Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Зримая музыка— аналог творческого сна




Сон — чудо матери-природы, вкуснейшее из блюд в земном пиру.

Шекспир

Феномен зримой музыки имеет самостоятельную художествен­ную и познавательную ценность. Он проливает свет на тайны музыки и творческого сознания человека. Здесь встречаются в исходном виде три явления — сон, творчество, гипноз. Гипнозом мы в данном случае называем внушение образов через музыку.

158

В «Крейцеровой сонате» Л.Н.Толстой говорит о гипнотическом влиянии музыки, возмущаясь ее властью над человеком.

Попытка оценить образы, возникшие у слушающих музыку, напоминает разбор снов, который проводили психоаналитики Фрейд и Юнг.

Звучит мелодический шедевр определенного эмоционального уровня, а через несколько минут мы узнаем, как его восприняли различные слушатели.

Закрытые глаза — это основа феномена сна. Отгородиться от внешнего мира, остаться наедине с собой. По словам Гераклита, «все живут в общем мире, а спящий — в своем мире».

Сновидение — разрядка для наших чувств. Образы сна — твор­ческая стихия.

Вспомним слова Моцарта: «Я не знаю, как сочиняю музыку. Это похоже на сон».

Известны примеры творческих снов, когда творческое озарение вызвано сновидением.

Вагнер рассказывал о сноподобном состоянии, когда он ус­лышал внутренним слухом звуки увертюры «Золото Рейна»: ему представилось, что волны реки сомкнулись над ним.

Знаменитая соната Тартини «Трели Дьявола» ему приснилась— к нему во сне явился Дьявол и играл прекрасную музыку, ранящую сердце.

Эта соната действительно поразительна. Ее музыка и сам сюжет создания наводят на память стихи А.Толстого о звучании скрипичной музыки:

И рассказ упоительно лживый развивал невозможную повесть, и змеиного цвета отливы волновали и мучили совесть...

Во сне Грибоедов увидел сюжет «Горе от ума».

Стивенсон — сюжет своего знаменитого рассказа «Доктор Дже-кил и доктор Хайден».

Лермонтову привиделся во сне человек в восточной чалме, который подсказал ему решение шахматной задачи — утром он нарисовал этого человека.

Химик Кекуле увидел во сне сцепившихся кольцом чертенят. Это подсказало ему открытие формулы бензола.

159

В образах снов искали вдохновение группа художников-сюрре­алистов и поэтов — Элюар, Макс Эрнст, Дали.

Слова Блока — вuдum творческие сны могут стать ключом к феномену зримой музыки.

Фантастические образы и ощущения, которые создает мозг спящего, являются праискусством, где основы музыки, живописи, театра и кино сливаются в творческом процессе, имеющем аналогии с картинами Чюрлениса.

Солнечная. сонатаЧ.юрлениса (страницы истории)

Феномен зримой музыки требует сопоставления с близкими явлениями искусства. Прежде всего в памяти возникает имя му­зыканта-художника Чюрлениса. Всю жизнь я интересовался его творчеством, но не ожидал, что встречу превращение музыки в зрительные образы в подсознании почти каждого, кто придет ко мне на сеанс музыкотерапии.



Зримая музыка Чюрлениса — неповторимая страница искусства.

В течение XIX века музыка и живопись шли навстречу друг другу. Вспомним, что живопись импрессионистов называли «музы­кальной». Художник Фантен Латур передавал образы «Фантасти­ческой симфонии» Берлиоза, Швинд рисовал картины на музыку своего друга Шуберта, Клингер отразил музыку Брамса в грозных мифологических сценах.

Бердслей изобразил «Балладу» Шопена, нарисовав женщину-амазонку. Лист писал музыку по картине Рафаэля и скульптуре Микеланджело. Рахманинов создал «Остров Мертвых» по картине Беклина.

Зримой музыкой являются работы художников и скуль­пторов, которые, создавая образы музыкантов, выражали и свое впечатление от их музыки. Можно вспомнить памятник Сибелиусу, где музыка изображена в виде органа, на трубах которого играет ветер.

К проявлениям зримой музыки относится и проза, передаю­щая впечатления от музыки. Уникальный пример — «Четвертая проза» Мандельштама, где поэт отразил свое впечатление от нотных записей разных композиторов.

Вот эти поразительные строки — образы «зримой музыки».

«Громадные концертные спуски шопеновских мазурок, широкие лестницы с колокольчиками листовских этюдов, висячие парки с куртинами Моцарта, дрожащие на пяти проволоках, не имеют ничего общего с низкорослым кустарником бетховенских сонат. Нотный кустарник Шуберта всегда исхлестан бурей до косточек. Когда сотни фонарщиков с лесенками мечутся по улицам, под­вешивая бемоли к ржавым крюкам, укрепляя флюгера диезов,



— это, конечно, Бетховен.

Но когда кавалерия восьмых и шестнадцатых рвется в атаку

— это тоже Бетховен.

Вот черепахи, вытянув нежную голову, состязаются в беге

это Гендель.

Но до чего воинственны страницы Баха эти потрясающие связки сушеных грибов.

Ленивый Шуман подвешивает ноты, как белье для просушки, труднейшие пассажи Листа, размахивая костылями, волокут туда и обратно пожарную лестницу».

Одна из лучших страниц, когда-либо написанных о музыке,— это строки Томаса Манна из романа «Доктор Фаустус», где автор старается словами воплотить звучание 9-й симфонии — появление темы радости.

«Виолончели одни ведут тоскливо задумчивую тему, которая с философским прямодушием вопрошает о нелепице жизни, о смыс­ле всей травли, гона, суеты и мучения человека человеком. Мудро покачивая головами и соболезнуя, говорят они об этой загадке.

С глубоким вздохом вступают трубы. Возникает прелестное сочетание звуков и возносится в волшебные выси, где царят скрипки и флейты, недолго реет там, и в миг, когда достигает наивысшей пленительности, слово берет приглушенная медь.

Хорал неудержимо устремился вверх, мощно поддерживаемый звуком басовой трубы, и осиянный, достиг вершины, чтобы тот­час же, словно бы оглядываясь со сдержанным удовольствием на им сделанное, с честью допеть себя до конца».

161

Музыка и живопись слились в творчестве Чюрлениса. Зрители его картин увидели внутренний мир музыканта, увидели музыку.

Он создал по словам Ромен Роллана новый художественный континент.

Его работы носят названия «Фуга», «Соната Весны», «Соната Солнца», «Соната Моря».

Образы природы раскрываются как музыкальные темы, взаи­модействуют по законам музыки.

Эти мотивы — весенняя распутица и отражение дерева в воде, крутятся мельницы природы на земле и в небесах.

Свечи природы ярко горят на стенах замка, трогательные обра­зы стрижа с нимбом, феерические полеты бабочек и замки, темы мелодии всех частей сонаты солнца выбиты на колоколе, затянутом паутиной.

Чюрленису свойственно превращение образов: горящие огни в горных пещерах у воды становятся бликами в зрачках гигантского чудовища, выплывшего из глубин океана; кора деревьев и кусты оказываются лапой и головой великана, ползущего к нам из-за горизонта; клубящийся туман над вершинами елей превращает ги­гантские деревья в королей.

Такие превращения — отличие детских грез, снов и наблюдае­мых в наших сеансах образов зримой музыки.

Фантастические образы действуют на зрителя, как музыка, они причудливы, зыбки и волнующи. В его творениях деревья пускают корни в небесах, они превращаются в призрачных королей, лапа волны пытается схватить кораблик и смыть инициалы Чюрлениса на пене волны.

Утонувший корабль опускается на призрачное дно, где его принимает рука морского царя.

Образы Чюрлениса напоминают то, что рисовали нам дети, прослушав шедевры музыки.

«Соната Солнца» Чюрлениса, где горят тысячи солнц, заста­вила нас вспомнить, как часто солнце появлялось в музыкальной графике детей. Картины с изображением солнца часто выбирали люди, оказавшие предпочтение желтому и красному цвету в тесте Люшера (эти цвета — знаки эмоций радости и энергии, близкие мировосприятию детей).

Назвав зрительные образы участников арттерапии именем Чюрлениса, мы хотели подчеркнуть, что здесь таится нереализо­ванная одаренность.

Если обычный человек, прослушав с закрытыми глазами музыку, внезапно видит зрительные образы, то это роднит его с гениальным Чюрленисом, это проявление спонтанной творческой одаренности.

Разбудить творческое подсознание — значит, решить не только сегодняшние проблемы, повлиять на состояния здоровья, но и всей творческой самореализации, это значит — выпустить из бутылки доброго джинна, который поможет своему хозяину.

Мы гениальны три раза в жизни — пока мы были детьми, во сне и когда слушаем прекрасную музыку.

Феномен. визионеров (из практики)

На свете много есть такого, что и не спилось нашим мудрецам.

Шекспир

Во время сеанса музыкотерапии иногда происходили удивитель­ные вещи, заставлявшие задуматься над неизвестными свойствами человеческого подсознания.

К ним относятся повышенная чуткость к внутреннему состоя­нию другого человека, совпадение зрительных образов у слушателей музыкотерапевтического сеанса.

Когда участники сеанса описывают образы, совпадающие в де­талях, им нет смысла выдумывать. Сами участники такого эффекта выглядят удивленными и обескураженными.

В сеансе участвуют четверо. Женщина описывает то, что она увидела, слушая музыку с закрытыми глазами:

— Это была высокая гора. Перед ней глубокое озеро с синей водой. На воде плавал огромный белый цветок.

Но, позвольте! И я тоже все это видел! восклицает по­раженный участник сеанса, врач-психиатр. — Только там на горе сидела женщина!

— Вот она и сидела, — комментирую я.

163

Два участника сеанса, описывая свои впечатления, расска­зывают о панораме Павловска. Подробное обсуждение этого за­нимательного совпадения выявило, что они видели одну и ту же деталь — Ротонду.

Две женщины слушают печальную музыку Глинки. Одна из них рассказывает:

— Я видела беседку, гусар ухаживает за девушкой.

— Но и я все это видела. И гусара, и девушку, и беседку, — ото­ропело говорит вторая участница сеанса.

Они с удивлением смотрят друг на друга. Следует немая сцена удивления. Они искренни, да и какой смысл им это придумывать?

Прошел сеанс музыкотерапии. Одна женщина выходит из зала, я выхожу с ней и спрашиваю о ее впечатлении. Она отвечает:

— Этот сеанс мне не понравился. Вчера Вы играли только мне, а сегодня — другим.

Я возвращаюсь в зал и спрашиваю мнение остальных.

— Мне очень мешала женщина, которая сейчас вышла, заме­чает одна слушательница. — Она не хотела слушать!

Но она же сидела позади Вас и молчала, удивляются остальные.

Я играю слушателям, глядя на одну из отобранных ими картин. Это «Ночь на Днепре» Куинджи. Картина печальна и сумрачна, как и на душе у выбравшего ее.

— Но ведь ночь пройдет, будет утро, все просветлеет, — думаю я.

— Что Вы видели во время сеанса?

— Я видела выбранную мною «Ночь на Днепре», но она все время светлела!

Похожий случай связан с сеансом, проведенным женщине с нео­бычно богатым воображением.

Обычно она, слушая музыку, представляла яркие необычные образы и пыталась понять их внутренний смысл.

Перед сеансом она выбрала картину Левитана «Весна. Боль­шая вода».

Я импровизировал и, стараясь быть ближе ее внутреннему миру, вглядывался в эту картину.

165

— Как она талантливо написана, думал я, играя. — Вот тень от березы, по этой тени ты угадываешь ее присутствие за пределами картины; как слепит солнце, отражаясь от коры березы.

Наконец — сеанс закончен.

Что Вы видели? спрашиваю я слушательницу, ожидая поразительного рассказа.

— Сегодня я все время видела только березы, не могла выбрать­ся из этих берез, — следует ответ.^

Люди неповторимы — одна и та же мелодия может вызвать полярное восприятие: одни восторженно ее принимают, слушая ее, летают над панорамами природы, а другими она отвергается— они чувствуют затрудненное дыхание и видят поразительные гротес­кные образы.

Если мелодия принята восторженно — начался катарсис: заго­раются глаза, начинается работа творческого подсознания, и образы зримой музыки доказывают это.

Если мелодия отвергается — это резонанс музыки с эмоционально-образными тягостными комплексами, которые таятся в памяти.

Людей, способных превратить музыку в зримые образы мы, назвали визуалами (это сохранение детских способностей).

Сеансы музыкотерапии в группе людей, когда, слушая замеча­тельную музыку с закрытыми глазами, они говорят о возникших у них образах, обнаружили удивительный феномен визионеров.

Его проявления:

— поразительная яркость зримых образов;

— способность увидеть желаемые образы;

— появление одинаковых образов у нескольких людей;

— способность уловить чужие образы и внушить свои образы другому человеку.

Слушающий видит себя едущим на коне по полю с рытвинами, вокруг — цветущие яблоневые сады. Впереди поднимается громад­ное алое солнце, он на коне перемахивает через него, попадая в радостную страну счастья.

Слушая музыку, две девушки увидели выходящего из воды Садко с рыжей бородой. Они с изумлением взирают друг на друга, расска­зывая увиденное.

Эти примеры можно приводить бесконечно.

Появилась разгадка феномена видения сходных образов при восприятии музыки.

В большинстве случаев у таких людей совпадает цвето-ваягамма в тесте Люшера.

Мать и дочь увидели сходные образы — струящаяся вода, водо­росли, затем открытое окно и в нем колыхание занавески.

Тест Люшера был у них почти идентичным.

Эти образы они увидели, когда исполнялась музыка Шуберта,соответствующая тонально выбору зеленого цвета.

У матери и дочери при постановке теста Люшера первымбыл выбран зеленый цвет!

Необходимо отметить, что люди, видящие сходные образы, не только часто имеют сходный тест Люшера, но выбирают одинако­вое животное или картину и часто садятся рядом.

Читайте "Бурю" Шекспира

Музыкотерапевт играет пациентке мелодию Бетховена из мед­ленной части «Апассионаты»:

она видит пожилого человека, сидящего перед рукописями. Он готов совершить что-то важное.

Музыкотерапевт, исполняя эту музыку, вспомнил слова Бетховена: «Хотите понять «Апассионату» — читайте «Бурю» Шекспира. В этой пьесе волшебник Просперо — одинокий, в ссоре с братьями, хочет помочь людям, вызывая духов музыки, — это все очень близко Бетховену.

У Просперо - волшебные книги, он вызывает духов музыки.

У Бетховена — партитуры его произведений, он тоже вызыва­ет духов музыки.

Он тоже одинок, он тоже в ссоре с братьями.

Пациентка увидела образ, который воплотил эмоции музы-котерапевтаодинокого Бетховена, размышляющего над образом Просперо.

После этого он играет ей музыку Моцарта.

Влюбленные бегают под дождем. Потом черный цвет и через ладони пробивается какое-то свечение, — говорит пациентка.

Музыкотерапевт вспомнил, что за полгода до этого играл дан­ную музыку для сцены из Моцарта и Сальери Пушкина.

Пациентка как бы угадала слова Пушкина, к которым тогда была подобрана музыка Моцарта:

Представь себе меня... влюбленного...

166

Вдруг виденье гробовое, полночный мрак иль что-нибудь такое...

Она оживила образы, связанные с музыкой, но скрытые в памяти.

Музыкотерапевт играет скрипичную мелодию Сен-Санса.

Пациентка так на нее реагирует:

Это женщина, красивая... в духах, в мехах...

— Но она хорошая... торопливо оправдывает зачем-то она кра­савицу, возникшую в ее воображении при звучании этой музыки.

Оказалось, что год назад эту мелодию музыкотерапевт приме­нил в передаче об Ахматовой и Гумилеве.

Эта мелодия сопровождала стихи Ахматовой «Любовь» где возникали образы скрипичного звучания, незнакомых улыбок, женс­кого очарования. В передаче звучали стихи Ахматовой и Гумилева, посвященные друг другу. Ахматова в стихах Гумилева возникает в виде волшебницы, колдуньи. Она и желанная, она и опасная — ибо несет поэту гибель.

Сложные отношения поэтов явно были воплощены одаренной слушательницей.

Здесь налицо необычные способности, но, может быть, они есть в скрытом виде у всех?

Во время сеансов музыкотерапии мы попытались провести внушение образа.

В группе из 7 человек один из психологов имел достаточно про­блем ивосхищенно воспринял мелодию. Его попросили выйти из зала и решили внушить ему образ луны.

Когда он вернулся в зал, мелодию снова сыграли, и снова все слушали ее с закрытыми глазами.

Оказалось, что заговорщики не сумели вызвать даже у себя образ луны, зато объект их воздействия увидел окно, за ним разго­рающийся светящийся шар... и такой же образ возник у четырех из семи неудачливых манипуляторов.

Музыкотерапевт ощутил, что мелодия, ранее для него умеренно комфортная, при повторном исполнении стала милой и желанной.

В этом эксперименте имели значение катарсис у испытуемо­го, давший ему силу для воздействия, и установка, соединившая подсознательно всех участников сеанса.

167

Другой эксперимент оказался удачней.

Испытуемая девушка вышла из комнаты. Остальным показали картину Левитана лунный пейзаж, рыжеватая роща отражает­ся в воде (картина висела на камине у Чехова, ее часто выбирают как наиболее желанную).

30 человек, слушая музыку, воздействовали на одну, и она описала цвета картины и показала на инструмент, своей формой полностью соответствующий очертаниям картины.

В этом опыте имело роль большое число участников, которые, закрыв глаза, упорно пытались внушить яркий зрительный образ.

Есть признак способности визионера — они видели необычайно яркие образы, прослушав музыку. Даже если эта музыка не очень им нравилась — они все равно видели яркие образы.

(Большинство людей видит образы, слушая музыку с закры­тыми глазами, если она им очень желанна, и не видят, если она умеренно комфортна или нежеланна.)

Таких людей мы уводили из зала сеанса и просили попытаться увидеть определенные образы и внушить остальным слушателям. Опыт удался.


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.04 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал