Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






НАДО ЕХАТЬ!




Теперь было впору, как два года назад, уйти куда-нибудь, лечь, уткнуться, не думать ни о чем, дать от-дых напряженным, взбудораженным нервам. Но ухо-дить было некогда и некуда. И время было не то, и не тот был Лешка Михалев...

Надо было позаботиться, чтобы кто-нибудь съездил на остров за стариками Федосовыми. Потом обыскива-ли и размещали арестованных...

Когда все было сделано, в Особом отделе состоялось короткое совещание. Алексей рассказал об аресте Дины и добытых у нее сведениях, в том числе и о Глущенко. Его родство с контрреволюционным заговорщиком нико-го не удивило: сплошь и рядом по разные стороны фрон-та, в смертельно враждующих лагерях оказывались род-ные братья, отцы и сыновья, не то что какой-то там сестрин муж...

Храмзов доложил о результатах обыска у Федосовых и о том, как был взят Сева, который после часовой осады, осознав провал марковской авантюры, сам вылез из погреба и, ничтоже сумняшеся, заявил Храмзову, что, поскольку его «продали, он этим сучим хвостам отпла-тит!» — и тут же выдал пять явок Крученого.

Последним говорил Илларионов. Нахмуренный, за-бинтованный сверх необходимости, он в сильных и кра-сочных выражениях описал облаву на постоялом дворе и затем без перехода обрушился на Алексея.

Упущен Крученый — главный руководитель контрре-волюционного подполья — кто в этом повинен? Он не станет называть фамилии, но считает своим долгом ука-зать: вот к чему приводят в оперативной работе несвое-временные эксперименты! Все, несомненно, было бы иначе, если бы ему, Илларионову, не ставили палки в колеса. Крученый давно уже сидел бы в изоляторе Хер-сонской ЧК, вместо того чтобы шлендать сейчас по степи и затевать новую авантюру. Пусть этот провал послужит уроком некоторым излишне самоуверенным чекистам, которые пытаются домашними средствами за-менить опыт и железную последовательность оператив-ных мероприятий.

— Ты бы без ехидства! — не выдержал Воронько. — Провал, провал! Никакого провала нету! А что не по--твоему, так ты и ершишься. Крученый! Конечно, Кру-ченый... Ты бы его прибрал, а остальных по сторонам!

— Никуда б они не делись! Да если хотите знать, — разгорячился Илларионов, — так одна эта личность сто-ит всех других скопом! Завтра он еще столько же на-берет, и начинай все сначала!

— Что упустили Крученого, конечно, оплошка, — сказал Величко, — но раздувать ее нечего. Без сучка, без задоринки ни одна операция не проходит. А насчет твоей железной последовательности, Илларионов, так она известна: хватай кого ни попадя, авось угадаешь! Тоже не способ... И ты, Михалев, не думай: я тебя за-щищать не собираюсь. Главного не сделал. Ехал ловить Крученого, а его-то и проворонил. Хорош...



— Проруха и на старух бывает, — снова вступился за Алексея Воронько, — а Михалев молодой!

Почерневший за день и весь точно подсохший, Алек-сей сказал:

— Крученого еще не поздно взять. Дайте мне отряд, в его в Степино накрою.

— Отряд! Где я тебе возьму отряд?

— Пусть Саковнин выделит. А не выделит, так на-до всей опергруппой ехать.

— Пошли к Саковнину, — сказал Величко, вставая. — А вы, товарищи, начинайте допросы. Завтра будем по-маленьку переправлять арестованных в Херсон...

Саковнин обещал помочь, но утро опрокинуло все планы. На рассвете в степи загрохотали пушки: нача-лось контрнаступление белых. Резервные части, нахо-дившиеся в распоряжении Саковнина, ушли на передо-вую, да и весь штаб вместе с Особым отделом снялся с места и отправился туда же. Белые нажали крепко. Ве-личко был вынужден поспешить с эвакуацией аресто-ванных. Набралось их около пятидесяти человек. Транс-порта не было. Пароход из Херсона не пришел. Решили взять шаланды у алешкинских рыбаков.

О том, чтобы выделить людей для облавы на Маркова, теперь не могло быть и речи.

Алексей разыскал Величко в рыбачьей слободке, где он, Воронько и Илларионов выдавали расписки на мобилизованные шаланды.

— Что же будет, товарищ Величко?

— Ты о Крученом? Сам видишь, какое положение. Придется отложить.

— Откладывать нельзя! Они с Федосовой услови-лись на сегодня. Завтра будет уже поздно!

Величко неожиданно вспылил:

— Что же прикажешь делать? Бросить арестован-ных, пусть разбегаются? Людей нет! Самим на весла придется сесть, чтобы эту шваль с удобствами доста-вить. Вовремя надо было думать! Теперь — что! На коне не усидел, за хвост не удержишься!



Илларионов усмехнулся. Воронько молчал, топор-щил усы.

— Отпустите со мной Храмзова, — попросил Алек-сей, — мы сами справимся.

— Храмзова! Да Храмзов ночью еще укатил на ка-тере в Херсон с рапортом.

— Тогда я один поеду!

— Что ты сможешь, один-то?

— Смогу! Не поймаю, так пристрелю!..

Величко сбоку, искоса, посмотрел на Алексея.

— Кончай болтовню! Не верю я в это дело.

Тут заговорил Воронько:

— Знаешь, Величко, я бы сам с ним поехал, дело-то стоит того. Одному туго придется — в два человека, что ни говори, легче. А?

О лучшем спутнике Алексей и мечтать не мог. Он с надеждой посмотрел на Величко.

Тот подумал, пожмурил умные, утомленные от не-досыпания глаза.

— Черт с вами, поезжайте!

...Надо было узнать дорогу на Степино и раздобыть верховых лошадей или, на худой конец, телегу. Они пошли к Марусе.

Маруся и ее заплаканная глухая тетка укладывали в крашеный, обитый узорной жестью сундучок немуд-реное Марусино приданое — всякую полотняную ме-лочь. Маруся просияла, увидев Алексея и Воронько, и радостно сообщила, что ее переводят в Херсон, что Ве-личко сказал: «Хватит, насиделась тут, в Херсоне тоже занятие найдется», и что она поедет вместе со всеми, -для нее будет местечко на одной из шаланд. Но когда она узнала, зачем они пришли, ее намерения моменталь-но изменились. Она тут же изъявила готовность их со-провождать и заметно обиделась, когда Воронько реши-тельно и безоговорочно отверг ее услуги. Дело, сказал он, опасное, не женское, что там будет — неизвестно, и возиться с нею недосуг...

Достать лошадей оказалось нелегко. Выручил снова дядя Селемчук, к которому повела их Маруся.

Этот спасительный дядя Селемчук — Алексей нако-нец-то увидел его — был саженного роста старик, спле-тенный из крепких узловатых сухожилий, костистый, с запавшей грудью и негнущейся спиной. Он сказал, что, у кого в самих Алешках есть сейчас лошади, он не знает, но верстах в трех — четырех от города живет его кум, у которого есть меринок и таратайка.

— Пийдемо до кума, — предложил он, — вин не от-каже.

У городской заставы они простились с Марусей. Де-вушка придержала Алексея за руку.

— Ты смотри там, — сказала она, глядя в подбородок Алексею, — поосторожней все-таки...

— А что?

— Ничего. Так. Но вообще... — И на миг подняв к нему покрасневшее лицо, повернулась и пошла обратно какой-то несвойственной ей напряженной походкой.

Алексей несколько раз удивленно оглядывался и смотрел ей вслед. А Воронько, краем уха уловивший их разговор, сказал вполголоса, чтобы не слышал дядя Селемчук:

— Дивчина-то к тебе того... присохла.

— Скажете!

— Точно! Я в таких вещах не ошибусь. — И, помол-чав, добавил рассудительно: — А что? Очень даже сим-патичная дивчина, самостоятельная.

Алексей отмахнулся. Но всю дорогу до станции он с непонятным волнением думал о Марусе, вспоминал ее лицо с ямочкой на правой щеке и маленьким ртом, у которого верхняя губа была тоненькая, а нижняя — пухлая...

Кум дяди Селемчука, Аггей Васильевич Кучеренко, хмурый и плешивый, с носом, похожим на губку, так он был изъеден оспой, согласился отвезти их до Степино, но ждать сутки или двое, пока они управятся с делами, отказался наотрез.

— Я еще засветло назад вернусь, — сказал он. — Неспокойно стало. Вчера вон банда налетала, нынче, верно, бродит окрест. А Степино, знаешь, что за место? Там бандюков видимо-невидимо, вся округа кишит!

— Ладно, — сказал Воронько, — нехай в один конец. На обратно сами лошадей добудем, нет — конфискуем у какого-нибудь кулачины.

Через полчаса они выехали. День был ветреный, но теплый. По небу суетливо бежали облака, точно спе-шили куда-то к месту осеннего сбора.

Недолго ехали степью, где шелест стоял от обож-женных солнцем ковылей. Ветер подметал дорогу, от-носил пыль в сторону, и она широкой мглистой пеленой повисала над суходолами. Потом дорога пошла вдоль реки, то отдаляясь от нее, то спускаясь к самому бере-гу, заросшему высокими и редкими кустами ивняка.

Деревеньки и хутора Кучеренко объезжал. Вел он себя неспокойно, встречи с бандитами боялся до дурно-ты. Несмотря на внешнюю хмурость, был словоохотлив и всю дорогу рассказывал о бандитских расправах с те-ми, кто держится Советской власти. Таких историй он наслушался пропасть. А совсем недавно к нему на жи-тельство с гуляйпольского района перебралась овдо-вевшая сестра. Муж ее служил в Красной Армии, был ранен и отпущен домой. Места там махновские, кругом кулачье. Бывшего красноармейца чурались, как прока-женного. А как-то днем в хату зашли двое — оба в красных галифе, оружием увешаны до зубов. Спросили, где хозяин. Сестра Кучеренко ответила, что хозяин в поле. Они настрого приказали ей из хаты никуда не вы-ходить и остались ждать. Потом велели собрать на стол. Чуя беду и надеясь задобрить страшных гостей, она выложила им все, что было в доме, и даже полбутылки самогону достала. Только что принялись за еду, вернул-ся муж. «Эко ты не во время пришел! — подосадовал один из «гостей». — Ну, садись, закусывай, не стесняй-ся...» Ему налили самогону, чокнулись, заставили выпить за «единую самостийную Украину». Целый час мирно беседовали, расспросили, где воевал, как думает ставить хозяйство. Сестра Кучеренко уже надеялась, что все обойдется добром. Когда встали из-за стола, один ска-зал: «3а потехой о деле забыли, пошли на баз, побала-кать треба...» Увели хозяина во двор и повесили на перекладине ворот.

— Сестру не тронули, — рассказывал Кучеренко, ко-сясь на придорожные кусты, — но она все одно рассуд-ком ослабела, заговаривается, как блаженная. Ворота видеть не может. Чуть глянет — криком кричит, покой-ник ей мерещится.

Воронько сосал кончик длинного уса.

— Самая поганая штука — бандиты, — задумчиво сказал он. — Стойкая болячка. Видал когда-нибудь по-жар на торфянике? Нет? Огонь в землю уходит. Зага-сишь в одном месте, а он в другом пробился. В другом загасишь, глядь, а уже в пяти местах полыхает. А то бывает, что и нет вроде огня, а все равно дымом пах-нет и пятки жжет... Ничего, дядя Аггей, загасим, дай срок! ..

А Алексей смотрел на желто-зеленые полотнища листвы, проплывающие мимо, и думал о своем. О Кате, о предстоящей встрече с ней и об отце. Он думал, насколько ближе и понятней был бы ему теперь отец, ес-ли бы им довелось встретиться. И припомнилось ему, как шесть лет назад, собираясь на фронт, перед тем как надолго, а может, и навсегда покинуть семью, отец ре-шил поговорить с ним, надеясь, должно быть, оставить в душе сына зерно собственной веры в будущее. Тогда Алексей впервые услышал слово: «социализм». Отец долго и терпеливо объяснял его значение. В тот вечер Алексей почти ничего не понял, кроме того что социа-лизм — это хорошее дело и отец за него горой. Но цеп-кая приемистая мальчишечья память сохранила все, от первого до последнего слова. Эту единственную беседу, когда отец разговаривал с ним, как с равным, Алексей вспоминал часто, с каждым разом обнаруживая, что все лучше и лучше понимает ее. А потом отцовские сло-ва как будто растворились в сознании, и Алексей уже не мог вспомнить, что ему сказал отец, а что он понял самостоятельно. Он узнал цену человеческой крови, за-ливавшей просторную землю для того, чтобы на ней лучше и крепче взошло предсказанное отцом будущее... Алексей многое понял, и сердце в нем, не зачерствев, стало тверже — он почувствовал это не дальше, как вчера, когда Дина Федосова напомнила ему ту первую шпионку, которую он видел в своей жизни. Как и когда--то, были в его душе и смятение, и щемящая жалость, и глупая, неведомо откуда взявшаяся неловкость оттого, что он обманул ее, — но все это не могло уже заслонить главного: сознания, что сделанное им дело справедливо и что, если потребуется, он повторит все с самого на-чала...

И еще он думал о Марусе...

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2020 год. (0.023 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал