Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






ПОМОЩНИКИ




Было совсем темно. Поднялся ветер. Он нес со сте-пи мелкие песчинки и пахнул нагретой полынью. Очу-тившись на улице, Алексей с неожиданным облегчением вдохнул этот горький диковатый запах степного про-стора.

Шагая к штабу, он старался разобраться в событи-ях сегодняшнего вечера. Его вовлекают в подпольную организацию! Это значит, что если ему удастся внушить доверие тем, для кого старается Дина, то в самом ско-ром времени он будет знать всех заговорщиков. Его будут испытывать. Как?

А Марков? Какую роль он играет в этом деле? По-видимому, не малую. «Интересный человек»... Ого, до чего интересный!

Настороженное недоумение и еще какое-то сложное чувство, в котором было трудно разобраться, вызывала в Михалеве Дина. Удивляла быстрота, с которой она решилась «воздействовать» на него.

«Рисковая, — думал Алексей. — И небось знает себе цену...»

Тут мысли спотыкались, и перед глазами всплывала девушка в белом платье, с косами вокруг головы и кру-тыми, будто нарочно сломленными посередине, бровями. Как она посмотрела на прощание! Ух ты, бестия!..

Алексей тряхнул головой, сказал вслух:

— Не пройдет! — И с каким-то даже сочувствием подумал о Соловых — о несчастном телеграфисте, кото-рому, конечно, не под силу было выдержать такой на-тиск.

Теперь следовало решить, что делать дальше. До трех часов завтрашнего дня Дина должна с кем-то встретиться и получить инструкцию. Может быть, пре-дупредить Илларионова; пусть поставит у почты лю-дей? Нет, малейшая неосторожность — и все лопнет. На-до ждать...

Через город, по центральной улице, шла кавалерия. Слитно цокали копыта по мощеной дороге, постукивая, катились тачанки. Проплывали огоньки цигарок, вспыш-ками вырывая из тьмы усатые лица всадников в остро-конечных буденовках. Улучив просвет в лошадином по-токе, Алексей перебежал через улицу к штабу. Возле штаба горели костры. Когда Алексей проходил мимо, его окликнули. Маленькая девичья фигурка очутилась рядом.

— Маруся? — почему-то вдруг обрадовался Алексей.

— Где ты бродишь? — сердито сказала Маруся. — Полчбжа дожидаюсь. Пошли скорее.

— Куда?

— Ко мне. Там Илларионов и еще какой-то из Хер-сона приехал. Велели привести.

— На кой я им сдался? Сказано ведь: не встречаться.

— Ничего, у меня можно.

Они быстро пошли от штаба.

— Что там случилось? — спросил Алексей.

— Трех человек убили.

— Когда?

— Нынче вечером. Один вестовой с пакетом, пакет взяли, а двое просто красноармейцы.

Так... Значит, пока он был у Дины, ее сообщни-ки не сидели сложа руки. Кто это сделал? Марков?

При мысли о Маркове Алексей невольно оглянулся. Где-то здесь, в одном из домишек засыпающего город-ка, скрывается этот зверь. И не просто скрывается. Действует... Ну, ничего, теперь уже недолго. Важно, что он здесь!..



Пройдя немного, Маруся спросила:

— Динку видел?

— Видел.

— Разговаривал?

— Разговаривал.

— Ну как она?

— Как! Нормально... Постой, для тебя гостинец имеется. Держи-ка.

И рассыпчатое печенье с маком перешло в жесткие Марусины ладошки.

— Ой, где ты взял?

— Ешь, и все! Вкусно?

— Слаще сахара!

— То-то же!

Маруся спросила подозрительно:

— Ты, никак, дома у нее был?

— Ага.

— И коржики оттуда?

— Оттуда.

Помолчав с минуту, она сказала:

— Смотри, окрутит тебя Динка, У нее похлеще бы-вали...

— Поглядим, — Алексей самоуверенно подмигнул Марусе, — таких она еще не окручивала!

В низенькой, пахнущей травами Марусиной хатенке ожидали Илларионов и приехавший из Херсона Володя Храмзов, которого Величко прислал в помощь Алексею.

Храмзов, как и Алексей, недавно начал работать в Херсонской ЧК, но уже успел стяжать себе репутацию надежного оперативника. Была в Володиной биографии одна подробность, которая сразу поставила его на осо-бое положение среди других сотрудников, хотя сам он никогда о ней не распространялся: в Москве, откуда он приехал, Володя некоторое время состоял в личной охра-не товарища Ленина. Однако вытянуть хоть что-нибудь об этом периоде его жизни было невозможно: Володя отличался необыкновенной замкнутостью, слова цедил, по выражению Воронько, «как дурную самогонку, по три капли в час». Роста чуть выше среднего, курносый, с не-приметной внешностью обыкновенного крестьянского парня, он с десяти шагов пробивал из нагана серебря-ный гривенник, а силой уступал разве только Никите Бо-денко. В первые же дни работы в Херсонской ЧК Воло-дя попал в бандитскую засаду. Собственно, засада пред-назначалась не для него, нового и еще неизвестного тогда сотрудника, а для уполномоченного Адамчука, воз-ле квартиры которого она и устраивалась. Володя угодил в нее случайно, идя к Адамчуку с каким-то поручением. Бандитам, как говорится, крупно не повезло. Володя пристрелил двоих, а третьего скрутил и привел к Ада-мчуку на квартиру. Там задержанному был учинен до-прос, и он тут же с перепугу выдал большую «малину» в Сухарном (на следующую ночь во время облавы на той «малине» был ранен Брокман). Этот эпизод стал известен от Адамчука: сам Володя не обмолвился о нем ни словом.



И еще было известно, что по приезде в Херсон Воло-дя влюбился в делопроизводительницу оперотдела Со-ню Агинскую, разбитную девицу, принимавшую ухажи-вания многих его товарищей. В короткий срок Володя отвадил всех ее ухажеров, а самого нахального, Шурку Коробкова — форсуна и сердцееда, — который допустил непочтительное замечание по адресу Сони, так притис-нул в общежитии, что навсегда отбил у него охоту рас-пространяться о своих любовных победах и еще заста-вил плакать из-за разорванной рубахи.

Таков был Володя Храмзов. И хотя его приезд озна-чал, что Величко не слишком уверен в том, что Алексей способен самостоятельно справиться с возложенным на него заданием, Алексей тем не менее был доволен: Володя не подведет, на такого можно положиться.

Вот про Илларионова этого нельзя было сказать.

Мужчина он был видный: бледный, с лихим зачесом вьющихся желтоватых волос, с горящими маленькими глазами, задвинутыми глубоко и куда-то вверх, отчего всегда казалось, что смотрит он исподлобья. Выражать-ся Илларионов любил учено, пышными, многословными фразами, имел маузер с серебряной насечкой и даже во время операции не выпускал изо рта прямой трубки с золотым ободком. Человек, без сомнения, смелый, но резкий и самоуверенный, Илларионов вносил в работу ненужную нервозность, был склонен к скороспелым и не всегда оправданным решениям. В работе он любил раз-мах, шум, широкую гласность в отношении каждой про-веденной операции. «Чтоб знали, — говорил он, — не дремлет чека!..» Кое-кому из товарищей это нравилось. Но у Алексея начальник группы вызывал глухое чув-ство недоверия, и не потому, что он сомневался в его честности, а, скорее, из-за собственной врожденной сдержанности. Илларионов тоже недолюбливал Алексея: как и все люди подобного рода, он чутко улавливал от-ношение к нему окружающих.

Не без ехидства сообщив, что по указанию Величко Володя Храмзов должен помочь Алексею своей прове-ренной на серьезных делах опытностью, Илларионов по-требовал отчета: чем Алексей занимался три дня?

— Кое-что сделал, — уклончиво ответил Алексей. Пока не прояснилась обстановка, он не хотел посвящать Илларионова в историю с Диной.

— Кое-что — мало! — заявил Илларионов и посту-чал чубуком трубки по столу. — Мне надо не «кое-что», а шпионский центр! Три дня сидим здесь, хватит баклуши бить! Вот какую я замыслил комбинацию. Возле церкви живет бывший учитель местной гимназии Дугин, эсер. Если меня не обманывает профессиональное чутье, — а я не припомню случая, чтобы оно меня обма-нуло, — этот тип с кем-то связан. Тебя здесь никто не знает. Определим к нему на квартиру. Будешь следить и держать меня в курсе происходящего в его доме.

— И все? — спросил Алексей.

— Пока все.

— А Володя? Его тоже на квартиру? Ведь он помо-гать мне должен.

— Для Храмзова временно найдется другое дело. В дальнейшем, вероятно, тебе удастся что-нибудь обна-ружить у Дугина, тогда будете действовать совместно.

— Тебе Величко говорил, что у нас не такой план? — с плохо скрываемым раздражением спросил Алексей.

— Это насчет какой-то бабы, любовницы того сиг-нальщика? Говорил! — Илларионов вздохнул, показы-вая, что ему скучно объяснять всем известные вещи. — Михалев, не будь дитей! Отвыкни от ученического сле-дования тому, что тебе велели старшие. Величко указал на одну из многих возможностей оперативного подхода к заданию, примерную и, если так можно выразиться, оп-ти-мальную, гм... возможность. Но он не знал мест-ной ситуации. А я знаю. И я говорю: поиски той бабен-ки отнимут драгоценное время, а пользы не принесут. Придется тебе работать в одном направлении с нами.

— Придется... — Алексей, хмурясь, достал кисет, по-держал его в руках и, не закурив, сунул обратно в кар-ман. — А если я тебе скажу, что уже нашел ту «бабен-ку» и что час назад меня завербовали в шпионы?

— Тебя?!

— Вот именно, меня.

Маруся загремела чугунком, который ставила в печь, и вода, шипя, плеснулась на угли. Храмзов приот-крыл рот.

Настороженно глянув на Алексея — не врет ли? — и, убедившись, что не врет, Илларионов отрывисто при-казал.

— Рассказывай!

Алексей рассказал все, начиная со встречи с Вандой и ее мужем и кончая свиданием с Диной у нее на квартире.

Илларионов вскочил. Быстрыми шагами прошелся от стены до стены, волоча за собой кудрявые завитки дыма. На щеках его играли желваки.

— Так! — сказал он, останавливаясь посреди ха-ты. — За Федосовой немедленно установить слежку. Перехватим тех, кто к ней явится. Завтра вместо тебя я сам пойду к ней с людьми. Что касается родственни-ков сигнальщика, то их ночью же возьмем!

Теперь вскочил Алексей.

— Ты соображаешь, что говоришь? — чуть не за-кричал он. — Угробить все хочешь? Да я!.. Слушай, Ил-ларионов: операция только начинается! Если ты не бу-дешь мне мешать, я через три — четыре дня дам тебе полный список всего подполья!

— Четыре дня! — Илларионов прыгнул к столу. — Завтра! Завтра же вечером я буду знать! Девка всех выдаст!

— Не выдаст! Не сразу, во всяком случае!

— Вы-ыдаст!

— А я говорю — нет! Да пока ты будешь ее допра-шивать, они все разбегутся!

— Плохо ты меня знаешь! — Илларионов выдернул трубку изо рта, мундштуком ткнул себя в грудь: — За один вечер всех переловлю! Ни одна гадина не уйдет!.. Словом, чего размазывать: сказано — и конец!

От сознания совершенной ошибки Алексей готов был откусить себе язык. Ведь не хотел же говорить, так нет — брякнул! Этот Илларионов одним махом все по-губит!

Начальник опергруппы уже надевал кавалерийскую фуражку с оттянутой назад тульей и коротким круглым козырьком.

— Подожди, Илларионов, послушай, как я хочу...

— Незачем! Все ясно! Собирайся, покажешь дом этих... Соловьевых, что ли?

— Соловых? А их-то за что?

Об этом, по-видимому, Илларионов не думал. Он проговорил не так уверенно:

— Как — за что! — Но тут же, не давая себя сбить с толку, закричал: — Не понимаешь? Контру на свободе оставлять?!

— Ладно, начальник, — сказал Алексей. — Посту-пай, как хочешь... Но только я с тобой не пойду, а сейчас сяду и напишу рапорт Брокману, и Маруся доста-вит его в Херсон еще до утра. Опишу, какое положение и свой план, который ты даже слушать не желаешь, ре-бята подтвердят! А там шуруй на полную свою ответ-ственность!

Угроза привлечь в качестве судьи председателя ЧК подействовала на Илларионова. К тому же молчавший в течение всего разговора Володя миролюбиво про-басил:

— Чего ты горячку порешь! Дай человеку сказать.

Илларионов сорвал фуражку, в сердцах шмякнул ею об стол, опустился на лавку. С минуту смотрел в угол, подрыгивая худым коленом, а потом заговорил неожиданно спокойным голосом:

— Поработаешь тут! Тоже мне оперативники, за смертью с вами ходить! Послушаем, что ты надумал!

— Никаких арестов и никаких слежек пока не уст-раивать, — сказал Алексей.

Илларионов сильнее дрыгнул коленом, но сдержался.

— Я войду в организацию, — продолжал Алексей, — заслужу доверие. Много времени это не займет: они и сами, наверно, торопятся. Будут меня испытывать, как — не знаю, но тут уж вместе что-нибудь придумаем. Если получится, возьмем всю шайку разом и еще установим, какие у них связи, нет — арестовать Федосову всегда успеем. В любом случае я и без допросов узнаю, кто на них работает.

— Мазня! — загорячился Илларионов. — С такими вариантами еще неделю проваландаемся! А если шлеп-нут тебя?

— Ты обо мне заботишься?

— Что, если тебя уберут до того, как мы что-нибудь получим?

— Тогда делай по-своему. А сейчас надо воспользо-ваться случаем — другого такого не будет. Я считаю так: пусть Храмзов следит за мной. Не за Федосовой, а за мной, понимаешь? Он сумеет незаметно.

— Для охраны, что ли? — презрительно подымая бровь, спросил Илларионов.

— Чтобы быть в курсе и помочь, если понадобит-ся, — сказал Алексей.

Илларионов бросил руки на колени, хотел возра-зить, но его перебил Храмзов.

— Михалев толково предлагает, — сказал он не громко. — Лучше все равно не придумаешь.

Поняв, что соотношение сил не в его пользу, Илла-рионов круто изменил тактику.

— Чудаки вы, люди! — сказал он. — Как будто я хуже хочу... Пожалуйста: план Михалева по разведыва-тельной терми-но-логии гм... называется «двойная иг-ра». У меня своя точка зрения на методы разведки, но я не настаиваю, пожалуйста. Все это можно было бы провернуть быстрей, но... — он приподнял плечи и сде-лал рукой жест, который означал: «было б с кем».

— Значит, никакой слежки устанавливать не бу-дешь? — еще раз спросил Алексей.

— Пожалуйста, не буду

— Ой, как хорошо! — воскликнула Маруся. Она с волнением следила за их спором. — Вот и договорились.

— Но рапорт я все-таки пошлю, — предупредил Алексей. — И напишу, что ты согласился с моим планом.

— Пиши, сделай милость...

— Сможешь доставить сегодня же? — спросил Алек-сей у Маруси.

— Я дядю Селемчука пошлю, до утра успеет! — от-ветила девушка, глядя на Алексея так, будто впервые видела.

— Да, Илларионов, сегодня убили вестового с па-кетом?

— Убили.

— А что в пакете?

— Ничего особенного: уведомление в штаб фронта, что получена оперативная карта... Учти, Михалев, я должен знать о всех твоих действиях!

— Само собой разумеется! — сказал Алексей.

Потом они, уже вполне мирно, договорились обо всех подробностях. Илларионов стал прежним — гово-рил солидно и энергично сосал трубку Затем он ушел, а Володя с Алексеем остались: один — ночевать на Ма-русином сеновале, другой — писать рапорт.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2020 год. (0.014 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал