Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






GENESIS




 

Я стал большим фанатом Genesis после выхода альбома Duke, в 1980-м. До этого я не понимал их музыки, хотя на их последнем альбоме семидесятых, концептуальном «And Then There Were Three» (посвященном Питеру Гэбриэлу, который ушел из группы, чтобы начать свою невразумительную сольную карьеру), мне очень понравилась одна песня, «Follow You, Follow Me». Но кроме этой единственной песни все их альбомы до «Duke» кажутся мне слишком вычурными, чересчур интеллектуальными. Однако, когда вышел «Duke» (Atlantic; 1980), где присутствие Фила Коллинза проявилось значительно ярче, музыка стала посовременнее, ударные выступили почетче, тексты сделались менее замороченными на мистике и более своеобразными (может быть, из-за ухода Питера Г'эбриэла), а замысловатые изыскания в области потерь и утрат сменились великолепными образцами первоклассных песен, и я с радостью принял их творчество. Аранжировки всех песен альбома, как мне показалось, были сделаны скорее под ударные Коллинза, чем под басовые партии Майка Разерфорда или клавишные Тони Бэнкса. Яркий пример тому — композиция «Misunderstanding», которая стала не только первым настоящим хитом Genesis в восьмидесятые годы, но и задала тон всем остальным их альбомам на ближайшие десять лет. Еще одна выдающаяся композиция на «Duke» — «Turn It Out Again», о вредном воздействии телевидения. С другой стороны, «Heathaze» — это песня, которую я просто не понимаю, зато «Please Don't Ask» — очень проникновенная вещь о любви, посвященная бывшей жене, которая после развода забирает ребенка себе. Я думаю, это самая лучшая песня о неприятных аспектах развода. Во всяком случае, я не знаю другой рок-группы, которая бы пела об этом с таким глубоким и сильным чувством. «Duke Travels» и «Dukes End», может быть, что-то и значат, но так как тексты на вкладыше не напечатаны, очень сложно понять, о чем поет Коллинз, хотя партия клавишных Тони Бэнкса на последнем треке звучит замечательно. Единственная откровенная лажа на всем альбоме Duke — это «Alone Tonight», которая слишком уж напоминает «Tonight, Tonight, Tonight» с более позднего альбома «Invisible Touch» и это единственный случай, когда Коллинз повторил себя самого.

Альбом Abacab (Atlantic; 1981) вышел почти сразу за Duke. Этот проект очень выиграл от сотрудничества с новым продюсером, Хью Пэджхемом, который привнес в группу более современное по меркам восьмидесятых звучание, и хотя все песни альбома кажутся однотипными, там есть по-настоящему выразительные фрагменты: продолжительный сейшн в середине центровой композиции и классные дудки в исполнении некоей приглашенной группы под названием «Earth, Wind and Fire» в «No Reply at All» — вот только два примера. Все песни, опять же, пронизаны мрачным настроением, в них говорится о людях, которые ощущают себя потерянными или запутались в противоречиях, но постановка и звук очень сильные (хотя названия песен можно было бы придумать и поинтереснее: «No Reply at All», «Keep it Dark», «Who Dunnit?», «Like It or Not»). Иногда бас-гитара Майка Разерфорда теряется в общем звуке, но в остальном группа звучит очень слаженно, и снова все держится на удивительных ударных Коллинза. И даже в самых печальных и безысходных фрагментах (как, скажем, песня «Dodo» про вымирающих животных) музыка на альбоме Abacab — легкая и ненапряжная.



Моя любимая песня — «Man on the Corner», «Человек на углу». Единственная песня на всем альбоме, для которой и музыку, и слова написал Коллинз; трогательная баллада с симпатичной мелодией, которую играет синтезатор, и интересными ударными ритмами на заднем плане. Хотя эта песня подошла бы к любому сольному проекту Фила, потому что музыке Genesis вообще свойственны темы одиночества, паранойи и отчуждения, она все же пронизана оптимистическим гуманизмом, также свойственным этой группе. «Man on the Corner» — это песня про одинокого незнакомца (быть может, бездомного попрошайку?), который просто стоит на углу. В очень джазовой «Who Dunnit?» поется про растерянность человека в большом непонятном мире, и что самое замечательное — песня заканчивается ничем, герой так и не находит выхода.

Хью Пэджхем спродюсировал и следующий, еще менее концептуальный альбом с незамысловатым названием Genesis (Atlantic; 1983), и хотя в целом альбом неплохой, на мой вкус, он во многом вторичен. «That's All» звучит как «Misunderstanding», «Taking It All Too Hard» напоминает мне «Throwing It All Away». Альбом получился менее мелодичным по сравнению с предыдущими, больше в стиле рок-н-ролл восьмидесятых. Как продюсер Пэджхем поработал просто великолепно, но материал был слабее, и в целом в звучании чувствуется напряжение. Альбом начинается с автобиографической «Mama», странной и в то же время трогательной композиции, хотя я так и не понял, о ком там поется: о настоящей маме певца или о девушке, которую он называл «мамой». «That's All» — это горестные стенания влюбленного, которого не замечает и тем самым огорчает любимая девушка, совершенно бесчувственная особа; несмотря на надрыв, песня не кажется депрессивной из-за красивой напевной мелодии. «That's All» — лучшая песня на этом альбоме, но лучше всего голос Фила звучит в «House by the Sea», слова которой, однако, представляют собой просто поток сознания и поэтому совершенно не воспринимаются. Насколько я понимаю, речь идет о взрослении и о том, что нужно принять правила мира взрослых, но я, честно сказать, не уверен; во всяком случае, в этой песне мне больше нравится вторая (инструментальная) часть, когда Майк Бэнкс демонстрирует свое виртуозное мастерство гитариста, оттеняемое мечтательными переливами клавишных Тома Разерфорда; а когда, уже в самом конце, Фил повторяет третий куплет — у меня просто мороз по коже.



«Illegal Alien» — самая политическая из всех песен, записанных группой на данный момент, и самая же смешная. Содержание песни, вообще-то, печальное — мексиканец пытается нелегально перейти через границу в США, — но детали очень смешные: бутылка текилы у мексиканца в руках, его новые башмаки (наверняка краденые); а в целом все получается очень правильно. Фил поет эту песню нахальным и в то же время жалобным голосом с нарочитым мексиканским акцентом, и это еще забавнее, и рифмы тоже хорошие. «Just a Job to Do» — самая джазовая песня на всем альбоме, с убийственной партией на басу в исполнении Бэнкса; и хотя там вроде бы поется про детектива, который выслеживает преступника, героем песни вполне может быть и ревнивый любовник, следящий за своей возлюбленной. «Silver Rainbow» — самая лирическая песня альбома. Текст очень глубокий, проникновенный и образный. Альбом завершает оптимистическая композиция «It's Gonna Get Better», «Обязательно будет лучше». Хотя некоторые считают, что слова довольно банальны, голос Фила звучит так доверительно (здесь определенно чувствуется влияние Питера Гэбриэла, который сам в жизни не записал такого отточенного и прочувствованного альбома), и внушает слушателям веру в будущее.

Invisible Touch (Atlantic; 1986) — это, бесспорно, шедевр Genesis. Альбом представляет собой эпическую медитацию на тему неосязаемого и в то же время придает новый смысл, глубину и выразительность трем предыдущим дискам. Слова действительно берут за душу, а красивая музыка завораживает. В каждой песне есть что-то свое: это и размышления о неуловимом и о пустоте, что разделяет людей («Invisible Touch»), и возражение против диктаторского контроля над личностью, будь то ревнивый любовник или правительство («Land of Confusion»), и просто бессмысленные, но красивые описания («Tonight, Tonight, Tonight»). И все это вместе — один из лучших альбомов за последние десять лет. Этот шедевр был создан благодаря не только блистательному ансамблю из трех выдающихся музыкантов (Бэнкс, Коллинз и Резерфорд), но и Хью Пэджхему, добившемуся по-настоящему современного звука поразительной чистоты и сочности, так что слышны все оттенки каждого инструмента.

Теперь что касается текстов. Они сделаны на высоком профессиональном уровне и очень качественно. Возьмем слова к песне «Land of Confusion», где рассматривается проблема авторитарной власти. Песня сделана в стиле черного блюза, который гораздо тоскливее и «чернее», чем все, что делали Принц, Майкл Джексон или любой другой черный певец из современных. Хотя в целом альбом танцевальный, он исполнен такого накала страстей, с которым не сравнится даже хваленый Брюс Спрингстин. В качестве эксперта по несчастной любви Коллинз дает Спрингстену сто очков вперед, достигая новых высот эмоциональной искренности в «In Too Deep», которая в то же время показывает Коллинза с необычной стороны — как шутника и клоуна. Пожалуй, это самая проникновенная песня восьмидесятых о моногамии и супружеской верности. «Anything She Does» (которая перекликается с «Centerfold» группы J.Geils Band, но более живая и энергичная) — первая на второй стороне, а дальше следует «Domino» в двух частях — несомненно, лучшая песня на альбоме. Часть первая, «In the Heat of the Night», пронизана яркими, резкими образами отчаяния и контрастирует со второй частью, «The Last Domino», исполненной надежды. Эта песня всегда поднимает мне настроение. Таких позитивных, жизнеутверждающих текстов в рок-музыке очень немного.

Сольные проекты Фила Коллинза, на мой взгляд, более коммерческие и поэтому более элитарные, особенно его альбом No Jacket Required и песни типа «In the Air Tonight», «Against All Odds» (хотя эта песня несколько потерялась на фоне великолепного фильма, для которого и была написана), «Take Me Home», «Sussudio» (величайшая песня; моя самая любимая) и перепев «You Can't Hurry Love», который получился значительно лучше оригинала Supremes, и это не только мое мнение. И все же мне кажется, что Фил Коллинз лучше работает в группе, чем как сольный артист — я подчеркиваю, не исполнитель, а именно артист . На самом деле, определение «артист» подходит ко всем троим музыкантам группы, потому что Genesis по-прежнему — самая лучшая, самая яркая английская группа восьмидесятых.

 

ОБЕД

 

Мы с Кристофером Армстронгом сидим в «DuPlex», новом ресторане Тони Макмануса в Трибеке. Кристофер тоже работает в P&P. Мы вместе учились в Эксетере, а потом он поступил в университет Пенсильвании и Вартона, а еще через некоторое время переехал в Манхэттен. Как ни странно, но нам не удалось зарезервировать столик в «Subjects», и Армстронг предложил пообедать здесь. На нем — четырехпуговичный двубортный пиджак в мелкую полоску, хлопчатобумажная рубашка от Christian Dior с отложным воротничком и широкий шелковый галстук с узором пейсли от Givenchy Gentleman. Его кожаный ежедневник и кожаная папка (и то, и другое от Bottega Veneta) — лежат на свободном стуле у нашего столика. Столик хороший, прямо у окна. На мне костюм из чесаной шерсти в мелкий узор «штрихи мела» от DeRigueur (дизайн — Schoeneman), хлопчатобумажная рубашка от Bill Blass, шелковый галстук от Savoy и хлопчатобумажный носовой платок от Ashear Bros. Из динамиков тихонько доносится мелодия из «Отверженных». Подружка Армстронга — Джоди Стаффорд, которая раньше встречалась с Тодом Хэмлином, и это самое обстоятельство, а также телеэкраны, подвешенные под потолком, на которых крутится закольцованная видеозапись того, как повара работают на кухне, — будит во мне безымянный страх. Армстронг только вернулся с отдыха на островах, и у него очень темный, ровный загар, но у меня точно такой же.

— Ну и как там, на Багамах? — интересуюсь я, когда мы сделали заказ. — Ты ведь только вернулся, да?

— Ну, Тейлор, — начинает Армстронг, глядя в одну точку где-то у меня за спиной, чуть выше макушки — может быть, он смотрит на колонну, выкрашенную под терракоту, а может быть, на трубу, которая проходит по потолку. — Туристам, которым хочется как следует отдохнуть этим летом, надо ехать на юг, на Багамы или на Карибские острова. Существует, как минимум, пять причин, почему надо ехать именно на Карибские острова: цены, погода, праздники и фестивали, не так много народу в отелях и в туристических местах, и уникальная культура. Многие отпускники стремятся уехать на летние месяцы в места с относительно прохладным климатом, но кое-кто уже понял, что на Карибских островах климат не меняется круглый год, температура держится в пределах 75-85 градусов[23], а пассаты постоянно несут прохладу. На севере часто бывает жарче, скажем, в…

В сегодняшнем Шоу Патти Винтерс речь шла о детоубийцах. В студии сидели родители, чьи дети были похищены, замучены и убиты, а на сцене сидели психологи и педиатры, помогавшие им справиться с болью и яростью — к моему удовольствию, тщетно. Но меня особенно завело, что через спутник, на одном-единственном мониторе, установленном в студии, показывали троих осужденных детоубийц в камере смертников, которые благодаря замысловатым лазейкам в законе теперь пытаются добиться отмены приговора, и, скорее всего, добьются. Но что-то меня раздражало, пока я смотрел телевизор (Sony с огромным экраном) — и завтракал порезанными киви и японской грушей, минеральной водой Evian, овсяными булочками, соевым молоком и пшенной кашей с корицей; что-то мешало мне насладиться видом скорбящих родителей, и только под конец передачи я понял, что это было: трещина в стене над Дэвидом Оника, насчет которой я говорил с консьержем, чтобы он сообщил управляющему, и тот прислал рабочих ее заделать. Когда я выходил утром из дома, я собирался пожаловаться консьержу, что ничего до сих пор не сделано, но консьерж был новый — примерно одних лет со мной, но уже лысеющий, невзрачный и жирный . На столе перед ним, рядом с Post , открытой на странице комиксов, стояла тарелка с тремя глазированными пончиками с джемом и две дымящихся чашки темного горячего шоколада , и меня вдруг пробило, что я выгляжу значительно лучше, что я удачливее и богаче этого несчастного идиота, что ему никогда в жизни не стать таким, как я, и, поддавшись внезапному порыву сочувствия, я улыбнулся ему, и кивнул — коротко, но все-таки вежливо, и не стал возмущаться.

— Да, правда? — безучастно отвечаю я Армстронгу, слыша свой собственный голос словно издалека.

— Как и в Соединенных Штатах, там все лето проходят праздники, фестивали, и разные мероприятия, в том числе, музыкальные концерты, художественные выставки, уличные ярмарки и спортивные соревнования, и, поскольку основная масса отпускников отдыхает в других местах, на островах нет таких толп, а это значит, что там тебе предлагают более качественный сервис, и не надо стоять в очередях, чтобы взять яхту или пообедать в понравившемся ресторане. То есть, мне кажется, что большинство людей приезжают туда, чтобы попробовать местную кухню, что-то узнать об истории и культуре…

По дороге на Уолл-стрит сегодня утром из-за жутких пробок на дороге мне пришлось выйти из служебной машины и спуститься по Пятой авеню к станции метро. По пути мне встретилась толпа ряженых, точно таких же, как на Хэллоуин, что привело меня в замешательство, поскольку я был абсолютно уверен, что сейчас май. Я остановился на углу Шестнадцатой улицы, чтобы рассмотреть получше, и оказалось, что это было нечто под названием «Гей-парад гордости и достоинства», от чего меня чуть не стошнило. Гомосексуалисты гордо шагали по Пятой авеню, розовые треугольники сияли на громадных транспарантах пастельных тонов, некоторые участники даже держались за руки, многие фальшиво пели хором «Somewhere». Я стоял возле входа в магазин Paul Smith и смотрел на это как завороженный, у меня в голове все мутилось при одной мысли о том, что человек (мужчина ) может испытывать гордость за то, что он трахает другого мужчину, но когда я заметил, что перекачанные «пляжные мальчики» пожилого возраста, с обвислыми моржовыми усами, игриво поглядывают на меня под аккомпанемент There's a place for us, Somewhere a place for us («Где-то есть место и для нас» ), — я тут же сорвался с места и быстренько перешел на другую сторону Шестой авеню. Я решил опоздать в офис, поймал такси и вернулся домой, где переоделся в новый костюм (от Cerruti 1881), сделал себе педикюр и замучил до смерти маленькую собачонку, которую купил в начале недели в зоомагазине на Лексингтон. Армстронг продолжает бубнить.

— Водные виды спорта, безусловно, — главное, что привлекает туристов. Но стоит также отметить великолепные поля для гольфа и теннисные корты. В летние месяцы их открывается еще больше. На многих теннисных кортах есть подсветка, чтобы можно было играть и ночью…

«Ебись ты в рот, Армстронг», — думаю я про себя, глядя в окно на пробку на Черч-стрит и на проходящих мимо бомжей. Приносят закуски: бриошь с вялеными помидорами — для Армстронга, чили-поблано с луковым мармеладом — для меня. Я надеюсь, что Армстронг не захочет платить, потому что мне нужно, чтобы этот придурок увидел, что у меня есть платиновая карточка American Express. Я слушаю Армстронга, и мне вдруг становится грустно — просто так, безо всякой причины, — у меня в горле встает комок, но я сглатываю и отпиваю «Корону», и грусть сразу проходит, и, пользуясь паузой, пока он жует, я спрашиваю:

— А еда? Как там еда? — почти нечаянно, потому что думаю о другом.

— Хороший вопрос. Главная прелесть карибской кухни заключается в том, что современная местная островная кухня хорошо сочетается с европейской. Владельцы многих тамошних ресторанов — американцы, англичане, французы, итальянцы и даже голландцы…

Слава богу, он делает паузу, и откусывает от своей булочки, которая выглядит в точности как губка, пропитанная кровью, — его булочка выглядит в точности как большая, пропитанная кровью губка , — и запивает ее «Короной». Теперь моя очередь.

— А какие там достопримечательности? — спрашиваю я безо всякого интереса, сосредоточившись на запеченном перце чили. Желтоватый луковый мармелад выложен восьмиугольником по краю тарелки, листья кориандра обрамляют мармелад, вокруг листьев фигурно разложены зернышки чили.

— Достопримечательности — это, в основном, памятники европейской культуры, поскольку в восемнадцатом веке многие острова представляли собой военные укрепления европейцев. Вниманию туристов предлагается несколько мест, где высаживался Колумб, и поскольку уже очень скоро мы будем праздновать трехсотлетие открытия Америки, по этому поводу на островах готовятся исторические торжества, так как первое прибытие Колумба в 1590 году есть важная составляющая островной культуры…

"Армстронг, ты… — полный мудак ".

— Ага, — киваю я. — Ну…

Галстуки пейсли, костюмы из шотландки, занятия по аэробике, необходимость вернуть видеокассеты, специи из Zabar's, нищие попрошайки, трюфели из белого шоколада… Тошнотворный запах Drakkar Noir, которым надушился Кристофер, плывет мне под нос, мешаясь с запахом лукового мармелада, кориандра и печеных чили.

— Ага, — повторяю я.

— А для тех, кто предпочитает активный отдых, есть горные маршруты, экскурсии по пещерам, парусный спорт, конный спорт, сплав на плотах, а для игроков на многих островах есть казино…

Мимоходом я представляю, как я вынимаю нож, полосую себя по запястью и направляю хлещущую струю крови Армстронгу в голову, а еще лучше — ему на костюм. Вот интересно, заметит ли он это вообще, или нет. Я всерьез подумываю о том, чтобы встать и уйти без объяснений, взять такси, поехать еще в какой-нибудь ресторан, где-нибудь в Сохо, а может быть, еще ближе к окраинам, выпить там, заглянуть в сортир, может быть, позвонить Эвелин, и вернуться обратно в «DuPlex», и я почему-то уверен, что Армстронг этого не заметит и будет по прежнему говорить о своем отдыхе, о лучшем отдыхе в мире , если его послушать, на этих ебаных Багамах. Официант забирает наполовину недоеденные закуски и приносит «Корону», жареного цыпленка с малиновым уксусом и гуакамоле и телячью печенку с селедочной икрой и луком-пореем, и хотя я не уверен, кто что заказывал, на самом деле, это неважно, потому что оба блюда выглядят одинаково. В конце концов мне достается цыпленок с дополнительной порцией соуса томатилло.

— Когда едешь на Карибские острова, паспорт не нужен… просто какой-нибудь документ, подтверждающий, что ты гражданин США… и самое главное, Тейлор, там нету языкового барьера . По-английски говорят везде , даже на тех островах, где родным языком считается французский или испанский. Большинство островов — бывшие британские колонии…

— Моя жизнь — сущий ад, — внезапно говорю я, двигая по тарелке кусочки лука-порея. Кстати, тарелка представляет собой фарфоровый треугольник. — И есть еще много людей, которых мне хочется… ну, наверное, убить . — Я произношу это с нажимом на последнее слово и смотрю прямо в глаза Армстронгу.

— Сервис значительно улучшился с тех пор, как American Airlines и Eastern Airlines открыли свои представительства в Сан-Хуане, откуда самолеты по местным авиалиниям летают на острова, куда нет прямых рейсов. Есть дополнительные рейсы от BWIA, Pan Am, ALM, Air Jamaica, Bahamas Air и Cayman Airways, и добраться на любой остров — уже не проблема. Существует также дополнительное авиасообщение между островами от LIAT и BWIA с фиксированным расписанием местных рейсов…

Человек, похожий на Чарльза Флетчера, подходит к нашему столику, — Армстронг все бубнит и бубнит, — похлопывает меня по плечу, говорит: «Привет, Симпсон» и "Увидимся во «Флейтах», а потом идет к выходу, где его дожидается весьма привлекательная особа — большие сиськи, блондинка, платье в обтяжку, не секретарша и не жена, — они вместе выходят из «DuPlex» и уезжают в черном лимузине. Армстронг все еще ест, тыкая вилкой в кусочки телячьей печенки идеально квадратной формы, и все еще говорит, а мне вдруг становится невыносимо грустно.

— Карибские острова — идеальное место для тех, кто не может взять целую неделю отпуска, но хочет как следует отдохнуть на выходные. Eastern Airlines создали «Клуб выходного дня», охватывающий почти все Карибские острова, а члены клуба путешествуют с большими скидками, что, разумеется, не имеет значения, но тем не менее, многие люди направляются…

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.013 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал