Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Первая встреча

8 ноября 1998 г.

В 1946 г. большая часть курсантов – мальчишек – «подготов» набора военной поры – была переведена из Ленинградского военно-морского подготовительного училища в Высшее военно-морское имени М.В. Фрунзе. В этой группе был и я. Событие без преувеличения для каждого из «подготов» явилось основной вехой на жизненном пути. Впереди – морская офицерская служба, и путь к ней теперь лежал из стен старейшего в России учебного заведения. [...]

Но только-только закончилась Великая Отечественная война, и, пожалуй, больше всего на слуху, да и в мыслях каждого, кто мечтал о службе морского офицера, самыми авторитетными выпускниками старейшего училища являлись Ф.Ф. Ушаков и П.С. Нахимов из дореволюционной России. В их честь в 1944 г. были учреждены ордена и медали. А выпускником советского периода, самым завораживающим, был адмирал флота (так с 1940 до 1955 г. именовалось высшее звание в ВМФ, а с 1955 г. – Адмирал Флота Советского Союза) Николай Герасимович Кузнецов. В этой связи не надо объяснять, какое впечатление произвело на нас, курсантов, сообщение о том, что Н.Г. Кузнецов посетит училище.

Это был 1947 г. Только-только страна начала оправляться от ужасов войны. Многого не хватало, еще не были отменены карточки на продовольствие.

И вот к нам в училище во время обеда пришел в столовую Николай Герасимович. Я хорошо помню, как, забыв про обед, все мы как по команде повернули головы в сторону небольшой свиты адмиралов и офицеров, переходящих от стола к столу обедающих курсантов. Никаких команд подано не было, все продолжали сидеть. Я оказался почти у самого края стола, к которому направились адмиралы. Впереди шел высокий, стройный, в хорошо подогнанной форме Н.Г. Кузнецов. Он не просто выделялся своим ростом, мне показался он необыкновенно величественным.

Рядом с ним, что-то объясняя, шел крупный, немного полноватый контр-адмирал. Это был наш начальник училища В.Ю. Рыбалтовский. Так уж получилось, что я больше никого не запомнил, мои глаза видели только Кузнецова. Кузнецов остановился у торца стола и внимательно обвел взглядом всех сидящих. Получилась короткая пауза, как бы немая сцена, во время которой курсантские глаза не отрывались от лица Николая Герасимовича. Неторопливо он сказал несколько фраз, ни к кому не обращаясь. Суть их запомнилась почти дословно: «Знакомлюсь с училищем, хотя я его и не забывал. Ведь сам за этими столами сидел. Надеюсь, будет разговор не в столовой. Война кончилась, но для вас, будущих морских офицеров, будет много откровений и даже неожиданностей. Подумайте сами о вопросах, что волнуют вас. Обязательно подумайте!»

Он еще раз окинул изучающим взглядом сидящих, затем стол, на котором стояли бачки с первым и вторым, чайники с компотом, и ни слова не сказал про еду. Потом, уже в кубриках, мы обсуждали эту деталь, и даже показалось странным. Обычно начальство, посещая столовую, так и сыпало: «Как кормят», «А вкусно?», «Хватает?» А тут фразы о войне, а не о еде.



Вся встреча лично для меня продолжалась несколько минут, может три, может пять. Н.Г. Кузнецов перешел к другому столу. Над уходящей свитой возвышалась его голова и хорошо подстриженный затылок.

Вот и все, что мне запомнилось.

Еще пару дней в классах курсанты обменивались впечатлениями. У каждого было что-то свое. Но даже тогда большинство сошлось во мнении, что Н.Г. Кузнецов необычен. Сдержан, немногословен. В одном сошлись все: запоминающаяся фигура, исключительно подтянут, особое выражение лица, какое-то уверенное и спокойное.

В первое же увольнение я пошел домой к своему родственнику – полковнику морской авиации Макару Власовичу Барташову. Он в это время учился на академических курсах ВВС при Военно-морской академии. И академия, и курсы были здесь же, рядом с нашим училищем. Здесь же, в сотне шагов, ему выделили комнату в общежитии – полковнику, Герою Советского Союза с женой и двумя детьми. Не успев раздеться, я с ходу, страстно стал рассказывать: «Макар Власович! Сегодня у нас был нарком Кузнецов. Вот это да... Знаете какой...» И я нес бог знает что, просто поток восторгов.

Барташов слушал не перебивая, с улыбкой смотрел на излияния первокурсника. Когда я выдохся, он сказал: «Не нарком, а теперь твой прямой начальник – начальник ВМУЗов». И Барташов далее удивил меня своим рассказом о Кузнецове. Он поведал, что встречался с Кузнецовым несколько раз, когда воевал на Черном море, а потом во время боевых действий против Японии в 1945 г. Тогда М.В. Барташов был командиром 12-й штурмовой авиадивизии ВВС Тихоокеанского флота. Рассказал он мне и то, что Героя Советского Союза он, Барташов, удостоен в один день с Николаем Герасимовичем – 14 сентября 1945 г.



Я высказал удивление, почему Н.Г. Кузнецова с должности Главкома ВМС назначили начальником ВМУЗов. Тогда ведь мы ничего не знали об опале Кузнецова и его принципиальных позициях в защиту флота. Мало что знал и Барташов. Но он твердо сказал, что сделана большая ошибка, что нельзя отстранять одного из самых талантливых советских адмиралов от руководства флотом в условиях, когда идет осмысление опыта прошедшей войны, лучше, чем Н.Г. Кузнецов, в этом никто не разберется и потеряем много времени на возрождение флота.

Мне, тогда курсанту 1-го курса, это мало что говорило, но позднее я четко осознал, как важно было сохранить Н.Г. Кузнецова в должности Главкома. И не раз вспоминал я слова Барташова: «Нельзя отстранять Кузнецова от руководства флотом». Но порассуждать на эту тему с Макаром Власовичем не довелось: 7 февраля 1948 года он трагически погиб в авиационной катастрофе. […]

 

Н. Садофьев[168]. От усталости до блеска[169]

Мне в своей службе довелось четырежды встречаться с Николаем Герасимовичем Кузнецовым, и, учитывая, что мало кому из ныне здравствующих моряков лично удалось видеть Н.Г. Кузнецова, хотел бы кратко рассказать о своих собственных впечатлениях о нем.

В первый раз я видел Н.Г. Кузнецова в марте 1947 года, будучи курсантом ВВМОЛКУ им. М.В. Фрунзе. От училища тогда готовился парадный полк для прохождения на День Победы по Красной площади. А вот смотр на Дворцовой площади в Ленинграде проводил адмирал флота Н.Г. Кузнецов, находившийся в должности начальника управления ВМУЗов.

Николай Герасимович медленно обходил строй. Хорошо помню, что вид у него был усталый, даже болезненный. Типичная ленинградская погода со снежной слякотью по щиколотку усугубляла тяжелое впечатление о нем. Но мы, курсанты второго курса, зная по газетам об изменениях среди главного командования ВМФ, все равно в отношении Н.Г. Кузнецова испытывали какое-то благоговение, а его видимая боль только усилила наше общее сопереживание.

В том же году летом мы проходили штурманскую практику на учебном корабле «Урал». На этот раз Н.Г. Кузнецов побывал на занятиях во время учебной практики. Выглядел он уже отлично. Чувствовалось его спокойствие, а вел он себя просто, заинтересованно расспрашивал нас о ходе практики, о нюансах штурманских дел, в которых сам отлично разбирался. От него буквально исходили какая-то положительная энергия и сила, все мы чувствовали это и долго еще оставались под впечатлением от встречи с этим удивительным человеком.

Третья встреча состоялась в 1951 году на КРЛ «Фрунзе». Я уже был старшим лейтенантом, командиром группы воздушной обстановки радиотехнической службы. На корабле тогда только-только был установлен первый на ЧФ серийный БИП проекта «Звено». Поэтому вице-адмирал Н.Г. Кузнецов и прибыл к нам в сопровождении адмирала А. Головко, который обращался к нему: «товарищ министр». Ну а он в блеске адмиральской формы в отношениях с нами, офицерами, вел себя с достоинством, уверенно, но по-прежнему доброжелательно.

Не могу не упомянуть имевший место, казус. Понятное дело, посещение корабля высокими должностными лицами не было внезапным. Но так уж повелось на флоте, что красить да подчищать принято до последнего момента, пока «начальник» не ступит на нижнюю площадку парадного трапа. Так было и в тот раз. В общем, сразу после захода в БИП А. Головко взял из рук Н. Кузнецова его черные лайковые перчатки и передал их командиру крейсера со словами: «Отдайте старпому, пусть почистят».

В тот же памятный день я видел прославленного флотоводца еще раз. Я был командиром шлюпки корабля и после обеденного перерыва проводил тренировку команды, когда увидел идущий навстречу катер под флагом министра. За 5–7 кабельтовых скомандовал морякам: «Суши вёсла!», а где-то за 2 – «Вёсла на валёк». Н.Г. Кузнецов при проходе катера ответил нам четким отданием чести, приложив руку к фуражке, и дал отбой (вольно!) отмашкой руки.

...Я прошел довольно длительную службу, в частности на трех крейсерах, флагманским специалистом РТС соединений ОВРа и подводных лодок, закончив её начальником РТС Черноморского флота. Четыре года курсантом и 36 лет офицером носил военно-морскую форму. Довелось, конечно же, послужить и повстречаться со многими большими начальниками. Однако по своим человеческим и деловым качествам Николай Герасимович Кузнецов оставил у меня в памяти особые воспоминания, забыть которые невозможно.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.005 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал