Студопедия

Главная страница Случайная страница

Разделы сайта

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 21. - Это придает всему происходящему ужасающий смысл, - сказала Мередит






- Это придает всему происходящему ужасающий смысл, - сказала Мередит. Они всё еще были в гостинной в доме Изабель, ждали доктора Альперта. Мередит сидела за красивым столом из черного дерева, украшенного золотыми завитушками и искала в интернете какое-либо объяснение настигнувшему их озарению.

- Салемские девушки обвиняли людей в том, что те считают их ведьмами. Они говорили, что люди только мешают им, и поэтому кололи себя булавками.

- Как Изабель, обвиняющая нас, - сказала Бонни, кивая.

- И из-за этого они могли изменяться и придавать своим телам «невозможные положения».

- Кэролайн изменялась в комнате Стефана, - сказала Бонни. - И если это ползание, подобно ящерице - не искажение тела, то и у меня должно получиться так же. - она опустилась на пол дома Сэтоу и попыталась развернуть свои локти и колени так, как это делала Кэролайн. Она не могла сделать этого.

- Видишь?

- О, Господи! - Джим стоял в дверном проеме кухни, держа уже почти выскальзывающий из его рук поднос с едой. Запах острого супа мисо разносился по воздуху, но Бонни не была уверена, что ей когда-нибудь еще захочется есть.

- Всё нормально, - сказала она ему, торопливо вставая. - Я просто... хотела попытаться кое-что сделать.

Мередит также встала, - Это для Изабель?

- Нет, это для Оба-сан, я имею ввиду бабушки Иса-чан...

- Я говорила тебе звать кого-нибудь, неважно кого, и все, естественно, придут. Оба-сан в порядке, точно так же, как и Иса-чан, - мягко, и одновременно твердо сказала ему Мередит.

Джим сразу расслабился, - Я пытался заставить Иса-чан есть, но она только бросает подносы в стену. Она утверждает, что не может есть: кто-то душит её.

Мередит со значением посмотрела на Бонни. Затем вновь обернулась к Джиму,

- Почему ты не даешь мне сделать это? Ты уже прошел через многое. Где она?

- Наверху, вторая дверь слева. Если... Если она будет говорить что-нибудь нереальное, просто не обращай внимания.

- Хорошо. Останься с Бонни.

- О, нет, - торопливо пробормотала та. - Бонни идет с тобой, - она не знала, делает она это для собственной безопасности, или пытается защитить Мередит, но накрепко вцепилась в подругу.

Наверху Мередит локтем аккуратно включила свет. Затем они нашла вторую дверь слева, за которой находилась пожилая леди, более похожая на куклу. Она находилась в самом центре комнаты, лежа точно по центру хлопчатобумажного матраса на кровати. Когда они вошли, она села и улыбнулась. Улыбка осветила её морщинистое лицо и превратила в почти детсткое счастливое личико.

- Мигуми-чан, Бенико-чан, вы прибыли, чтобы увидеть меня! - воскликнула она, кланяясь в сидячем положении.

- Да, - медленно произнесла Мередит. Она опустила поднос возле пожилой леди.

- Мы пришли, чтобы увидеть вас, госпожа Сэтоу.

- Не играйте со мной! Это - Инари-чан! Вы действительно считаете меня безумной?

- Все эти чаны. Я думала, «чан» - китайское имя. Разве Изабель не из Китая? - прошептала Бонни за спиной Мередит.

Но они не учли одной вещи: похожая на куклу старуха вовсе не была глухой. Она громко засмеялась, подняв обе руки и прикрыв ими рот, словно застенчивая девчушка. - О, не дразните меня, прежде, чем я поем. Itadakimasu! - она взяла с подноса тарелку с супом мисо и стала пить его.

- Я думаю, чан - это что-то вроде приставки, которую помещают в конце имени человека, которого считают другом, вроде того, как Джимми говорит - Иса-чан, - громко сказала Мередит. А «Йета-даки-масс-су» - что-то вроде того, что говорят, когда начинают есть. Это всё, что я пока понимаю.

Какая-то часть ума Бонни отметила, что у друзей бабушки Сэтоу совершенно случайно были имена, начинающиеся на М и Б. Другая часть вычисляла, где находится эта комната по отношению к комнатам ниже, и, в частности, к комнате Изабель.

Она была прямо над ней.

Крошечная старуха прекратила есть и пристально наблюдала за ней.

- Нет, нет, вы не Бенико-чан и не Мигуми-чан. Я знаю об этом. Но они действительно посещают меня иногда, и так же делает мой дорогой Нобухиро. Происходят и другие вещи, неприятные вещи, но я была воспитана святой девой - я знаю, как позаботиться о них. - беглый взгляд удовлетворения от понимания мелькнул на невинном старом лице. - Этот дом захвачен, и вы знаете это.

- Kore ni wa kitsune ga karande isou da ne. - добавила она в конце.

- Прошу прощения, госпожа Сэтоу, что вы только что сказали? - спросила Мередит.

- Я сказала, что есть китсун, и он участвует в этом, так или иначе.

- «Кит-сун»? - насмешливо переспросила Мередит.

- Лиса, глупая девочка, - бодро ответила старуха. - Они ведь могут превратится во что угодно, во что пожелают, знаете? Даже в людей. Да ведь можно превратиться и в тебя, моя дорогая, и даже твой лучший друг не почувствует разницы.

- Итак, значит это своего рода лиса? - спросила Мередит, но бабушка Сэтоу начала раскачиваться назад и вперед и ее пристальный взгляд остановился на стене позади Бонни.

- Мы имели обыкновение играть в игру «Круг», - сказала она. - Все сидят по кругу, а один - в центре, слепой. И мы спели бы песню. «Ushiro no shounen daare?» - «Кто поддержит тебя?» Я преподавала это своим детям, но я сочинила также и небольшую песню на английском языке.

И она запела, сначала очень старым, но затем внезапно помолодевшим голосом, невинно уставившись на Бонни.

- Лиса с черепахой

Устроили гонку.

Кто окажется прямо позади?

Кто бы это ни был,

Он займет второе место!

Кто окажется прямо позади?

Он приготовит вкусное блюдо

Для победителя!

Кто это находится прямо позади?

Прекрасный черепаший суп

На обед!

Кому верней остаться прямо позади?

Бонни вдруг почувствовала горячее дыхание на своей шее. Задыхаясь, она обернулась — и закричала. Она вопила.

Изабель была здесь. Её кровь капала на циновки, покрывающие пол. Ей так или иначе удалось прикончить Джима и протащиться наверх, в тусклую комнату. Никто не заметил и не услышал её. И теперь она стояла здесь, словно некая богиня пирсинга, или отвратительное воплощение всех кошмаров каждого мастера пирсинга. На ней было одето только бикини. За исключением этого она была абсолютно голой, если не считать крови и разнообразных гвоздей и иголок, которыми она проколола кожу. Как поняла Бонни, она проколола себе все места, которые только можно было проколоть, и некоторые, о которых Бонни и не подозревала. Каждая рана была выгнута и кровоточила.

Её дыхание было теплым и зловонным, подобно тошнотворному запаху тухлых яиц.

Изабель прищелкнула своим розовым языком. Его она не проткнула. Она сделала хуже. Каким-то странным инструментом она разрезала свой язык на две части, и придала ему форму змеиного.

И этот разветвленный розовый язык облизал лоб Бонни.

Бонни упала в обморок.

 

Мэтт медленно вел машину вниз, в почти невидимый переулок. Не было ни одного уличного знака, чтобы понять, где они, заметил он. Они преодолели небольшой холм, и затем поехали вниз, к реке, к небольшому прояснению в сплошной листве.

- Держись подальше от фееричных кругов, - мягко сказала Елена, словно указывая, - И старых дубов...

- Ты о чем?

- Останови машину.

Когда Мэтт выполнил ее просьбу, Елена попыталась объяснить: - Разве тебе не кажется, что здесь присутствует какая-то фееричность?

- Не знаю. Куда изчезло рыжее?

- Куда-нибудь сюда. Я видела!

- И я. И ты заметила, что это было больше, чем лиса?

- Да, но не столь большое, как волк.

Мэтт облегченно вздохнул, - Только Бонни не поверит мне. И ты видела, как быстро оно двигалось?

- Слишком быстро, чтобы быть чем-то естественным.

- Ты имеешь ввиду, что мы на самом деле ничего не видели? - почти отчаянно проговорил Мэтт.

- Я имею ввиду, что мы видели нечто сверхестественное. Как что-то, что напало на вас. Странные деревья. Что-то, живущее не по законам этого мира.

Но как бы они не искали, они не могли найти это существо. Кустарники и растительность между деревьями создавали плотный круг. Не было никакой надежды найти между ними отверстие или проход.

Солнце медленно опускалось на небе. Было очень красиво, но для них это не представляло никакого интереса.

Мэтт только что повернулся, чтобы что-то сказать Елене и увидел, как она быстро и тревожно обернулась.

- Что...? - он последовал за ее пристальным взглядом и замер.

Желтый Феррари заблокировал им путь назад, к дороге. Они не сталкивались с желтым феррари по дороге сюда. На этом крошечном переулке было место только для одной машины.

И все же на дороге стоял феррари.

За спиной Мэтта прохрустела поломанная ветвь. Он обернулся.

- Дамон!

- А кого еще вы ожидали? - глаза Дамона были полностью скрыты солнцезащитными очками Ray-Ban.

- Никого мы не ожидали, - настойчиво ответил Мэтт. - Мы только что пришли сюда.

В последний раз он видел Дамона, когда тот, словно побитая собака, был выкинут из комнаты Стефана. Ему очень хотелось дать тому в челюсть, и Елена знала об этом. И она могла почувствовать, что ему снова этого хочется.

Но сейчас Дамон был уже не тем, кого не так давно вышвырнули из комнаты. Елена могла увидеть, как от него исходят жаркие волны опасности.

- О, я вижу. Это - ваша секретная область для секретных исследований, - произнес Дамон, и в его голосе присутствовали те самые нотки, которые так не любила Елена.

- Нет! - прорычал Мэтт. Елена поняла, что ей необходимо держать его под контролем. Очень опасно состязаться с Дамоном, когда он в таком настроении.

- Как ты можешь так говорить? - продолжал Мэтт, - Елена принадлежит Стефану!

- Да... Мы принадлежим друг другу, - Елена медлила с ответом.

- Конечно, так и есть, - ответил Дамон, - Одно тело, одно сердце, одна душа. - на мгновение какое-то выражение промелькнуло в его глазах за темными очками, ей показалось - нечто убийственное.

Тем не менее тон Дамона немедленно изменился в невыразительный шелест... - Но, в таком случае, почему вы здесь, вдвоем? - его голова повернулась, он наблюдал за движениями Мэтта, подобно хищнику, отслеживающему добычу. В его поведении было что-то гораздо более тревожное, чем обычно.

- Мы заметили кое-что рыжее, - ответил Мэтт прежде, чем Елена успела остановить его. - Это было похоже на то, что я видел перед тем несчастным случаем.

Мурашки побежали вверх и вниз по спине и рукам Елены. Она не хотела, чтобы Мэтт говорил это.

В этой тусклой, тихой и слабо освещенной роще ей внезапно стало очень страшно.

Её новые чувства слились воедино - в одно большое, когда всё вокруг казалось, раздулось. Она чувствовала во всем какую-то неправильность, чувствовала, что происходящее сейчас - выше достигаемости ее ума. В то же саоме время она почувствовала, что птицы затихли и покинули эту расселину.

Самым тревожным было обернуться именно в тот момент, когда птицы прекратили свое пение и обнаружить, что Дамон, повернувшийся в это же время, смотрит на нее. Темные очки скрывали от нее его мысли. Остальная часть его лица была маской.

«Стефаан...» - тоскливо и беспомощно подумала она.

Как он мог оставить её с этим? Без предупреждений, без всяких известий о его маршруте, без надежды увидеть его снова...Возможно, для него это имело смысл, с его отчаянным желанием не превратить её в то, что он так отчаянно ненавидел в себе. Но оставить её с Дамоном в этом настроении, когда все ее силы покинули её...

«Это твоя собственная ошибка» - подумала она, прервав поток жалости к себе. - «Ты была тем, кто настаивал о мире между братьями. Ты была тем, кто убедил его, что Дамону можно доверять. И теперь ты имеешь дело с последствиями.»

- Дамон, - сказала она, - Я искала тебя. Я хотела спросить тебя о Стефане. Ты ведь знаешь, что он покинул меня.

- Конечно. Я полагаю, что, как гласит его вечная отговорка - это для твоей же пользы. И он оставил меня в качестве твоего телохранителя.

- Тогда ты видел его две ночи назад?

- Конечно.

«И, конечно, ты не попытался остановить его. И это не обернулось ничем хорошим для тебя» - подумала Елена. Она никогда не желала иметь тех способностей, которые имела, будучи духом, даже когда поняла, что Стефан действительно ушел вне ее, слишком человеческой, досягаемости.

- Хорошо, но я не позволю ему просто так оставить меня, - категорично заявила она, - Для моей же собственной пользы, или по любой другой причине. Я собираюсь последовать за ним. Но, для начала, я должна знать, куда он мог уйти.

- Ты спрашиваешь меня?

- Да, пожалуйста, Дамон, я должна найти его. Он нужен мне. Я...- Она начала заикаться, и подумала, что нужно быть строже с собой.

Но тут она поняла, что Мэтт очень мягко шептал ей что-то:

- Елена, остановись. Кажется, мы выводим его из себя. Посмотри на небо.

Елена и сама это почувствовала. Круг из деревьев словно стал еще теснее, и угрожающе темнел над ними. Елена медленно подняла лицо к небу. Серые облака, кружась разрозненными группками, объединялись в одну - большую, сосредотачиваясь на одном месте - прямо над их головами.

В их основании уже начали формироваться маленькие вихри, поднимая вверх горстки сосновых игл, и тревожа по летнему свежие молодые деревья. Она никогда не видела ничего подобного прежде, ее легкие наполнились сладким, но чувственным запахом, похожим на аромат благоухающих экзотических масел в долгие и темные зимние ночи.

Она смотрела на Дамона, а вихрь поднимался всё выше, и сладкий, яркий аромат смолы становился всё ближе, окутывая её. Она еще не знала, что он уже впитался в её одежду и по-тихонечку начинает впитываться в нее саму, но она уже знала, что переступила через себя.

Она не могла защитить Мэтта.

«Стефан сказал мне доверять Дамону в записке в моём дневнике. Стефан знает о нем больше, чем я» - отчаянно думала она, - «Но мы-то знаем, чего он захочет, в конечном счете. То, что ему всегда требуется. Я. Моя кровь.»

- Дамон..., - начала она мягко, но прервалась. Несмотря на нее, он протягивал к ней руку с распростертыми пальцами.

Стоп.

- Есть кое-что, что я должен сделать, - бормотал он. Он медленно наклонился вниз - каждое его движение было настолько изящным и продуманным, словно у пантеры - и поднял с земли небольшую отломанную ветвь растения, очень похожего на обычную вирджинскую сосну. Он немного помахал ею, словно оценивая, а затем приподнял в руке, будто для проверки веса и баланса. Это был скорее отросток, чем ветвь от растения.

Елена же смотрела на Мэтта, пытаясь глазами сказать ему всё, что она чувствует в этот момент, и в первую очередь то, что она сожалеет: сожалеет о том, что втянула его в это, о том, что когда-то он ей нравился, что она насильно держала его около себя, вплетая его и своих друзей в сверхестественные события.

«Теперь я, похоже, могу понять кое-что о том, что чувствовала Бонни в прошлом году, будучи способной видеть и предсказывать различные события, но не имея возможности остановить их ход.»

Мэтт, слегка кивая ей головой, уже прокрадывался к деревьям.

«Нет, Мэтт. Нет... Нет!»

Но он не понимал. А она чувствовала, что деревья держат дистанцию и не приближаются к ним только из-за присутствия Дамона. Если она и Мэтт рискнут убежать в лес, если они покинут эту поляну, потому что если они останутся здесь слишком надолго...Мэтт мог видеть страх на её лице, и его собственный взгляд выразил мрачное понимание. Они были пойманы в ловушку.

Если только...

- Слишком поздно, - резко произнес Дамон. - Я же уже сказал, что должен кое-что сделать.

Он, очевидно, нашел ту ветвь, которую искал. Теперь он поднял её повыше, слегка встряхнул, и опустил вниз одним резким движением, направляя её в бок.

И Мэтт затрясся в агонии.

Эта была такая боль, о которой он никогда прежде даже не догадывался: боль, которая, казалось, пришла изнутри, отовсюду, и каждый орган его тела, каждый мускул, нерв, каждая кость испускали различные типы боли. Мускулы болели и сжимались в судороге, как будто уже были напряжены до предела, но продолжали сжиматься всё больше и больше. Внутри его органы были, словно в огне. В животе были ножи. Его кости болели так же, как когда ему было девять лет, и он сломал руку в автокатострофе, в машине своего отца. А его нервы... Если бы на них был некий переключатель с установками типа «удовольствие» и «причинить боль», то этот переключатель был бы сейчас направлен на пункт «мучение». Ему было невыносимо больно даже ощущать одежду на коже. Дуновение воздуха было мукой. Он выдержал пятнадцать секунд и затем потерял сознание.

- Мэтт! - к её чести, Елена была заморожена, её мускулы были сжаты так, что можно было подумать, что они никогда больше не смогут двинуться. Внезапно её отпустило, она подбежала к Мэтту, потянула его на свои колени и взглянула ему в лицо.

Затем она подняла глаза.

- Дамон, почему? Почему? - внезапно она поняла, что хотя Мэтт и находится в бессознательном состоянии, но его тело всё еще корчится от боли. Она должна была остановить себя и перестать кричать. Тогда она быстро проговорила,

- Зачем ты делаешь это, Дамон? Прекрати!

Она обвела взглядом молодого человека, одетого во всё черное: черные джинсы с черным поясом, черные ботинки, черный кожаный жакет. Его волосы также были темными, а на глазах были проклятые темные очки.

- Я уже сказал вам, - ответил Дамон небрежно, - Это и есть кое-что, что я должен сделать. Я должен увидеть болезненную смерть.

- Смерть! - Елена с недоверием уставилась на Дамона. А затем она начала собирать в себе всю свою силу, что было так легко сделать всего несколько дней назад, когда она была немой и невесомой, но настолько трудно и странно прямо сейчас. Она отчетливо произнесла:

- Если ты не отпустишь его - прямо сейчас - я нападу на тебя со всей силой, которая у меня есть.

Он засмеялся. Она никогда раньше не видела, чтобы Дамон смеялся так прежде. Только не так.

- И ты думаешь, что я смогу ощутить твою крошечную силу?

- Ну, не такую уж и крошечную, - мрачно ответила Елена. Её сила была не больше, чем сила, свойственная любому человеку - та, которую вампиры берут у людей вместе с выпитой кровью. Но, побывав духом, Елена узнала, как можно её использовать. Как можно использовать её для нападения.

- Я уверена, что ты ощутишь её, Дамон. Отпусти его - СЕЙЧАС ЖЕ!

- Почему люди всегда уверены, что сила победит даже там, где нет логики...? - бормотал Дамон.

Елена не мешала ему рассуждать.

Точнее, она просто готовилась. Она глубоко вздохнула, рассеяла воздух внутри, и вообразила, что держит в руках шар, наполненный белым огнем, а затем...

Мэтт стоял на ногах. Он выглядел так, словно был подвешен, подобно марионетке, за руки, и за ноги. Его глаза непреднамеренно слезились, но это в любом случае было лучше, чем когда он корчился в судорогах на земле.

- Ты должна мне, - небрежно бросил Елене Дамон, - Я приду позже.

К Мэтту же он обратился тоном любящего дядюшки, с одной из тех неуловимых улыбок, которую вы вроде как видели, а вроде и нет:

- Как это удачно для меня, что ты настолько выносливый экземпляр, не так ли?

- Дамон, - Елена видела, что Дамон сейчас находится в том самом, столь нелюбимом ею настроении «почему-бы-не-поиграть-с-более-слабыми-существами». Но было в этом всём что-то, чего она никак не могла понять.

- Давай перейдем к делу, - сказала она, чувствуя, как на ее руках и шее вновь зашевелились волоски. - Так чего же ты на самом деле хочешь?

Но он не давал ей ответ, которого она так ожидала.

- Я официально назначен твоим телохранителем. И должен заботиться о тебе. И я не думаю, что тебе стоит оставаться без моей защиты и компании, в то время как мой маленький братец ушел.

- Я могу сама о себе позаботиться, - категорично сказала Елена, отмахнувшись от него рукой, желая перейти к реальной проблеме.

- Ты - очень симпотичная девушка. Опасная и, - быстрая улыбка, - Оставляющая сомнительные следы. Я настаиваю на том, что у тебя должен быть телохранитель.

- Дамон, прямо сейчас я нуждаюсь больше всего в защите от тебя! И ты знаешь это. Что тебе на самом деле нужно?

Поляна была... пульсирующей. Это было будто что-то живое, дышащее. У Елены возникло чувство, что под ее ногами - под старыми, испытанными бурными путешествиями пешком ботинками Мередит - земля немного двигалась, как огромное спящее животное, а деревья походили на его бьющееся сердце.

Бьющееся сердце? Сердце - чье? Леса? Но здесь гораздо больше мертвого, чем живого. И она могла бы поклясться, что она точно знала - Дамону никогда не нравились леса и деревья.

В такие времена Елене было жаль, что у нее нет крыльев.

Крыльев и понимания - простых движений рук, заклинаний белой силы, белого огня у нее внутри, который без особых усилий помог бы ей понять, что происходит, или просто унес бы ее неприятности обратно, к Стоунхенджу.

Казалось, что всё, что ей оставили - это еще большую соблазнительность для вампиров, чем прежде, и остроумие.

Остроумие не покидало её и теперь. Возможно, если сейчас она не покажет Дамону свой страх, то у них появится шанс на временную отсрочку исполнения его намерений относительно их.

- Дамон, спасибо тебе, что ты так за меня беспокоишься. А сейчас не мог бы ты оставить нас с Мэттом наедине хоть на мгновение, чтобы я могла проверить, дышит ли он?

Глаза, скрытые темными очками словно вспыхнули красным.

- Так или иначе, но я был уверен, что ты попросишь об этом, - сказал Дамон. - И, конечно же, это твоё право - желать утешения, будучи предательски оставленной. Вернуть его к жизни дыханием рот в рот, например.

Елена хотела взорваться, но, очень тщательно, ответила,

- Дамон, если Стефан назначил тебя в качестве моего телохранителя, тогда он едва ли «предательски оставил» меня, не так ли? У тебя не может быть таких заявлений...

- Исполни только одно мое требование, хорошо? - ответил ей Дамон голосом того, следущие слова которого будут чем-то вроде «будь осторожна, если попытаешься не сделать этого».

Наступила тишина. Смерч из веток и пыли перестал закручиваться в воздухе. Запах нагретых солнцем сосновых игл и тяжелой смолы в этом тусклом месте путал мысли Елены, ее голова закружилась, а к физическим ощущениям добавилась странная вялость. Земля была теплой, а сосновые иголки лежали ровно, будто шерсть большого, дремлющего сейчас животного. Елена смотрела, как крохотные пылинки кружились и сверкали, словно опалы, в золотом солнечном свете. Она знала, сейчас она была далеко не в лучшем состоянии, чтобы говорить твердо.

Наконец, когда она была уверена в том, что ее голос не дрогнет, она спросила:

- Чего ты хочешь?

- Поцелуй.

 

Глава

Бонни была взволнована и сбита с толку. Было темно.

- Хорошо, - произнёс голос, резкий и успокаивающий одновременно. – Тут два возможных удара, одна колотая рана, нуждающаяся в прививке против столбняка – и – ну, я боюсь, мне придётся дать успокоительное твоей девушке, Джим. И мне потребуется помощь, но тебе совсем нельзя двигаться. Просто ляг на спину и закрой глаза.

Бонни открыла свои собственные глаза. Она смутно помнила, как падала на свою постель. Но она была не дома; она всё еще была в доме Саиту, и лежала на кушетке.

Как и всегда, когда была в замешательстве или испытывала страх, она огляделась в поисках Мередит. Мередит вышла из кухни с самодельным пакетом со льдом в руках. Она приложила его к и без того влажному лбу Бонни.

- Я просто упала в обморок, - объяснила Бонни, когда сама это поняла, - вот и всё.

- Я знаю, что ты упала в обморок. И ты очень сильно ударилась головой о пол, - ответила Мередит, и в этот момент выражение её лица было очень понятным: волнение, сочувствие и облегчение – всё это легко можно было прочесть на нём. И глаза были наполнены слезами. – О, Бонни, я не могла добраться до тебя вовремя. Изабель была у меня на пути, и те матрасы не сильно смягчили пол – и ты отключилась почти на полчаса! Ты напугала меня.

- Прости, - Бонни вытащила руку из-под одеяла, в которое она, казалось, была завернута и сжала ладонь Мередит. Это означало, что их сестринские отношения не изменились. И также это означало «спасибо тебе за заботу».

Джим неуклюже развалился на другой кушетке, прикладывая пакет со льдом к затылку. Его лицо было зеленовато-белым. Он попытался встать, но доктор Алперт – это её голос был резким и добрым одновременно – заставила его снова лечь на кушетку.

- Вам не следует сейчас тратить силы, - сказала она. – Но мне нужен помощник. Мередит, ты можешь помочь мне с Изобель? Мне кажется, с ней будет достаточно много хлопот.

- Она ударила меня лампой по затылку, - предупредил их Джим. – Никогда не поворачивайтесь к ней спиной.

- Мы будем осторожны, - ответила доктор Алперт.

- А вы двое останьтесь здесь, - решительно добавила Мередит.

Бонни наблюдала за взглядом Мередит. Она хотела подняться и помочь им с Изобель. Но во взгляде Мередит читалась та самая решимость, которая означала, что сейчас с ней лучше не спорить.

Как только они ушли, Бонни попыталась встать. Но тут же у неё перед глазами заплясали пульсирующие серые точки, и это значило, что она снова собирается упасть в обморок.

Она снова легла, стиснув зубы.

Долгое время из комнаты Изобель доносились грохот и крики. Бонни слышала, как доктор Алперт повысила голос, затем Изобель, а затем и третий голос – не Мередит, которая никогда не кричала, но этот голос звучал как голос Изобель, только замедленный и искаженный.

Затем, наконец, наступила тишина, и Мередит с доктором Алперт вернулись, волоча между ними прихрамывающую Изобель. У Мередит из носа текла кровь, а тронутые сединой волосы доктор Алперт стояли дыбом, но всё же им как-то удалось натянуть футболку на измученное тело Изобель, а доктор Алперт даже умудрилась сохранить свою черную сумку.

- Потерпевшим оставаться на своих местах. Мы вернемся, чтобы вам помочь, – сказала доктор в своей немногословной манере.

Затем Доктор Алперт и Мередит сделали новый рейс, чтобы забрать с собой бабушку Изобель.

- Мне не нравится её цвет лица, - коротко бросила доктор Алперт, - И её пульс. Нам всем не помешало бы пройти медицинское обследование.

Минуту спустя они вернулись, чтобы помочь Джиму и Бонни добраться до внедорожника доктора Алперт. Небо затянулось тучами, а солнце висело над горизонтом красным шаром.

- Вы хотите, чтобы я дала вам какое-нибудь обезболивающее? – спросила доктор, увидев, что Бонни пристально разглядывает её черную сумку. Изобель поместили в самый конец внедорожника, где сиденья были сложены.

Мередит и Джим занимали два места перед ней, с Бабушкой Саиту между ними, а Бонни – по настоятельной просьбе Мередит – была на переднем сиденье рядом с доктором.

- Ох, ну, всё в порядке, - сказала Бонни. В действительности она сейчас думала о том, могут ли доктора в больнице вылечить Изобель от этой инфекции лучше, чем травяные компрессы миссис Флауэрс.

Но несмотря на то, что её голова пульсировала и болела, а на её лбу росла шишка размером со сваренное вкрутую яйцо, она не хотела чтобы что-нибудь затуманивало её мысли. Было что-то, что не давало ей покоя, какой-то сон или кое-что произошедшее пока, по словам Мередит, она была без сознания.

Что это было?

- Ну хорошо. Пристегнули ремни? Тогда поехали. - Внедорожник рванул с места от дома Саиту. – Джим, ты говорил, у Изобель была трёхлетняя сестра, которая спала наверху, поэтому я позвонила своей внучке Яниле, чтобы она приехала туда. По крайней мере, кто-то должен быть в доме.

Бонни обернулась, чтобы посмотреть на Мередит. Они заговорили одновременно.

- О, нет! Она не должна туда заходить! Особенно в комнату Изобель! Послушайте, пожалуйста, вы должны…- захлебывалась Бонни.

- Я действительно не уверена, что это хорошая идея, доктор Алперт, - произнесла Мередит не менее быстро, но более отчетливо. – Если только она будет держаться подальше от той комнаты и если с ней будет кто-то еще – хорошо бы, если парень.

- Парень? – доктор Алперт, казалось, была сбита с толку, но сочетание паники Бонни и искренности Мередит вроде бы её убедило. – Ну, Тайрон, мой внук, смотрел телевизор, когда я уходила. Я попробую позвать его.

- Ого! – невольно воскликнула Бонни. – Это тот самый Тайрон, который будет нападающим в команде по футболу в следующем году, да? Я слышала, его называют Тайр-минатор.

- Ну, скажем, я думаю, он сможет защитить Янилу, - ответила доктор Алперт, сделав звонок. – Но мы тут одни, в машине с… хм, перевозбуждённой девушкой. И судя по тому, как она реагирует на успокоительное, я бы сказала, что она и сама как «терминатор».

Телефон Мередит заиграл мелодию, означавшую, что номер звонившего был не из телефонной книжки, а затем объявил: «Вам звонит миссис Флауэрс. Возьмёте ли вы…» Мередит тут же нажала на кнопку принятия вызова.

- Миссис Флауэрс? – сказала она. Шум внедорожника заглушал Бонни и остальным всё, что говорила миссис Флауэрс, поэтому Бонни продолжила концентрироваться на двух вещах: что она знала о «жертвах» Салемских «ведьм», и что за неуловимая мысль приходила ей в голову, пока она была без сознания.

Но все эти раздумья сразу прекратились, как только Мередит положила трубку.

- Что это было? Что? Что? – Бонни не могла хорошо разглядеть лицо Мередит в сумерках, но она явно выглядела бледной, и когда она заговорила, даже её голос звучал бледно.

- Миссис Флауэрс занималась в саду своими растениями и уже собиралась идти обратно в дом, когда она заметила что-то в кустах бегонии. Она сказала, это выглядело как будто кто-то пытался засунуть что-то между стеной и кустом, но она заметила торчащий оттуда кусочек такни.

Бонни почувствовала себя так, будто её сбил с ног порыв ветра.

- И что это было?

- Это была большая спортивная сумка, полная одежды и обуви. Ботинки. Рубашки. Брюки. Всё Стефана.

Бонни издала пронзительный вопль, от которого доктор Алперт чуть не потеряла управление автомобилем.

- О, боже мой! О боже! Он не уехал!

- О, я думаю, он как раз и уехал. Только не по собственной воле, – мрачно произнесла Мередит.

- Дамон, - ахнула Бонни, и резко вжалась в сиденье, её глаза наполнились слезами, которые затем стали стекать по её щекам. – Я так хотела верить…

- Что, голова разболелась? – спросила доктор Алперт, тактично игнорируя разговор, который её не касался.

- Нет… ну, то есть да, - призналась Бонни.

- Так, откройте мою сумку и дайте мне взглянуть… У меня там всего полно… хорошо, вот оно. Кто-нибудь видел тут бутылку с водой?

Джим вяло протянул ей бутылку.

- Спасибо, - сказала Бонни, проглотив маленькую таблетку и запив её большим глотком воды. Ей было необходимо привести мысли в порядок. Если Дамон похитил Стефана, тогда ей стоит Вызвать его, не так ли? Ведь одному Богу известно, где он на этот раз. Почему никто из них даже не подумал об этой возможности раньше?

Ну, во-первых, потому что новый Стефан должен был быть сильным, а во-вторых из-за заметки в дневнике Елены.

- Вот оно что! – воскликнула она пораженно. Всё это снова нахлынуло на неё, всё, о чём они говорили с Мэттом…

- Мередит! – сказала она, не обращая внимания на косой взгляд, который бросила на неё доктор Алперт, - пока я была без сознания, я общалась с Мэттом. Он тоже был без сознания…

- Он был ранен?

- О боже, да. Дамон кажется сделал что-то ужасное. Но он сказал не обращать на это внимания, и что с тех самых пор как он увидел ту записку, которую Стефан оставил Елене, она продолжала беспокоить его. Что-то насчет того, как Стефан в прошлом году разговаривал с учителем английского, спрашивая как правильно пишется слово «правосудие». И он просто повторял: «Найди резервную копию файла. Найди резервный файл… прежде чем это сделает Дамон.»

Она вгляделась в лицо Мередит, плохо освещенное тусклым светом, осознавая, что и Джим, и доктор Алперт дружно уставились на неё, в то время как они медленно подъехали к перекрёстку и остановились. И у тактичности есть свои пределы.

Тишину нарушил голос Мередит.

- Доктор, - сказала она – я собираюсь попросить у вас кое-что. Если вы повернёте здесь налево, а затем еще раз налево на Лавровой Улице, а там просто пять минут езды до Старого Леса, то это не будет слишком далеко от вашего маршрута. Но это позволит мне добраться до пансионата, в котором как раз и находиться тот компьютер, о котором говорит Бонни. Вы наверное подумаете, что я сошла с ума, но мне нужно добраться до этого компьютера.

- Я знаю, что ты не сошла с ума. Я уже успела это понять, – невесело рассмеялась доктор, - и я уже тут кое-что слышала о Бонни… ничего плохого, честно, только то, во что довольно трудно поверить. Но после того, что я сегодня увидела, я думаю, я начинаю менять своё мнение.

Доктор резко свернула налево, бормоча себе под нос:

- Кто-то убрал знак «Проезд запрещен» еще и с этой дороги…

Затем она продолжила говорить с Мередит:

- Я могу сделать о чём ты просишь. Я подвезу тебя прямо до самого пансионата…

- Нет! Это может быть слишком опасно!

- Но я должна отвезти Изобель в больницу как можно скорее. Не говоря уже о Джиме. Я думаю, у него действительно сотрясение. И Бонни…

- Бонни тоже собирается в пансионат, - заявила Бонни, чётко проговаривая каждое слово.

- Нет, Бонни! Я же собираюсь бежать, ты понимаешь это? Я собираюсь бежать так быстро, как только смогу – и я не могу позволить тебе задерживать меня, – голос Мередит был жестоким.

- Я не буду задерживать тебя, я клянусь. Ты пойдешь вперед и побежишь. Я тоже побегу. Моя голова теперь не болит. Если тебе придется оставить меня позади, просто продолжай бежать. А я доберусь следом за тобой.

Мередит открыла рот и затем снова его закрыла. Должно быть, что-то в лице Бонни подсказало ей, что любые возражения будут бесполезны. Потому что так оно и было.

- Вот мы и приехали, - сказала доктор Алперт несколько минут спустя. – Угол Лавровой Улицы и Старого Леса.

Она извлекла из своей черной сумки маленький карманный фонарик и посветила им по очереди в глаза Бонни.

- Ну, мне кажется, у тебя нет сотрясения. Но ты знаешь, Бонни, по моему медицинскому заключению, тебе не следует никуда бежать. Я просто не могу заставить тебя пройти лечение, если ты этого не хочешь. Но я могу заставить тебя взять вот это. – Она протянула Бонни маленький фонарик. – Удачи.

- Спасибо за всё, - сказала Бонни, на мгновение накрыв своей бледной ладонью смуглую, с длинными пальцами ладонь доктора Алперт. – Вы тоже будьте осторожны, - остерегайтесь поваленных деревьев, и Изобель, и чего-нибудь красного на дороге.

- Бонни, я ухожу, - Мередит уже была снаружи внедорожника.

- И заприте двери! И не открывайте, пока не проедете лес! – сказала Бонни, выскочив из машины вслед за Мередит.

И тогда они побежали. Конечно, всё, что Бонни сказала о том, что Мередит должна бежать впереди неё, было бессмыслицей, и они обе это знали. Мередит схватила Бонни за руку, как только ноги Бонни коснулись дороги, и начала бежать как охотничья собака, таща Бонни за собой, время от времени чуть не отрывая её от земли.

Бонни не нужно было объяснять как важна была скорость. Она отчаянно хотела, чтобы у них сейчас была машина. Она много чего хотела бы, и для начала чтобы миссис Флауэрс жила в центре города, а не в этой глуши.

В конце концов, как и предвидела Мередит, Бонни выдохлась, и её рука стала настолько потной, что выскользнула из ладони Мередит. Бонни согнулась почти пополам, руки на коленях, и пыталась восстановить дыхание.

- Бонни! Вытри свою руку! Мы должны бежать!

- Просто… дай мне… минуту…

- У нас нет ни минуты! Ты слышишь? Давай!

- Мне просто нужно… восстановить… моё дыхание…

- Бонни, оглянись. И не кричи!

Бонни оглянулась, закричала, и затем обнаружила, что совсем не выдохлась. Она сорвалась с места, хватая Мередит за руку.

Она могла слышать это, сейчас, даже не смотря на своё хрипящее дыхание и звон в ушах. Это был звук насекомого, но не жужжание, а скорее низкое гудение. Это звучало как вертолётное «вжиквжиквжик», только выше тоном, как если бы у вертолёта были усики насекомого вместо пропеллера. Мельком взглянув, она смогла различить сплошную серую массу из усиков, с головами впереди – и все эти головы были готовы раскрыть рты, полные острых белых зубов.

Она пыталась включить фонарик. Опускалась ночь, и у неё не было ни малейшего представления, сколько еще пройдет времени, прежде чем взойдет луна. Все, что ей было известно, так это то, что из-за деревьев всё кажется еще темнее, и что те существа гнались за ней и за Мередит.

Малахи.

Вжикающий звук усиков, рассекающих воздух сейчас был гораздо громче. Гораздо ближе. Бонни не хотела оборачиваться и видеть источник этого звука. Этот шум толкал тело Бонни за пределы всех разумных границ. Она не могла не прокручивать в голове снова и снова слова Мэтта: «Как будто мою руку засунули в мусорный контейнер. Как будто мою руку засунули в мусорный…»

Её ладонь и ладонь Мередит были снова покрыты потом. А серая масса явно их догоняла. Оставалась еще примерно половина пути, а вжикающий звук становился всё выше и пронзительнее.

В то же время её ноги стали будто резиновые. Буквально. Она не чувствовала свои колени. И сейчас они были словно резина, растворяющаяся и превращающаяся в желе.

Вжиквжиквжиквжиииииии….

Это был звук одного из них, ближе чем остальных. Ближе, ближе, и затем он был перед ними, его рот раскрылся в форме овала, по всему периметру которого были зубы.

Прямо как говорил Мэтт.

Бонни настолько выдохлась, что даже не могла закричать. Но ей нужно было закричать. Казалось, что у этого существа вообще не было головы, глаз и каких-либо частей лица, а только этот ужасный рот, который развернулся к ним и летел прямо на неё. И её инстинктивное решение – замахнуться на него ладонью – могло стоить ей всей руки. О боже, он приближался к её лицу…

- Вон пансионат! – выдохнула Мередит, резко толкнув Бонни и чуть не сбив её при этом с ног, - Бежим!

Бонни пригнулась как раз в тот момент, когда малах попытался атаковать её. В тот же миг она почувствовала как его усики вжикнули по её кудрявым волосам. Её внезапно отбросило назад, и она больно ушиблась, её ладонь вырвалась из ладони Мередит. Её ноги были в полном изнеможении. Всё внутри неё готово было кричать.

- О, господи, Мередит, он добрался до меня! Беги! Не позволяй кому-то из них достать тебя!

Перед ней, пансионат был освещен, будто отель. Обычно он был темным, за исключением может только окна Стефана и еще одного. Но сейчас он сверкал как драгоценность, только вне досягаемости для неё.

- Бонни, закрой глаза!

Мередит не покинула её. Она всё еще была здесь. Бонни могла чувствовать как похожие на вьющееся растение усики коснулись её уха, затем легко переместились на её порытый испариной лоб, двигаясь дальше по лицу, к горлу… Она всхлипнула.

А затем последовал резкий, громкий треск, смешанный со звуком, похожим на звук лопающейся спелой дыни, и что-то влажное прокатилось по её спине. Мередит отбросила толстую ветку, которую она держала словно бейсбольную биту. Усики уже выскользнули из волос Бонни.

Бонни не хотелось смотреть на беспорядок позади неё.

- Мередит, ты…

- Давай, беги!

И она снова побежала. По усыпанной гравием подъездной дорожке к пансионату, вверх по ступенькам, до двери. И там, на пороге стояла миссис Флауэрс со старомодной керосиновой лампой.

- Заходите, заходите, - сказала она и, когда Мередит и Бонни вошли, судорожно глотая воздух, она захлопнула за ними дверь. Они все услышали звук, который за этим последовал. Он был похож на тот же звук, что и после удара веткой – резкий треск и хруст, только гораздо громче, и повторившийся много раз, будто лопающийся поп-корн.

Бонни всю трясло, когда она оторвала руки от ушей и сползла вниз по стене, опустившись на коврик у порога.

- Ради всего святого, что вы сделали с собой, девочки? – произнесла миссис Флауэрс, поглядывая на лоб Бонни и на опухший нос Мередит, не говоря уж о том, какими вспотевшими и изможденными они выглядели.

- Это слишком долго… объяснять, - ответила Мередит, - Бонни! Ты можешь посидеть… наверху!

Бонни так и сделала. Мередит сразу же подошла к компьютеру и включила его, рухнув на стоящий перед ним стул. Бонни использовала свои последние силы на то, чтобы стянуть с себя топ. Вся спина была в пятнах от жидкости неизвестного насекомого. Она скатала топ в шарик и запустила его в угол.

Затем она упала на кровать Стефана.

- Что конкретно сказал Мэтт? – Мередит уже восстановила своё дыхание.

- Он сказал «Посмотри в резервный файл» или «Найди резервную копию файла», или что-то в этом роде. Мередит, моя голова… мне нехорошо.

- Ладно. Просто расслабься. Ты сегодня итак молодец.

- Это всё потому, что ты спасла меня. Спасибо тебе… опять…

- Не волнуйся об этом. Но я не понимаю, - пробормотала Мередит себе под нос, - Тут резервная копия файла в этой же самой папке, что и сам файл, но они ничем не отличаются. Я не понимаю, что Мэтт имел в виду.

- Может быть, он что-то напутал, - с неохотой произнесла Бонни, - может, ему тогда было очень больно, и он немного помешался.

- Резервный файл, резервный файл…постой! Разве Word не сохраняет копии файлов автоматически в каком-нибудь странном месте, например в папке администратора или еще где-нибудь? – Мередит быстро кликала мышкой по всем папкам. Затем разочарованно сказала, - Нет, тут ничего нет.

Затем она откинулась на стуле, тяжело дыша. Бонни знала о чем она, должно быть, думает. Их долгий и отчаянный бег через опасность не мог быть напрасным. Не мог.

Затем, медленно, Мередит произнесла:

- Здесь есть много временных файлов к одной маленькой заметке.

- Что еще за временные файлы?

- Это просто временное сохранение твоего файла, пока ты над ним работаешь. Хотя обычно они выглядят вообще как какая-то ерунда, - кликанье началось снова, - Но я всё равно должна быть внимательной… ох! – прервала она сама себя. Кликанье прекратилось.

И затем повисла абсолютная тишина.

- Что такое? – взволнованно спросила Бонни.

Ещё тишина.

- Мередит! Поговори со мной! Ты нашла резервный файл?

Мередит ничего не сказала. Кажется, она даже ничего и не услышала. Она заворожено что-то читала, на её лице застыло выражение шока и ужаса.

 






© 2023 :: MyLektsii.ru :: Мои Лекции
Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Копирование текстов разрешено только с указанием индексируемой ссылки на источник.