Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






МЕСТЬ ИЗАБЕЛЛЫ




 

Когда Изабелла отъехала по неожиданному и весьма странному вызову в свое ангулемское владение, Хьюго тут же получил королевское послание с приказом явиться в Семюр для принятия присяги своему новому сюзерену принцу Альфонсу.

Хьюго был рад отсутствию Изабеллы. Она бы разъярилась от наглого тона этого приглашения, но он, как человек законопослушный и воспитанный в традициях рыцарской этики, не мог не исполнить свой долг перед сюзереном, пусть и не желанным ему.

В кои-то веки он получил возможность принять самостоятельное решение. Хьюго не разделял мстительной злобы супруги, но понимал, почему она точит зубы на королевскую семью. Вспышки ее гнева часто пугали его, но он и вообразить себе не мог жизни без Изабеллы.

До его женитьбы на ней он, несмотря на все пережитые им злоключения, все-таки влачил бессмысленное, скучное существование. Он не испытывал настоящих волнений. И сейчас Хьюго ни на минуту не сожалел, что женился на Изабелле. Жуткие сцены она ему устраивала, часто вынуждала поступать против собственной воли. Но такова она была. Где Изабелла, там и интриги, а еще ее всепоглощающая плотская страсть.

Пусть она ведьма, но не было в веках ведьмы, привлекательнее Изабеллы!

Конечно, королевское приглашение пришло не вовремя, но он обязан подчиниться. Хьюго знал, что не могло быть иначе. И знал, что Изабелла ему этого не простит. Он попытается ей объяснить, что долг вассала произнести клятву верности своему сюзерену, хотя титул дарован Альфонсу несправедливо и без соблюдения обязательных правил. Но если он откажется от присяги, это будет равносильно объявлению войны.

За годы совместной жизни с Изабеллой Хьюго уяснил, что если ему что-то надо сделать, то надо делать это скорее и не раздумывая. Пусть потом он будет страдать и терпеть упреки за свой поступок. Если он не опередит ее, она заставит его переменить свое решение и обязательно ввергнет его в большие неприятности, а в данном случае в войну, к которой Хьюго не был готов.

После долгих часов, проведенных в размышлениях, он приказал свите седлать коней, спешно съездил в Семюр и там присягнул Альфонсу.

Разумеется, король и королева-мать были довольны. Они опасались, что он не явится, но по хитрому расчету “человека из Рашели” приглашение было доставлено именно в отсутствие Изабеллы, и бедный Хьюго, оставшись наконец-то без поводыря, принял самостоятельное решение.

Лузиньян участвовал во всех рыцарских состязаниях и, несмотря на солидный возраст, бился с упоением и вышел из них с честью.

Бланш подумала, что, если бы он не женился когда-то на Изабелле, всем им было бы гораздо лучше. Изабелла осталась бы в Англии и там терзала бы душу своего сынка Генриха, что тоже было бы на пользу Франции. Но зачем мечтать о том, чему не суждено было свершиться!



– Слава Богу мы обманули ее на этот раз! – удовлетворенно заявила Бланш.

Когда королевский кортеж направился в обратный путь, Хьюго сопровождал его, а так как дорога проходила через владения Лузиньянов, то естественно, что королю и свите должно было быть оказано гостеприимство.

С трепетом, предчувствуя недоброе, Хьюго въехал во главе внушительной кавалькады всадников и карет во двор собственного замка.

Бланш заметила в толпе встречающей их челяди “человека из Рашели”. Изабеллы в замке не было, она задержалась у себя в Ангулеме. Бланш это несколько разочаровало. Ей бы хотелось встретиться с врагом лицом к лицу и по возможности доказать Хьюго, насколько была бы легче его жизнь без злобной супруги.

Веселье царило в этот вечер в замке – кувыркались акробаты, пели менестрели.

На следующий день королевский кортеж отбыл. Хьюго проводил их до границы своих владений и облегченно вздохнул, когда они скрылись вдали.

 

В замке он встретил разъяренную Изабеллу, уже знающую, что он дал присягу Альфонсу и принимал у себя короля, королеву-мать и прочий сброд, путешествующий с коронованной четой. Она была в таком бешенстве, что Хьюго испугался, как бы Изабелла не разбила себе голову о каменные стены.

Ее, вдовствующую королеву Англии, употребили, как какой-то лист лопуха, для подтирки задницы кастильской пастушки! Это было еще самое мягкое из выражений, вырвавшихся из ее уст. Позор! Супруг ее присягнул ублюдку-принцу словно простой граф. И следовательно, Изабелла уже не королева, а лишь ничтожная графиня, каких пруд пруди во Франции, словно блох у запаршивевшего пса.



– Лучше бы я умерла! – заключила свою гневную речь Изабелла.

Но и после этого взрыва она продолжала метаться по замку, распугивая слуг и одновременно отдавая им приказания.

Все ковры из комнат, где ночевали гости, должны быть убраны с пола, сорваны со стен и тщательно выбиты, мебель, которой они пользовались, немедленно сожжена, кубки, из которых они пили, расплавлены, а серебро отдано нищим. Чтобы и следа Бланш с ее выродком не осталось в замке!

Изабелла стояла во дворе у костра, где жгли мебель. Горячий воздух сорвал с ее головы чепец, волосы разметались по плечам. Огонь, отражаясь в ее глазах, казалось, олицетворял истинную ее сущность – ведьма, чертовка, дьяволица!

Но и ведьму можно любить.

– Любовь моя! – вскричал Хьюго. – Я готов на все ради тебя!

– Прочь! Ты жалкий червь!

– Я исполню все, что ты желаешь!

– Я желаю забыть, что ты когда-то был моим мужем!

Она вскочила на коня и умчалась в неизвестность.

Хьюго растерянно развел руками. К нему приблизились сыновья. Старший сохранил еще трезвость суждения.

– Мать отправилась к себе в Ангулем. Куда ей еще деваться?

Хьюго положил ладони на плечи мальчиков и ощутил исходящее от них тепло.

– Пошлем за ней погоню и вернем ее в наше гнездо, – заверил он сыновей.

В глубокой тоске он поднялся по винтовой лестнице с постепенно сужающимися ступенями на вершину башни, откуда были видны поля, леса и реки. Это все принадлежало ему. И все, до последнего клочка земли, Хьюго отдал бы, лишь бы только Изабелла вернулась.

Он заметил вдали облачко пыли на дороге – крохотную движущуюся точку. Это была его Изабелла. Она и не думала возвращаться. Обратный путь по тем же ступеням он проделал с опущенной головой. Страшный удар, нанесенный по его самолюбию, ожидал его внизу. Комендант замка заявил:

– Мадам приказала не выпускать вас, милорд.

Неужели он стал узником в собственном доме?

Он взмолился:

– Скажи, куда направилась мадам?

– Мне не велено говорить…

Хьюго, унижаясь, попросил слугу сказать Изабелле, если она все-таки появится, что супруг ее раскаялся и умоляет простить его.

Он ждал с нетерпением наступления ночи, ведь только в темноте его возлюбленная ведьма согласится вернуться в свои покои. Но этого не случилось.

Через пару дней запрет на его передвижения был снят, и он отправился в Ангулем.

 

Крепость отгородилась от него запертыми воротами, поднятым мостом и лучниками, расположившимися возле бойниц.

– Милорд, – откликнулся на его крики один из стражей, – миледи отдала приказ не пускать никого, и в первую очередь вас.

Кто-нибудь другой на его месте проложил бы дорогу в замок мечом и захватил бы Изабеллу силой. Кто-нибудь, но только не Хьюго. Он же впал в полную тоску. Он искренне жалел, что не отказался от присяги Альфонсу. Пусть лучше война с французским королем, чем разрыв с Изабеллой и опустевшее супружеское ложе.

На его просьбу передать Изабелле просьбу, что ее муж стоит у ворот и хочет видеть ее, Хьюго получил такой ответ:

– А госпожа не желает вас видеть, милорд!

Жалкий и униженный, он бродил вдоль крепостного рва до наступления темноты. Ему пришлось устроиться на ночлег в приюте для странствующих рыцарей, который располагался неподалеку. Утром Хьюго снова был у стен замка. Еще несколько униженных просьб было передано, и столько же получено отказов.

Три дня и три ночи Изабелла испытывала его терпение, прежде чем согласилась встретиться с ним.

Она стояла в холле прямая и несгибаемая, прекрасные ее волосы ниспадали на плечи. Платье из голубого бархата обтягивало ее фигуру. В узком вырезе чуть виднелись соблазнительные груди. От его взгляда их чуть заслоняли скрещенные руки, словно она защищалась таким образом от нападения.

– Что вам нужно от меня, милорд? – произнесла она громко и злобно, почти прокричала.

– Моя дорогая жена…

– Нет! – оборвала Изабелла на полуслове его заранее заготовленную речь. – Не называйте меня так больше! Я не ваша жена, и я вам не дорога! Вы позволили грязным подонкам оскорбить меня, втоптать в грязь!

– Нет-нет, я этого не позволял…

– А как иначе можно расценить ваш поступок? Вы чуть ли не целовали ноги моим злейшим врагам.

– Послушай, Изабелла! Я готов на все, только вернись ко мне!

Она взглянула на него презрительно прищуренными глазами.

– Неужто ты кое-что уразумел? Тогда позволь сказать тебе, Хьюго, вот что. Если ты не сделаешь то, о чем я тебя сейчас попрошу, ты никогда не ляжешь со мной в постель… и вообще больше меня не увидишь!

– Не говори так, я люблю тебя, ты знаешь.

– Я знаю только то, что ты меня предал. Теперь докажи, что ты раскаялся.

– Докажу… хоть ценой своей жизни, но докажу…

– Значит, ты все-таки любишь меня?

– О да!

Она слегка провела кончиками пальцев по его руке. Жесткое выражение ее лица смягчилось.

– Что ж… ты меня убедил, – сказала Изабелла. – Но та женщина… испанская пастушка… ты принимал ее в нашем доме! Я хотела бы, чтобы она вновь навестила нас. Я бы уж позаботилась о том, чтобы она не покинула мой замок живой. Я бы угостила ее таким снадобьем, что агония ее продлилась долго, очень долго… Она бы корчилась в муках, и легкой смерти она бы не вымолила.

– Побойся Бога, Изабелла!

Она расхохоталась.

– Бедненький трусишка Хьюго! Запомни раз и навсегда: тебе нечего бояться, если ты будешь меня во всем слушаться. Мы лишь заберем себе то, что у нас отняли, и то, что по праву принадлежит нам. Мы поставим Бланку на колени и полюбуемся, как она будет просить у нас пощады.

– Изабелла, сначала надо все обдумать, все рассчитать…

Она обожгла его взглядом, глаза ее сияли.

– Я все рассчитала, только скажи, что ты со мной, Хьюго.

– Я с тобой до последнего вздоха. Я готов на все, только не покидай меня!

Изабелла погладила его по щеке.

– Мы не расстанемся, пока ты будешь мне покорен. Мы нужны друг другу, чтобы вместе… мстить.

 

…Вместе, бок о бок, чуть ли не соприкасаясь стременами, они скакали обратно в Лузиньян, обсуждая по дороге планы, как быстрее собрать под свои знамена войска враждебных королю баронов. Они пригласят их всех на пир в замок и там объявят о начале войны с королем.

У Изабеллы было кое-что в запасе, о чем она пока не хотела говорить. В свое время бароны узнают, что слабая женщина способна нанести Франции больший урон, чем все их конные рыцари и пешие лучники. Это ее личная война, только ее, а не чья-нибудь. Это стало для нее очевидным после того, как Хьюго проявил такое унизительное раболепство в Семюре.

Изабелла живо представила себе такую картину: две женщины верхом на боевых конях во главе своих армий – вдовствующая королева Англии и вдова короля Франции. Только Бланш была ее врагом. Именно Бланш, лишь ее одну, а не французское государство, желала Изабелла унизить. Бланш ненавидела Изабеллу. Но эта ненависть была несопоставима с ненавистью Изабеллы. Хитростью Бланш удалось вынудить Хьюго преклонить колени перед ее сыном, причем даже не перед перворожденным, даровав безусому мальчишке присвоенный незаконно титул сюзерена Пуатье.

В знак расплаты она получит войну. Это будет беспощадная война, а не какая-то мелкая стычка между феодалами. Изабелла придумала способ развязать такую войну. Это и была ее тайна, ее главный козырь.

Почему бы ей не написать сыну, не послать весточку ему через Пролив? Он сразу клюнет на приманку, устремится на помощь матери, ведь это шанс воплотить мечту всей своей жизни и обрести славу великого полководца.

Англичане, высадившись на севере, двинутся на юг, а бароны на юге поднимутся против короля и его матушки. Людовик со своим войском будет зажат в клещи. Грядет поражение Франции и триумф Англии. И король английский возблагодарит свою мать. А если он и забудет это сделать, она ему напомнит.

Она тайно напишет Генриху. Она поведает ему, сколько людей сможет выставить – пеших и конных. А когда до Хьюго и его друзей на юге дойдет весть, что англичане уже высадились, она признается, что такое счастливое совпадение – результат ее гениального замысла.

В строжайшем секрете Изабелла отправила гонцов в Англию.

“Человек из Рашели” был начеку. Незамедлительно Бланш узнала о сборище баронов в замке Лузиньяна и о разговорах, которые велись там. Ответный ход Бланш не заставил себя долго ждать.

Лузиньян получил очередное послание.

Новоиспеченный граф Пуату обосновался со своим двором в городе Пуатье и потребовал, чтобы его вассалы срочно прибыли туда.

Хьюго был потрясен, получив такой приказ. Он терялся в догадках, как отнесется к этому вызову Изабелла.

Она же только рассмеялась.

– Так что же мне делать? – осведомился Хьюго.

– Мы поедем в Пуатье, как тебе было приказано.

По пути Изабелла поделилась с ним своими планами. Бесполезны были его возражения – она оставалась непреклонна.

– Я не допущу ни в коем случае, чтобы ты снова встал на колени перед этим сосунком.

– Но он же мой сюзерен!

– Твоя присяга равносильна тому, как если бы я поклялась ему в верности. А я никогда этого не сделаю. Поступай, как тебе угодно, Хьюго, но тогда между нами все кончено.

– Нет! – воскликнул Хьюго. – Я с тобой всегда и во всем!

 

В городе Пуатье им приготовили роскошное жилище, соответствующее их положению. Изабелла с улыбкой осмотрелась.

– Новый граф Пуату с нами заигрывает… и побаивается нас. Что ж, следует показать ему, кто мы на самом деле.

– Не преждевременно ли будет раскрывать карты?

– Мы ни в коем случае не должны давать присягу. Мы же договорились. Если ты нарушишь свое обещание, то больше меня не увидишь. Предупреждаю тебя в последний раз!

– Знаю, знаю, – поспешил заверить ее Хьюго.

– Ты затвердил накрепко, что мы должны делать?

Он кивнул.

Настал час, когда им нужно было посетить графа Альфонса и выразить ему свое почтение. Для Хьюго подготовили боевого коня и снарядили его как на войну. Хозяин также вооружился до зубов. Позади Хьюго на конском крупе восседала Изабелла, облаченная в богатое платье из небесно-голубого бархата, подбитого горностаем. Она распустила волосы, и они из-под шапочки свободно ниспадали на ее плечи.

В сопровождении эскорта латников с арбалетами они явились ко двору графа Пуату.

Воцарилось напряженное молчание. Граф глядел на них с удивлением. Глаза всех присутствующих устремились на Хьюго, столь грозного в своих военных доспехах. Но все затмевала его красавица жена.

Лузиньян заговорил громко, так, что все его слышали:

– Я совершил ошибку, присягнув вам на верность. Теперь я объявляю, что отказываюсь быть вашим вассалом. Вы незаконно именуете себя графом Пуату! Истинный обладатель этого титула – мой пасынок эрл Ричард Корнуолл!

Граф Пуату в гневе вскочил, что-то прокричал, но Хьюго с Изабеллой и вооруженной свитой, сметая всех, кто попадался на их пути, ускакали обратно в предоставленную им резиденцию.

Там Хьюго приказал своим людям поджечь дом, чтобы бросить вызов самозваному графу и показать ему, как они его презирают.

Уезжая из Пуатье, Изабелла дико хохотала.

– Это было чудесно! Ты видел, как у дурачка Альфонса вытянулось лицо? А как он побледнел, когда ты напомнил ему о моем Ричарде?

– Это означает войну, – мрачно произнес Хьюго.

– Ну и что? Разве мы не готовы к войне?

И она вспомнила о письме, полученном недавно из Англии. Сын ее Генрих собирается напасть на Францию.

 

И война разразилась.

Французы давно знали о замыслах Лузиньянов и совсем не были так беспечны, как рассчитывали их враги. Бароны, созванные Хьюго и Изабеллой, не догадывались, что она без их ведома пообещала сыну, что они согласятся стать подданными английской короны. Это совсем не входило в их намерения. Единственное, чего они желали, так это полной независимости от каких-либо королей – своих или чужеземных.

Изабелла пренебрегла этим обстоятельством. Когда возникнет спор, она его уладит. Ей важно было, чтобы Генрих вторгся со своей армией во Францию, а бароны его бы поддержали. Все остальное ее не занимало. Бланш должна быть уничтожена. И должна присягнуть Изабелле!

Изабелла появилась на морском берегу, когда там высаживался ее сын.

Это был волнующий момент. Сколько лет они не виделись? Целую вечность! Он был мальчуганом, когда она покинула Англию, а теперь он уже взрослый мужчина.

Генрих поразился – она сразу догадалась почему – ее моложавому виду.

– Как это возможно? – спросил Генрих. – Это какое-то колдовство… Неужели передо мной моя мать?

– Да, это так, мой дорогой сын, и я рада, что ты пришел на выручку своей матери, которую подлая Бланка и ее отродье пинают ногами! Но долго это не продлится. Справедливость восторжествует!

Генрих тотчас выразил свое согласие насчет торжества справедливости. Он пообещал отвоевать обратно земли, неправедно отнятые у Англии. Владения Плантагенетов будут простираться от берегов Пролива до Пиренейских гор!

– Тому быть! – вскричала Изабелла.

Но так не случилось.

У Людовика на службе были способные полководцы, а Бланш через своих шпионов была осведомлена обо всем, что творится в стане врага.

Король Франции отлично подготовился к войне.

Он начал с того, что захватил несколько замков, принадлежавших тем, кому он не очень доверял, и разместил там свои гарнизоны. Владельцы замков быстро смекнули, что им выгоднее поддержать французского короля, а не пришельца из-за Пролива.

Людовик уже успел завоевать уважение своих подданных. Пусть его мать – иностранка, но она сильная и волевая женщина. Будучи регентшей по причине его малолетства, она мудро правила государством. Многие во Франции еще помнили короля Джона и поэтому опасались пришельцев-англичан.

Очень скоро выяснилось, что легкой победы, на которую рассчитывала Изабелла, не предвидится.

Французы одерживали верх повсюду. Англичане были прижаты к морю, а оттуда нелегко было доставлять им необходимые припасы.

Генрих впал в меланхолию. Он не ожидал, что все так обернется. Он вызвал Хьюго и начал терзать его вопросами.

– Меня обманули, – сказал он. – Мне обещали, что я получу столько солдат, сколько пожелаю. Меня заверяли, что сотни рыцарей только и ждут моего пришествия, чтобы я освободил их от тирана Людовика. Где эти солдаты? Где эти рыцари?

– Я вам ничего такого не обещал! – вскричал Хьюго.

– Неправда! Я привез с собой письма, которые вы посылали мне.

– Я не посылал вам, Ваше Величество, никаких писем.

Генрих посмотрел на него с презрением.

– У меня есть все доказательства, что вы подлый обманщик!

– Покажите мне эти письма!

– Разумеется, покажу…

– Они подписаны мною?

– Да, и скреплены вашей печатью, – безжалостно произнес король.

– Боже… помоги мне! – взмолился Хьюго. – Теперь я все понял. Ваша мать сочинила эти письма и отослала их вам. Она воспользовалась моим именем и печатью.

Генриху было противно видеть, как оправдывается этот некогда красивый, но стареющий дворянин. Он отвернулся.

– Вам бы следовало повнимательнее следить за своей супругой, – бросил он через плечо.

Генрих был зол и чувствовал себя униженным. Крах всех его замыслов был налицо. Он обещал вельможам своей страны, что одолеет врага за короткое время, что затяжной войны не будет, что он пройдет победным маршем по Франции. Как же его встретят теперь на том берегу и бароны и народ?

Повсюду французы одерживали победы, и Генриху пришлось удирать с континента с “побитым задом”. Так выразился один из придворных менестрелей, и Бланш горячо аплодировала ему.

– Граф Лузиньян де ла Марш явился умолять о прощении, – шепнула она сыну.

Людовик откликнулся:

– Ваш “человек из Рашели” хорошо поработал. Я благодарен и вам, мадам, и ему.

– Как вы распорядитесь, мой сын, насчет земель, принадлежавших прежде Лузиньянам? – осведомилась Бланш.

– Они станут собственностью французской короны, а Альфонс, граф Пуату, будет сюзереном этих владений.

Бланш одобрила это решение.

– Мадам Изабелла тоже будет в восторге, – не преминула заметить она. – Я бы хотела видеть ее в тот момент, когда она узнает о вашем указе.

Желание Бланш осуществилось. Лишенной всех владений Изабелле ничего не оставалось, как припасть к ногам французского короля и уповать на его милосердие.

Она была готова на все. Слишком велики были ставки. Людовик конфисковал почти все их поместья. Хьюго могло быть оставлено лишь ничтожное владение. Да и то это зависело от воли короля.

Чтобы сохранить хоть что-нибудь, Лузиньян обязан был явиться ко двору лично вместе с супругой и выпросить у короля эту милость, а Людовику предстояло показать всему миру, каков его характер – великодушен он или мстителен. В этом видел Хьюго де Лузиньян шанс на свое спасение. Если он полностью покается, то Людовик не устоит и простит его.

Изабелла бунтовала и билась головой о стены, но в конце концов смирилась. Давно воображаемая ею сцена стала реальностью, но в действительности все было наоборот. Теперь уже она припала к ногам испанской пастушки. Но чего не сделаешь ради бедного униженного супруга? Ведь она связала с ним свою судьбу.

Этого момента она не забудет до самой своей кончины.

Людовик восседал на стуле с высокой спинкой, заменявшей ему на этот раз трон. Изабелла боялась, что из-за спинки стула вот-вот появится Бланка. Или она будет прятаться за занавеской, исподтишка наблюдая за унижением вдовствующей английской королевы.

Они опустились на колени перед молодым королем – Хьюго Лузиньян, Изабелла и все члены их семьи. Они утирали слезы и притворно и многословно оправдывались, ссылаясь на то, что послушались дурных советов.

Если Изабеллу и мучила совесть, то она это никак не выказывала. Никаких иных чувств она не испытывала при этом жалком спектакле, кроме всепоглощающей ненависти к внезапно возникшей перед ее взором и занявшей место возле короля женщине с бесцветными, поредевшими с годами волосами и самодовольной миной на лице.

Кроме седины и намечавшейся плеши, ничто не выдавало ее возраста. Подобно Изабелле, Бланш сохранила красоту, но иную, холодную, как лед. И вечная мерзлота будто поселилась в небесной голубизне ее глаз.

“Она совсем другая, чем я, – подумала Изабелла. – Одно только нас объединяет – ненависть”. Король сыграл роль милосердного, справедливого властителя и актерствовал превосходно. Изабелла отдала ему должное за фиглярство. Ему, мол, горько видеть столь доблестного воина униженным, он просит его встать с колен. Он не держит зла на Хьюго, заявил король, он его прощает. Если тот вернется обратно к себе в Лузиньян и останется преданным короне вассалом, злосчастный мятеж не будет поставлен ему в вину. Король лишь попросит отдать ему три укрепленных замка в залог его верности, где разместятся королевские гарнизоны, а Хьюго возьмет на себя расходы по их содержанию. Позже условия перемирия могут быть пересмотрены и, если король сочтет нужным, будут смягчены.

Хьюго поцеловал руку Людовика и с непритворными слезами на глазах поблагодарил его за доброту и великодушие.

Две женщины не отрывали глаз друг от друга. Бланш, как могла, скрывала свое торжество, но это ей плохо удавалось. Сердце ее учащенно билось от радости, а у разгневанной Изабеллы – от жажды мщения.

 

В гнетущем молчании супружеская пара подъезжала к Лузиньяну.

Вот уже стали видны замок и его башни, едва не упирающиеся в небо, и серые мощные стены, которые не могло сокрушить никакое время.

– Все это у нас запросто могли отобрать! – воскликнул Хьюго. – Как великодушен король!

– Они все знали! – вскипела в ответ Изабелла. – Кто-то известил их о наших планах.

– У них везде шпионы…

– Шпионы везде! – как эхо отозвалась Изабелла.

Все ее надежды пошли прахом, и все же она не собиралась сдаваться. Ей было не до Людовика с его ханжеским милосердием. Врагом ее была женщина, наблюдавшая за унижением Изабеллы, в глазах которой был голубой лед, и ничего, кроме льда!

Что ж, на этот раз Бланш своего добилась! Но и открыла Изабелле глаза на многое. Мужьям нельзя доверять. Оба супруга предавали Изабеллу. Сперва Джон, затем Хьюго. Оба показали свою слабость. Ее любовь не придала им сил.

Но это неважно. Она, Изабелла, по-прежнему сильна. Бланш смогла ее жестоко ранить. Сможет и Изабелла ранить Бланш, еще глубже, еще болезненнее!

Кто ей дорог больше всех живущих на свете? Ответ напрашивался сам собой. Разумеется, Луи – ее старший сынок, король.

Шпионы разрушили ее планы. Пусть другие шпионы поработают на нее. Нетрудно найти тех, кто ей нужен, любого можно купить за деньги.

Она послала за парочкой негодяев, на них пробы негде было ставить, но именно такие люди ей и требовались.

– Я вам поручаю деликатное дельце. – Она говорила с ними на их языке – грубом и откровенном. – Завершив работу, вы оттуда смоетесь и явитесь ко мне. Я проверю, как вы справитесь, и, если вы мне не наврали, отсыплю вам столько монет, сколько вам и не снилось. Вы построите себе по замку с башнями до самого неба.

Человеческие отбросы – а людьми их было трудно назвать – засомневались:

– Опасное это дело, госпожа!

– А вы уж позаботьтесь, чтобы вас не поймали! Действуйте разумно, и все будет в порядке. Узнайте, какие и для кого готовятся блюда, кто их подает и кому…

– Вот именно, кому!

– Ты что, вообразил, что я заплачу тебе за смерть какого-нибудь ничтожного дворянчика? Поменьше рассуждай, а то лишишься языка. Понял?

Бродяга побледнел. У Изабеллы была репутация ведьмы. Какая еще женщина в таком возрасте и после рождения стольких детей смогла бы сберечь молодость и красоту?

– Как же не понять, миледи!

– Тогда возьми и спрячь хорошенько этот порошок. Он безвкусен и быстро растворяется. Когда выяснишь, что это блюдо подают лично королю, насыпь его в соус.

– Королю?

– А о ком я толкую? Конечно, о короле.

– Вы задумали большое дело, мадам.

– На мелкие дела я не размениваюсь. А с вами буду иметь дело только после того, как король умрет.

Она выпроводила их вон и села ждать. Изабелла заранее смаковала, как сладостно будет ее отмщение.

Сперва она собиралась отравить Бланш. Но что хорошего из этого выйдет?

“Предположим, она помучается несколько часов перед кончиной, но потом уйдет в мир иной и будет вкушать прелести рая, как праведница, – трезво рассуждала Изабелла. – Нет, если подохнет в муках ее возлюбленный ангелочек Луи, наслаждаться буду я!”

Со смертью Людовика жизнь для Бланш потеряет всякий смысл. Страшнее не придумать для нее наказания.

Каким долгим, томительным было ожидание! Но как она была спокойна, умиротворена! Хьюго даже подумал: “Последние события переменили ее характер. Может быть, полученный урок был ей на пользу. Может быть, она поняла, что преклонить колени перед таким добрым королем, как Людовик, совсем не унизительно”.

А она все ждала и пальцами отстукивала по каменному подоконнику минуты, часы, дни, неустанно переворачивая песочные часы, которые принесли слуги по ее требованию.

Почему нет вестей? Почему ничего не происходит при французском дворе? Неужели эти подлецы струсили и предали ее? И скрылись там, куда не сможет дотянуться ее рука?

Тогда что… конец? Если вдруг они проболтались? Конец всему… ее замыслам… ее мечтам!

Надо было отрезать им языки, прежде чем она выпустила их из тюрьмы и дала им это поручение. Но теперь поздно сожалеть о содеянном.

В бешенство ее приводили все, кто посмел войти в ее покои. Особенно верный, любящий ее Хьюго. Она ожидала известий.

И известия пришли. Явился посыльный от короля. Он потребовал личного свидания с нею.

Изабелла спустилась в холл. Встревоженный Хьюго уже был там.

– Гонец от короля, – предупредил он жену.

Она отстранила его и вышла вперед.

– Милорд и миледи…

Слова застряли в горле у посланца. Расширенными от ужаса глазами он взирал на Изабеллу.

– Какие новости при дворе? – спросил Хьюго.

– Двоих преступников застали на королевской кухне…

Изабелла оперлась о шаткий столик, оказавшийся рядом.

– Обнаружилось, что они подсыпали яд в кушанье короля.

– И что дальше? – громко, чересчур громко прозвучал вопрос Изабеллы.

– Их повесили.

Каменный пол убегал у нее из-под ног. Опять неудача, но еще не все потеряно. Надо узнать все поточнее.

– Сначала их допросили под пыткой… Они признались…

Взгляд посланца уперся в лицо Изабеллы.

– Они назвали вас, миледи!

Молчание, наступившее после этого, было долгим. Затем Хьюго достал меч и ударил им по каменным плитам. Во все стороны разлетелись искры.

Всему конец! Испанка победила!

Изабелла вцепилась в руку Хьюго. Еще немного, и ей удалось бы завладеть мечом. Тогда она смогла бы убить себя. Но он и в этом не помог ей.

Она выбежала во двор, вскочила на коня, проскакала по опущенному над крепостным рвом мосту и… исчезла.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.025 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал