![]() Главная страница Случайная страница Разделы сайта АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника |
Глава 4. Макрей столько времени провел среди обугленных остатков своего разума, что сначала никак не мог уловить самого факта своего возвращения
Макрей столько времени провел среди обугленных остатков своего разума, что сначала никак не мог уловить самого факта своего возвращения. Все, что он осознавал, – это прохладную темноту, легкий ночной бриз, приносящий с собой запахи полевых цветов, и нежную руку на своем лбу. Женская рука? Макрей с трудом разлепил веки. Он находился в спальне в Лейтон-Мэноре, балдахин над ним еле угадывался в тусклом свете. На стуле возле его кровати сидела Исабель де Кортес. Сощурив глаза, она с беспокойством вглядывалась в Макрея. – Итак… я не умер, – проскрежетал Адам. – Но никак не потому, что не прилагали к этому усилий. – Несмотря на едкие слова, Исабель улыбнулась, что сразу же смягчило ее суровую красоту. Макрей снова закрыл глаза. – Сколько прошло времени с моей попытки управлять ветрами? – Восемь дней. Мастер Ди отбыл в Лондон, чтобы представить отчет королеве. Выражение лица Исабель вернуло Макрею убийственные воспоминания – все то, что предшествовало его краху. Макрей резко выдохнул: – Я потерпел фиаско. – Возможно, нет. – Она отвела взгляд. – Ваши старания позволили выгадать время для усиления прибрежной обороны. Конечно, это сыграет свою роль, если… когда испанцы вернутся, дабы повторить попытку вторжения. Явная нелепость! Британская береговая линия слишком протяженная, чтобы ее удалось в достаточной мере укрепить, и они оба об этом знали. Его внутреннее видение постепенно очищалось, и Макрей понял, что Исабель выглядит не как обычно. Побежденной. Не покоренной, но готовой к худшему. – Дайте-ка мне свой магический кристалл. Похоже, она засомневалась. Догадавшись, что Исабель считает его слишком слабым, он повторил: – Дайте же его мне! Я должен знать. Она неохотно вытащила обсидиановый диск и положила на его правую ладонь. Макрей был до такой степени изможден, что едва сумел приподнять кристалл настолько, чтобы видеть его отполированную грань. При этом он не почувствовал жара энергии Исабель, как это было прежде. Гладкая поверхность не дрогнула, и Макрей вынужденно признал, что душа его оцепенела, и он лишился своей силы. Его прошиб пот. Закрыв глаза, он попробовал создать легкое дуновение ветерка, чтобы качнуть занавески. Что-то дрогнуло, но тут же исчезло. Достиг ли он желаемого, или все это лишь обычное движение ночного воздуха? Макрей повторил попытку. И был почти уверен, что на какое-то мгновение ему-таки удалось усилить воздушный поток. Его энергетические способности всего лишь не оправились от перенапряжения, но не исчезли совсем. Он отказывался верить во что-либо иное. Открыв глаза, Макрей снова обратился к кристаллу: «Что принесет с собой вторжение испанцев?» На сей раз он разглядел мерцающее изображение Эдинбургского замка – тот пылал в огне. Да поможет Господь Шотландии, ибо испанцы придут с огнем и мечом. Помрачнев, Макрей попробовал вызвать видение Дунрея, но обсидиан больше ничего не показал. Дрожа всем телом, Макрей откинулся на подушки. – Я не стану убеждать вас не перенапрягаться, поскольку это будет пустой тратой слов, – сухо произнесла госпожа де Кортес. – И все же обращу ваше внимание на тот факт, что вы пролежали в беспамятстве и лихорадке несколько дней. После такого вполне естественно ощущать себя слабым, как новорожденный котенок. – У меня нет времени на слабость. Мы должны действовать, пока не стало слишком поздно. – Он попытался сделать вдох поглубже. – Вы все еще считаете, что можно изменить ход событий? – Да. Это нелегко, но… возможно. – Отбросив одеяло, Макрей спустил ноги на пол. Он был облачен в грубую длинную ночную рубаху, вероятно, позаимствованную у прислуги. Адам подался вперед, пытаясь встать, – его колени, не выдержав, подогнулись. Исабель стремительно рванулась к нему и обхватила за талию. На то мгновение, что она изо всех сил старалась удержать его ослабевшее тело от падения, они оказались тесно прижаты друг к другу. Ее грудь, мягкая и женственная, словно бы впечаталась в его собственную. Желание, подобно грозовой молнии, пронзило Макрея, а вместе с ним сверкнула и вспышка обновленной энергии. Прежде чем он сумел опомниться, Исабель удалось подтолкнуть его обратно на постель. – Вы – чертов дурачина, Макрей, – слегка задыхаясь, выпалила она. – Для сегодняшнего вечера хватит и разговоров. Исабель опытной рукой перекинула его ноги на матрас, после чего подвинула Макрея обратно на подушки. Краткий проблеск энергии исчез, но память об этом не угасла. Ангелы небесные, да она безумно соблазнительна. Ее объятие заставит танцевать и святого. – Мы должны сотрудничать на всех уровнях, Исабель. Вам необходимо научиться использовать мой дар погодного мага, а я должен быть в состоянии черпать всю вашу энергию. – Впервые, говоря с ней, он произнес ее имя. Признавая их тягу друг к другу, Исабель поинтересовалась: – Это означает, что я должна называть вас Адамом? Он еле заметно улыбнулся. – Мне нравится, как вы, ворча, произносите «Макрей». – Ворчать я умею. Так как же нам достичь подобной близости? Воспитывайся Исабель Защитниками, она знала бы такие вещи. Подбирая подходящие слова, Макрей пояснил: – Чтобы всецело разделить нашу энергию, требуется целиком и полностью доверять друг другу. Мы должны открыться, показав не только все свои достоинства, но и недостатки. Раньше у нас не было времени, к тому же ни один из нас не хотел снимать защитные барьеры, потому глубоко мы проникнуть не могли. Если бы мы… – Его рот скривился. – Возможно, тогда я сумел бы удерживать ветра достаточно долго, чтобы загнать испанский флот на мелководья Зеландии. Я был к этому так близок… Последовала долгая и тягостная пауза, которую прервала Исабель: – Я никогда не делала того, что вы описываете. Это вообще возможно? У нас так мало общего. – В нас обоих живет чувство долга, и мы знаем, как управлять силой. – Макрей поймал ее взгляд. – К тому же оба готовы заплатить любую цену, чтобы остановить испанцев. Этого должно быть достаточно. Исабель закусила губу. – Мысль о том, что необходимо снять все свои защитные барьеры, вызывает во мне беспокойство… но, похоже, у нас не осталось выбора. Мы обязаны попробовать. – Для вас это будет очень трудно, поскольку вы никогда не имели контакта с другими магами, – признал Макрей. – Даже среди Защитников такая полная открытость – вещь редкая. Чаще всего это происходило между мужем и женой и лишь иногда между тесно сотрудничающими магами. – Мастер Ди рассказывал об алхимическом браке – объединении противоположностей, создающем силу и гармонию, – вспомнила Исабель. – Это – то, о чем вы говорите? – Я не алхимик, но, да, это именно тот вид близости, который нам предстоит обрести. Обычно, чтобы настроиться, требуется много времени, но у нас его нет. А значит, мы должны очень постараться. – Позвольте, я попробую, а вы скажете, почувствовали что-нибудь или нет. – Исабель закрыла глаза и пару минут стояла молча. Затем быстро разочарованно тряхнула головой и положила свою ладонь на руку Макрея. В ту же секунду он ощутил легкий, как перышко, удар ее энергии. Она мягко текла через него, переливаясь через ослабленную защиту, исцеляя его опаленную духовную сущность. Ничего сопоставимого с теперешним состоянием Макрей не испытывал с тех пор, когда еще мальчишкой проходил обучение у своего деда. Однако дед его был строгим представителем мужского пола, в то время как в Исабель ощущалось истинно женское начало. Она являлась объектом страстного желания, чье прикосновение вызвало жаркий отзыв во всем теле. Макрей непроизвольно дернулся, поскольку отклик был не только захватывающим, но и тревожащим. Пытаясь скрыть свое смятение, Макрей произнес: – Вы сумели проникнуть очень глубоко. Это – хороший задел. Она вздохнула. – У нас так мало времени. Чувствуя себя более сильным, чем когда проснулся, Макрей спросил: – Вы на самом деле целитель? – Очень скромный. – Исабель вновь положила ладонь ему на лоб. – Спите, Макрей. Завтра повторим нашу попытку. И он провалился в глубокий сон, смутно осознавая, что она постепенно восстанавливает источник его магического дара.
* * *
Поскольку лихорадка у Макрея прошла, а разум находился на пути к выздоровлению, Исабель оставила его одного: пусть поспит. Он нуждался в отдыхе, впрочем, как и она сама. Тем не менее ночь для нее прошла неспокойно. Макрей и в лучшие-то дни вызывал смутную тревогу, как едва прирученный лев. Но позволить ему проникнуть в самые темные, самые сокровенные глубины ее души – от этой мысли Исабель бросало в дрожь. А вероятность узнать его мрачные тайны была еще хуже. Окруженная заботой озадаченных ее способностями родителей, Исабель всегда считала себя защищенной, несмотря на все свои странности. Под руководством Ди она развивала магическую силу, а ее дар видения в кристалле предоставил ей редкую возможность узнать жизнь общества, не вращаясь в нем. Но все это шло от ума; магия же Макрея происходила из земных недр и ощущалась почти физически; у него был опыт, недоступный ее понимаю. Окунуться в эту бездну… небезопасно. Она должна думать об их объединенных усилиях, как о способе расширить свои познания и постичь что-то новое. Вне всяких сомнений, их работа жизненно необходима, ведь Армада – это меч, направленный против Британии. Тем не менее Исабель казалась себе мышью, на которую нацелился ястреб. Напомнив себе, что у мыши на вооружении имеются острые зубки, Исабель перевернулась и заставила себя расслабиться, мускул за мускулом. Она должна верить, что ястреб и зубастая мышка смогут сообща остановить испанцев. Исабель только что проснулась после ночи тревожных сновидений, когда в спальню торопливо вошла экономка. – Сэр Адам ушел! Исабель чуть слышно выругалась. – Думаю, я знаю, где он может находиться. Не волнуйся – лихорадка у него прошла, и теперь он вновь соображает настолько хорошо, насколько вообще может. Уложи-ка в корзину что-нибудь перекусить, пока я одеваюсь. Успокоенная, миссис Хит отправилась выполнять распоряжение хозяйки. Надев простенькое деревенское платье из кремового полотна, Исабель собрала волосы в незамысловатый узел. Она взяла корзину с едой и неспешно спустилась к каменному кругу. Как она и ожидала, Макрей был там: сидел на камне и смотрел на море. Борода явно нуждалась в стрижке – сейчас он больше походил на пирата, чем на джентльмена. Едва Исабель увидела, в каком он отчаянии, ее расслабленное состояние сдуло как ветром. – Что случилось? – У нас еще меньше времени, чем я думал. Она села возле него. – Объясните. – Если срочно не предпринять каких-то шагов, испанцы вскоре окажутся в Ферт-оф-Форт, где запасутся провизией и перегруппируются, после чего покончат с Эдинбургом. Исабель нахмурилась, жалея, что не очень внимательно исследовала в магическом кристалле все события, связанные со столицей Шотландии. – Но ведь шотландцы и испанцы – союзники: и те и другие ненавидят англичан. – Они и не собираются воевать, но буйный нрав обоих сторон приведет именно к этому. Испанский командующий, Медина[1], вызовет яростное сопротивление моих соотечественников, солдаты же напьются и устроят погром. Город затопят реки крови и от него останется лишь пепел. Она вздрогнула, увидев страшную картину, мысленно переданную ей Макреем. – Когда это произойдет? – Уже через два дня первые испанские суда пришвартуются в Лейте. А еще через два дня вспыхнут волнения. Итак, у них меньше четырех суток на то, чтобы изменить курс Великой Армады. – Я и не знала, что вы и сами умеете предвидеть будущее. – Обычно нет, но Шотландия – моя кровь и плоть. – Макрей тяжело вздохнул. – Я рад, что вижу будущее очень редко. Отвратительный дар. Моя попытка бросить Армаду на мелководья Зеландии, вероятно, увеличила угрозу для моих соотечественников. – Не думайте об этом! – Они не должны позволять ослабить свои силы чувством вины. – Вы и раньше опасались за судьбу Эдинбурга. То, что видите теперь, возможно, будет менее ужасным, чем предыдущая вероятность. Узнать точно мы не можем. Его рот скривился. – О, как мы – маги – высокомерны, полагая, что, применяя наши способности, в состоянии сделать мир лучше. Как знать, не было бы Британии гораздо лучше без Защитников. – В человеческой натуре желать власти и использовать ее. По крайней мере, вы, Защитники, предпринимаете все возможное, чтобы использовать ее во благо. – Исабель подтянула колени и обхватила их руками, как любила делать в детстве, рассеянно наблюдая за волнами, одна за другой накатывающими на известковый утес. – Я завидую вам, ведь вы выросли с такими же магами, как и вы сами. – Наверное, расти такой одинокой, как вы, Исабель, было трудно. Но это же превратило вас в сильную женщину. Она поняла, что Макрей проник к ней в мысли гораздо глубже, чем ей бы того хотелось. В ней проснулось неосознанное желание хлопнуть дверью и вышвырнуть его. Но вместо этого она заставила себя согласиться с его требовательным мужским присутствием, гордая, что смогла произнести вполне спокойно: – Пусть у нас на счету каждый час, но времени поесть все же хватит, вам необходимо подкрепить силы. Исабель заглянула в корзину. Свежий хлеб, сыр и эль – все произведено в поместье. Вытащив нож, она нарезала хлеб с сыром, затем разлила эль по оловянным кружкам. Макрей принялся за еду, и напряжение почти покинуло его. – Вы – практичная женщина. Не такая уж плохая черта. – Кто-то же должен быть практичным, обычно это женщины, – едко заметила Исабель. Вспышка веселья Макрея отразилась в голове у Исабель – удивительно приятное ощущение. Во время трапезы она крайне осторожно попробовала поработать с их непривычной близостью. Прочитать мысли Макрея Исабель не смогла, за что была ему благодарна, но зато его эмоции ухватила гораздо точнее, чем обычным способом. Пока они беседовали, его сознание придавало словам еще большую живость. Кроме того, Исабель наслаждалась зверским аппетитом Адама. Поразительно чувственное удовлетворение от простой пищи было настолько полным, что это отвлекало Исабель от своей собственной еды. Сделав последний глоток эля, Макрей сказал: – Солнце, легкий бриз и немудреная деревенская пища. Сидя в Тауэре, я и не предполагал, что снова познаю эти простые удовольствия. Жаль, что свободу мне предоставили по столь трагичной причине. Исабель остановила себя, едва не произнеся, что он может наслаждаться всем этим, пока у него есть такая возможность, но Макрей высказал это за нее: – Вы думаете, что я должен получать удовольствие, пока имею такую возможность, поскольку следующая попытка управлять ветрами может закончиться для меня ранней могилой. Она вспыхнула и отвела взгляд. – Вы читаете мои мысли? – Только ваши эмоции, но они достаточно прозрачны. – Он вернул опустевшую кружку в корзину. – Что ж, пора приниматься за дело. Видите то темное облако чуть вдалеке? Она прищурила глаза, смотря против солнца. – Да. – Нам необходимо заставить его пролиться дождем. – Он положил свою большую руку на ее. – Вы заинтригованы и взволнованы. Очень хорошо. Думаю, вам понравится. Так оно и случилось. Хотя магическая энергия Макрея еще полностью не восстановилась после последних разрушительных действий, его природное понимание ветров и облаков оставалось столь же великолепным. Если он был ястребом, то сейчас она стала его спутницей. Они рванулись через воздушные потоки и погрузились в прохладную влажность тучи, пролившейся дождем из миллионов капель. Восхищенная новыми ощущениями, Исабель громко и от души рассмеялась, как только Макрей вернул ее в нормальное состояние. – Изумительно! Я прочувствовала все намного отчетливее, чем в первый раз. – Перехватив его печаль, она произнесла более рассудительно: – Однако это лишь незначительное достижение, нам же понадобится несравнимо большее. Хотя Макрей прекрасно управлял эмоциями, отражающимися у него на лице, Исабель поняла, что он пытается оградить ее от своих сомнений. – Один я не смог бы сделать даже этого, – сказал он. – Пока нам удается неплохо сочетать наши энергии. Удовольствие от достигнутого рассеялось, стоило Исабель вспомнить, какой долгий путь им необходимо пройти – а у них всего лишь сутки на подготовку.
* * *
Оставшуюся часть этого нескончаемого дня они провели, погружаясь все глубже и глубже в души друг друга, становясь все ближе, переплетаясь теснее. Сила ума и воли Исабель поразила Макрея. Решимость ее была столь же велика, и все же, чем сильнее он погружался, тем сильнее она сопротивлялась. Последняя попытка закинула его в область ее эмоций, которые Макрею еще не попадались. Дикая страсть взорвалась дьявольским огнем, вызвав ответную вспышку желания у Макрея – но Исабель тут же вышвырнула его вон с ошеломляющей мощью. Задыхаясь, он согнулся и обхватил руками голову, в которой будто стучал молот. – Вы обладаете ударом, который оказал бы честь и жеребцу, Исабель. Она положила ладонь на его лоб, и Адама затопило ее душевное страдание. – Простите. Я… Я не сумела с собой совладать. Макрей закрыл глаза, радуясь ее успокаивающему прикосновению. – Я пытаюсь научить вас за день тому, что Защитник изучает годы. И ваши успехи поразительны. – Но недостаточны. Он не стал бы с уверенностью утверждать, были ли эти тихие слова произнесены вслух или мысленно. – Давайте надеяться, что завтра нам попадется приличный летний шторм, с которым можно будет поработать. – Он постарался изобразить уверенность. – Тогда основная часть трудов будет проделана за нас. В Исабель уверенности было не больше, чем в Макрее, но она решила не оспаривать высказанную точку зрения. Они оба стали фаталистами. У них нет иного выхода, кроме как попробовать осуществить еще одно грандиозное заклинание завтра утром, вот только расстояние до кораблей теперь намного больше, чем раньше, да и особого шторма в качестве хорошей основы для магии не предвиделось. Исабель прекрасно понимала, чем им это грозит – все-таки именно она вытащила Макрея из почти смертельного воспаления мозга, когда его первая попытка потерпела неудачу. И она смирилась с тем, что, стремясь что-то предпринять, оба они могут погибнуть. На самом деле она принимала эту мысль гораздо спокойнее, чем сэр Адам. Когда Макрей, обессиленный, рухнул на постель, то вознес безмолвную молитву. Возможно, ради Шотландии Бог дарует им успех – и если в уплату за это Он потребует чью-то жизнь, то пусть возьмет его. [1] – Алонзо Перес де Гусман, 7-й герцог Медина-Сидония (1550–1615) – испанский адмирал, командующий Непобедимой армадой; его бездарные действия стали одной из причин ее разгрома.
|