Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






ЧАСТЬ ВТОРАЯ ГОНЗО - ГЛАВА 8 ХЭЛЛОУИН В ЛИТТЛ-РОК




Ночь выборов в подмышке у Озарков... Странный разговор с Карвиллом, белые рабы на Золотом Побережье... Мертвые «Кадиллаки» и тупые членососы — всё это рядом, отсюда вниз по холму...

В эпоху крайней коррупции, лучшая политика — делать так, как делают все.

- Маркиз де Сад, 1788

«Кадиллак» Флитвуд-Эльдорадо 1976 года выпуска, с откидной крышей, заставляет вспомнить о довольно уродливых моментах американской истории. Жестокие и страшные путешествия на караванах мулов, повозках, салазках и подводах на деревянных колесах. Великое Движение на Запад. 2000 миль от реки Миссисипи к Скалистым Горам и Калифорнии, где деньги росли на деревьях. А улицы Сан-Франциско были вымощены золотыми слитками.

Некоторые люди выбирали легкий путь — который занимал шесть или восемь месяцев. Они плыли на деревянных пароходах с гребными колесами вокруг Аргентины, между айсбергами, морскими чудовищами и обломками кораблекрушений в холодном Проливе Магеллана — где им приходилось держаться подальше от плавучих льдин. А также островов — чтобы ночью не соблазниться огнями ложных маяков и не пристать к берегу. Потому что на берегу их могли взять на абордаж потерявшие надежду и спятившие от малярии жертвы прошлых катастроф, которые уже девять месяцев сидели на берегу без спичек и воды и питались только мясом и жиром дохлых тюленей. Вооружившись острыми палками и дубинками, они ждали следующего корабля, который будет проходить мимо и, возможно, подберет их. А потом вдоль другой стороны Американского континента, ещё 8000 миль, мимо Чили и Лимы, и Мексики на корабле, полном безумцев. Наконец они находили канал, ведущий в бухту Сан-Франциско, и неистово бросались на твердую землю. Но тут же попадали в плен к жестоким головорезам и грабителям, окопавшимся на берегу. Бандиты убивали мужчин, а женщин и детей продавали в рабство на китайские торговые джонки. Потом пленники плыли ещё 6000 миль и проводили остаток жизни в бамбуковых клетках на другой стороне мира.

Тяжелым вариантом «пути на Запад» был поход по суше. Вы пересекали континент со скоростью одна или две мили в день, постоянно находясь в напряжении, потому что в любой момент какие-нибудь каманчи могли без всяких видимых причин снять с вас скальп или сжечь у столба. А если вы попадали в ловушку — в снегах, на пустынной дороге над Рено, вас могли зарубить и съесть ваши спутники по путешествию. Или вам самим приходилось заниматься каннибализмом.

«КАДИЛЛАК» 1976 — монумент всем этим страданиям, потому что эта машина может доставить двух человек из Сент-Луиса в Сан-Франциско меньше, чем за 48 часов. В комфорте, с полностью регулируемым климатом. А самые худшие проблемы, которые могут ожидать вас в такой поездке — несколько дорожных штрафов и изнасилование на парковке рядом с мотелем. Это сухопутная яхта, роскошная каюта на колесах, с восьмицилиндровым V-образным двигателем объемом 500 кубических дюймов и, пожалуй, перехваленным, передним приводом. «Полностью загруженная» машина весит около трех тонн, и она доставит вас куда угодно в прекрасном стиле, на скорости 100 миль в час. «Флитвуд Эльдорадо» - последнее и окончательное слово в дорожных путешествиях.



Вот почему в канун общих выборов я решил сесть за руль, чтобы добраться из Вуди-Крик, Колорадо, до Литтл-Рок, Арканзас. Там я собирался принять участие в торжествах по поводу победы Билла Клинтона. Какого черта? Всего 1200 миль, под уклон, в большей или меньшей степени. Кроме того, машина была нежного зеленовато-золотистого цвета, который не должен был привлекать внимания на кишащих копами автомагистралях Колорадо, Нью-Мексико, Техаса, Оклахомы и Арканзаса. Мы могли путешествовать в относительном мире и комфорте, без унизительной суеты в аэропортах и самолетах.

Николь не испытывала такого оптимизма по поводу путешествия в 1200 миль по враждебной территории — всего лишь для того, чтобы добраться до Литтл-Рок. «Почему бы нам не долететь до Мемфиса и не арендовать там машину? - сказала она. — Мы можем добраться до места за четыре часа вместо четырех дней».

«Ерунда, — сказал я. — Мы доедем за ночь. Когда мы доберемся до Техаса, перед нами будет прямая трасса до самого Литтл-Рок. И помни, что это очень быстрая и комфортабельная машина».

«Что если она сломается? — проворчала Николь. — Или тебя арестуют посредине Оклахомы?»



«Не беспокойся, — сказал я. — У меня есть адвокаты, специалисты по уголовным делам, в каждом городе, отсюда и до самого Литтл-Рок. Они — лучшие в своём деле».

«Что? — сказала она. — Ты нанял адвокатов?»

«Конечно нет, — сказал я. — Эти люди — мои друзья. Полуночные воины Фонда Четвертой Поправки, и они — везде. Нам обеспечен безопасный проезд».

Николь взмолилась. «На этой машине проклятие...»

«Я знаю, — сказал я. — Но клянусь, что доеду на ней до Литтл-Рок и отдам её Клинтону. Подарок ему от Индейца».

«О, нет! — сказала она. — Какие индейцы? Кто хозяин машины?»

«Эрл, — сказал я. — Но не беспокойся. Машина в прекрасном состоянии».

«Ты сошел с ума? — сказала она. — Эрл объявлен в розыск в четырнадцати штатах!» Она ткнула пальцем в сторону «Кадиллака». «Посмотри на эти номера. На этой машине нельзя даже выезжать за ворота!»

На номерных знаках штата Нью-Мексико значилось УМРИ СВИНЬЯ. Это был один из «персонифицированных» номеров. Сто долларов за семь знаков, и никто не задает вопросов. По крайней мере, в суде.

Вопрос только, что произойдет, если вы проедете на красный свет в Амарилло, или вас остановит техасский рейнджер? Воспримут ли они ваш номер УМРИ СВИНЬЯ как оскорбление ? Вполне возможно.

Но всё обойдется, если вы проявите учтивость: «Привет, офицер! Я вижу, вы смотрите на мой номерной знак, но это не то, о чем вы подумали. В душе я иностранец... Я родился в Германии, очень давно... Вы удивитесь, но я до сих пор помню язык и до сих пор питаю к нему уважение. Вы знаете, что означает надпись на моём номере на немецком языке? Она значит: «дальтоник»*. Да, я не различаю цветов. Но только ночью». Да. Хо, хо.

* Игра слов — «не различающий цветов» означает также «не имеющий расовых предрассудков».

«Давай возьмем номерные знаки с «Шевроле», — сказал я Николь. — Никакой разницы. Дьявол, обе машины с откидным верхом». Что соответствовало истине, поэтому мы заменили номера и в ночь на понедельник выехали в Литтл-Рок.

К сожалению, тормозной цилиндр огромного «Кадиллака» лопнул по дороге в Денвер*, и наши планы кардинально изменились. Мы бросили машину на улице и поймали такси до аэропорта, где я нанял реактивный «Лир» до Литтл-Рок за пять или шесть тысяч долларов, переслав счёт своему адвокату Майклу Степаниану, который в то время был на Бали.

Мы приземлились в Литтл-Рок около 7:00 или 7:15, точно по расписанию, и отправились прямо в отель «Кэ-питол». Наш пилот довез нас до города во взятом на время микроавтобусе с неисправным задним бортиком. Бортик отвалился в тот момент, когда пилот выгружал у отеля наш массивный багаж и тяжелое оборудование. На всю улицу раздался страшный скрежет — из холла выбежали люди, чтобы помочь нам, или, возможно, чтобы убить нас. Кто знает? Я ни разу не видел, чтобы отель «Кэпитол» не кишел агентами Секретной Службы. Агенты торчат там большую часть года: если они не охраняют Билла Клинтона или Хиллари, значит, они охраняют Большого Ала Гора, или Типпера, или Линн Мартин, или генерала Шварцкопфа, который приехал на чемпионат по борьбе сумо.

* То есть, в самом начале пути.

Хотя в холле «Кэпитол» было полно людей, но большого напряжения не чувствовалось. Не было лихорадочной энергии, которую вы обычно находите в барах, лифтах и холлах во время избирательной кампании... Было трудно поверить, что мы находимся в самом центре победной президентской кампании — в родном городе и штаб-квартире местного парня, который вот-вот станет очередным президентом Соединенных Штатов.

А для человека это большое достижение, Бубба — очень значительное, если ты живешь в Вашингтоне. Но не такое значительное в Литтл-Рок. Мне понадобилось несколько дней, чтобы понять: в Литтл-Рок губернатор Арканзаса — более важная фигура, чем президент Соединенных Штатов. Вашингтон слишком далеко, чтобы принимать его всерьёз, а особняк губернатора — прямо напротив, на другой стороне этой проклятой богом улицы. Именно здесь живет босс — там, где Клинтон жил 10 лет, и если босс собирается уехать в Вашингтон, люди в Литтл-Рок чувствуют, что он, вроде как, переходит на более низкую должность.

Действие оживилось в выходные, когда из Мемфиса и Хот-Спрингс начали прибывать автобусы, полные остолопов и зевак. Иногда встречались ребята из Сент-Луиса. Были также юристы и лоббисты, и всё больше становилось людей, которые выглядели так, как будто приехали из Хэмптонов и Джорджтаунов*... Посредники и Буббы, и искатели работы. А их гладкие и политичные жены были, казалось, смутно удивлены тем, что тусуются и пьют коктейли в сельской гостиной вместе с полуобнаженными сотрудницами Клинтона и шведскими журналистами, одетыми в майки ЁБАНАЯ ДЖЕНИФЕР ФЛАУЭРС. Странная людская мешанина, но очень спокойная и сосредоточенная. Там не было сумасшедших — за исключением меня, наверное, и мне было не очень интересно. Но я пытался выжать из ситуации всё, что возможно.

* То есть, из провинциальных городов.

Меня хорошо знают в отеле «Кэпитол», и у меня много друзей среди служебного персонала. Вначале они занервничали, потому что вспомнили сцену, которую я закатил им два месяца назад. Тогда они недостаточно быстро нашли кресло-каталку и морфин для моего друга-инвалида «Доллара» Билла Гридера. Он очень страдал, когда мы, прикатив его в холл на багажной тележке, натолкнулись на кордон телохранителей из Секретной Службы. Они крутились вокруг Мэрилин Квайл, когда она шествовала в своей королевской манере по плиткам затихшего холла от лифта в ресторан Эшли, чтобы поужинать в одиночестве, вдали от безумствующей толпы арканзасских республиканцев и республиканок, которые собрались, чтобы выразить ей свою преданность.

Но это было в прошлый раз. Тогда чета Квайлов всё ещё сохраняла влияние и подростковую мечту о политическом будущем...

Дэн, в конце концов, вице-президент Соединенных Штатов, а его жена дружит с Энгельбертом Хампердинком*. Это должно кое-чего значить в наши дни — даже в Литтл-Рок.

Но не значит. Если в последнюю неделю перед Днем Выборов Мэрилин Квайл будет плавать голой на розовом надувном матрасе под обоими мостами в центре Литтл-Рок, она привлечет не больше внимания, чем извращенец в кустах рядом с Прибрежным Парком.

* Король романса — популярный певец.

КОГДА МЫ В КОНЦЕ КОНЦОВ ПРИБЫЛИ, в холле было полно сводников, проституток, журналистов и агентов Секретной Службы. Я заплатил Леону 200 долларов наличными, чтобы он затащил наш багаж — полтонны плохо упакованных вещей и высокотехнологичной аппаратуры — в номер. Я послал этого придурка к грузовому лифту и сказал Николь, чтобы она не спускала с него глаз, пока он занимается нашим багажом... «Я думаю, Леон — коп, — сказал я. — Он, вероятно, даже не работает в отеле, но мы должны ублажать его. Вот почему я дал ему эти стодолларовые банкноты».

«Ты дурак, — сказала она. — Мы на час опаздываем на ужин с Карвиллами, и, кроме того, ты уже напился до одури. Я не вынесу этого. Убирайся прочь от меня. Иди в бар. Почитай газету. Только ни с кем не разговаривай. Я зарегистрирую нас, а потом...» — внезапно Николь застыла.

«О, мой Бог, — прошептала она. — Вон стоит Джеймс! Не показывайся ему! Убирайся, быстро!»

Я увидел Карвилла, который сгорбился над телефоном у регистрационной стойки. Он смеялся и что-то растеряно бормотал. «Джеймс! — закричал я. — Что происходит?»

Он усмехнулся и помахал мне рукой. «Черт возьми, — сказал он. — Безумный Джордж только что позвонил на шоу Ларри Кинга и обратился прямо к Бушу. Он назвался Каспаром Уайнбергером и стал грозить покончить с собой, если Буш не прекратит лгать».

«Что? — сказал я. — Стефанопулос сделал такое? Сегодня вечером?»

Он поднял глаза и фыркнул. «Нет, — сказал он. — Он сделал это завтра». Потом горько засмеялся и отмахнулся от меня.

«Док говорит, что ты сошел с ума, — сказал он в телефон. — Док говорит, что тебя надо уволить». Он засмеялся и повернул взгляд ко мне, делая жест, как будто режет горло. «Ты, тупой маленький ублюдок, — прорычал он в телефон. — Ты только что сорвал выборы!» Джеймс повесил трубку и отошел от телефона. «Меня уже тошнит, — проворчал он. — Давно надо было скормить этого грека аллигаторам. Я поднимусь в свою комнату. Встретимся через несколько минут, и пойдем ужинать».

Я пожал плечами и зашёл в бар. Там было полно народу, но я нашел место рядом с большой мраморной колонной и постарался спрятаться от лишних взглядов... Николь исчезла вместе с придурком копом. Этот сучара нацелился на меня, подумал я; меня вот-вот арестуют и посадят под замок.

Тут я заметил симпатичную блондинку, которая подавала мне похотливые сигналы из другого конца бара. Потом она улыбнулась и послала мне воздушный поцелуй. Вот это да, подумал я. Что теперь? Она напоминала Дженифер Флауэрс, и она сидела рядом с мужиком, на вид богатым, подлым и пьяным. Я старался не обращать на неё внимания и пробовал читать спортивный раздел. Но не мог сосредоточиться. В помещении было слишком много политиков. Женщина улыбнулась мне снова, подняла свой бокал и уставилась на меня таким взглядом, что я сразу понял: меня ждёт причудливый поворот судьбы. Взгляд был очень выразительным.

Я более или менее инстинктивно вернул ей её похотливое приветствие вместе с профессиональной улыбкой и быстрым кивком, потом повернулся, чтобы поговорить с барменом.

«С возвращением, доктор Томпсон, — сказал он. — Рад, что вы снова с нами». Бокал с «Маргаритой» скользнул по стойке, и бармен ухмыльнулся мне. «Удивительно. На самом деле, удивительно».

Я сразу насторожился и вспомнил предостережения, которые получил от Марка Мейсона. «Удивительно? — сказал я. — Почему? Вы думали, я умер?»

«Что? — засуетился он. — Умерли? Конечно нет, сэр!» Он слегка отодвинулся от меня. «Просто я хотел сказать, что не думал, что мы снова увидим вас здесь, в Литтл-Рок.

Его лицо оставалось серьезным и почтительным, но кто-то слева от меня захихикал, да и сзади, как мне показалось, тоже раздался смех. Точно сказать трудно. Потом я услышал женский смех, и поглядел в тот конец бара, где сидела симпатичная блондинка — но там её уже не было.

Я огляделся вокруг себя, и всё показалось мне неправильным — смех, женщина, бармен, который пытался изобразить, что испытывает чувство вины, и вообще все люди за моей спиной.

Внезапно я почувствовал на плече чью-то руку, а потом чье-то тело втиснулось в узкое пространство между мною и мраморной колонной...

Такое движение неприлично в любом баре, но оно было очень изысканным и быстрым... «Привет, — сказала она. — Ты не возражаешь, если я пожму твою руку? Ты мой герой».

Я узнал блондинку. Её приятель, гнусный и пьяный, пристально смотрел на нас из другого конца бара... Бармен принес мне ещё одну «Маргариту», а женщина сказала: «Совершенно невероятно! Не могу поверить, что это случилось! Я наконец встретила моего героя! Чувствую, как будто впадаю в экстаз в твоих руках...»

Ух ты, подумал я. Смотри в оба! Иногда здесь происходят фантастические вещи, и, кажется, все участвуют в розыгрыше — кроме меня.

«Я — Маурин, — прошептала она. — Я обожаю тебя». Она притянула меня к себе и уткнулась головой в мою грудь. Я повернулся в обратную сторону, к бару, и люди быстро раздвинулись в стороны и дали нам больше пространства, чтобы мы могли обниматься, ворковать и ласкаться как давно разлучившиеся, а в прошлом безумно-страстные любовники. Наверно, именно так казалось со стороны.

«Ты напоминаешь мне Эмерсона*, — сказала она. — Я всегда сравнивала тебя с Эмерсоном...» Она нежно посмотрела мне в глаза, и внезапно я почувствовал, как её рука игриво поглаживает мою ширинку.

«Я знаю, зачем ты приехал, — сказала она, — и думаю, тебе понадобится помощь. Тебе нельзя ходить одному по этому городу. Здесь легко нарваться на какую-нибудь подлянку».

Я кивнул с самым серьезным видом и попросил у бармена ещё «Маргариту». «Одну или две, Док?» — спросил бармен, кивнув на Маурин. «Три», — сказал я. Бар наполнялся людьми и становился очень беспокойным. Уровень шума был таким, что мне пришлось наклониться вплотную к Маурин, чтобы слышать, что она говорит. Она обняла меня за талию, и прижалась теснее. Я мог чувствовать биение её сердца, её живот прижимался к моему, и она улыбнулась, когда моя рука дотронулась до её сосков, когда я потянулся, чтобы взять пачку «Дан-хилл» со стойки.

«Люблю толпу, — прошептала она. — Люблю, когда меня сминают».

О, боги, подумал я. Николь может появиться в любую минуту, и если она увидит, как эта элегантная красотка прижимается ко мне в самом темном углу бара, ей это не понравится. Маурин выглядела как женщина, которая однажды уже позировала голой для Киберсекса и с удовольствием сделала бы это снова. Может быть, вечером, или сейчас, прямо здесь. Просто для смеха.

* Философ, поэт и эссеист XIX века.

Ещё бы! Говорят, что в Арканзасе девушки для смеха готовы сделать всё что угодно. Спросите Билла Клинтона. Ему нравятся арканзасские девушки. А почему бы нет? Они тоже его люди: они голосуют, и он хочет держать их поближе к себе. Все губернаторы любят симпатичных девушек. Это очень по-американски — если только ты не Президент. Тогда любить девушек становится сложно. Но некоторые люди ничему не учатся.

Хотя не так много людей проявляют интерес к данной теме. Недавно журнал Ньюсуик провёл опрос общественного мнения, который показал, что 59 процентам американцев совершенно наплевать на сомнительные стороны сексуальной жизни президента, и только 44 процента интересуются — жив президент или мертв.

Ладно, хватит цифр. Я отвлекся от истории о сладкой Маурин, киберсексуальной девушке, которая подошла ко мне в баре отеля «Кэпитол» и предложила познакомить с людьми, которые утверждают, что у них есть видеопленки явно сексуального содержания с Биллом Клинтоном. На видеопленке кандидат в президенты «употребляет трех обнаженных молодых женщин в Дворце Губернатора в Литтл-Рок». Маурин назвала его Биллом, и намекнула, что она сама, возможно, была одной из тех женщин.

«Все они были очень пьяными, — сказала она. — Они пришли туда искать работу, но он пригласил их на верхний этаж и заставил исполнять сексуальные действия перед камерой, под взглядами полицейских».

Я был потрясен. «Почему он позволил полицейским смотреть? — спросил я. — Вот ужас».

Она снова хихикнула и прижалась ко мне плотнее. «Было не так уж плохо, — сказала она. — Тебе надо посмотреть видеопленки. Хочешь?»

Тут кто-то хлопнул меня по плечу, и я услышал, как Джеймс сказал: «Осторожно, Док! Ты выглядишь так, как будто тебе надо выпить. Давай возьмем столик».

«Отлично», — сказал я и повернулся, чтобы представить Маурин, но она исчезла. Джеймс был в философском настроении, и я решил пока не упоминать о сексуальных видеопленках с Клинтоном. Николь присоединилась к нам, вместе с Стейси Хейдаш, хорошенькой молодой ассистенткой Карвилла, и они обе выглядели головокружительно. Маурин нигде не было видно, ко она дала мне свою визитку, и я знал, что постараюсь как можно быстрее встретиться с ней и посмотреть видеопленки. У меня просто не было выбора. Возможно, я получу очень важные сведения.

Тем временем, пребывая в блаженном неведении о бомбе, которую я скоро ему подложу, Карвилл рассуждал о теологии.

«Вспомни, — сказал он. — Библия говорит, что каждый съест фунт грязи перед тем, как умрет».

«Что? — сказал я. — Библия? Брось, Джеймс, я знаю Библию... Дерьмо, я же доктор богословия, я, черт возьми, ученый, знаток всех четырех Библий. Ни одно из Священных писаний не говорит, что каждый человек, рожденный во Христе, должен съесть фунт грязи, чтобы попасть на небеса».

Джеймс хихикнул. «Небеса? — сказал он. — Кто упоминал о небесах?»

Упс, подумал я. Будь осторожен с библейским материалом. Сейчас ни Джеймс, ни я не в состоянии с ним справиться. Мы оба находимся в тисках беспредельного стресса... А, кроме того, он ведь дремучий католик.

«Ладно, пустяки, — сказал я. — Немного грязи никому не повредит. Мы, вероятно, получим некоторое её количество у Доу. Дьявол, поедание грязи сделает нас устойчивыми к мерзости, разврату и низости, не так ли? Помнишь Дэвида — «Мальчика в Пузыре»?*»

«Ещё бы, — сказал он. — Я помню всё, Док — вот почему я так хорош в своём деле. Я делаю зарубки!» Джеймс рассмеялся и выпил оба мартини. Выглядел Джеймс опасно рассеянным...

«Ты думаешь, Бог — подлый, Бубба? Дерьмо, ты должен посмотреть мои протоколы! Ричард Никсон даже не думал о том, чтобы иметь такой список врагов, какой есть у меня».

Я ему поверил. Джеймс — самый чистокровный «политический профессионал» из всех, что я когда-либо встречал — то есть, из очень большого количества крайне подлых людей, мастеров мести и двуличности, которые знали, что надо делать, и делали это. Они были профессионалами — самые жесткие из жестких нападающих нашего времени: Ли Этуотер, Франк Манкиевич, Пат Бьюкенен — все они, без сомнения, достойны номинироваться в Зал Славы жёстких политиков, а Джеймс Карвилл, по меньшей мере, не хуже любого из них, или, скажем, был не хуже в 1992 году.

«Хорошо, Джеймс, - сказал я. - Давай пойдем к Доу и закажем прекрасный грязевый пирог».

«Почему бы нет? — сказал он. — Я проголодался».

«Ты всегда хочешь есть, Джеймс, - сказал я. — Точно так же, как я всегда хочу пить».

Он быстро кивнул и встал. «Пошли. У нас есть машина, я — за рулем, — Джеймс захихикал. — Я здесь, вероятно, единственный, у кого есть водительские права. Дьявол, думаю, у тебя их отобрали уже давно — я прав, Док?»

Я пристально посмотрел на него и ничего не сказал. Стейси взяла чек у нервозной официантки и передала его мне... Я пожал плечами и подписал. Сумма составляла 2.99 доллара.

* Дэвид Веттер родился с врожденным тяжелым иммунодефицитом и провел все тринадцать лет своей короткой жизни в стерильном пластиковом пузыре, получая стерильную пишу, дыша стерильным воздухом и играя стерильными игрушками. История Дэвида Веттера вызвала серьезные этические дебаты в обществе.

«Джеймс никогда не пьет слишком много, — заверила меня официантка. — Мы заботимся об этом». Она улыбнулась и поцеловала его в макушку. «Наш Джеймс слишком важен, — сказала она. — Мы не можем допустить, чтобы он бегал здесь пьяным».

«Никогда, черт возьми, — сказал Карвилл. — Две порции выпивки в день — вот мой предел. Правильно, Фей?»

Фей торжественно кивнула и улыбнулась, когда я добавил 22 доллара чаевых и передал их ей вместе с чеком.

«Спасибо, Доктор, — сказала она. — Номер 436, правильно?» Она захихикала. «Да, конечно тот самый». Она знала это очень хорошо.

МЫ ПОЕХАЛИ боковыми улицами в сторону Доу, к углу Маркхэм и Ринго. Джеймс был за рулем, а я сидел на заднем сиденье со стаканом «Маргариты». Надо было проехать всего десять домов, но мне показалось, что путь занял много времени. Карвилл не торопился в тот вечер. В его распоряжении было всё время этого мира. Война почти закончилась. Ещё несколько дней — и всё определится с Белым Домом. Полная победа. Ебать тех людей... Veni vidi vici… Джеймс Карвилл, в свои 48 лет, то есть в преклонном для политика возрасте, должен был вот-вот выиграть чемпионат мира в тяжелом весе в своём очень специфическом бизнесе. А бизнес его заключается в сдаче в аренду своих талантов, своей работы и даже, время от времени, своей любви тем честолюбивым политикам, которые хотят быть избранными на самый влиятельный пост в истории мира со времён падения Рима, Калигулы и правителей Содома и Гоморры.

ВРЕМЕННОЙ РУБЕЖ: НОЧЬ ВЫБОРОВ

Добро пожаловать в сад мучений*, Бубба... и следи за собой. Мы — расторопная, дисциплинированная организация... и жир брошен в огонь... Осторожно! Отойди в сторонку... В природе нет такой вещи как безопасный секс, но для некоторых людей он безопаснее, чем для других... Кто будет управлять Новым Мировым Порядком? Иезуиты?.. Может быть, Билл Клинтон — Троянский конь?.. Может быть, фанаты Иисуса подготовили для нас засаду?

Они часто называли меня Спидо, но мое настоящее имя — Мистер Эрл...

— «Кадиллак», 1953**

КТО ЗНАЕТ — почему, Бубба? Ноябрь приносит луну охотников***, которая всегда пробуждает странные и жуткие силы — особенно если вам в жизни выпало быть лунатиком, наркоманом и изголодавшимся по крови порочным бабником одновременно.

Но я не являюсь ни первым, ни вторым, ни третьим, — как и мой новый приятель-иезуит, мистер Билл, который скоро станет очень могущественным человеком.

Подумай об этом, Бубба. Что, если президент Клинтон окажется кротом в нашем Обществе? Может быть, проповедники в Хьюстоне только приманка? Будут ли твои дети превращены в рабов новой Папской династии? И кто на сегодняшний день является главой иезуитов?

Серьезные вопросы, и пришло время взглянуть им в лицо. Они подливают масло в полуночный огонь иезуитской войны в Джорджтауне. Там не так много ребят из Арканзаса... очень немного. Это банда Бубб из Рима - элитные войска Ватикана, подлейшие из подлых.

* «Сад мучений» — книга Октава Мирабо.

** Эрл Кэррол, по прозвищу Спидо, солист группы «Кадиллак».

*** Hunter’s moon — полнолуние после осеннего равноденствия.

Я не знаю, почему мне понадобилось так много времени, чтобы всё понять. Не было случайным совпадением, что Билл Клинтон, по его собственным словам, родился в лунную ночь в Озаркских горах, в захолустной деревушке, которая называется Хоуп, а потом рос в странном горном городке, где вода существует уже 4000 лет*.

Во вторник, к заходу солнца, в Литтл-Рок, в боевом штабе Клинтона на третьем этаже в старом здании Арканзасской Газеты шумно веселилась странная смесь из фанатов скорости, недоделанных мудрецов и политических профессионалов... Кабан выскочил из засады, Джордж Буш был обречен, а Дэн Квайл вернулся назад в бордель. Дело было сделано, и мистер Билл из Хот-Спрингс был на пути в Белый Дом... Война закончилась, король умер, да здравствует король...

Как только на улице стемнело, здание было заблокировано. Потом всё наполнилось четко организованными полицейскими из групп специального назначения — большими людьми в черных боевых костюмах с микрофонами и рациями, и автоматами, и автоматическими винтовками М-16, висящими на плечах стволом вниз. Спецподразделения зачистили лифты. Всех, у кого не было удостоверения сотрудника с первым уровнем допуска, ставили вдоль стен или заставляли прижиматься к лестничным перилам. Одновременно банды одетых в серые костюмы агентов Секретной Службы проверяли комнаты с помощью детекторов металла и бомб, и вышвыривали через боковую дверь на улицу тех сотрудников Клинтона, которые не соглашались пройти личный досмотр или в панике не могли вспомнить свой номер социального страхования...

* Намек на скандал Whitewater «Белая вода»?

Через некоторое время я увидел Стефанопулоса, который шел по холлу в нашем направлении, окруженный телекамерами и яркими лампами. Незнакомые люди хлопали его по спине и кричали: «Ура, Джордж! У нас получилось! Что скажешь?!»

Я схватил его и быстро говорил девять или 10 секунд, но, кажется, он меня понял. «Не волнуйся, — сказал он. — Я здесь командую, и у тебя больше не будет проблем». Он засмеялся и повернулся к камерам.

«Не беспокойся, Джордж, — сказал женский голос в холле. — Я займусь этим. Не останавливайся. Ты опаздываешь на 60 минут».

Джордж кивнул и заторопился к ожидавшему его грузовому лифту. Остальные лифты несколько часов назад были «выведены из строя» саперным подразделением, а из-за постов полицейских спецподразделений, которые были на каждом этаже, никто, кроме копов, не мог передвигаться по лестницам... Это был совершенно другой уровень безопасности, и он действовал по особым законам. Шутки кончились, Бубба. Ситуация Шесть, максимальная боевая готовность. Президентское Подразделение, крутая команда, и они заполнили всё здание. Снайперы сидели на крыше уже два или три дня, но это держали в тайне. Они залегли под камуфлированным брезентом. Людям внизу говорилось, что на крыше строят «терминал секретной связи», чтобы мистер Билл мог общаться со своими помощниками в Вашингтоне, не боясь электронного подслушивания или шантажа со стороны мрази, которой уже нечего терять.

Вся обстановка была отвратительной, и я выскользнул через боковую дверь из комнаты прессы и отправился назад, в бар отеля «Кэпитол», где мелкотравчатые политики начали показывать товар лицом. В основном это были жители Арканзаса, пьяницы с глазами как бусинки, порочные на вид сельские адвокаты и стильные блондинки с огромными сиськами и страдальчески-развратным взглядом. Все они носили синие эмблемы с Клинтоном и Гором, а их настроение было явно амбициозным. Удача им улыбалась, и следующая остановка была в Вашингтоне, Округ Колумбия. Они были победителями. У них на глазах Американская Мечта становилась реальностью.

Странно, но моё настроение было вялым. Мы победили—я думал «мы» в то время — а Джордж Буш, охваченный пламенем, пошел ко дну. Это была Большая Победа, но я не мог заставить себя хоть немного радоваться. На другом конце бара я заметил Артура Шлезингера, и поднял свой стакан в дружеском приветствии, но он, кажется, был пьян и не узнал меня. Политика — очень злобный бизнес, выигрываешь ты или проигрываешь. Никогда не знаешь наверняка, на чьей ты стороне, и особенно когда выигрываешь.

Я размышлял над этими вещами, когда ко мне присоединился Джеймс Карвилл. Он был в дурном настроении.

«В чем дело, Джеймс? — спросил я его. — Ты чувствуешь свою вину?»

«Нет! — прорычал он. — С какого хуя я должен чувствовать себя виноватым?»

Я пожал плечами и попытался взять себя в руки. «Не обращай внимания, Джеймс. Пустяки. Я просто пошутил».

«Никто не шутит в этом бизнесе, — сказал он. — Может быть, это ты чувствуешь себя виноватым? Я прав?» Он ткнул меня пальцем под ребра. «Из-за чего ты чувствуешь вину, Док? Ты куришь марихуану?»

«Пока нет, — сказал я. — Но очень скоро буду. У тебя есть?»

Он засмеялся. «Хорошая попытка, Док. Очень умно. Я только что выиграл самые значительные выборы в истории этого проклятого богом мира, а ты спрашиваешь меня, чувствую ли я вину и курю ли марихуану. Иисус!»

Я задумчиво кивнул и заказал ещё одну порцию выпивки. Две. Четыре.

«Сбросим зажимы, — сказал я. — Хочу озвереть. Чувствую, что могу кого-нибудь убить».

Бармен пристально посмотрел на меня, но ничего не сказал. Люди за моей спиной попытались отодвинуться подальше, но бар был переполнен. Я подумал, что они хотят оставить нас вдвоем, потому что мы оба были лысыми. Карвилл вел себя нервно. Он сказал, что его знобит.

«Не беспокойся, Джеймс, — сказал я. — Вот, возьми мою новую лётную куртку». Он взял, а потом сказал, что чувствует тошноту, и ему надо немного подышать свежим воздухом. Потом он надолго пропал, и я увидел его снова далеко за полночь, когда он объявился с какой-то женщиной, которая сказала, что работает в штаб-квартире Буша/Квайла, в нескольких кварталах отсюда. Они оба вели себя лукаво, а женщина поигрывала новой видеокамерой «Сони», которая висела на ремешке у неё на шее.

«Слава богу, ты вернулся, Джеймс! — сказал я. — Я сижу здесь как арестант, уже несколько часов! Я оставил все деньги в лётной куртке и не могу оплатить счет».

Он прищурился и пристально посмотрел на меня. «Какие деньги? — сказал он. — У тебя в куртке не было никаких денег».

«Что? — сказал я. — Ты ошибаешься, Джеймс. Посмотри во внутреннем кармане — том, что с секретной застежкой. Я оставил в нем свой бумажник, и там же был маленький коричневый конверт, наполненный стодолларовыми банкнотами».

Он мечтательно улыбнулся женщине, потом пожал плечами в мою сторону. «Наполненный? — сказал он почти шёпотом. — Наполненный? Я знаю, что он не был наполнен». Он снова прищурился, улыбнулся безумной улыбкой и помахал передо мной курткой, чтобы показать, что карманы действительно пустые.

Я был потрясен. Он отвечал за стратегию всей избирательной кампании Клинтона — Нью-Йорк Тайме сравнивала его с Наполеоном... «Подожди минутку, Джеймс, — сказал я. — Это не может быть правдой. Здесь были все мои наличные, а банки завтра не работают».

Он задумчиво кивнул. «Говори, — сказал он. — Говори». Потом он наклонился к женщине и промурлыкал: «В чем дело, моя сладкая? Что-то не так с батарейками?»

«Отъебись, — выругалась она. — От них нет никакого толка. Нам требуется зарядное устройство».

Он засмеялся, потом хлопнул ладонью по стойке. «Бармен! - крикнул он. - Принеси чертово зарядное устройство!»

Он встал со своего стула и толкнул меня в сторону, повернулся ко мне спиной и помахал хрустящей, новенькой 100 долларовой банкнотой перед озадаченным барменом, пожилым чернокожим джентльменом в белом пиджаке. «Сколько оно стоит? — сказал Джеймс, ухмыляясь. — Не беспокойся, Бубба. У меня куча денег».

«Свинья!» — крикнул я. Это было отвратительно. Я резко встал и врезал ему ладонью сбоку по голове, прямо по уху. Он не успел среагировать и шатнулся в сторону. Толпа расступилась, пытаясь избежать участия в драке, раздались истерические крики. Джеймс упал на колени и начал прыгать вокруг меня, потом встал в змеиную стойку, рыча и шипя в мою сторону.

Я попытался уклониться от него, но было слишком поздно. Он бросился на мои колени как сумасшедший борец сумо. Я бы упал, но вокруг было слишком много людей. Я попытался ударить его ногой, но он плавно скользнул в сторону и начал меня по всякому обзывать. Люди вокруг вопили, а я снова попытался его пнуть.

Потом я почувствовал, как меня схватили чьи-то руки. Кто-то сзади сдавил мне шею, и я потерял равновесие. Я яростно крутанулся и ударил кого-то, а Джеймс бросился на меня снова. Несколько людей схватили его. Меня всё ещё душили сзади - а потом я услышал смутно знакомый голос, который прошептал мне в ухо: «Успокойся, Хантер. Возьми себя в руки. Джеймс невиновен».

«Что? — завопил я. — Невиновен? Эта свинья украла все мои деньги, а потом смеялась надо мной!»

«Нет, — сказал голос. — Джеймс не крал твои деньги. Это сделал я». Моё сердце ёкнуло. Теперь я узнал голос Джорджа Стефанопулоса. Я знал его хорошо.

«О, боги! — закричал я. — Я этого не вынесу! Вы все — воры!» «Ерунда, — сказал Джордж. — Это Новый Мировой Порядок, и мы хотим, чтобы ты стал его частью».

Я рванулся в сторону от него и плюхнулся на стул у стойки бара. Карвилл был всё ещё на полу. Он свернулся в позу эмбриона, а женщина из штаб-квартиры Буша/Квайла пыталась его утешить. «Успокойся, Джеймс, — говорила она. — Док — подлый псих. Я бы его убила».

ИНАУГУРАЦИОННАЯ РЕЧЬ

«Будете ли вы следовать за мной?» ДА, БУББА! ДА! «Будете ли вы хотеть меня?» ДА, БУББА!

«Будете ли вы отдавать мне ваших жен и ваши деньги? И будете ли вы работать на меня 24 часа в сутки без сна там, где я скажу, а также сражаться за меня не на жизнь, а на смерть на Поле Огня и Славы?»

О ДА, БУББА! ДА! ДА!

«Хорошо, ребята. Добро пожаловать в Литтл-Рок. Меня зовут Билл, и я люблю вас. А теперь давайте возьмемся за работу».

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.031 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал