Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Пауло Коэльо 20 страница




Однако это невозможно: преступник, пусть и бессознательно, действует по некоей схеме - просто Моррис пока не сумел определить ее.

Да, есть и еще один очень важный фактор - у преступника есть деньги. Достаточно, чтобы пройти курс самбо и в совершенстве узнать, на какие точки человеческого тела надо воздействовать, чтобы парализовать жертву. У преступника есть связи. Такие отравляющие вещества не купишь в аптеке за углом, и даже на черном рынке у местного криминалитета не достанешь. Это весьма сложное биологическое оружие - надо знать, как его применить, надо уметь с ним обращаться. Убийца наверняка пользовался поддержкой и помощью специалистов.

И наконец, он действует очень стремительно, а это наводит на мысль о том, что срок его пребывания в Каннах ограничен. Может быть, неделей, может быть, десятью днями.

 

 

Куда же ведут эти умозаключения?

Если он, Моррис, пока не пришел ни к какому выводу, то лишь потому, что сам сейчас играет по правилам. Он потерял наивную непредвзятость взгляда, которой требовал у своих сотрудников. Да, именно этого мир в конечном счете и добивается от человека - жизнь стесывает с него всякое своеобразие, усредняет и делает «таким, как вес», одновременно гася огонь вдохновения. В глазах общества старость - это признак не мудрости, а немощи. Все убеждены, что человек, переваливший рубеж пятидесятилетия, уже просто физически не в состоянии адекватно разбираться в том, что происходит в сегодняшнем стремительно меняющемся мире.

Да, разумеется, Моррис уже не может бегать как раньше, а читать вынужден в очках. Тем не менее мозг его работает с небывалой отчетливостью - по крайней мере он хочет в это верить.

Но если разум по-прежнему остер, почему же ему не под силу решить задачу, которая раньше нисколько бы его не затруднила?

Нет, он не пришел ни к какому выводу. И не придет, пока не появятся новые жертвы.

 

 

9:11 РМ

 

 

Какая-то пара - супруги, по всей видимости - улыбаясь, замечает, как ему повезло - две такие красавицы рядом!

Игорь благодарит, потому что и в самом деле должен отвлечься. Совсем уже скоро произойдет долгожданная встреча, и даже он, человек, привыкший справляться с напряжением любого рода, невольно вспоминает сейчас афганские времена. Перед выходом на опаагую операцию где-нибудь в окрестностях Кабула его товарищи пили, болтали о женщинах или футболе, словом, убеждали себя, что находятся не здесь, а в отчизне, за столом с друзьями и родными. Так они преодолевали волнение, обретали свою истинную сущность, соображали скорее и внимательнее вглядывались в предстоящие им опасности.



Как подобает хорошему солдату, он знает, что суть боя - не в схватке как таковой, а в том, достигнута ли цель. Как человек, умеющий мыслить стратегически, - все же, начав с нуля, он превратил свою маленькую фирму в одно из самых уважаемых российских предприятий, - Игорь отдает себе отчет в том, что цель всегда должна оставаться прежней, хотя причины, по которым ее преследуют, могут с течением времени многократно измениться. Так произошло и сегодня: в Каннах он оказался по одной причине, но лишь начав действовать, смог понять, что двигали им совсем иные. Все эти годы он был слеп, а теперь ему воссиял свет, и наконец даровано откровение.

И вот именно поэтому он должен идти до конца. Его решения обдумывались с безудержной, размашистой отвагой и даже с толикой безумия - не разрушительного, а позволяющего человеку выйти за пределы собственных возможностей. Он всегда поступал так и побеждал, ибо в самый момент принятия решения умел это безумие обуздывать. И друзья, прежде твердившие: «Ты слишком сильно рискуешь», неизменно говорили: «А я был уверен, что ты поступаешь правильно», - причем переход этот совершался с невиданной быстротой. Да, Игорь был способен удивлять, не бояться нового и - главное - идти на необходимый риск.

Но здесь, в Каннах, быть может, оттого, что попал в совершенно непривычную обстановку или оттого, что почти не спал и сознание его порою туманилось, он рисковал без необходимости. Все могло кончиться раньше, чем задумывалось. И случись такое, он никогда бы не обрел того просветления, что помогло ему иными глазами взглянуть на женщину, которую он, как ему казалось, так страстно любит, ради которой готов был принести в жертву и других людей, и самого себя… Он вспоминает, как подошел к полицейскому и сознался в совершенном преступлении. В этот миг и началось его преображение. В этот миг душа девочки-португалки защитила его, объяснив, что он совершает верные поступки по неверным побуждениям. Концентрация любви приносит удачу, концентрация ненависти - несчастье. Тот, кто не заметит дверь, за которой таятся неприятности, в конце концов оставит ее открытой и впустит в нее беды.



Он принял любовь девочки. Он стал орудием Бога, пославшего его, чтобы избавить Оливию от мрачного будущего. А теперь уже она помогает ему двинуться дальше.

Игорь сознает: при всех предосторожностях не исключено, что он чего-то мог не учесть и не предвидеть, и миссия его может быть прервана, прежде чем он доведет ее до конца. И все равно не стоит сетовать и бояться: он сделал что мог, он действовал безупречно, а если Господь не хочет, чтобы он довершил свою работу, и ничего не остается, как принять Его волю.

Отвлекись. Поболтай с этими девушками. Расслабь мышцы перед тем, как напрячь их для последнего удара - так он будет нанесен вернее. Габриэла - та самая, что сидела в баре одна, когда он пришел в отель, - пребывает в полнейшей эйфории и каждый раз, когда появляется гарсон, ставит ему на поднос свой бокал - даже если успела выпить не больше половины - и берет с подноса следующий.

 

- Шампанское должно быть ледяным!

Ее настроение мало-помалу передается и ему. По ее рассказам он понял, что она получила роль в фильме, как он будет называться и что это за роль и сама не знает, но уверяет, что «самая главная». Режиссер известен своим непревзойденным искусством отбирать хороших актеров и находить хорошие сценарии. В главной мужской роли будет занят актер, которого Игорь видел и любит. Услышав же имя продюсера, он кивает, как бы давая понять: «Да-да, я знаю его», - но угадывает, что понято это будет как: «Я не знаю, кто это, но не желаю просльп ь невеждой». Габриэла говорит без умолку о гостиничных номерах, заполненных подарками, о красной ковровой дорожке, о встрече на яхте, о том, какой строжайший отбор ей пришлось пройти, о планах на будущее.

- Вот в эту самую минуту тысячи девушек в этом городе и миллионы - по всему миру мечтают оказаться здесь, разговаривать с вами и рассказывать истории своей жизни. Мои молитвы услышаны. Мои усилия не пропали даром.

Вторая девушка не так оживлена и выглядит даже немного растерянной - ну да, она еще моложе и совсем неопытна. Когда она проходила по «коридору», Игорь, оказавшийся как раз за спинами фотографов, слышал, как выкрикивали ее имя и засыпали вопросами. Но здесь, на ужине, ее никто, вероятно, не знает: поневоле растеряешься и загрустишь, если сначала такой ажиотаж, а потом оказываешься оттесненной на обочину.

Инициативу сближения взяла на себя первая, разговорчивая девушка - это она решилась подойти и спросить, что он тут делает. Чувство неловкости вскоре прошло: Игорь знал, что не эти, так другие гостьи непременно подошли бы и познакомились, чтобы не выглядеть затерянными в этом многолюдстве чужаками-одиночками. И потому он поддержат разговор - а вернее, компанию, поскольку мысли его были сосредоточены совсем на другом. Назвав свое имя («Понтер»), он сообщил, что он - германский промышленник, занимающийся тяжелым машиностроением (эта сфера гарантированно никого здесь не могла заинтересовать), а сюда попал по приглашению друзей. Завтра улетает (что было в сущности правдой, хотя, конечно, пути Господни неисповедимы).

Услышав, что он не имеет отношения к кино и пробудет здесь, в Каннах, недолго, актриса едва ли не отшатнулась. Но вторая девушка удержала ее. сказав чтото вроде того, как, мол, интересно, знакомиться с новыми людьми. И они остались втроем: один ждал приятеля, который так и не пришел, другая - ассистента, который как сквозь землю провалился, а третья не ждала ничего и никого, кроме разве что толики мира в душе.

Все произошло очень быстро. Актриса заметила какую-то пылинку на лацкане его смокинга, стряхнула ее, прежде чем Игорь успел остановить ее, и удивилась:

- Ты что, куришь сигары?

 

Ладно, пусть думает, что во внутреннем кармане у него лежит портсигар…

 

- Да, после ужина.

- Хотите, поедем потом на яхту? Приглашаю вас обоих… Только сначала мне нужно найти моего ассистента.

Жасмин предлагает не торопиться, Во-первых, Габриэла только что заключила контракт и еще не скоро получит право окружать себя друзьями (или создавать «антураж» - как принято называть прихлебателей, толпящихся вокруг знаменитостей). Надо идти одной, как предписано правилами хорошего тона.

Актриса благодарит за совет. Проходит официант. Полупустой бокал шампанского ставится на поднос, полный с подноса снимается.

- Я, кроме того, посоветовал бы тебе и пить помедленнее, - говорит Игорь/Гюнтер.

 

Он мягко забирает у нее бокал и выплескивает его содержимое за перила.

Актриса сначала всплескивает руками в комическом отчаянии, но потом смиряется, поняв, что это для ее же блага.

 

- Знаешь, я так взбудоражена… - признается она. - Мне надо успокоиться. Может быть, угостишь меня сигарой?

- Мне очень жаль, но у меня осталась всего одна. Да и потом наука уже давно доказала, что никотин взвинчивает, а не успокаивает.

Сигара… Да, предмет, лежащий в верхнем внутреннем кармане, по форме напоминает толстую «гавану», но больше ничего общего с ней не имеет. Это глушитель - цилиндрик сантиметров десяти длиной, который навинчивается на ствол «беретты» - пистолет лежит в кармане брюк - и способен сотворить истинное чудо: Превратить громкий «бах!» в чуть слышный «пуф-ф».

А все оттого, что вступают в действие простые физические законы: скорость пули немного замедляется при прохождении через несколько резиновых дисков с просечками, а выделяющиеся при выстреле пороховые газы заполняют полое пространство этого устройства, быстро охлаждаются и гасят звук.

Эта штука изменяет траекторию пули и потому никуда не годится при стрельбе с дистанции, но незаменима, когда бьешь в упор.

Игорь начинает терять терпение: неужели те, кого он ждет, решили пренебречь приглашением? А что если - эта мысль на долю секунды повергает его в панику - он подсунул конверт под дверь как раз тех апартаментов, где остановились супруги?

Нет-нет, этого не может быть - такое невезение просто немыслимо… Он думает о близких тех, кто погиб от его руки: преследуй он единственную цель - отвоевать женщину, бросившую его ради мужчины, который ее не достоин, - все его усилия пошли бы прахом.

Хладнокровие изменяет ему: неужели именно из-за этого Ева даже не попыталась связаться с ним, несмотря на все посланные ей сообщения? Он дважды звонил их общему дру(у, и тот подтвердил, что никаких новостей нет и не было.

Сомнения обретают тяжеловесную непреложность уверенности. Да, оба скорее всего уже мертвы… Чем еще объяснить, что «ассистент» так поспешно оставил доверенную его попечению девушку, бросив в полнейшем одиночестве ту, кого и наняли для того, чтобы она появилась рядом с великим модельером?

Как знать, не Господь ли карает его за слишком сильную любовь к женщине, которая ее не стоит? Не Ева ли его руками умертвила девушку-португалку, а ей, быть может, суждено было изобрести средство против рака или каким-то образом растолковать человечеству, что оно уничтожает свою планету. Даже если Ева ничего не знала, не она ли побудила его применить яды? Игорь убежден, совершенно убежден: ничего этого делать было не надо - хватило бы одного-единственного уничтоженного мира, чтобы послание дошло до адресата. Он привез с собой свой маленький арсенал, зная, что все это - не более чем игра: и в первую его ночь в Каннах она, зайдя в бар перед тем, как отправиться на очередной прием или вечеринку, должна была почувствовать там его присутствие, понять, что прощена за все то зло, которое невольно сеяла вокруг себя. В какой-то научной статье ему довелось прочесть, что люди, долго прожившие вместе, обретают способность ощущать, что их спутник где-то рядом, даже если не вкдят его, даже если не знают точно, где он.

Но этого не произошло. Безразличие Евы в прошлую ночь - или это было не безразличие, а чувство вины за то, как она обошлась с ним? - не позволило ей заметить человека, делавшего вид, будто прячется за колонной, но разложившего вокруг русские экономические журналы, которые могли бы навести на след того, кто ищет потерянное. Охваченному страстью вечно чудится на улице, в театре, на многолюдных сборищах любимое лицо: вероятно, Ева променяла свою любовь на блеск и роскошь.

…Постепенно он успокаивается. Ева - сама по себе сильнодействующая отрава, мощнее которой нет в природе, так что ее счастье, если погибла от цианида. Она заслуживает более мучительной смерти.

Девушки продолжают разговаривать. Игорь отходит - нельзя поддаваться страху, что он может разрушить свое собственное творение. Ему нужны одиночество, хладнокровие, способность стремительно реагировать на внезапную перемену курса.

Он приближается к нескольким оживленно беседующим людям: речь у них идет о том, как лучше всего бросить курить. Да, это одна из самых излюбленных тем в мире: показать приятелям, что способен, если надо, проявить волю. Чтобы отвлечься, он закуривает, хоть и знает, что это похоже на провокацию.

-Это очень вредно для здоровья, - замечает тощая как скелет женщина в бриллиантах, со стаканом сока в руке.

-Привычка жить вреднее всего, - отвечает он. - Рано или поздно обязательно сведет нас в могилу.

Мужчины смеются. Женщины смотрят на новоприбывшего с интересом. Однако в этот миг из коридора, расположенного отсюда метрах в двадцати, раздаются крики фоторепортеров:

- Хамид! Хамид!

Даже издали, даже сквозь густую толпу он видит знаменитого модельера и его спутницу - ту самую, что в былые времена, в иных краях совершала тот же проход рядом с ним, Игорем, ласково, изяшно и мягко держа его под руку.

Прежде чем он успевает вздохнуть с облегчением - «жива-здорова!» - что-то заставляет его взглянуть в противоположном направлении: со стороны сада в зале, беспрепятственно пропущенный охранниками, появляется некий мужчина, который тотчас начинает вертеть головой, кого-то отыскивая, и этот «кто-то» - явно не один из приятелей, затерявшихся в сутолоке.

Игорь молча отделяется от группы, возвращается к балюстраде, где по-прежнему заняты разговором обе его новые знакомые, берет за руку одну из них - актрису. Мысленно взывая к девочке-португалке, просит у нее прощения за то, что усомнился - но ведь смертные люди нечисты в своих помыслах и неспособны постичь благодать, осеняющую их так великодушно и щедро.

- Тебе не кажется, что ты торопишь события? -спрашивает девушка, не выказывая, впрочем, ни малейшего намерения высвободить руку.

- Кажется. Но если верить твоим словам, получается, что сегодня все в твоей жизни сильно ускоряет темп.

Та смеется в ответ. Смеется и вторая. Полицейский проходит мимо, не обращая на них внимания, останавливая взгляд на всех седеющих мужчинах приблизительно сорока лет.

 

Но - пребывающих в одиночестве.

 

 

9:20 РМ

 

 

М едик, изучая результаты исследований, свидетельствующие о полном благополучии, должен решить, чему верить - науке или собственному сердцу. И приучившись с течением времени больше прислушиваться к внутреннему голосу, в итоге видит, что пациенты стали чаще выздоравливать.

Крупный бизнесмен, проглядывая биржевые сводки, графики и диаграммы, покупает или продает акции, поступая вразрез с тенденцией рынка - и в итоге делается еше богаче.

Писатель пишет книгу, режиссер снимает фильм, зная, что «это - не пройдет, никто не затрагивает эту тему», и в итоге оба становятся идолами поп-культуры.

Религиозный лидер использует страх и чувство вины вместо любви, важнее которой - теоретически рассуждая - ничего нет на свете, и храм его всегда заполнен прихожанами.

И только одна группа неизменно следует общей тенденции. Это политики. Они желают нравиться всем и потому действуют в соответствии с прописями политкор-ректности. И вот им-то в конце концов и приходится извиняться, дезавуировать свои слова, подавать в отставку.

Моррис открывает на экране все новые и новые окна. И это не имеет ничего общего с технологией работы - скорее уж с интуицией. Он уже проделал это, пытаясь отвлечься, вызвав на монитор индекс Доу-Джонса, но все равно остался недоволен результатами. Теперь надо попробовать сосредоточиться на тех, кто сопровождал его большую часть жизни.

Он в очередной раз смотрит видеозапись, где Гэри Риджуэй, «убийцае Грин-ривер», ни разу недрогнувшим голосом спокойно повествует, как убил сорок восемь женщин - почти все были проститутками. Он рассказывает о своих злодеяниях не потому, что желает покаяться в грехах, снять с души невыносимое бремя вины - нет, просто прокурор предложил ему сделку: в случае признания смертный приговор заменяется пожизненным заключением. Иначе говоря, убийца, столько времени действовавший безнаказанно, не оставил доказательств своей вины, достаточных, чтобы его можно было казнить. Но может быть, он просто устал от зловещей миссии, которую собирался выполнить, или же она ему наскучила.

Риджуэй. У него был стабильный заработок - он трудился дорожным разметчиком и жертв своих мог вспомнить, только если сопоставлял их с тем или иным рабочим днем. Два десятилетия, на протяжении которых за ним по пятам ходили сыщики - иногда до полусотни -он совершал преступления, умудряясь не оставлять следов и улик.

«Этот человек был, что называется, не семи пядей во лбу, особыми дарованиями не отличался, был не слишком-то образован и трудолюбив, но зато ремеслом убий-пы владел в совершенстве», - вспоминал один из детективов.

Иначе говоря, был прирожденным убийцей - при том, что не менял местожительства. Это дело было даже отправлено в архив как безнадежное.

Моррис видел эту запись уже сотни раз. Всякий раз она вдохновляла его, но сегодня почему-то не произвела обычного действия. Он закрывает это окно и открывает сайт, на котором представлено письмо отца Джеффри Дамера, «каннибала из Милуоки», с 1978 по 1991 год убившего семнадцать человек и расчленившего трупы:

«Я, разумеется, не мог поверить тому, что говорила полиция относительно моего сына. Я многократно сидел за столом, за которым он расчленял своих жертв и служил сатанинскую мессу. Открыв его холодильник, я не обнаружил там ничего, кроме нескольких бутылок молока и банок содовой. Возможно ли, чтобы из ребенка, которого я носил на руках, вырос кровавый маньяк, чье лицо глядит на меня со страниц всех газет? О, если бы я оказался на месте тех отцов, кто в июле 1991-го получили известие, которого так боялись: узнали, что их дети не пропали бесследно, но были убиты! Тогда я мог бы приходить туда, где упокоились его останки, хранить память о нем. Но нет -мой сын жив, и все эти жуткие злодеяния - дело его рук».

Сатанинский алтарь. Чарльз Мэнсон и его «семья». В 1969 году трое молодых людей проникли в дом кинозвезды и убили всех, кто там был, включая юношу, который как раз в эту минуту выходил оттуда. На следующий день - снова двойное убийство - владельца сети магазинов и его жены.

«Я в одиночку могу покончить со всем человечеством», - говорил Мэнсон.

В тысячный раз Моррис рассматривает фотографию вдохновителя этих преступлений, улыбающегося в объектив среди друзей-хиппи - и среди них знаменитый музыкант той эпохи. Все они всегда говорили о мире и любви и ни разу не были заподозрены в чем-либо предосудительном.

 

 

Моррис закрывает все окна. «Дело Мэнсона» ближе всего к тому, что происходит сейчас: здесь ведь тоже -мир кино, и жертвы - известные люди… Некий политический манифест против роскоши, общества потребления и «звездности». Он был вдохновителем этих убийств, но сам никогда даже не появлялся на месте преступления, действуя руками своих приверженцев.

Нет, это ложный след… И несмотря на разосланные им мейлы с объяснениями того, почему он не может дать ответ за столь краткий срок, Моррис мало-помалу проникается тем самым чувством, которое во все времена охватывало сыщиков, распутывавших дела о серийных убийствах.

Чувство, что это имеет непосредственное отношение к нему самому.

С одной стороны, есть человек, надо полагать, совершенно другой профессии, планировавший свои преступления исходя из того, каким оружием он располагает, но не знающий возможностей местной полиции и действующий в абсолютно незнакомом ему месте. Это делает его уязвимым. С другой - органы безопасности во всеоружии своего опыта, привыкшие справляться с любыми общественными изъянами.

Тем не менее никто пока не в силах оборвать смертоубийственный путь этого дилетанта.

Моррис думает, что не стоило ему вообще отзываться на просьбу комиссара. Решив когда-то поселиться на юге Франции, потому что здесь климат лучше, и люди веселей, и море совсем близко, он полагал, что еще много лет сможет наслаждаться всеми радостями жизни.

Он оставил свою службу в Лондоне, успев зарекомендовать себя лучшим из лучших. А теперь совершил неверный шаг, дав согласие помочь французам в расследовании и поставив тем самым на карту свою репутацию. Весть о его провале дойдет до ушей бывших сослуживцев - и он больше не сможет пользоваться своей славой, заслуженной долгими годами самоотверженной работы. Скажут: «Когда-то он попытался компенсировать свою слабость, первым потребовав установить в нашем департаменте самые современные компьютеры. Теперь в его распоряжении любая техника, но он стар и совершенно неспособен отвечать достойно на вызов времени».

Он выключает компьютер. Экран гаснет, показав сначала логотип того программного обеспечения - «софта» - что установлен на нем. Внутри машины электронные импульсы исчезают из памяти, не оставляя за собой ни вины, ни угрызений совести, ни чувства бессилия.

Но у его тела нет такой кнопки. И мозг продолжает функционировать, прокручивая одни и те же выводы, пытаясь оправдать то, что оправданию не подлежит, нанося ущерб самоуважению своего хозяина, убеждая его, что коллеги будут правы - его чутье, его способность к анализу с годами утратили остроту.

Моррис идет на кухню, включает кофеварку, которая давно уже барахлит, и отмечает про себя, что завтра надо будет купить новую - как и всякую бытовую технику, ее дешевле сменить, чем отремонтировать.

Слава богу, заработала! Он неторопливо пьет кофе. Чуть ли не целый день он только и делает, что нажимает кнопки - компьютера, принтера, телефона, настольной лампы, плиты, кофеварки, факса…

Но сейчас предстоит нажать правильную кнопку в мозгу и не перечитывать больше документы, присланные каннской полицией. Не стоит больше это делать. «Думай иначе, зайди с другой стороны, Моррис, составь список, пусть лаже в нем не будет ничего нового»:

1) преступник (по крайней мере, в отношении выбора орудия убийства) проявил себя как человек изощренный и весьма сведущий:

2) он - не местный: иначе выбрал бы более благоприятное время, сейчас Канны наводнены полицией;

3) у него нет характерного «почерка» или он скрывает его, чтобы не дать себя идентифицировать. Очевидно, что эти характерные черты - отчаянная попытка доктора Джекилла избежать зла, причиняемого монстром, как если бы доктор Джекилл сказал мистеру Хайду: «Пожалуйста, задержи меня. Я представляю опасность для общества и я не в силах контролировать себя»;

4) поскольку он сумел приблизиться вплотную к двум своим жертвам, посмотреть им в глаза, узнать какие-то подробности их биографии, значит, привык убивать без зазрения совести. Следовательно, он должен быть участником какой-то войны;

5) у него есть деньги, и деньги немалые, о чем можно судить не по тому, что может себе позволить жить в Каннах во время кинофестиваля, когда цены взвиваются до небес, - нет, легко представить, во что обошлось ему изготовление конверта с цианидом. Он должен был уплатить не менее пятидесяти тысяч долларов: сорок за само вещество, а остальные - за вакуумную упаковку;

6) он не имеет дела со сбытом наркотиков, нелегальной торговлей оружием и прочими мафиозными делами, иначе за ним уже давно бы следил Европол. Вопреки тому, что думают сами члены преступных синдикатов, они остаются на свободе лишь потому, что еще не пришло время упрятать их за решетку. Мафиозные структуры буквально нашпигованы «кротами»-осведомителями, чьи услуги оплачиваются более чем щедро;

7) он опасается разоблачения и ареста, а потому соблюдает все предосторожности. Но управлять своим подсознанием человек покуда еще не научился - вот и этот убийца невольно следует некоей определенной модели поведения;

8) человек этот абсолютно нормален, не вызывает никаких подозрений, вероятно, вежлив и любезен, легко завоевывает доверие тех, кого потом лишает жизни. Какое-то время проводит с будущими жертвами: две из них - женщины, которые по природе своей гораздо более подозрительные, чем мужчины;

9) он не выбирает жертв по критериям пола, возраста и социального положения.

 

 

Здесь Моррис останавливается. Что-то из написанного им плохо согласуется с остальной частью текста. Перечитывает два или три раза и вот наконец находит: «3) у него нет характерного «почерка» или он скрывает его, чтобы не дать себя идентифицировать».

Ну да, убийца не пытается, подобно Мэнсону, очистить мир или хотя бы город, как намеревался Риджуэи, не собирается утолять аппетиты богов, что делал Даммер. Значительная часть преступников в самом деле не хотят, чтобы их поймали, но очень хотят, чтобы о них знали. Одни - чтобы попасть на первые полосы, обрести известность или славу Джека-потрошителя, мечтать, что внуки будут ими гордиться, прочитав их имена в газетах, обнаруженных на пыльном чердаке. Другие исполняют некое жизненное предназначение - сеять ужас и уничтожать проституток, например. Психоаналитики давно уже пришли к выводу о том, что серийные убийцы, которые время от времени приостанавливают или прерывают свою преступную деятельность, поступают так именно потому, чтопослание,направленное ими обществу, - получено.

Вот и ответ, как сказал бы Гамлет. Как же это он не подумал об этом раньше?

Да очень просто: потому что это умозаключение направило бы полицейский розыск по двум противоположным направлениям. Искали бы убийцуитого, кому он желал направить свое послание. В данном случае он убивает с необыкновенной скоростью: Моррис почти уверен, что очень скоро, как только сочтет, что оно дошло до цели, он исчезнет из Канн.

Через два, самое большее - три дня. И, поскольку здесь - как. впрочем, в случаях с некоторыми другими серийными убийцами - у жертв нет ничего общего, послание это должно быть адресовано одному человеку, одному конкретному лицу.

Только одному.

Моррис возвращается к компьютеру, снова включает его и посылает комиссару успокоительный мейл:

«Не беспокойтесь. Убийства внезапно прекратятся еще до закрытия фестиваля».

И просто так, исключительно удовольствия ради, посылает копию приятелю в Скотланд-Ярд - пусть знают, что во Франции отдают должное его профессионализму, просят его о помощи и получают ее. Он не утратил прежней хватки, он способен делать умозаключения, правота которых в самое ближайшее время подтвердится. Пусть не думают, что вышел в тираж.

И хотя на кону стоит его репутация, он совершенно уверен в том, что только что написал.

 

 

10:19PM

 

 

Хамид отключает свой сотовый телефон - его ни в малейшей мере не интересует, что происходит во всем остальном мире. За последние полчаса пришло дикое множество неприятных сообщений.

Все это - внятный сигнал, предупреждающий: бросай эту нелепую идею снимать фильм. Вместо того чтобы внять разумным советам шейха и жены, он дат тщеславию себя увлечь. Как видно, он начинает утрачивать контакт с самим собой: мир роскоши и гламура оказывает свое отравляющее действие даже на него, всегда считавшего, что обладает к этому могучим иммунитетом.

Ну и хватит. Завтра, когда все немного успокоится, он созовет пресс-конференцию, благо в Канны съехались журналисты со всего света, и объявит, что хотя уже вложил в проект немалые средства, он прерывает работу над ним, ибо «это было мечтой, общей для всех, кто был вовлечен в эту затею, а теперь одного из участников уже нет среди нас». Обязательно найдется репортер, который спросит, имеются ли другие планы и замыслы. А он ответит, что пока еще рано говорить об этом, нужно «воздать дань благодарной памяти ушедшему».

Да, разумеется, он, как и всякий человек, имеютций хоть каплю приличия, сожалеет о том, что актер, с которым заключил контракт, отравлен, а режиссер, выбранный для реализации этого проекта, лежит в клинике - по счастью, сейчас его жизни уже ничто не угрожает. Но оба эти происшествия ясно дали понять: с кино у него ничего не получится, пустая затея. Не его это дело, напрасно он в это ввязался, только потеряет деньги, ничего не приобретя взамен.

Кино пусть занимаются кинематографисты, музыкой - музыканты, литературой - писатели. С тех пор как два месяца назад он встрял в эту авантюру, она не приносит ему ничего, кроме все новых проблем. Приходится иметь дело с людьми, обладающими гигантским самомнением, урезать раздутые сметы, править и редактировать сценарий, каждая последующая версия которого оказывается хуже предыдущей, терпеть продюсеров, всем своим снисходительным видом дающих понять, что он решительно ничего не понимает в процессе.


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.034 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал