Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Р.В. Кузнецова. Николай Герасимович Кузнецов: Путь доблести и славы. (Историко-биографический очерк жизни и деятельности). 5 страница

После постигших его разочарований в конце 40-х гг. он мог еще жить и работать с верой в лучшее будущее. Теперь же он ясно увидел всю фальшь окружавшей его действительности. «Фундамент», на котором он стоял, обрушился. Николай Герасимович писал, что при Сталине он пережил культ личности, теперь же во главе страны он не видел даже личности. Советы потеряли свое лицо, их заменила партноменклатура. После мучительных раздумий, через опыт душевных страданий он пришел к выводу, что в государстве должен управлять закон… «Законность нужна не только мне, – писал он. – Она должна быть присуща нашему обществу».

Его уволили и разжаловали без права работать на флоте, но с правом ношения военной формы: хотели унизить – пусть, дескать, надевает ее и каждый раз помнит свое место. А Николай Герасимович ходил в гражданском костюме, сидевшем на нем, пожалуй, не хуже морского кителя. И пожалованного ему звания вице-адмирала в гражданской жизни тоже не признал. Когда печатал свои работы, подписывал их: «Герой Советского Союза Н. Кузнецов». Звезду Героя Советского Союза носил на левом лацкане пиджака.

«Какие планы, если ты пенсионер, какие надежды, если ты уже никогда не сможешь работать? – говорила мне Вера Николаевна, рассказывает про то горькое время. – Трудно привыкнуть, что у тебя все время принадлежит только тебе и никуда не нужно спешить – ты вне службы. Это страшно. Если бы Николаю Герасимовичу тогда сказали, что он напишет четыре книги и множество статей о флоте и о людях флота? – Не поверил бы! Сколько настойчивости, труда и упорства он вложил в новую работу. В трудные минуты он повторял: “Морское дело опасное, и если ты решил стать моряком, то должен закалить свой характер, воспитать в себе волю и мужество. Без этих качеств человек не может стать хорошим моряком.” Он был хорошим моряком и, значит, закалил свой характер – Он ему и помог выстоять».

Иногда «казалось» он задыхается в четырех стенах своего дачного кабинета. Но, как сильный человек, он не жаловался. В раздумьях проходили день, другой еще несколько мучительно сложились в неделю. Но так продолжалось недолго. Он принял решение: он вспомнит Испанию 1936 – 1937 годов, что делал там и что пережил, напишет обо всем. И память захватила его, и время понеслось, не удержать. Растерянность ушла.

«Необычайное увольнение меня в отставку, – писал в «Крутых поворотах» Николай Герасимович, – создало немало трудностей. Сколько-нибудь значительных накоплений у меня не было... Два сына – оба школьники – еще требовали помощи и внимания. Возникла мысль писать мемуары, но это не обещало скорой материальной прибавки, да и писать их мне хотелось по другим соображениям: рассказать о боевой деятельности флотов, поведать то, о чем никто, кроме меня, не расскажет».



Ходить на службу теперь было не нужно. Кабинет, рабочий стол, старая пишущая машинка под руками. Все находилось рядом: рабочее время он строго распределил по часам. Работал ежедневно по пять-шесть часов. И так до самого конца, все восемнадцать лет. Скидок на возраст или бессонницу, которой страдал последние годы, не делал. Утром после завтрака дети уходили в школу, а он садился за письменный стол. Учились сыновья. Учился он. Учился упорно. В доме наладился порядок. Новая жизнь вошла в свое русло. И все это он создал сам.

Итак, стал вспоминать Испанию. Люсия Покровская, бывшая переводчицей в Картахене, составила для него список всех моряков-добровольцев (он хранится в архиве семьи. – Р.К.).С каждым из москвичей Н.Г. Кузнецов разговаривал. Запросил документы из архива Генерального штаба Министерства обороны, в том числе, свои донесения 1936–1937 гг., подписанные именем «Лепанто». Ничего не получил. Даже ответа.

Написал В.А. Алафузову, А. Коробицыну (Нарциссо)[76], просил что-либо вспомнить. Напрасно: первый помнил немного, а второй – (по болезни – Р.К.) – ничего. Выручила собственная память. У него она, кстати, была отличная. Вышел очерк, ставший вскоре – в 1959 г. первой «пенсионной» публикацией Николая Герасимовича. Известный в прошлом дипломат, историк, академик Иван Михайлович Майский пригласил написать статью для сборника «Из истории освободительной борьбы испанского народа». Николай Герасимович написал работу под названием «Испанский флот в национально-революционной войне 1936–1939 гг.». Рукопись Майский хвалил как первый и единственный очерк очевидца и участника войны на посту руководителя столь высокого ранга. Но, так как был уверен, что под фамилией Кузнецов не опубликуют (на настоящую фамилию было наложено негласное «табу»), предложил печататься под псевдонимом. Автор согласился, и очерк напечатали под фамилией Н. Николаев. Это подбодрило.



Одновременно Николай Герасимович много времени работает над переводами статей по военно-морской тематике из специальных военных журналов с английского, испанского, немецкого и французского языков, чтобы заработать 60 рублей с листа (это 24 машинописные страницы) за трудный перевод, который требовал большого напряжения, причем именно тогда, когда его здоровье нуждалось в «ремонте» после вторичной «встряски» в 1956 году. Часто он трудился даже через меру. Перевел статьи для журнала «Военный зарубежник», книгу британского автора Джеймса Кальверта «Подо льдом к полюсу», которая вышла в 1962 г. в Воениздате.

Постепенно Николай Герасимович втянулся в нелегкий публицистический труд. Так вышло, что для него труд литератора стал потребностью бытия, образа жизни. Одну за другой пишет он статьи и очерки о Л. Галлере, В. Алафузове, И. Кожанове, Л. Владимирском, М. Кольцове, Р. Муклевиче, Б. Орлове, И. Рогове, В. Блюхере, Б. Шапошникове, А. Маринеско... Большинство тех, о ком он писал, погибли или были забыты. Порядочность и доброта Кузнецова возвращали людям из небытия погибших и позабытых, – тех, в ком они нуждались.

Память возвращала все новые и новые имена и события. Записные книжки, заметки, выписки, машинописные листки[77] – это следы напряженного труда Николая Герасимовича. Многие работы опубликованы, другие ждут своего часа. И в этой новой жизни Николай Герасимович не переставал работать над собой. Собственной волей, как и прежде, он взращивал лучшие свои качества и черты характера.

В 1966 г. вышла книга «На далеком меридиане». Получил первые положительные рецензии. Встречи с людьми стали необходимостью. Однако помех в работе не любил: «делу – время, потехе – час». Это знали дети, соседи по даче, друзья. Заходили, заезжали в часы, когда он был свободен, чаще к завтраку, обеду или ужину.

Следующую книгу – «Накануне» – писал легко и радостно. Препятствие на пути к ее изданию Кузнецов видел в фигуре Хрущева. Но, книга вышла сначала в журнальном варианте, а в 1966 г. отдельным изданием в Воениздате. Случилось, по-видимому, это потому, что Н.С. Хрущева отправили на заслуженный отдых, а новый Генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев в год двадцатилетия победы советского народа над фашистской Германией назвал в своем докладе на торжественном заседании Николая Герасимовича Кузнецова среди выдающихся военачальников Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.

Книга выходила с большими трудностями. На рукопись было заготовлено несколько отрицательных рецензий от официальных организаций. Но положительных оказалось больше. Некоторые публикуются здесь. Вскоре состоялось обсуждение книги на заседании Военно-научного общества в ЦДСА.

Пошли потоками письма читателей. Писали бывшие моряки – ветераны, участники событий. Благодарили за честный рассказ о прошлом. Писали и люди гражданские, и молодежь. Со всех концов страны шли искренние, трогательные отзывы с восхищением и благодарностью автору. Н.Г. Кузнецов был взволнован. К письмам относился аккуратно, старался отвечать. Благодарил. Принимал замечания, с которыми был согласен.

Постепенно Николай Герасимович входил в общественную жизнь. Начал выступать на читательских конференциях в Московском Доме ученых (дважды), Московском государственном университете, в научно-исследовательских институтах, библиотеках. Дважды выезжал в городок космонавтов, в Петрозаводск и другие места. Выход книги «Накануне» стал вторым днем рождения Н.Г. Кузнецова как писателя-мемуариста.

К.М. Симонов предложил ему вступить в Союз писателей СССР. Но Н.Г. Кузнецов только улыбнулся в ответ. Писателем он себя не считал.

Почти все очерки, статьи, как и книги Н.Г. Кузнецова, выходили с большими трудностями, с редакторским насилием над текстом. Отчасти это происходило по цензурным соображениям, но были и другие причины. Так, попытка напечатать в 1963 г. очерк о Л.М. Галлере встретила сопротивление Главкома ВМС С.Г. Горшкова, который даже выразил свое мнение в письме в редакцию «Военно-исторического журнала». Конечно, Н.Г. Кузнецов переживал. Но книгам надо было давать жизнь во что бы то ни стало. Ими он первый начал поле­мизировать на флотскую тему, открыв дорогу флоту в военной мемуаристике. И продолжал работать для будущего «пользы ради», потому что был убежден, что «опытом минувшего освещается настоящее и будущее».

Мужество помогало ему. И он победил.

Николай Герасимович Кузнецов занимался делом, которое любил и которое было нужно людям. О нем можно сказать: в отставке он не был. И это будет чистая правда.

Препятствий и сложностей меньше не становилось. Книга выходила с большими трудностями. На рукопись было заготовлено несколько отрицательных рецензий от официальных организаций. Но положительных оказалось больше. Вскоре состоялось ее обсуждение на заседании Военно-научного общества в ЦДСА.

В архиве Николая Герасимовича сохранилось письмо И.С. Исакова, написанное Н. Г. Кузнецову в этот период. В опальное время для Кузнецова их отношения прервались по желанию Ивана Степановича. В трудные минуты он на помощь Кузнецову не пришел. Но как только публикации Николая Герасимовича стали выходить в свет и «расхватываться» читателями, Исаков напомнил о себе.

«Ты начал (и неплохо), – обращался он к адмиралу, – писать о нашем флоте. И об «испанцах», и о БП мирного времени и строительстве, и, главное, о том, как начал воевать ВМФ. До тебя были только казенные «отчеты» (по флотам), либо воспоминания отдельных командиров. Хотел ты того ли не хотел, но, по-моему, ты оказался первым историографом ВМФ[78] с позиций не только ведомственных, но и государственных, тем более что noblesse oblige (Положение обязывает. – Р.К.). Хорошо, что ты пошел по каналу общей исторической литературы и публицистики («Военно-исторический журнал» и «толстые» журналы). Наверное, ты уже знаешь, что написанное тобой читают очень многие; в библиотеках запись. За очередной номер «Октября» дерутся.

Это не значит, что я со всем согласен и не вижу ошибок или недомолвок. Зато я знаю, что ты оказал колоссальную пользу флоту([1] Подчеркнуто Исаковым. – Р.К.). Только теперь широкая публика, армейцы и даже многие флотские начинают познавать: что это такое – ВМФ; для чего и с каким трудом он создавался; какую роль играли при этом некоторые известные (Сталин, Жданов) и малоизвестные (Галлер, Алафузов, Исаков) личности и, наконец, какую роль тот же флот играл не только в подготовке к войне, но и дипломатических акциях и... в боевых действиях...

Все мы тебе за это обязаны! Значение написанного тобой будет расти с годами (подчеркнуто Исаковым. – Р.К.). Тебе уже поверили и пусть дальше знают «из твоих рук» все, что можно и нужно знать о моряках...»

Надо отметить, что в ту пору положение Кузнецова и Исакова весьма и весьма разнились. Первый, дважды разжалованный, оклеветанный верхами вице-адмирал в отставке, другой – Адмирал Флота Советского Союза, член-корреспондент Академии наук страны, один из немногих, входивших в элитную – «райскую» – группу инспекторов Министерства обороны, написавший и издавший к тому времени четыре литературно-художественные книжицы рассказов. По-видимому, не только популярность Кузнецова с выходом «Накануне» задела за живое Исакова и он не мог не признать публицистического триумфа Николая Герасимовича. Возможно, что прямота, честность и объективность, присущие бывшему Главкому ВМС, смущали его. Возможно, Исакова испугало, что Николай Герасимович коснется негативных моментов истории из жизни флотских руководителей в стремлении положить конец фантазиям и выдумкам, которые нужно было вычищать оттуда как из «Авгиевых конюшен», чтобы добиться справедливости.

Выход второго издания книги «Накануне» был вызван потребностями читателей. Тираж первой книги в 1966 г. разошелся мгновенно. Ветераны войны, ВМФ, военные моряки требовали повторного издания. И оно состоялось. Одновременно в Болгарии в 1969 году появилась книга Н.Г. Кузнецова «Перед войной». Затем его книга «Накануне» увидела свет в Чехословакии, Германии, Польше, Франции...

Мне пришлось наблюдать, как работал Кузнецов. Это был ежедневный напряженный труд. Николай Герасимович часами просиживал за машинкой, переписывался с участниками и свидетелями тех или иных событий, отвечал на письма, вел переговоры с редакциям.

Вот как описывает обстановку, в которой выходила в свет эта книга профессиональный журналист, долгие годы работавший в редакции журнала «Морской сборник» и не понаслышке владевший темой о Кузнецове. «Появление в 1966 г. книги Н.Г. Кузнецова «Накануне», да еще в столичном «Воениздате», вполне можно приравнять к героическому поступку ее автора. В ту пору издательство Министерства обороны было завалено с заявками и рукописями маршалов, генералов армии и военачальников рангов пониже, желавших поведать народу о Великой Отечественной войне и о своей роли в ее победоносном исходе. Кто-то писал сам, но чаще с помощью литературных «записчиков», сбившихся тогда около «Воениздата» в крепкую творческую группу и не допускавших «сторонних» помощников венценосных авторов. Пиком военной мемуаристики стала книга Л. И. Брежнева «Малая земля». В такой обстановке опальному адмиралу, видимо, было трудно рассчитывать на издание своих воспоминаний. И все-таки авторитет Николая Герасимовича, как и, без сомнения, ценность написанного им возобладали. Да и прежние материалы, опубликованные Кузнецовым в журналах и газетах, не могли пройти незамеченными»[79].

Пошли потоками письма читателей. Писали бывшие моряки – ветераны, участники событий. Благодарили за честный рассказ о прошлом. Писали и люди гражданские, и молодежь. Со всех концов страны шли искренние, трогательные отзывы с восхищением и благодарностью автору. Н.Г. Кузнецов был взволнован. К письмам относился аккуратно, старался отвечать. Благодарил. Принимал замечания, с которыми был согласен. Забавно было смотреть, как он по-детски охал от вида вороха писем, вытряхиваемых Верой Николаевной из мешка. Она читала их ему и помогала на них отвечать.

Когда я готовила библиографию трудов Н.Г. Кузнецова, то проследила интересную деталь. Как известно, книга Николая Герасимовича «На флотах боевая тревога» вышла в «Воениздате» в 1971 году. Многие литераторы, перед тем как издать свежую книгу, «прокатывают» главы или сокращенные варианты в толстых журналах, на страницах альманахов или даже в газетах. Ведь это все-таки и заработок, и своеобразный «индикатор» на реакцию читателей. Такого у Кузнецова не было. Он сотрудничал со многими журналами, но его статьи посвящались «круглым» датам Великой Отечественной войны, предвоенной дипломатии, Ялтинским переговорам, Потсдамской конференции. Он написал предисловие и рецензию к книге Ирвинга «Крах конвоя PQ-17». В том же году в издательстве «Наука» была вторично напечатана его книга «На далеком меридиане». И, тем не менее, книга «На флотах боевая тревога» вызвала огромный резонанс в читательском мире. Вновь на дом приносились мешки писем. И Николай Герасимович вместе с Верой Николаевной раскладывали их по только им ведомой системе, чтобы потом ответить на каждое.

В этот период он уже плодотворно сотрудничал со многими изданиями и издательствами. Николай Герасимович принимал активное участие в создании сборников типа «Сталинградская эпопея» (издательство «Наука», 1968 г.), «Оборона Ленинграда», энциклопедии «Великая Отечественная война 1941–1945 гг.». Только здесь редакция во главе с академиком Поспеловым не очень-то прислушивалась к точке зрения опального Кузнецова, что, действия моряков следует одновременно показывать во всех операциях сухопутных войск на фронтах, а не только лишь войну на море поскольку флот по причине континентального характера войны выполнял подчиненные сухопутным фронтам разнообразные задачи, без которых успех этих операций был бы невозможен. Кроме того, он опубликовал свои воспоминания в журналах «Нева», «Международная жизнь», «Октябрь», «Вопросы истории». Его книга «Накануне» в 1969 г. была повторно переиздана в «Воениздате», а книга «На флотах боевая тревога» стала достоянием не только советского читателя, ее с удовольствием восприняли в Чехословакии, Германской Демократической Республике, Болгарии, Венгрии, Польше, Франции. Окрыленный успехом, Николай Герасимович продолжал собирать материалы и готовить к изданию рукопись будущей книги. Ее он назвал «Курсом к победе».

Книги Кузнецова – не только правдивый и бесценный источник, но и настоящая жизненная школа. В них Кузнецов заражает своей энергией, стремлением к новым знаниям, добротой и любовью к людям, с которыми быстро находил контакт, привлекая своей простотой, любознательностью, умением слушать собеседника. Отмечая достоинства книг Николая Герасимовича, его сослуживцы-адмиралы Ю.А. Пантелеев, В.В. Виноградов, Б.Д. Яшин и другие писали в рецензиях, что автор вроде бы часто упрекает себя. На это Николай Герасимович отшутился, сказав, что в его книгах, если и есть ценное, так это те самые самообвинения, т.е. уроки, и добавил: «Вспоминая прошлое, нужно смотреть в будущее». Он считал, что если его книги станут для флотских офицеров в чем-то поучительными – а без анализа и критического взгляда теряется всякая поучительность и полезность – то он будет счастлив...

В действительности же в недостатках, о которых пишет Кузнецов, надо видеть не столько флотские, сколько государственные и общеармейские причины. Однако, в отличие от Н.Г. Кузнецова никто из маршалов и генералов, оставивших мемуары, не упомянули о своих служебных просчетах. Вот почему еще внимательнее надо читать и анализировать все написанное Кузнецовым, учиться читать его между строк, анализируя и понимая его мысли в контексте истории.

Почти все очерки, статьи, как и книги Н.Г. Кузнецова, выходили с большими трудностями, с редакторским насилием над текстом. Отчасти это происходило по цензурным соображениям, но были и другие причины. Так, попытка напечатать в 1963 г. очерк о Л.М. Галлере встретила сопротивление Главкома ВМС С.Г. Горшкова, который даже выразил свое отрицательное мнение в письме в редакцию «Военно-исторического журнала»[80]. Конечно, Н.Г. Кузнецов переживал. Но книгам надо было давать жизнь, во что бы то ни стало. В них он первый начал полемизировать на флотскую тему, открыв дорогу флоту в военной мемуаристике. И продолжал работать для будущего «пользы ради», потому что был убежден, что «опытом минувшего освещается настоящее и будущее».

Сохранились замечания Николая Герасимовича к работе редактора книги «Курсом к победе», подтверждающие как трудно шла эта последняя его книга.

– «Все, что касается боевой деятельности флотов и флотилий, – указывал автор, – сокращено больше, чем следует, но я, учитывая спешность, не буду настаивать на пересмотре и лишь кое-что добавлю, когда будут гранки, в пределах допустимого.

– Несколько разделов требуют доработки, и это мое категорическое требование как автора.

1. Крымская конференция сокращена и переделана произвольно, с чем я согласиться не могу. Написана в оскорбительном для автора тоне. Нужно взять мой вариант и не мудрить. Посмотреть «Вопросы истории» № 4 и 5 за 1965 г.

2. Потсдамская конференция сокращена без всякой нужды, и нигде нет повторов. Почему?

3. Океанско-морские операции выхолощены до крайности, как будто автор не имеет право писать об этом. Ведь я был Наркомом ВМФ, и поэтому читатели хотят узнать из моих уст об этом больше.

4. Пока я еще не видел: «ЭПРОН», «Судостроение», «Главный морской штаб и ГПУ». Я не могу выпускать книгу без характеристики таких людей, как Исаков, Рогов, Галлер и Алафузов.

5. Я сократил заключение, оставив там только то, что допустимо, и на исключение я не пойду ни в коем случае. Можно обсудить отдельные фразы, и если Вы докажете их недопустимость или искажение фактов, то я соглашусь на это.

– Вообще тон, взятый редактором, во многих местах антиавторский, с желанием выпятить армейских товарищей и задвинуть в тень Наркома ВМФ».[81]

Естественно, все редакционные придирки, сокращения текста и даже тон общения с автором согласовывалось с высоким начальством. В середине октября 1974 года Николай Герасимович подписал книгу к печати. Издательство обещало выпустить ее в январе следующего года. Но Кузнецову так и не удалось увидеть свое творение. 6 декабря его не стало. Однако, и после кончины Николая Герасимовича злоключения с книгой не закончились. Обещанные сроки передвинули ближе ко Дню Победы и только 28 мая книга «Курсом к победе» увидела свет.

Но вернемся в шестидесятые годы. Сыновья выросли, получили профессии, завели семьи. Николай Герасимович и Вера Николаевна всегда ждали нас на выходные, скучали, желали видеть рядом. Радость семейного общения сблизила нас. Вместе с нами приезжали наши друзья. Собиралась дружная компания по вечерам после работы и по воскресеньям. Заходили почаевничать соседи по поселку супруги Толоконниковы: генерал Лев Сергеевич с Анной Платоновной, недавно вернувшиеся с Кубы и рассказывавшие много любопытного про Фиделя Кастро и тамошнюю жизнь, бывший дипломат Воронцов. Изредка, режиссер Сергей Бондарчук беседовал с Николаем Герасимовичем в садике, – недавно он поселился напротив в бывшем доме писательницы Галины Николаевой, и мы наблюдали как он высаживал вдоль изгороди маленькие деревца. Когда знаменитый режиссер снимал «Войну и Мир», – съемки шли в лесу недалеко от нашего поселка, мы бегали посмотреть. Заезжали дипломат Майский с женой Агнией Александровной, рассказывашей нам с Верой Николаевной о жизни в Англии, в то время как Иван Михайлович беседовал с Николаем Герасимовичем, старый друг Николая Герасимовича – летчик-испытатель Владимир Константинович Коккинаки, Дважды Герой Советского Союза с женой Валентиной Андреевной, с их дочкой, Ириной, мы изредка встречались в городе, в театре или на выставке. Из Баковки заезжал Семен Михайлович Буденный, чаще с женой Марией Васильевной, иногда один, чтобы «посудачить» с Николаем Герасимовичем, и не только на берегу Москвы-реки, где мы рыбачили, а в доме за рюмочкой коньячка. Однажды под предлогом половить рыбку у Николая Герасимовича он отпросился у жены и они проговорили всю ночь в доме. А утром он всплеснув руками: «Что же я скажу Машеньке?!». Николай Герасимович улыбнулся и успокоил его «Не боись, мол, весь улов в багажнике, все будет в порядке». Семен Михайлович думал, что мы ему наловили свежую рыбку и положили в багажник. Когда он прибыл домой, на вопрос Марии Васильевны – как рыбалка – он ей показал на багажник и сказал: «Хороша была рыбалка, открой и увидишь!». Открыли багажник, а там ящик свежемороженой трески. Треска была любимой рыбой Николая Герасимовича. Долга эта шутка смешила всех нас.

Зимой мы часто ходили на лыжах по окрестностям. Вера Николаевна с нами. Николай Герасимович прогуливался, выходя вслед за нами на мороз, одетый в валенки и теплое зимнее ратиновое пальто с меховым воротником из стриженой выдры. Всегда с нетерпением он ждал нашего возвращения. Мы веселые, раскрасневшиеся возвращались, ставили самовар, усаживались за стол, пили чай с горячими бубликами, согревались. И потом Николай Герасимович прочитывал нам листок-другой из написанного за день, а мы внимали.

Постепенно Николай Герасимович входил в общественную жизнь. Начал выступать на читательских конференциях в Московском доме ученых (дважды), в Академии наук, Московском государственном университете, в научно-исследовательских институтах, библиотеках. Дважды выезжал в городок космонавтов, в Петрозаводск и другие места. Выход книги «Накануне» стал вторым днем рождения Н.Г. Кузнецова как писателя-мемуариста.

К.М. Симонов, бывавший у Николая Герасимовича, в один из визитов, предложил ему вступить в Союз писателей СССР. Но Николай Герасимович только улыбнулся в ответ, писателем себя он не считал.

Часто Н.Г. Кузнецов просил бывших сослуживцев прочесть рукописи его работ и отозваться. Сохранилась переписка с адмиралами В.А. Алафузовым, Ю.А. Пантелеевым, Л.А. Владимирским, В.Ф. Трибуцем, И.С. Исаковым и др. (отдельные письма ценны с точки зрения установления истины, фактов), письма сослуживцев и соратников Н.Г. Кузнецова, незнакомых ему людей, которые поддерживали его в трудное последнее восемнадцатилетие, заметки самого Н.Г. Кузнецова о людях и фактах, проливающие дополнительный свет на исторические события, письма Н.Г. Кузнецова в ЦК КПСС и правительство в свою защиту, письма Веры Николаевны, моряков-ветеранов и гражданских лиц с требованиями восстановить справедливость. Много отложилось материалов и документов, которые позволяют ярче и полнее представить несломленные личность и характер Николая Герасимовича, его духовное богатство и человеческую красоту, время и обстановку вокруг него и значение его творчества для страны, для ее граждан, для Военно-Морского Флота, отцом которого, по мнению наших союзников, во Второй мировой войне он являлся.

Сохранившиеся рукописи повествуют, как Кузнецов переживал удары и невзгоды, в период 1947–1951 гг. – сталинского правления, после которых не всякий мог подняться. Но он не потерял мужества. Когда был восстановлен в 1951 г. еще при Сталине полностью во всех правах, а также в воинском звании в 1953 г., еще был готов жить для пользы Отечества, трудясь на родной ему «морской ниве». Его рукописи свидетельствуют как он, словно птица Феникс, возродился из «пепла», пережив драму и во времена «хрущевской оттепели». А его слова из записной книжки – «От службы во флоте я отстранен, но отстранить меня от службы флоту невозможно» – поистине слова Человека несгибаемой воли – сформулировали его жизненную позицию не только последнего восемнадцатилетия, но и всей его жизни.

За восемнадцать лет своей новой жизни Н.Г. Кузнецов написал пять книг военных мемуаров: «На далеком меридиане» (об испанских и советских моряках в национально-революционной войне 1936–1939 гг. в Испании), «Накануне», «На флотах боевая тревога», «Курсом к Победе» – в них обобщен опыт Великой отечественной войны, и «Крутые повороты» – воспоминания, как выразился он, «на сугубо личные мотивы»; около ста статей по военно-морским проблемам и мемуарного жанра – о людях флота, вернув в историю имена погибших и репрессированных. В его переводах изданы также две книги и несколько работ зарубежных авторов по истории, стратегии и тактике военно-морских флотов ведущих мировых держав. Россия всегда была богаты действительными героями, которые не перед кем не выслуживались, а служили своему делу. Николай Герасимович – из их числа. Он занимался делом, в котором видел свое предназначение, был ему предан, которое любил и которое было нужно людям. О нем можно сказать: в отставке он не был. И это будет чистая правда.

Он так и не дождался восстановления справедливости в отношении себя. Сердце его остановилось 6 декабря 1974 г., рано, на 71-м году жизни. Слишком много пришлось пережить его сердцу. В его уходе, последовавшем после операции, есть неразгаданность… Умирал он от инфаркта, случившегося на операционном столе… Когда он уходил, мы стояли рядом.. … Последняя ночь в памяти будто это вчера: мы – Вера Николаевна, Никоалй Николай Николаевич, Владимир Николаевич и я, Раиса Васильевна, – странным образом попавшие в его больничную палату около 24.00, cлышали его последнее дыхание и еще надеялись на чудо… Я дотронулась до его правой руки и мне показалось, (а может и не показалось?), что я почуствовала ее трепет, как будто-бы он попрощался со мною.

Похоронен Николай Герасимович Кузнецов на Новодевичьем кладбище в Москве. Здесь, недалеко от Морской площадки, место ему было найдено по совету А.Н. Косыгина. В надгробии из лабрадорита работы архитектора А. Мымрина спустя 14 лет было, наконец, высечено воинское звание «Адмирал Флота Советского Союза», заслуженное им в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.

Прощались с Николаем Герасимовичем в Доме Красной Армии. Бесконечным потоком проходили мимо него и военные, и гражданские. Ветераны рассказывали, что все Новодевичьн кладбище в этот день, как воронье крыло, было черно от цвета мосрких шинелей. Многие плакали…

Многие годы военные моряки нескольких поколений, особенно ветераны флота, боролись за торжество справедливости в отношении Н.Г. Кузнецова. В 1988 г. при Главкоме ВМФ Адмирале Флота В.Н. Чернавине, которого поддержали Маршал Советского Союза С.Ф. Ахромеев, в то время начальник Генерального штаба и А.И. Лукьянов, работавший тогда Секретарем ЦК КПСС, звание было восстановлено посмертно Указом Президиума Верховного Совета СССР № 9296 – XI от 26 июля 1988 г.

Все удары судьбы перенес Николай Герасимович мужественно, не погрешив честью и совестью. Через все тяжелые испытания, выпавшие на его долю, вышел гордо и достойно. Пройдут годы и десятилетия, но его имя всегда будет служить для многих поколений военных моряков символом чести, благородства, принципиальности, верности Военно-Морскому Флоту, которому он посвятил всю свою прекрасную жизнь.

26 ноября 2003 г. не стало и Веры Николаевны, его подруги, единственной, которая не предала его и не забыла. 35 лет пока они были вместе, она была его и Верою, и Надеждою, и Любовью. Она была великой женщиной, до конца разделившей его тяжелую ношу, счастье и радости, трагедии, боли и печали. 14 лет без него защищала она его память, добиваясь торжества справедливости – возвращения его настоящего воинского звания. Все 29 лет без него она работала над опубликованием и переизданием трудов, написанных им на пользу флота. Вложила душу и в книгу «Флотоводец», много лет собирая для «Хроники» сведения о Николае Герасимовиче и направляя меня своими мудрыми советами. Спасибо ей. Она горевала, оплакивала его до последних минут своей жизни. Хотела верить, что имя Николая Герасимовича будет сиять в свете истины. Последний приют Веры Николаевны рядом с Николаем Герасимовичем у церкви Николая Морского, под стенами Новодевичьего монастыря.


.

mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.018 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал