгами, которые вы мне дали…

– Я сделал это не потому, что должен был. Мне захотелось купить им подарки. Разве это не в духе Рождества?

 

Проникнувшись духом Рождества, мальчики прыгали вверх и вниз, подбегали к окну каждую минуту, чтобы увидеть, как приедет их любимый кузен Колли.

– Но на улице снова идет снег, мои дорогие. Может оказаться, что его лошадям будет трудно пробираться через заносы. – Две одинаковые нижние губы тут же начали дрожать. – Но я уверена, что он попытается. Пойдемте, давайте посмотрим картинки в новой книжке, пока герцог не приедет. А если он все же не прибудет, мы снова отправимся играть в снегу. – Где лучше оказаться и его светлости вместе с экипажем, свалившимся в канаву, за то, что он разочаровал маленьких детей в день Рождества.

Но нет, вскоре они услышали, как скрипит снег под колесами экипажа. Мальчики помчались вниз по лестнице, чего никогда не должны были делать, пронзительно вопя, что уж точно не позволялось им в этой части дома. Они попытались открыть дверь – еще одно табу, иначе Грейс-Энн никогда не смогла бы узнать, куда делись близнецы – но, к счастью, их рост не позволял дотянуться до задвижки.

Грейс-Энн отогнала их в сторону, разгладила юбки и проговорила:

– А сейчас вспомните, как нужно поклониться, и не спрашивайте, принес ли он вам что-нибудь. – После этих слов она открыла дверь.

Его светлость заполнил собой весь дверной проем, его волосы растрепал ветер, а на плечах поверх пальто лежал снег. На его лице была такая же широкая улыбка, какую Грейс-Энн нарисовала у снеговика. Уэр поднял обутую в сапог ногу, чтобы постучать в дверь, потому что в его руках лежала целая гора свертков.

– Вы сказали «несколько безделушек для мальчиков». Как же, с таким количеством подарков вы выглядите как настоящий Санта-Клаус!

– Не все они предназначены детям, – ответил ей герцог, пока она вела его в гостиную. Где же еще ей принимать аристократа, зашедшего с визитом? Снова наверху в детской? Ее семья была готова уйти, когда Лиланд добавил: – Я так замечательно провел время, совершая покупки, что приобрел подарки для всех.

Пруденс, поникшая над модным журналом, оживилась, словно полумертвый росток, который только что полили. Ей не придется посетить прием у сквайра сегодня вечером, несмотря на новое платье, но Люси Макстон никогда не получала подарка от настоящего живого герцога. Пру торопливо помогла Уэру избавиться от подарков, чтобы он смог снять пальто.

Конечно же, Грейс-Энн самой пришлось нести влажное пальто в холл, чтобы повесить на крючок, а затем отправиться на кухню заказать чай. Когда Лиланд приподнял бровь, словно спрашивая, почему она все еще ведет себя как прислуга, Грейс-Энн рассмеялась и ответила:

– У горничной сегодня выходной. О, как бы мне хотелось сказать, что я – важная дама, потерявшая свой социальный статус. Но на самом деле, я отпустила горничную на праздник и вовсе не возражаю против этого, если только вы пообещаете, что дети не станут вести себя как поросята у корыта с вашими подарками, пока я буду отсутствовать.

Однако когда Грейс-Энн вернулась, то в плохом настроении пребывала Пру. Герцог позволил каждому из сорванцов открыть по одному из подарков – набору деревянных бирюлек – но заставил всех остальных ждать возвращения Грейс-Энн.

– Почему ты так долго, Грейси? Ты не должна заставлять кузена Лиланда ждать.

– Кузен Лиланд? Его светлость не твой кузен, Пру.

– Он стал мне кузеном через твой брак.

Грейс-Энн посмотрела на матушку, чтобы та запротестовала по поводу развязных манер Пруденс, но миссис Беквит обеспокоенно пыталась объяснить Уилли, как играют в бирюльки, и почему втыкать их в ухо будет не совсем хорошей идеей. Лесли играл со своим набором на полу между ногами герцога, в то время как Уэр беседовал с викарием. Пухленькие маленькие пальчики Лесли не сумеют справиться с этой игрой еще два-три года, но, кажется, у него не было никаких проблем с тем, чтобы заталкивать узкие деревянные палочки в высокие сапоги его светлости.

– Лесли, Уэлсли, идите сюда и возьмите наш подарок для кузена Лиланда. Нет, ваша светлость, не…

Послышался хруст, щелчок, слова «Чтоб тебе лопнуть! Какого черта?», за которым последовал треск.

–… не вставайте. Да, что ж, я прошу прощения за то, что надолго задержалась, так как мы, кажется, положили не на то место подарок, который с мальчиками сделали для вас.

Сверток, который ему гордо вручили мальчики, кажется, положили в мусорное ведро. На нем были крошки, пятна, а бумага порвана в нескольких местах.

– Вам не нужно было этого делать, – проговорил герцог, и искренне имел это в виду.

– Открой его, Колли, открой!

Так что Уэр опасливо отступил назад и снова сел. Он развязал веревочку. На самом деле ему пришлось перерезать узлы карманным ножиком, который Лиланд торопливо засунул обратно в карман. Бумага развернулась сама по себе, приоткрыв грязный квадратик овчины, прикрывавший… что?

– Это салфетка, чтобы вытирать перо, Колли! Мы сделали ее из шапочек барашков для пьесы. Видишь, мы раскрасили ее здесь, а мама показала нам, как разместить наши инициалы вот тут. Видишь?

– Я вижу, что это самая лучшая салфетка для вытирания перьев, которая у меня когда-либо была, – благородно поклялся герцог, в то время как Пруденс хихикнула, а викарий фыркнул:

– По крайней мере, я получил трубку.

Лесли неуверенно переводил взгляд с одного взрослого на другого. Уилли нахмурился.

– Но ведь я не курю, – прошептал герцог мальчикам, – так что для меня это намного лучший подарок.

Затем он начал раздавать подарки, время от времени издавая треск, пока двигался по комнате. Викарию он вручил переплетенный в кожу том «Рассуждения о доказательстве существования ангелов», написанный известным профессором из Оксфорда.

– Я навестил своего старого профессора теологии и попросил его подписать это для вас. Книга не такая древняя, но она может стать ценным дополнением вашей коллекции.

– Вы имеете в виду, что знаете Роберта Джордана? Я считаю его самым выдающимся теологом нашего времени. В самом деле, он…

Преподобный мог бы еще долго распространяться на эту тему, но Уэр уже повернулся к миссис Беквит с мягким, плоским свертком. Внутри оказались узкая скатерть и салфетки, из самого лучшего дамаста[20] с вышитыми букетиками фиалок.

– Как вам удалось это сделать? – спросила Грейс-Энн, в то время как ее матушка, кажется, потеряла дар речи.

Герцог усмехнулся.

– Я обманул и подкупил Анструзера, чтобы тот одолжил мне рисунок того фарфора, который вы заказали. Пока я был в Оксфорде, я подрядил клерка в одном из текстильных магазинов найти что-нибудь подходящее.

– Столько беспокойства, – воскликнула миссис Беквит. Она снова заплакала, и один из мальчиков – черт бы побрал Лиланда, если он знал, кто именно, – посоветовал ему не беспокоиться.

– Посуда бабуле тоже не понравилась.

– Господи, я даже не подумал об этом. Я могу обменять их… – Миссис Беквит пришлось заверить его, что она просто обожает свой новый фарфор и эти салфетки.

Затем герцог вручил Грейс-Энн маленькую коробочку, которая подозрительно напоминала футляры для драгоценностей.

– Я не могу принять… то есть, с моей стороны будет не слишком прилично… – Что она на самом деле имела в виду, так это то, что она умрет от унижения, если Лиланд подарил ей бриллиантовый браслет или какую-то еще дорогую безделушку, какие джентльмены дарят своим любовницам.

– Нет ничего неприличного, кузина. Откройте коробочку.

Уэр оказался прав: никто не смог бы ничего возразить против простого золотого медальона, за исключением того, что он был пуст.

– Я подумал, что вы могли бы хранить там локоны волос близнецов, – объяснил он. Конечно же, Грейс-Энн ничего не оставалось делать, как найти ножницы и срезать по пряди волос у каждого мальчика. Пруденс заскрежетала зубами. Даже дети демонстрировали больше выдержки.

Подарок Пруденс, когда Уэр наконец-то добрался до нее, оказался слишком большим для футляра с драгоценностями. Ей не вполне удалось скрыть свое разочарование, и не важно, насколько неприличным оказался бы такой подарок. Грейс-Энн с облегчением вздохнула, когда девушка сумела продемонстрировать должный энтузиазм по поводу очаровательного керамического зеркала для туалетного столика с нарисованными сзади фигурами. Хотя, на ее взгляд, сестра могла бы воздержаться от объятий, которыми она наградила герцога в знак признательности. Грейс-Энн заметила, что Уэр торопливо отступил назад, пробормотав что-то насчет красивой безделушки для красивого отражения, рассчитывая польстить тщеславию молодой девушки. А вот в этом Пруденс совершенно не нуждалась, подумала Грейс-Энн.

– Мама говорит, что красив тот, у кого дела красивы. Что это означает, Колли?

– Хм, это значит, что пришло время открыть еще один из ваших подарков, дитя. Вот, думаю, что эти два. Они для вас обоих. – В одном подарке оказалась маленькая труба, а в другом – маленький барабан.

Пруденс со стоном оторвалась от восторженного созерцания в зеркале собственных белокурых локонов, но ледяной взгляд Грейс-Энн заставил ее остаться на месте. В следующем пакете оказалась пара деревянных шпаг, изготовленных для детей.

– Чтобы вы могли играть в пиратов и солдат, во всевозможные игры, даже в святого Георгия и дракона.

Грейс-Энн была почти уверена, что теперь герцог вытащит из коробки дракона, но в этот раз застонала миссис Беквит, подумав о вазах, которые близнецы могут уронить, о мебели, которую могут пронзить эти шпаги.

– Думаю, что мне лучше перенести свой чудесный подарок в столовую перед тем, как накроют на стол.

Пруденс и викарий сразу же вызвались отвезти ее туда, но победила Пру, так что Беквит решил, что ему нужно немного почитать перед ленчем.

– Вы присоединитесь к нам, ваша светлость? – спросила из дверного проема миссис Беквит. В кои-то веки ей вовсе не было неловко приглашать кого-то за стол, на который на новом фарфоре подадут чудесно приготовленного гуся и горячие пирожки с рубленым мясом, приготовленные Грейс-Энн. В самом деле, за этот стол можно было бы пригласить и самого принца-регента!

– Мне очень жаль, – проговорил герцог, – но к ленчу меня ожидает дома тетя. Может быть, в другой раз. Но я хотел бы пригласить вас всех на чай сегодня днем. На кухнях наготовили столько всего, хотя нас с тетушкой только двое. Да и сам замок выглядит довольно празднично.

Викарий отказался, услышав слово «празднично». Он намеревался провести этот святой день в церкви, погрузившись в молитву. Миссис Беквит, разрываясь между умоляющим взглядом на лице Пруденс и неодобрением мужа, решилась, услышав возглас Уилли:

– И мы тоже, Колли?

И ответ Уэра:

– Конечно, и вы тоже, малыш.

– Думаю, что с меня довольно развлечений на сегодня, ваша светлость, но благодарю вас. Да, Пруденс, ты можешь пойти без меня, если Грейс-Энн примет приглашение.

Мальчики тянули ее за юбки, а Пру смотрела на сестру так, словно была готова ударить ее по голове зеркалом, если Грейс-Энн скажет «нет». Понимая, что ее перехитрили, она кивнула, хотя и планировала избегать безнравственного герцога. Пру сделала свой лучший реверанс и вздохнула:

– До скорой встречи, кузен Лиланд. – Отлично, он будет слишком занят, отбиваясь от ее младшей сестры.

Когда все Беквиты вышли, Уэр позволил мальчикам распотрошить остальные пакеты. В вихре оберточной бумаги и лент, Грейс-Энн увидела книжки с картинками и загадками, оловянных солдатиков, и некоторые другие, в высшей степени неуместные подарки, такие, как крикетные биты и наборы для дартса.

После того, как все было распаковано, и дети начали играть с коробками, Лиланд спросил:

– Вы извините меня? Мне нужно…

– Туалет на заднем дворе, – подсказал ему Уилли.

–…опустошить свой сапог.

Должно быть, в магазине игрушек он вел себя как ребенок, подумала Грейс-Энн, когда Лиланд вышел, покупая все, что ему нравилось, не обращая внимания ни на возраст, ни на силы близнецов. Крикетные биты, шпаги и дартс, Боже мой. С таким же успехом он мог бы вручить мальчикам пушку и покончить с этим. А от барабана и трубы у любой матери возникала головная боль, даже когда она просто смотрела на них.

Лиланд вернулся с еще одним подарком – еще одним ужасом для Грейс-Энн. Этот подарок вилял хвостом и лаял, а вокруг его шеи был повязан красный бант.

– О, Боже, папа никогда не разрешит им держать собаку.

Лиланд сидел на полу вместе с детьми и щенком.

– Тогда маленький приятель сможет жить в замке, а мальчики будут приходить навещать его.

– Вот и скажите им об этом, – ответила она с оттенком горечи. Близнецы пребывали в исступлении. Собственная собака была даже лучше, чем снег. И это не просто какая-то собака, заявил Уэр, это – самая настоящая чистопородная колли. Поэтому близнецы мгновенно и одновременно назвали собаку Герцог – так как своего собственного герцога они звали Колли.

– Мне кажется, это вполне разумно, – согласился Лиланд. – Пусть будет Герцог.

Грейс-Энн показалось, будто она тонет.

– Но вы уверены, что это мальчик?

– Да, мама. Видишь, вот его…

– Думаю, что Герцогу нужно выйти на улицу. Бегите за своими пальто и варежками. – Грейс-Энн начала собирать кое-какие игрушки, предвещавшие грядущие катастрофы. Затем она повернулась к герцогу, все еще сидящему на полу вместе с щенком, который смотрел на нее, словно проказливый мальчишка. – Не могу не заметить здесь тенденцию, ваша светлость. – Она подняла набор для дартса и махнула им в сторону Уэра. – Это же вещи, которые доводят родителей до кошмара. Крикетные биты для трехлетних мальчиков? И собака? Послушайте, вам следовало бы знать, что к чему.

Он просто улыбнулся, той же улыбкой, какая сияла на лицах Уилли и Леса, когда они сбежали от Мэг и сорвали последние цветы миссис Беквит:

– Это для тебя, мама.

– Не думал, что вы разгадаете меня так быстро. – Лиланд поднялся и посмотрел на нее сверху вниз. Теперь он уже больше не напоминал маленького мальчика. Грейс-Энн сделала шаг назад, споткнулась об игрушечный барабан и упала бы, если бы он не вытянул руки, чтобы помочь ей устоять на ногах. Лиланд отпустил ее плечо, но сделал это не сразу. Затем он еще раз улыбнулся ей и наклонился, чтобы поднять барабан.

– Я купил все, что викарий возненавидит больше всего, самые шумные, самые разрушительные игрушки, какие я только смог найти. – Герцог снова улыбнулся. – Таким образом, он выбросит вас из дома и у вас не будет другого выбора, кроме как переехать в замок.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.014 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал