Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






СКВОЗЬ ВРЕМЯ И ПРОСТРАНСТВО




Я бродил снаружи. Ночь была необычайно темной, на небе не видно ни одной звезды.

Я знал, что я принял аяхуаску в небольшой концентрации. Вкус отличался от аяхуаски, которую я несколько раз пробовал у шуаров, — не такой горький и насыщенный. Я был уверен, что меня не вырвет, как происходило при больших дозах.

Рауль присоединился ко мне. — Другая, — сказал он. Мы молча стояли на границе темной массы деревьев, за которой простирались джунгли. В доме Цуканка начал петь. Затем я услышал шипение змеи. Я отпрыгнул назад, только потом поняв, что этот звук издавал Рауль. Он показал на небо.

Проследив за его пальцем, я увидел звезду. Она была очень яркой, и казалось, что кроме нее на небе нет других звезд. Она притягивала меня. Я почувствовал его руку на моем плече. Звезда пульсировала, переливаясь разными цветами — зеленым, синим, красным.

— Удивительно! — Рауль сжал мое плечо. Казалось, звезда движется в нашу сторону. Мы долго стояли и наблюдали за ней.

— Она будто бы говорит с нами, — сказал он. — Как будто у нее есть лицо. Чуть позже он спросил, напоминала ли она чем-нибудь синие шары.

Я мог ответить только, что внешне — нет. Я потерял счет времени и ничего уже не замечал, кроме звезды, которая продолжала пульсировать. Наконец, она приблизилась к нам, а затем снова ушла назад и больше не притягивала наши взгляды, став одной из миллионов других звезд, освещавших эту ночь.

Эхуд вышел из дома к нам. Мы втроем стояли под ночным небом. — Это была прекрасная песня, — сказал Эхуд. Только тут я осознал, что Цуканка замолчал. Скорее всего, шаман отдыхал. Эхуд предложил прогуляться вдоль реки. Он сказал, что Хайме заснул.

Мне захотелось вернуться в дом. Я не хотел вместе с ними идти к реке, но настоял, чтобы они шли без меня.

— Я не думаю, что кто-либо из нас нуждается в няньке. Эта аяхуаска по крепости примерно равна половине стакана чичи.

Мы рассмеялись. После того, как они ушли, я остался один на небольшой поляне около дома. Я смотрел на верхушки деревьев. На фоне звездного неба они были похожи на гигантские головы с растрепанными волосами. Возможно, подумал я, усмехнувшись, они прибыли сюда с синими шарами много веков назад. Цуканка снова запел, и казалось, что через него говорят деревья. «Мы здесь, чтобы помочь тебе, — казалось, говорили они. — Когда тебе понадобится энергия или совет, приди к нам». Я вспомнил Китиара и разговор с ним о духах деревьев. Не говорил ли он чего-либо об инопланетянах? Затем на память пришли слова Тампура о Китиаре: «Другие планеты. Духи джунглей. Китиар».

Я вспомнил об аяхуаске, однако осознавал свое присутствие в материальном мире так отчетливо, как никогда прежде. Я повернулся и вошел в дом. От огня остались только раскаленные угли. Я остановился у двери, чтобы дать возможность глазам привыкнуть. Уловил какое-то движение. В нескольких ярдах от того места, где тлел огонь, что-то медленно колебалось, как будто поднималась и опускалась чья-то рука. Я направился в ту сторону.



Цуканка все еще сидел на табурете. Хотя его лицо покрывала тень, я знал, что он улыбается. «Ляг», — казалось, беззвучно говорит он. Я подошел к соломенной циновке, лег на спину, на плотно утоптанную землю. Подумал, что чувствую, как в меня втекает энергия земли. Цуканка снова начал тихо напевать.

Пронеслось дуновение теплого ветра. Я был полностью расслаблен. Меня окутывало чувство благополучия. Шаман положил руку мне на глаза. Через его пение пришли слова: «Твои предки были шаманами, все люди на Земле происходят из шаманских культур». Я стал размышлять об этих словах. Действительно, если мы заглянем глубоко в прошлое, то обнаружим, что все происходим из шаманских культур. Не имеет значения, откуда мы родом — из Африки, Азии, Европы, Ближнего Востока, — у каждого в роду были шаманы. Это является частью нашего генетического наследия.

В голове возник вопрос. Я знал, что должен задать его, однако медлил, поскольку требовалось обратиться на английском или испанском. Затем вспомнил ночь с Китиаром и удивительное психонавигационное путешествие, которое, как я думал, совершал один, и только наутро узнал, что все это время он был со мной. Это казалось невероятным, однако его подробное описание нашего совместного путешествия не оставляло никаких сомнений.



Позднее я написал об этом в книге «Мир таков, каким вы видите его в своих мечтах» и получил много писем, подтверждающих, что другие люди, работавшие с шаманами в Тибете и Индонезии, переживали сходные совместные путешествия. Если такое возможно, то возможно все. Я чувствовал руки Цуканки на своих веках и решил спросить:

— Если мы все происходим из шаманских культур, то что с нами случилось? Почему мы отказались от своей мечты? Почему променяли блаженство на стремление к власти и обогащению?

Я почувствовал прикосновение его губ. Он пел прямо мне в ухо. Звук походил на шелест листьев на ветру. Когда он надавил на мои веки, я увидел один из синих шаров. Он парил надо мной.

Я испытал настоящее потрясение. Однако в глубине души ждал встречи и знал, что этот момент настанет. Чувства переполняли меня, и в то же время я абсолютно спокойно принимал все происходящее, хотя оно не поддавалось никакому описанию. Этот опыт был настолько не похож на все, что я переживал до этого, что мне и по сей день трудно облечь это в слова.

Я достиг уровня кристальной чистоты осознания, когда, несмотря на сильнейшие страсти, кипевшие во мне, я точно знал, что происходит и какова моя роль. Понимал, что должен войти в шар. Видел, как светится его энергетическое поле, будто бы приглашая внутрь. Чувствовал умиротворение. Знал, что меня наполняла сила, что моя энергия полностью совпадает с энергетическим полем шара. Помню, как выдохнул и погрузился в новую реальность.

Потом я тоже взлетел. Я не прилагал никаких усилий, проходя сквозь крышу дома и поднимаясь над темными кронами деревьев. Мое восприятие реальности было абсолютно ясным и отчетливым. Таким же ясным, как во время путешествия на каноэ, совершенном в тот день. Это было то самое физическое превращение, о котором я так давно мечтал. Я знал это и был абсолютно уверен, что это не сон, не галлюцинация и не плод воображения, но понимал, что никогда не смогу никому доказать то, что это действительно произошло. Я превратился в шар энергии. Удивительно, что ощущения казались абсолютно естественными. Я ярко светился, освещая лес, раскинувшийся внизу, мог различить даже движение маленького ночного грызуна, скачущего в подлеске.

Затем все на мгновение затуманилось, как при перемотке видеопленки. Я увидел, что подо мной река. На берегу была группа солдат. Я был удивлен тем, как они были вооружены: темные полированные шлемы, доспехи и щиты. В их лицах было что-то азиатское. Тут они закричали и, обнажив мечи, бросились в пещеру рядом с рекой. Я опустился ниже, чтобы лучше видеть. Вскоре они снова появились, вытаскивая из пещеры испуганных женщин и детей. На их мечах запеклась кровь. Их предводитель развернул знамя, на котором был огнедышащий дракон. Он приложил руки ко рту и крикнул:

— Сейчас вы узнаете, то такое цивилизация! Затем случилось нечто очень странное. Он посмотрел на меня. Его рот

приоткрылся. Он зашатался и упал на колени. Впрочем, он быстро пришел в себя и отправил своих людей вместе с их пленниками обратно в пещеру, бросая на меня осторожные взгляды.

Я понял, что не только превратился в своего рода НЛО, но и перенесся в другое время. Все снова затуманилось. Когда все прояснилось, я был над огромным круглым каменным зданием. У него не было крыши, поэтому я мог видеть скамьи с восторженными зрителями. В центре — поле, размером с футбольное. Несколько женщин и детей стояли посередине, сбившись в кучу. Трое мужчин отправились от них в сторону большой деревянной двери в одном конце открытого пространства. Их глаза были прикованы к двери; они сжались, готовясь к битве. Я понял, что они собирались защитить женщин и детей от какой-то страшной угрозы, скрывавшейся за дверью. Я в буквальном смысле чувствовал ужас людей на арене. И участники, и зрители были так поглощены происходящим, что меня никто не замечал. Внезапно зрители вскочили на ноги. Дверь распахнулась. Четыре льва бросились на арену и напали на троих мужчин.

— Одомашьте варваров! — в один голос закричала толпа. Я быстро поднялся, не желая смотреть на убийство, которое вскоре должно было произойти. Колизей остался далеко внизу, удаляясь, пока не превратился в маленькую точку.

Одна сцена сменялась другой с удивительной быстротой, причем все происходящее казалось абсолютно реальным. За все время моего путешествия я ни разу не усомнился в том, что не переживаю видения, а наблюдаю за настоящими людьми. Я смотрел на оживленный рынок. Показался длинный караван верблюдов и лошадей. Люди стекались на рынок, чтобы поглазеть на экзотические товары, которые были куплены или силой отобраны у представителей далеких народов.

Я снова совершил перемещение во времени и пространстве. В порту корабли выгружали людей, скованных железной цепью. Я снизился, чтобы лучше видеть. Неровный строй мужчин, женщин и детей двигался вдоль деревянной пристани. Их подгоняли мужчины в кожаных фартуках, время от времени опуская плети на их обнаженные спины. За долгие недели, проведенные в трюмах, эти отчаявшиеся, потерявшие волю к жизни пережили невообразимые мучения и унижения. Воздух наполняли стоны и запах экскрементов.

Я видел очень много боли и страданий. Каждый раз контроль над ситуацией находился в руках представителей тех культур, которые в книгах по истории характеризуются как наиболее развитые. Я завороженно наблюдал за всем, что видел, но через какое-то время устал от вида крови. В какой-то момент даже почувствовал, что меня вот-вот вырвет.

Тут я переместился в современность, и открылись иные ужасные сцены: огромные шрамы на теле Земли, где истощенные люди выкапывали драгоценные камни и минералы. Огромные фабрики, загрязняющие атмосферу. Дети, работающие на предприятиях. Женщины у конвейера, женщины, продающие свои тела на улицах гетто. Магазины размером с кафедральный собор, наполненные покупателями, которые не получают никакой радости от покупок. Трущобы переполненных городов. Семьи, живущие в канализации в картонных коробках, и семьи, живущие в роскошных особняках на морском побережье. Иногда люди, за которыми наблюдал, замечали меня и пугались, хотя я никак им не угрожал. Однако чаще всего они были слишком заняты.

Потом я летел над зелеными холмами. Светило солнце, и ветер колыхал траву. В воздухе пахло свежестью. Это место отличалось от всего, что я видел. Я поднялся над вершиной холма и увидел небольшую долину, где собрались несколько женщин, одетых в черное. Они стояли так, будто позируют для фотографии конца девятнадцатого века. Их было тринадцать.

Я приблизился, чтобы лучше видеть. У каждой женщины в руках была длинная заостренная палка, у их ног лежали груды мертвых растений и уродливых обрубков. Эта картина выглядела совершенно чуждо и неестественно среди изобилия зелени.

Одна из женщин подняла голову и показала на меня. Они все меня заметили и заулыбались, как будто ждали моего прибытия. В отличие от других людей, которых я встречал во время путешествия, они меня не боялись. Та, которая увидела меня первой, знаком пригласила приблизиться. Они встали в круг, и я медленно вплыл в середину. Запахло сладкими травами.

— Что касается твоего вопроса, — обратилась ко мне первая, — о том, почему твоя культура забыла о шаманских практиках и о бережном отношении к природе... помнишь? Конечно, помнишь. Что ж, ответ связан с проблемой доминирования. Но это слово обычно не произносится. Они используют другие слова, такие, как...

Вступили двенадцать женщин, хор пронзительных голосов: — Прогресс! — Развитие! — Цивилизация! — Высокая культура! — Уровень жизни! — Технология! — Контроль! Говорившая медленно повернулась кругом. — Видишь, богатые всегда хотели быть еще богаче, укрепить свою власть. Ты спросил, и мы здесь, чтобы объяснить. Но ты все уже видел. Или, по крайней мере, достаточно. Существует прямая связь между возникновением «развитых, цивилизованных государств» и исчезновением шаманских культур, которые придают особое значение единству с природой. Которые приветствуют блаженство.

— Блаженство! Женщины закатили глаза и начали совершать соблазнительные движения, некоторые из них коснулись своих грудей.

— Блаженство — это то, чего желаем мы все. Это естественное состояние человека, когда мы ощущаем единство со всем на свете. Но те, кто властвуют, ненавидят блаженство. Блаженство — это еще и бунт. Оно угрожает власти. Они порочат шаманов, чья сила заключена в их блаженстве. Они пытаются запретить поклонение богиням и исключить женщин из рядов священнослужителей. Женщины знают блаженство.

Властители же учат подданных, что счастье — в обладании вещами, что рай — это огромный магазин. «Все примитивное — вон! — кричат они. — Укротить природу!»

— Укротить природу, укротить природу, — насмешливо повторяют женщины. — Убить всех шаманов, уничтожить священные леса, надеть на женщин пояса верности.

Они смеются. — Чтобы получить ответ на свой вопрос, подумай о том, что люди де

лятся на два типа: тех, кто стремится к власти, и Меняющих облик, у которых есть вера. Первые не верят в то, что высшая сила может позаботиться о мире. Их действиями управляют страх, неверие и убежденность, что они сами должны определить свою судьбу. Они считают, что люди должны занимать разные ступени на социальной лестнице, на вершине которой должен стоять мужчина, управляющий всем. Что счастья можно достичь только через потребление. Любой, кто не соглашается с их материалистичной точкой зрения, должен быть «переубежден» или уничтожен. Что же касается Меняющих облик, то они верят в высшую силу, и что у всего происходящего есть причины, которые могут быть недоступны человеческому пониманию. В основе каждого их действия лежит доверие к судьбе. Для них ни один человек не может быть выше или ниже, чем камни, растения, животные и звезды. Они верят в силу мечты как способа общения с Создателем, а чтобы произошли изменения, мы должны работать с мечтами. Так как Создатель сам заботится о наших материальных нуждах, счастье — это ощущение взаимосвязи, блаженства. Они живут и дают жить, не пытаясь никому прививать свои ценности.

— Живи и давай жить другим. — Поклонение деньгам заменило все другие религии. Они дают власть. — Аминь! Она мягко мне улыбнулась. — Теперь ты понял. Это был хороший вопрос. Ты получил ответ и можешь вернуться в свой мир, где тебе предстоит многое сделать.

Я начал подниматься, но она подняла руку, останавливая меня. — Еще кое-что. Надеюсь, ты это тоже понял. Никогда не бойся спрашивать, каким бы нелепым ни казался твой вопрос — или ситуация.

Она помахала мне рукой. Я медленно взлетал. Тринадцать женщин наблюдали за мной. Они стояли тихо, как будто в храме. Я заметил, что на некоторых растениях в саду появились листья и цветы. До меня донесся сильный аромат жасмина.

Затем стало темно. Я почувствовал дуновение ветра около щеки, а затем что-то мягкое коснулось шеи. Протянул руку, чтобы потрогать это. Пальцы сомкнулись на бархатистой ветви. Притянув ее к себе, я вдохнул аромат жасмина.

Ночь стала чернее. Там, где была пульсирующая звезда, осталась только тьма. Слева от меня мерцал свет, я знал, что это огонь, который виднеется в щелях между досками жилища шамана. Я попытался встать, но ноги отказывались служить. Я осторожно встал на колени, вдохнул аромат жасмина и поднялся. Медленно пошел к дому.

Цуканка стоял около костра, улыбаясь. Он явно ждал моего возвращения. Несколько мужчин и женщин сидели у костра. Я подошел к нему. Он кивнул, на его обычно спокойном лице была широкая улыбка. Руками он очертил в воздухе большой круг, сквозь который указал на меня. Люди, сидевшие около него, дружно расхохотались.

Цуканка шагнул вперед и коснулся моей руки. Мы посмотрели друг другу в глаза. Затем он перевел взгляд туда, где лежал мой спальный мешок. Я поклонился ему и направился туда. Когда я забрался внутрь, то с удивлением заметил, что Эхуд уже храпел с одной стороны, а Рауль — с другой.

ЭПИЛОГ

Юреу-еу-ваю-ваю означает «люди-со-звезд». Так себя называют члены племени, живущего в глубине амазонских джунглей. Согласно древним легендам, чьи истоки утеряны как глиняные черепки исчезнувших культур, юреу-еу-ваю-ваю жили на планете, которая вращалась вокруг одной из шести звезд созвездия Плеяд. Их принцесса обладала удивительными пророческими способностями. Ей приснилось, что обитатели дальней планеты, название которой — Земля, должны погибнуть. Они сами, сказала она, «обрекут себя на гибель». Будучи сострадательными по природе, юреу-еу-ваюваю отправили спасательную миссию на помощь землянам. Посланцы, среди которых была сама принцесса, превратились в шары чистой энергии и отправились в межзвездное пространство.

Приблизившись к нашей планете, они выбрали место, где было много растений, животных и кислорода, — леса Амазонии. Они приняли человеческую форму и стали дожидаться времени исполнения пророчества, когда люди Земли смогут понять их послание.

Владеющие искусством блаженства юреу-еу-ваю-ваю создали удивительную культуру. Лучше всего их ценности отражает слово аба-а-баре, одно из самых часто используемых слов в их языке. У слова есть несколько значений: «я люблю тебя», «духи леса благословляют тебя», «рад тебя видеть» и «пусть добрые духи направляют тебя».

Индустриальные культуры открыли юреу-еу-ваю-ваю и их леса в двадцатом веке. В их земли хлынули шахтеры, лесорубы, скотоводы и солдаты. Эти люди, как знали юреу-еу-ваю-ваю, были теми разрушителями, приход которых был предсказан. Они не послушают их, но, возможно, за ними придут те, кто сможет услышать.

Среди пришельцев были те, которые носили черные рясы и отличались от остальных. Они выучили язык Плеяд и нашли слушателей, которым могли пересказывать свою священную книгу. Многое, рассказанное в этой книге, напоминало юреу-еу-ваю-ваю об их собственной истории, особенно история о звезде, которая объявила о пришествии великого посланника, шамана по имени Иисус Христос.

Послание Христа было отвергнуто людьми его времени. Он был унижен и убит. Как и он, юреу-еу-ваю-ваю понимали неизбежность мученичества. Они молча умирали от рук людей, одержимых вырубкой деревьев и раскапыванием земных недр. Юреу-еу-ваю-ваю пытали и убивали, как и последователей Христа. Их популяция стремительно уменьшалась. К 1997 году в живых осталось только сорок три юреу-еу-ваю-ваю.

— Мы пришли, чтобы передать послание, — говорил один из тех сорока трех, шаман по имени Ипапиара, трем сотням психотерапевтов на недавней конференции в Вашингтоне. — Это начало нового тысячелетия. Пришло время вам его услышать!

Ипапиара — означает «пресноводный дельфин», животное, которое пришло на Землю из созвездия Дельфина. Умея принимать по собственному желанию человеческую форму, дельфины являются животными силы, проводниками шаманов и учителями Меняющих облик. Когда Ипапиаре было восемнадцать, старейшина племени приказал ему поступить в школу белых людей.

— Узнай их, чтобы помочь им изменить мечты. Только таким образом мы можем спасти наши леса и всех, кого любим, включая самих этих людей. Только так сможем исполнить то, ради чего пришли сюда.

Так как в то время, согласно бразильским законам, коренные жители не имели никаких прав, Ипапиара взял португальское имя Бернардо Пейксото, выучил английский, испанский и португальский (а также восемь местных диалектов) и получил докторскую степень по антропологии и биологии.

Ипапиара женился на женщине-кечуа из перуанских Анд. Его работа привела его в Вашингтон.

— Здесь, — сказал он своей жене Дженни, — я должен передать послание моих людей.

Его пригласили в качестве консультанта к Клинтонам в Белый дом и в институт Смитсониан.

В 1993 году мне позвонила знакомая Бернардо Пейксото, которая прочитала две моих первых книги.

— Он вне себя, — сказала она, — пожалуйста, помогите. Я позвонил Бернардо. По телефону я услышал грусть в его голосе. Он сказал, что близок к отчаянию из-за ограничений, которые на него налагает институт.

— Они говорят, что в своих выступлениях я не должен говорить о духах деревьев, шаманах или разрушениях, производимых международными корпорациями.

Кроме того, он пожаловался, что Белый дом взял назад свое обещание выслушать послание юреу-еу-ваю-ваю.

— На самом деле, — сказал он, — они потеряли интерес к автохтонным культурам и к окружающей среде.

Я прилетел в Вашингтон. В аэропорту меня встретил сорокалетний мужчина с длинными прямыми черными волосами, который гордился, что, являясь коренным жителем Амазонии, носит одежду и очки доктора антропологии. С первого взгляда мы почувствовали, что между нашими душами с незапамятных времен существует мистическая связь. В честь этой связи мы стали кровными братьями во время священной церемонии юреу-еуваю-ваю. Как сказал Ипапиара: «Теперь Кондор и Орел могут парить вместе и учить людей, будучи единым целым».

Я помог ему озвучить его послание и посоветовал не ограничиваться только Вашингтоном, переключившись на «более восприимчивые аудитории». Иногда мы вместе путешествовали по стране, выступая с лекциями и проводя семинары, участвуя в передачах на радио и телевидении. С годами наша дружба становилась все крепче.

После моей поездки к шуарам и ачуарам я обратился к Ипапиаре за советом. Я описал ему встречи с Тампуром и Цуканкой и путешествие назад во времени в виде шара энергии. Мы прогуливались по парку за институтом Смитсониан; он остановился и пристально на меня посмотрел.

— Мои предки оказали тебе великую честь, — сказал он после того, как я закончил. — Ты путешествовал в их каноэ света. То, что ты видел, — правда. Теперь ты должен действовать.

Он указал на памятник Вашингтону. — Если существует памятник людям-со-звезд, то это он! Мы снова двинулись вперед. — Какое удивительное превращения ты пережил, брат! — сказал он, по

ложив мне руки на плечи. — Не случайно это произошло именно у ачуаров. Почитай их. Ты должен откликнуться на их просьбу. Делай, как они сказали. Найди способ платить им и шуарам, чтобы они защищали деревья от твоих людей. Ответственность лежит на твоих плечах. От тебя зависит сохранность лесов, поглощающих углекислый газ, который вырабатывают машины твоих людей, и выделяющих кислород для будущих поколений.

Он опустил руки и позволил себе тень улыбки. — Воздух, Вода, Земля и Огонь. Будь осторожен. Найди способ воплотить мечту о гармоничном будущем. Помни слова Тампура о Четырех Священных Сестрах. Ты знаешь, что это правда: жизнь не может существовать без Четырех Священных Сестер, а они не могут выжить, если не будет лесов. Следуй словам совета старейшин. Действуй. Я буду на твоей стороне.

В последующие месяцы мы провели встречи в Андах, Амазонии, Европе и Северной Америке. Мы приглашали присоединиться к нам людей со всех континентов. Цель состояла в том, чтобы создать своего рода организацию, которая создала бы основание для нового видения, новой парадигмы, для изменения нашего мира.

Кроме представителей малочисленных народов, на встречи пришли участники семинаров и поездок, друзья и последователи Марины Беллацци, итальянской художницы, изучающей тибетский шаманизм, врачи, предприниматели, юристы, люди искусства и все, кто осознал необходимость в изменении мечты современного человечества.

Мы решили, что эта организация должна быть неформальной. В идеале она не должна быть ни коммерческой, ни некоммерческой корпорацией, так как это наложило бы на ее деятельность определенные ограничения, согласно законам разных стран. Мы пришли к единодушному мнению, что она должна стать всемирным стихийным движением, не связанным ни с какими политическими, экономическими и религиозными организациями. И направленным на служение не только будущим поколениям людей, но и всем детям Пачамамы, включая камни, реки и горы.

После того, как эти общие положения были приняты, мы приступили к определению задач, выбору названия и созданию структуры.

Мы установили три основные задачи, связанные с превращением нашего общества: способствовать экологическим изменениям в обществе, защитить леса и использовать мудрость коренных народов для поддержания равновесия в окружающей среде и в социуме.

Затем пришла очередь названия организации. Мы перебрали несколько вариантов и остановились на Dream Change Coalition (Коалиции изменения мечты).

Наконец, мы приступили к работе над структурой. Решили, что коалиция должна стать чем-то вроде философии или религии, чтобы к ней мог примкнуть любой человек. Никакого специального ритуала не требуется. Слова «Я член Коалиции изменения мечты» просто означают, что произнесший их верит в цели этой организации.

Старейшина шуаров описал наше движение как «коробку с семенами, которые подхватывает ветер, чтобы рассеять по всей земле». Шаман кечуа добавил: «Вера и мечта — вот все, что нужно, чтобы изменить что угодно». Их слова напомнили о вопросе, который часто задают на семинарах: «То есть вы предлагаете, чтобы мы здесь, в Нью-Йорке, вернулись к образу жизни наших предков?»

Сначала я говорил всего лишь о более экологичном образе жизни и о необходимости ставить блаженство выше стремления к власти. Теперь вижу и другие возможности. Дело в том, что совсем недавно я начал понимать, что мы действительно можем вернуться к принципам, на которых построены шаманские культуры. Мы можем стать Меняющими облик, приняв идею о том, что все происходящее имеет свои причины, которые могут быть недоступны пониманию; что не существует никакой иерархии; что каждый из нас неотделим от «другого»; что мечта является прямой линией связи с некой высшей силой; что счастье связано не с производством и потреблением, а просто с ощущением единства с миром и полноты бытия. Мне показалось, что это позволит сбросить оковы страха, созданные современной цивилизацией.

Я понял, как превращение всегда происходит на двух уровнях — мечте об изменении и воплощении этой мечты в реальность, — так и Коалиция изменения мечты должна быть чем-то большим, чем группой людей с общими интересами и задачами.

Мы должны были изменить структуру организации, чтобы три основные задачи могли быть реализованы. Однако эта идея, казалось, противоречила решению придерживаться некорпоративной структуры.

Однажды во сне я увидел Кнута Торсена. Мы стояли вместе у окна его комнаты в отеле, смотря на порт Юджинг Панданг. Два проа бугисов проплывали мимо друг друга, их носы поднимались на волнах, как будто в знак приветствия.

— Корпорация — это инструмент, — сказал он, — очень могущественный инструмент. Он может уничтожить нас. Или стать нашим спасением.

Следующим утром я забронировал билет на Юкатан. Огромная каменная пирамида возвышалась над джунглями, подобно вулкану, устремляясь в утреннее небо. Она казалась частью пейзажа, сестрой леса. Вьехо Ица и я сидели в тени между стеной деревьев позади и огромной пирамидой перед нами.

Пока я описывал события, случившиеся с нашей последней встречи, мои приключения с превращениями, его глаза оставались прикованными к величественному монументу, который был ему так хорошо знаком и который не подчинился ни богам, ни людям, ни времени.

Я закончил свою историю и сидел молча, ожидая его комментариев. Восходящее солнце позади пирамиды создавало чарующие узоры света и тени вдоль краев осыпающихся и неровных уступов. Время от времени луч попадал на осколок отполированного камня и на мгновение ослеплял меня.

— Что ж, ты сделал это, — сказал он в конце концов. — Ты совершил превращение на клеточном уровне.

— Да. — Это то, чего ты хотел, — усмехнулся он. — Ты очень твердо выразил свое желание, когда ты был здесь в прошлый раз. Я хорошо помню это. Мы говорили о роли Меняющего облик в выживании человечества. Ты сказал, что главной угрозой выживанию является деловой мир — мир менеджеров, политиков, рекламных агентств, телевидения и тому подобного. Короче, мир корпораций.

Я согласился, добавив, что все еще в это верю. — Когда я предложил тебе заняться изменением мира, ты был разочарован. Ты весьма определенно сказал, что тебя больше интересует физическое превращение, чем социальное. Ты хотел быть ягуаром. Но затем ты остановился на шаре энергии.

Он помолчал. — Так и было. — И ты сделал это. Ты все еще хочешь быть ягуаром? Теперь была моя очередь улыбаться. — Нет. Кресла, связки трав, копья и шара энергии было вполне достаточно. Я думаю, что пришло время вернуться к настоящей работе — спасению нашего вида и всех, кого мы увлекаем за собой. Ты обещал, что я смогу совершить и физическое превращение, и социальное. Я готов к социальному.

Он засмеялся. — Хорошая память. Что ты вынес из своего опыта с креслом?

Я часто думал об этом, поэтому не пришлось медлить с ответом. — Этот случай подтвердил, что мы действительно едины на самом глубинном уровне. Если бы всех людей учили превращениям, люди больше не стремились бы любой ценой занять как можно более высокое место в иерархии.

Он улыбнулся и кивнул, а затем снова начал рассматривать пирамиду. Я смотрел на свет и тень, которые дрожали на камнях, постоянно смешиваясь друг с другом. Чем дольше я смотрел, тем менее был способен отличить одно от другого. Там, где был свет, уже была тень. Где секунду назад была тень, теперь был свет.

— Когда с вершины смотришь вниз, — заметил он, — иногда сложно сказать, где заканчивается лес и начинается открытое пространство. Однако, когда ты здесь, это сделать очень легко.

Я задумался над этими словами, но, прежде чем успел ответить, он продолжил:

— Ты упомянул о программе спасения лесов. Можешь рассказать подробнее?

— Конечно. Мы называем ее КЗЗ — Компенсацией загрязнения земли. Идея этой программы выросла из разговоров с Тампуром и старейшинами ачуаров, когда мы поняли, что живое дерево гораздо ценнее срубленного, потому что без тропических лесов человечество не выживет. На этой встрече мы решили найти способ платить ачуарам не за срубленные деревья, а за сохраненные. Лично я рассматриваю КЗЗ как начало, как первый шаг в этом направлении.

Я объяснил Вьехо Ице суть этой программы. Дело в том, что углекислый газ — это крайне опасный газ, поскольку изменяет климат, приводя к парниковому эффекту, а при слишком высокой концентрации его в атмосфере мы просто-напросто можем задохнуться.

Мы способствуем его выработке каждый раз, когда ведем машину, садимся на автобус или покупаем одежду и еду, изготовленные на фабриках. В среднем каждый человек в мире несет ответственность за появление четырех тонн углекислого газа в год. В технологически развитых странах эта цифра намного выше. Я рассказал, как деревья поглощают углекислый газ в процессе фотосинтеза, и что все это говорит о необходимости платить людям, живущим в близком контакте с природой, за то, чтобы они защищали леса.

Мы можем подсчитать количество углекислого газа, поглощаемого одним акром тропического леса. Владелец электростанции или производитель автомобилей может заплатить КЗЗ, чтобы компенсировать загрязнение, которое вызывает его бизнес. Или это может сделать любой другой сознательный человек. Деньги отходят таким людям, как шуары, ачуары и юреуеу-ваю-ваю, чтобы те заботились о деревьях, не поддавались искушению продать их лесозаготавливающим компаниям, нефтяникам или скотоводам. Цена очень невелика, а польза неимоверна — чистый воздух. Сама жизнь!

—Мне кажется, что это и есть настоящее превращение! —Тебе нравится? —Определенно, — сказал он. — Нет причин полагать, что корпорация обязательно должна зависеть от производства или продажи вещей, которые приносят разрушение. Продажа живых деревьев — воздуха — это очень разумная вещь.

Я заметил, что такая концепция может включать в себя защиту животных, растений, которые возможно использовать в медицинских целях, банки семян, территории, подверженные эрозии почвы, водоразделы.

— Этот список бесконечен, — сказал я, немного помолчав. — Но есть одна проблема.

— Какая? — Чтобы реализовать эту идею, необходимо все оформить юридически, что противоречит принципам, лежащим в основе Коалиции изменения мечты. В этом одна из причин того, что я здесь, — мне нужен совет.

Он расхохотался. — Мой совет! В юридическом вопросе! Совет старого крестьянина-майя? — Но ведь речь здесь идет о превращении! — Мне нужно немного подумать. Мы сидели молча около пятнадцати минут. Я развлекался, разглядывая игру света и тени на пирамиде. Солнце показалось над углом одного из уступов, близких к вершине. Затем мое внимание отвлекла большая ящерица, появившаяся будто из ниоткуда и расположившаяся в полосе света между тенью пирамиды и темной стеной деревьев. Она, не двигаясь, смотрела на нас, как будто ждала, что же мы скажем. Затем моргнула, махнула головой, ударила хвостом и убежала.

— Забавно, — сказал он. — Как же мы усложняем жизнь. Я спросил, что он имеет в виду. Проигнорировав мой вопрос, он задал свой: — Когда ты привозишь людей в Эквадор, как ты это юридически оформляешь? Кому они платят?

Я объяснил, что у меня была собственная компания, «Прайдвен», названная в честь кельтского корабля мудрости. Компания, занимающаяся образованием, изменением мечты.

— Коммерческая компания? — Юридически — да, потому что это все упрощает. Мы не собираем

пожертвования. Мы продаем услуги — поездки и семинары — и некоторые продукты, такие как ладан и ожерелья шуаров. Для некоммерческих организаций это проблематично. Но в действительности мы не получаем никакой прибыли. Все «доходы» инвестируются в другую компанию, некоммерческую, под называнием Коалиция изменения мечты. Эти деньги идут на поддержку изменений в сознании людей и их образе жизни, а также на защиту окружающей среды.

— По-моему, это хорошая схема. Почему же не использовать «Прайдвен» для продажи растущих деревьев и чистого воздуха?

— Потому что Коалиция изменения мечты не должна быть частью какой-либо страны или подчиняться ее законам.

Он задумался. — Я не вижу проблемы, — признался он. — Коалиция изменения мечты и не должна ею становиться. «Прайдвен» — уже официально зарегистрированная компания. Она может получать деньги, которые затем будут переводиться в Коалицию изменения мечты. В идеале эту модель можно будет использовать по всему миру, как коробку с семенами, о которой говорил старейшина шуаров! Твой друг Марина может основать компанию в Италии. Кто-то еще — в Индонезии. Или Египте. Вы все официально зарегистрированы в своих государствах, платите налоги, и при этом вас объединяет общая мечта.

— Это гениально, — сказал я, заражаясь его энтузиазмом, — люди собирают деньги, чтобы платить аборигенам за неприкосновенность их лесов, продают предметы искусства, созданные руками аборигенов, лекарственные травы и так далее... и вся жизнь этих людей заключается в превращении себя и всего человечества.

Некоторые организации могут быть некоммерческими, другие — коммерческими, а Коалиция изменения мечты будет своего рода путеводной звездой, указывающей верное направление.

— Шаром энергии. — Шаром энергии. Я умолк. Упоминание о шарах снова вернуло меня в ту ночь в тропическом лесу Амазонии. Я как будто снова оказался там, превращаясь в синий шар, взлетая, наблюдая за освещенным лесом подо мной, отрядом солдат, нападающих на маленькое племя, спрятавшееся в пещере.

Но на этот раз я видел лица Кнута и Ямина, Таюпа, Були, стариковшуаров, которые спасли мою жизнь, когда я служил в «Корпусе Мира», Марию Куишпе, Китиара и Таю. Они все предстали передо мной, сливаясь воедино, разделяясь и снова сливаясь, потом их лица соединились в один ослепительный энергетический шар.

В тот момент солнце поднялось над вершиной пирамиды. На мгновение вокруг фигуры ягуара на ее вершине появилось сияние. Затем вниз хлынули потоки света, ослепляя меня и заставляя зажмуриться. Когда я открыл глаза, Вьехо Ица был уже на ногах. Раскинув руки, спиной ко мне, он стоял лицом к пирамиде. Через его распростертые руки я видел солнце, пирамиду и ягуара, и каждая клеточка моего тела впитывала в себя их тепло, энергию и силу.


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.016 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал