Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Мир зависит от нашего сознания




 

Но, вопреки спорности или зыбкости многих положений, все же и здесь можно найти точку опоры: мы уже говорили о гармоническом соответствии между тем духовным уровнем, которого мы сами достигли, – и окружающим нас миром, включающим в себя и нашу телесность. Речь идет об универсальном и всеохватном законе, «работающем» на всех уровнях, – это творческий потенциал, им мы располагаем (хотя порой и не подозреваем об этом), благодаря мысли (мысли в самом широком смысле слова, включая сюда и наши эмоции: чувства, желания, страхи).

Этот фантастический потенциал сразу становится очевиден, как только мы покидаем наш привычный земной мир через врата смерти или просто даже временного выхода за пределы тела: проекцией тела славы за пределы плотского тела. Тогда каждый может сам осознать реальность творческого потенциала мысли. Полностью же оценить его в этой земной жизни нам мешает то, что на этом, первом уровне реализуется этот потенциал коллективно. Итог коллективной мысли всего человечества определяет собою физическое состояние мира и тот уровень колебаний, какого может достичь составляющая этот мир материя, начиная с нашего собственного тела. Гармония между духовным уровнем сознания и миром, в котором мы живем, обеспечивается вовсе не Божественным вмешательством, ведь Бог просто помещает нас в мир, который лучше всего соответствует стадии нашего духовного развития. Но в этом нет автоматизма: мы не попадаем как на автопилоте сразу в мир, соответствующий нашему уровню. Гармония строится на отношениях причины и следствия. Ведь состояние мира зависит от нашего сознания, от того духовного уровня, какого оно достигло. Даже пространство и время, как мы их ощущаем, являются следствием духовного уровня нашего коллективного сознания; современная наука, на своих аванпостах, пришла к тому же:

«Источник событий (за пределами пространства и времени) включает в себя также и саму деятельность нашего духа, так что даже будущие события частично зависят от этой духовной деятельности»[252].

В том же сборнике Мария Луиза фон Франц, размышляя над тем, как юнговское понятие «синхроничности» связано с теми перспективами, что открыты сегодня современной физикой, приходит к выводу, что постепенно:

«…оформляется идея, что два мира: материальный и мир психики, – могут оказаться не просто двумя измерениями с одинаковыми законами, – они образуют Психофизическое целое . Это значит, что физик и психолог на самом деле изучают один и тот же мир, просто рассматривают его через разные каналы. Если рассматривать этот мир извне, он предстанет как “материальный”, если взглянуть на него в ракурсе интроспекции – как “психологический”. Тогда как сам по себе он, скорее всего, окажется ни материальным и ни психологическим, а совершенно трансцендентным»[253].



Мария-Луиза Мортон не раз напоминала нам, что этот физический мир представляет собой «результат мысли всех»[254]. Мисс Алиса Мортлей, или, вернее «Берта», в этом отношении еще более красноречива.

Это один их главных текстов, полученных из иного мира методом автоматического письма в первое десятилетие двадцатого века. Получила сообщение мисс Алиса Мортлей, английская медсестра, жившая очень глубокой личной духовной жизнью. В моменты контакта с миром иным она принимала сообщения от некоей Берты, с которой никогда не была знакома: Берта жила много лет тому назад в Галлии. Эти записи показались столь ценными пастору Грожану, что он перевел их на французский язык[255].

Здесь также подчеркивается, что физическое состояние нашего мира напрямую зависит от духовного состояния человечества. Более того, замечен вневременный аспект такой зависимости, и мне кажется это прекрасной иллюстрацией к библейскому мифу о первородном грехе[256]:

«Преобразование Времени в Вечное настоящее избавит нас от ложной идеи наследственного зла»[257].

«… “Грехопадение” происходит сейчас, это не то, с чем можно было разобраться когда-то в прошлом»[258].

«Именно от человека зависит качество населяемой им земли. В действительности, вы сами и создали ваш остров, Англию, своими мыслями и скрытыми энергиями… Не бывает таких климатических изменений или природных катаклизмов, причины которых в своей глубине не восходят к качеству жизни человека»[259].



«На погодные условия, на наши зимы и весны, влияет глубинное сознание человека, наличие или отсутствие Бога в его сознательной жизни»[260].

Еще отчетливее творческие способности сознания проявляются на следующих этапах; можно даже сказать, что разные миры, открывающиеся за порогом смерти, соответствуют разным уровням сознания, хотя и совпадают с этими уровнями только в их проявлениях.

Это мгновенно понял один юный солдат, убитый японцами в 1942 г., хотя выразил он это не абстрактными формулами, а живыми образами.

Он упал в самый разгар битвы, дело было в джунглях. Уже оказавшись за пределами физического тела, первое, что он попытался сделать, это помочь товарищам, но из этого ничего не вышло. Поняв, что эта затея бесполезна, он решил прогуляться по лесу. Он прошел всего несколько шагов, как вдруг ему было даровано чудесное состояние внутреннего мира. Это были все те же джунгли, и он уже вопреки всему научился их любить, но джунгли эти были на сей раз такой неописуемой красоты, какой его плотские глаза никогда еще не видели. В самой сердцевине такого счастья вдруг появилось прекрасное и светящееся существо, оно предложило вместе с ним отправиться на помощь к умирающим товарищам. Секунду он сомневается, очень уж не хотелось покидать это чудесное место. «Светящийся», как он про себя его назвал, объяснил ему, что достаточно «вызвать в памяти это место и пожелать в него вернуться, и вернешься». И тогда он решается пойти за ним:

«Шел я за ним с некоторым сожалением. Мы куда-то прошли, хотя нет, на переход это совсем не было похоже: то, что окружало нас только что, вдруг куда-то исчезло, а на его месте появилось что-то новое. Джунгли дрогнули и словно растворились в воздухе, а вместо них появились совсем другие джунгли, они кишели людьми, выкрикивавшими приказы и вопившими от боли. Сперва все это показалось мне невыносимым, но “светящийся” мне сказал: “Встань рядом с этим человеком, вон он подходит к нам”. Секунду спустя в живот ему взрезала пуля, и он со стоном, скрюченный, рухнул к нашим ногам. “Светящийся” склонился над ним и коснулся его головы и глаз. В тот же миг стоны смолкли, и я увидел, как душа отлетела от этого искалеченного тела. Бледный и ошеломленный, он догнал нас в зарослях джунглей. Прежде, чем я смог понять, что же произошло, мы вновь оказались в тех джунглях, которые были чудесно-прекрасны; это было удивительно».

Чуть дальше автор поясняет: «Я понял, что это не разные места, просто место соответствует состоянию нашего сознания. О том же самом и слова, хорошо известные нам с детства: царство Божие внутри вас . Спокойной ночи».

Я выбрал этот отрывок из записей, полученных вдовой и дочерью полковника Гаскуаня, потому что редко в сообщениях из иного мира так рельефно описана смена уровня, словно при просмотре диапозитивов. От такого свидетельства остается впечатление не перемещения персонажей, но смены декораций[261].

Однако все те, кто перешагнул черту смерти и донес до нас свидетельство об этом, сами чувствовали это как своеобразное путешествие, иногда даже на огромной скорости, как мы видели, когда говорили о туннеле. Два этих впечатления не обязательно должны друг другу противоречить. Если нет точки опоры, не всегда понятно, что именно движется. Просто у многих вместо чувства прямого перехода из одного места в другое, возникает чувство, что они пересекают какое-то промежуточное пространство. Но может быть, это связано лишь с тем, что наш храбрый солдат в джунглях еще не успел добраться до более-менее «отдаленных» сфер.

Один из утонувших при кораблекрушении «Титаника» в 1912 умудрился через медиума передать своей дочке рассказ о том, что приключилось с ним после смерти. Звали утопленника Уильям Штед. В момент катастрофы дочь возглавляла временную актерскую труппу, собранную, чтобы играть Шекспира. У одного из актеров, Гудмана, были явные способности медиума. В ночь кораблекрушения, он почувствовал все, происходившее в море, и рассказал ей об этом, только не назвал имя корабля. И еще сказал, что один очень близкий родственник передает ей через него свой прощальный привет. А через пятнадцать дней после смерти отца мисс Штед начала общаться с ним уже напрямую, первый сеанс длился двадцать минут, а во время одного сеанса у медиума она даже смогла отца увидеть. Такие контакты в самых разных формах случались все чаще и чаще, и, начиная с 1917, Уильям Штед начал «диктовать» Гудману сообщения. С 1921 по 1922 в таких сообщениях он сумел рассказать о том, что же с ним произошло после смерти.

Он говорит, что прежде всего был поражен тем, что сразу встретил там людей, которые, как он знал, давно уже умерли:

«Только поэтому я и начал постепенно понимать, насколько все изменилось. Окончательное понимание накрыло меня внезапно, и мне стало страшно. После минутной растерянности я постарался взять себя в руки. Мое смятение длилось всего мгновение, а потом я замер от удивления, потому что все, что я узнал прежде, оказалось верным. Ох! Если бы в тот миг у меня был телефон, чтобы разослать эту потрясающую новость во все газеты! Эта мысль первой пришла мне в голову. А потом меня охватило беспокойство. Потому что я подумал о своих. Ведь они еще ничего не знают. Что им рассказать о себе? Как сообщить? Телефон у меня уже не работал. На земле мне все было отлично видно, ведь я был еще совсем рядом с планетой. Я видел тонущий корабль, застигнутых кораблекрушением людей, и это прибавило мне сил; ведь я мог бы им помочь… и тогда, из того, кто захлебывался отчаянием, я превратился в того, кто способен помогать другим. Все действо разыгралось очень быстро, и мы застали только самый конец катастрофы. Все было, словно в ожидании отплытия. Наконец, спасенные были спасены, а утонувшие живы. И тогда вторая группа, т. е. мы, все вместе сменили сцену и направление движения. Для нас началось довольно странное путешествие, да и группу мы из себя представляли довольно странную; никто не знал, куда же мы движемся. Трагичность этой сцены невозможно описать. Многие, как только начинали понимать, что же с ними произошло, впадали в ужасное беспокойство – как об оставленных на земле семьях, так и собственном будущем. “Кто присмотрит за нами? – говорили они, – Приведут ли нас в Высший предел? И как решат там нашу участь?” А некоторые, наоборот, казались равнодушными ко всему, словно впавшими в оцепенение. И вправду, странная толпа человеческих душ, ожидающих прописки в новом мире.

Прошло всего несколько минут, и вот уже в воде плавают трупы, а по воздуху уносятся прочь живые души, некоторые даже очень живые. Многие, наконец, как только поняли, что они мертвы, пришли в ярость, что не сумели спасти свои сокровища. Они боролись за то, чтобы спасти предметы, которым на земле придавали очень большое значение. Внешне картина кораблекрушения выглядела душераздирающе. Но и это было пустяками по сравнению с картиной душ, насильно и против воли оторванных от своих тел. От этого зрелища кровь бы застыла в жилах. Мы ждали, пока все не соберутся… и, когда все было готово, двинулись к новым горизонтам.

Путешествие это было довольно необычное, даже необычнее, чем мы могли предположить. Мы по вертикали поднимались в пространстве на огромной скорости. Мы перемещались всей группой, словно стояли все на огромной террасе, вброшенной с гигантской скоростью ввысь. При этом нам совсем не было страшно, не было чувства, что нам что-то угрожает. Было ощущение надежности. Я не знаю, ни сколько времени длилось это путешествие, ни на каком расстоянии от земли оказались мы в итоге. Но прибытие было совершенно чудесным. Это было все равно, как после скучной британской зимы вдруг оказаться под ласковым средиземноморским солнцем. Все в этой новой стране было прекрасно и лучезарно. Мы заметили это издалека, еще когда были на подходе; те из нас, кто имел хоть какое-то представление о происходящем, считали, что нас отправили в столь гостеприимное место за то, что мы слишком резко расстались с земной жизнью. Несчастный неофит по прибытии испытывал чувство облегчения. Нас даже обуяла гордость, когда мы обнаружили, что все там легкое, лучезарное, а кроме того, столь же материальное и надежное во всех отношениях, как и то, что мы только что оставили в нашем мире.

Наше прибытие обрадовало многих друзей и родственников, всех, кого мы так любили на земле. По прибытии нас всех, жертв кораблекрушения, отвели в сторону. Там мы смогли свободно восстановить свои силы, хотя к каждому из нас тут же был приставлен сопровождающий, все они были из тех, кто умер уже давно»[262].

На этот раз, как можно было заметить, складывается впечатление, что вновь прибывшим в страну мертвых пришлось преодолеть какое-то расстояние в пространстве. Новую страну, где им придется жить, они даже успели окинуть взором издалека. Вполне возможно даже, что это путешествие из нашего мира в тот гораздо ощутимее, чем переход с одного этапа на другой в мире ином. Во всяком случае, сила разрыва на этом уровне гораздо сильнее.

Ролан де Жувенель излагает чем-то похожий опыт. Я приведу из него тоже пространную цитату. И мы уже по ходу заметим и сходства, и отличия:

«Покинув землю, мы сразу попадаем в место, очень напоминающее герметичный пузырь. Издав свой последний человеческий вздох, мы уже ничего не слышим. Не зная, где мы и куда движемся, без вех и проводника, мы порхаем среди туч и ничего не узнаём. Это наш первый этап.

Но постепенно, мало-помалу, мы научаемся распознавать божественные потоки. И тогда перед нами открываются небесные пути.

Первый слой, накрывающий собой мир и лежащий на нашем пути, словно целое небо, которое нам предстоит пролететь насквозь. Это пространство бороздят кометы. Мы все словно переселенцы в неизведанности этого нового мира. Бескрылые или почти бескрылые, мы болтаемся в этом эфире так же неумело, как новорожденные птицы. Мучительно пытаемся мы одолеть верхние течения, но не можем до них дотянуться и вновь и вновь падаем вниз. Наконец, лучи становятся нам видны все яснее и яснее, и вот уже нам открываются те победные пути, какими мы сможем прийти к Богу»[263].

Зная, что Ролан де Жувенель отличается образным, очень поэтическим стилем, можно усомниться, надо ли понимать все вышесказанное буквально. Может быть, это просто красивый образ? Но я так не думаю, поскольку и в других текстах он не раз к нему возвращается, и даже использует в точности те же самые термины. Однако вполне возможно, что духовное путешествие и само по себе порождает свои собственные и вполне конкретные образы. Но сам вопрос, надо ли принимать эти термины в прямом или переносном смысле, возможно, уводит нас в ложном направлении: очень даже может быть, что верными окажутся оба смысла одновременно. Само духовное приключение протекает тут в образах, в пройденном расстоянии, в чувстве скорости и преодоления препятствий, и все это происходит в реальности и ощущается всем существом, и духовно, и физически одновременно.

Напомнив о том, как умирает в сумерки свет, Ролан де Жувенель добавляет:

«Агония света в тени очень напоминает то, что мы испытываем в момент смерти. Земля становится сумраком; мы не различаем в нем признаков тварного мира и движемся сквозь сумеречный край, сопоставимый с ночью. Мы попадаем в это пространство, как облака попадают в тень пасмурного вечера, но, наконец, и для нас восходит небесная заря; но мы все еще далеки от Бога, так же как солнце все еще далеко от земли»[264].

Много раз Ролан возвращается к этому образу преодоления сумеречной зоны и называет ее еще и зоной ледяного холода. В этих текстах хорошо виден двойной аспект, физический и духовный:

«Чтобы тебя не одолел холод при отрыве от земли, нужно, чтобы горячей была твоя внутренняя жизнь; ледяные ступеньки, обступившие тебя со всех сторон, растают; если душа твоя будет пламенной, если будет гореть, как костер, тогда она сможет растопить лед»[265].

«В день твоей смерти… я укутаю тебя всеми твоими молитвами, и тогда ты сможешь преодолеть холодные зоны, предваряющие рай»[266].

Удивительное подтверждение такому впечатлению преодоления пространства можно найти у Роберта Монро, пережившего опыт многократных выходов за пределы тела. Однажды, когда он попытался посетить «места», в которых обитают высшие души, у него и в самом деле сложилось впечатление, что он «путешествовал» дольше, чем обычно:

«Я перемещался очень быстро… и не переставал осознавать при этом, что на огромной скорости прорезаю нескончаемую пустоту. Наконец, я остановился»[267].

Ролан де Жувенель говорил о потоках, которые уносят нас в это пространство, о кометах, проносящихся в этих зонах… Роберт Монро описывает нечто похожее:

«Несколько раз плавный ход путешествия, обычно быстрого и беспрепятственного, вдруг прерывался шквальным порывом ветра, словно в пространство, по которому вы двигались, вдруг вторгся бушующий ураган. У вас при этом возникает чувство, что вас то и дело швыряет неведомо куда слепая сила, вы тогда словно древесный лист, которым играет ветер. Бороться против такого потока бесполезно, единственный выход – отдаться ему и не сопротивляться. Тогда, в конце концов, потоком вас прибьет к берегу, и вы очутитесь там в целости и сохранности. Конечно, невозможно было узнать, что же это за поток, но это было похоже скорее на природное явление, чем на хитроумное изобретение чьего-то ума»[268].

После того, как однажды мы вырвемся из этого мира и пересечем границу, отделяющую от него мир иной, двигаться, видимо, будет уже легче: как в пределах одного уровня, так и при переходе с одного уровня на другой. Многие, однако, утверждают, что на верхние этажи там можно попасть только в том случае, если нас туда призовут, или даже возьмут за руку ненадолго и с конкретной целью и подведут прямо туда. И наоборот, всегда можно спуститься вниз, к тем, кто задержался этажом ниже, чем мы сами (я не говорю здесь о подвалах, назовем их так, туда могут спускаться лишь совершенные души, уже достигшие высших ступеней, чтобы силами любви спасти и просветить пленников собственной самости, самых строптивых и непокорных. Об этих мучительных мирах мы еще поговорим чуть позже).

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.008 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал