Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






ПОНЯТИЕ ПРАВА В СУБЪЕКТИВНОМ СМЫСЛЕ

 

Вопрос определения дефиниции субъективного права является одним из самых важных для теории права. От того, какое значение вкладывается обществом в понятие субъективного права, зависит социальное положение человека, и то, как удовлетворяются его потребности и интересы. Более того, субъективное право «формирует потенциал активности граждан, создает предпосылки расширения свободы человека». Все это обуславливает актуальность настоящей работы.

Советский теоретик права Л.С. Явич указывал, что «субъективное право - это юридически обеспеченная мера возможного поведения лица, гарантирующая ему самодеятельность, свободу выбора, пользование материальными и духовными благами на основе существующих отношений производства и обмена». С.С. Алексеев рассуждал подобным образом и считал, что право в субъективном смысле есть «юридическая дозволенность поведения для конкретного субъекта». Аналогично мыслил и А.В. Венгеров, определяя субъективное право, как «гарантированная законом мера возможного (дозволенного, управомоченного) поведения субъекта»[18].

Более молодое поколение теоретиков полностью восприняло учение советской юриспруденции относительно вопроса определения субъективного права. А.В Мелехин под субъективным правом предлагает понимать предусмотренную юридической нормой меру возможного поведения участника правоотношения. Н.А. Тузов считает, что субъективное право есть «конкретно дозволенная мера поведения, основанная на ее объективной возможности». Отбросив в сторону витиеватость дефиниций, бесспорно свидетельствующую о недюжинных ораторских способностях авторов, становится нетрудным обнаружить, что все вышеприведённые теоретики права сходятся во мнении о том, что субъективное право есть не что иное, как мера возможного поведения, причем меру эту определяет юридическая норма[19].

Однако логично возникает вопрос, что теоретики подразумевают под мерой поведения? Поскольку «мера» - термин неюридический, логично было бы обратиться к толковым словарям. В словаре Д.Н. Ушакова мы можем обнаружить шесть значений данного слова. «Мера» - это и единица измерения, и способ действия, и стихотворный размер, и сосуд для измерения сыпучих тел, и предел, граница. Словарь Т.Ф. Ефремовой также перечисляет множество значений термина «мера», среди которых упоминается предел и крайняя степень. Представляется, именно слово «предел» является контекстуально наиболее уместным для употребления в качестве синонима слову «мера». Таким образом, с необходимостью следует вывод о том, что весьма распространенным является мнение, согласно которому субъективное право - закрепленный нормой права предел возможного поведения. Если подобного рода дефиницию в данной работе мы не попытаемся отвергнуть, то будем вынуждены говорить о субъективном праве как явлении тождественном пределам осуществления самого этого права, что уже само по себе звучит, на наш взгляд, парадоксально.



В ответ на этот вывод, вполне может быть, критик вынесет вердикт, гласящий, что это всего лишь спор о терминологии, не имеющий научных перспектив. Однако представляется, на такое замечание можно ответить следующим образом. Н.И. Матузов указывает, что в некоторых советских учебниках по теории права термин «субъективное право» вообще не использовался, так как вносил в обыденное сознание сумятицу. Взамен использовался термин «правомочие». Если советский гражданин захотел бы выяснить, что же есть «правомочие», то мог бы обнаружить в юридической литературе такое понимание термина: «Правомочие <...> состоит в формальной возможности для субъекта права, обладающего им, осуществить это право, реализовать его». Конечно, нельзя не отметить несостоятельность этого определения. Определение правомочия как «заменителя» субъективного права через само право ничего не даст не только обывателю, но и доктору юридических наук. Однако нам здесь более интересно другое[20].

О том, что на сущность субъективного право можно смотреть под разными углами, Ю.К. Толстой говорил еще в 1959 году. Он указывал, что существуют теории, авторы которых рассматривают субъективное право, прежде всего, как средство обеспечить управомоченному определенное поведение обязанного лица. Есть теории, представители которых, напротив, усматривают существо субъективного права в поведении, дозволенном правопорядком самому управомоченному лицу. Наличествует и третья группа теорий. Сторонники ее полагают, что для субъективного права одинаково важно, как поведение, дозволенное управомоченному, так и поведение, предписанное обязанном.



Понимание субъективного права как меры возможного поведения, думается, соответствует тем теориям, которые рассматривают дозволения лицу со стороны государственных органов в качестве сущности права в субъективном смысле. Можно предположить, что в какой-то мере субъективное право - это то, что можно делать на совершенно законных основаниях. Получается, что в том государстве, в котором главенствует убеждение о том, что субъективное право - мера возможного поведения, на законных основаниях (т.е. не нарушая, действующего законодательства в широком смысле) можно делать лишь то, что это государство дозволяет. Возможно, такое положение вещей и было приемлемо в государстве с тоталитарным политическим режимом. Возможно ли превалирование императивного метода правового регулирования в демократическом или претендующем на демократичность обществе? Ответ представляется очевидным. Таким образом, мы видим, что на сегодняшний день определение субъективного права через меру дозволенного юридической нормой поведения, несостоятельно ни в терминологическом плане, ни в содержательном[21].

«Отвергая - предлагай», - заметит справедливый критик. Нам остается лишь пообещать попытаться хоть сколько-нибудь приблизиться к оптимальному определению права в субъективном смысле.

Вернемся к тем точкам зрения на природу субъективного права, которые изложил Ю.К. Толстой. Помимо той концепции, которую восприняло большинство теоретиков (мы судим по тем определениям, которые ученые представляют), и которую мы выше решительно отвергли, существует и противоположная. Её представителем является М.М. Агарков, который понимал субъективное право, как закрепленную за лицом возможность привести в действие госаппарат для принятия мер принуждения в отношении обязанного лица в случае неисполнения последним своей обязанности. С такой трактовкой исследуемого понятия согласиться трудно. Субъективное право существует не только когда имеет место неисполнение обязанностей. В противном случае, возникает вопрос: откуда взялась обязанность что-либо делать в чью-либо пользу, если нет права на эту пользу? Если продавец передает вещь по договору купли-продажи, то скорее он делает это потому, что у покупателя возникло право эту вещь требовать, а не по какой-либо еще надуманной причине. Таким образом, и эту концепцию мы не можем принять[22].

Отвернув полярные позиции, рассмотрим интегративную точку зрения, в основе которой тезис о том, что в природе субъективного права важны как поведение управомоченного, так и поведение обязанного. О. С. Иоффе указывал, что у объективного права есть две стороны. Во-первых, оно заключается в дозволенности поведения управомоченного, а во-вторых, в возможности требовать определенного поведения от обязанных лиц. Несмотря на то, что определение выдающийся юрист выработал все равно в духе советской юриспруденции (как средство регулирования поведения советских граждан), данный тезис видится верным. Действительно, субъективное право должно служить возможностью удовлетворения интересов субъекта права во взаимодействии с другими субъектами права, право должно обеспечить возможность в любой момент потребовать определенного поведения от других. С другой стороны, и требования эти должны быть небезграничными. Границы эти не суть объективного права, это его спутники, которые должны быть установлены, в том числе и государством. Также необходимо, чтобы требование определенного поведения распространялось только на поведение юридически значимое, так как любое другое требование (например, любить кого-либо) окажется вне правовой сферы, а значит и вне субъективного права[23].

Исходя из вышесказанного, думается, оптимальным будет являться определение субъективного права как имеющей пределы возможности требования от конкретного субъекта/субъектов права или неопределенного круга лиц определенного юридически значимого поведения. Нам осталось отметить только то, что мы намеренно избежали в дефиниции указания на то, что возможность требования поведения обеспечивается силой государственного принуждения, так как это не соответствует реалиям хотя бы в силу существования, так называемых, «натуральных» обязательств[24].

Основа правового регулирования – это юридические права, а также субъективные обязанности. Данное регулирование именно этим и отличается от любого другого (к примеру, морального). Само по себе оно уникально и специфично.

Субъективное право в юридической науке часто понимается как мера, а также вид поведения, являющийся дозволенным, а также гарантированным лицу действующими законами. Юридические обязанности же непосредственно связаны с мерами требуемого поведения.

Субъективное право основывается на обеспеченной возможности, основой юридических обязанностей является необходимость, которая закреплена юридически. Управомоченный – это носитель возможности, правообязанный – носитель обязанности. Конечно же, разница между их положениями огромная.

Субъективное право имеет структуру, состоящую из отдельных элементов. Чаще всего выделяют именно четыре таких компонента: возможность положительного поведения, которую имеет управомоченный (то есть он имеет возможность совершать самостоятельные действия); допустимость заставлять правообязанных лиц совершать определенные действия; возможность воспользоваться государственным принуждением, если правообязанное лицо отказывается выполнять какие-либо законные требования; возможность использовать на основании право определенные социальные блага[25].

Из указанного выше можно сделать вывод, что субъективное право может быть право-требованием, право-поведением, право-пользованием, а также право-притязанием.

Любая из указанных возможностей может выйти на первый план. Все зависит от стадии реализации прав. Вообще же отметим, что в своей совокупности они служат для удовлетворения каких-либо интересов управомоченных лиц.

Для субъективного права характерна та мера поведения, которая обеспечена не только законом, но еще и обязанностями, присущими другим лицам. Вообще же без обязанности других лиц данное право превращается в самую обыкновенную дозволенность (разрешенным является все, что не запрещает законодательство).

Подобного рода дозволений предостаточно. Но не стоит забывать, что прогулка по парку к субъективному праву никакого отношения не имеет.

Субъективное право состоит из дробных частей. Каждая из них в данном случае называется правомочием. В каждой отрасли права их определяют по-разному. В качестве примера можно сказать, что право собственности состоит из трех правомочий. Речь о распоряжении, пользовании, а также о владении каким-либо имуществом. В других правах их может быть больше или меньше. Может быть их много. Например, право на свободу слова состоит из возможности людей проводить пикеты, митинги, собрания, публиковать свои произведения в печати, выступать на телевидении, вещать по радио, осуществлять критику (даже действующей власти) и так далее. Правомочий в данном случае немало. Необходимо учесть тот факт, что в определенных случаях могут появиться новые правомочия, а в некоторых изменения просто недопустимы.


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.007 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал