Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Пауло Коэльо 6 страница




Савуа ничего не отвечает. Судебный медик понимает, что сейчас не стоит пускать пыль в глаза, щеголяя профессиональной терминологией. Ему, как всегда, становится жаль себя: каждый день иметь дело со смертью, жить в окружении трупов, общаться с неулыбчивыми полицейскими… Недаром дети предпочитают не распространяться о том, где работает их отец, да и в гостях ему приходится помалкивать, потому что люди ненавидят «мрачные разговоры». Уже не в первый раз он спрашивает себя, не ошибся ли в свое время с выбором профессии.

- Проще говоря, ее задушили.

Савуа по-прежнему молчит, напряженно пытаясь представить себе, как можно задушить человека средь бела дня на набережной Круазетт. Родители рассказали, что утром девушка вышла из дому с товаром на продажу - незаконную, ибо эти уличные торговцы налогов не платили и не имели права работать.

 

«Впрочем, это к делу не относится».

 

-Вместе с тем, - продолжает медик, - есть кое-какие странности. Будь это обычное удушение, остались бы следы на обоих плечах, свидетельствующие, что злоумышленник душил, а жертва сопротивлялась. То есть была борьба. А в нашем случае он одной рукой - а вернее сказать, пальцем - перекрыл приток крови к мозгу, а другой - парализовал жертву. Такие действия требуют изощренной техники и превосходного знания анатомии.

-А может быть, ее убили где-нибудь в другом месте, а потом перетащили туда, где прохожие обнаружили?

- И в этом случае обязательно остались бы следы. Я первым делом начал искать синяки на лодыжках и запястьях. И ничего не нашел. Стало быть, ее не тащили. И потом… не хотелось бы вдаваться в технические детали такого рода… но есть и другие признаки насильственной смерти… например, непроизвольное мочеиспускание…

- Ну, так и что же это все значит?

- Что Оливия погибла именно там, где ее позднее обнаружили. Что убийство совершено одним человеком. И она этого человека знала, потому что не пыталась бежать - по крайней мере, никто из прохожих этого не видел. Что он сидел слева от нее. Что он в совершенстве владеет специальными приемами боевых искусств.

Савуа, кивком поблагодарив, стремительно идет к выходу. По дороге звонит в участок, где допрашивают сожителя Оливии.

- Про наркотики забудьте, - говорит он. - У вас в руках - убийца. Постарайтесь вытянуть из него все, что он знает о боевых искусствах. Я еду. Скоро буду у вас.

- Нет, - отвечают ему. - Приезжайте в госпиталь. Кажется, у нас еще одна проблема.

 

1:28 РМ

 

 

Чайка пролетала над пляжем и вдруг заметила внизу мышь. Приземлилась на песок и спросила:

- Где же твои крылья?

Каждая тварь земная говорит на своем языке, и мышь не поняла слов чайки. Однако заметила, что у этого существа по бокам туловища расположены две странные штуковины.



«Должно быть, страдает ^какой-нибудь болезнью», -подумала она.

А чайка, увидев, что мышь рассматривает ее крылья, сказала себе так:

«Бедняжка. Должно быть, на нее напали какие-то чудища, сделав ее безгласной и бескрылой».

И исполнившись жалости, подцепила мышь клювом и взмыла вместе с нею в поднебесье. «По крайней мере, уймется ее тоска по родине», - думала птица, чертя круги над морем. А потом бережно и осторожно опустила мышь на песок.

И в течение нескольких месяцев не было на свете существа несчастней, чем эта мышь: ведь она познала небесный простор, увидела бескрайний и прекрасный мир.

Но прошло время - и она вновь привыкла к мышьему своему положению и стала думать, что мучившееся чудо ей, должно быть, привиделось во сне.

 

 

Эту историю он слышал в детстве. Но сейчас он и сам - в поднебесье, откуда можно видеть бирюзово-синее море, белоснежные яхты, маленьких, как муравьи, людей, натянутые на пляже тенты, холмы, а слева - линию горизонта, за которой простирается Африка со всеми своими проблемами.

Земля приближается стремительно. «Надо при каждом удобном случае глядеть на людей с высоты, - думает он. - Только так можно оценить их истинные размеры».

А Ева то ли томилась, то ли была раздражена чем-то. Хамид никогда не мог бы сказать, что происходит в голове у этой женщины, хотя они были вместе уже больше двух лет. Как ни тошно им в Каннах, уехать раньше срока невозможно: Ева уже должна была привыкнуть к тому, что жизнь ее нынешнего мужа мало чем отличается от жизни предыдущего - ужины, от участия в которых нельзя уклониться, вечера, которые надо организовывать, постоянная смена стран, континентов, языков…



«Интересно, она и раньше вела себя так… или разлюбила меня?»

Запретные мысли. Гони их от себя, думай, пожалуйста, о другом.

Из-за шума двигателей беседовать можно было только по переговорному устройству. Однако Ева не вынула наушники со встроенным микрофоном из специального гнезда сбоку от своего кресла, и даже если бы он сейчас попросил ее надеть их, чтобы в тысячный раз сказать ей, что нет в его жизни никого важнее и дороже ее, что он сделает все возможное, чтобы эта неделя на ее первом фестивале прошла как можно лучше, все равно это было бы невозможно - система устроена так, что пилот слышит разговоры пассажиров, а Ева терпеть не может публичные излияния и нежности.

Стеклянная каплевидная капсула совсем скоро опустится на пирс. Уже можно различить внизу огромный белый «Мауbасh», самое дорогое и совершенное творение концерна «Mercedes-Benz». Еще несколько минут -и они окажутся в его роскошном салоне, где звучит расслабляющая музыка, а если нажать кнопку, открываются створки выдвижного бара с ледяным шампанским и лучшей в мире минеральной водой.

Он посмотрел на свои платиновые часы - точную, сертифицированную копию одной из самых первых моделей, произведенных на маленькой фабрике в городе Шаффхаузен. В отличие от женщин, которые имеют право тратить целые состояния на бриллианты, единственная драгоценность, которую может позволить себе мужчина с хорошим вкусом, - это часы, оценить же истинное значение тех, что поблескивают у него на запястье и редко фигурируют в рекламе глянцевых журналов, под силу только знатокам.

Это, между прочим, и есть подлинная изысканность: знать, что обладаешь чем-то таким, о чем другие не только не мечтают, но даже не имеют понятия.

 

 

Скоро два, а до открытия нью-йоркской биржи ему нужно успеть поговорить с дилером. Он позвонит - всего один раз - и даст инструкции на сегодня. Зарабатывать деньги в «казино», как называл он инвестиционные фонды, - не самое любимое его занятие, однако следует делать вид, что он внимательно следит за каждым шатомсвоих управляющих и брокеров. Они под защитой и под наблюдением шейха, но все равно нужно показывать, что и он в курсе всего происходящего.

Но он не даст ни одного конкретного указания насчет того, какие акции покупать, какие - продавать. Ибо его энергия направлена на иное: сегодня по крайней мере две актрисы - знаменитая и пока безвестная -появятся на красном ковре в его туалетах. Да, разумеется, он может все поручить своим помощникам, и они справятся, но ему доставляет удовольствие во все вникать лично, хотя бы для того, чтобы постоянно напоминать себе самому, что нет ничего незначащего и маловажного и что даже на миг нельзя терять контакт с той основой, на которой вознеслась его империя. А помимо этого, он собирается здесь, во Франции, проводить с Евой как можно больше времени, знакомить ее с интересными людьми, гулять по пляжу, обедать вдвоем в никому не известном ресторанчике, в соседнем городке, шагать, взяв ее за руку, по виноградникам - вот они виднеются сейчас на горизонте.

Хотя в его весьма пространном донжуанском списке начилось немало женщин, желанных для всех, до встречи с Евой он считал, что не может испытывать страсти к чему-либо, кроме своего дела. Эта встреча сделала его другим человеком: уже два года он с нею, а его любовь только крепнет и растет.

И ничего подобного он прежде не испытывал. Он, Хамид Хусейн, один из самых прославленных модельеров современности, «светлая сторона» - только не Луны, а гигантской международной корпорации, специализирующейся на роскоши и гламуре. Он, боровшийся против всего и всех, преодолел предрассудки, с которыми неизбежно сталкивается уроженец Ближнего

Востока и мусульманин, сумел использовать многовековую мудрость своего племени для того, чтобы выжить, выучиться, победить и занять место на вершине. Нет, вопреки расхожему мнению, он происходит не из богатой семьи и не имеет никакого отношения к нефти. Его отец торговал тканями и в один прекрасный день попал в милость к некоему шейху всего лишь потому, что просто отказался выполнить его повеление.

И теперь, оказываясь перед трудным выбором, он неизменно вспоминает этот урок, полученный еще в отрочестве, - иногда следует сказать «нет», даже если это очень рискованно. И в абсолютном большинстве случаев он принимал верное решение. А если все же и приходилось изредка совершать промахи, последствия оказывались не столь серьезны, как ожидалось.

Да, отец… Он так и не увидел, каких высот достиг его сын… Отец, у которого хватило мужества, когда шейх начал скупать земли, чтобы возвести в пустыне современнейший город - истинное чудо цивилизации, ответить его посланцам:

«Нет, не продам. Мой род живет здесь уже много веков. Здесь похоронены мои предки. Здесь мы учились выживать, противостояли захватчикам и песчаным бурям. Место, которое Всевышний вверил нашему попечению, не продается».

Хамид Хусейн вспоминает, как это было.

Посланцы набавляли. Отец отказывался наотрез. Ничего не добившись деньгами, они, разъярясь от неудачи, решили пойти на все, чтобы изгнать упрямца. Шейх терял терпение: он торопился начать осуществление своего грандиозного проекта, ибо нефть с каждым годом росла в цене, и деньги надо было успеть вложить в строительство, прежде чем природные богатства истощатся и исчезнет возможность создать инфраструктуру, привлекательную для иностранных инвестиций.

Но какие бы деньги ни предлагали старому Хусейну, он продолжал отказываться. И тогда шейх понял, что пора поговорить с ним самому.

 

- Я могу дать тебе все, что ты пожелаешь, - сказал он торговцу.

- Что ж, дай образование моему сыну. Ему уже шестнадцать лет, а здесь, в захолустье, для него нет пути.

- Согласен. Но за это ты продашь мне свой дом.

Повисло долгое молчание, а потом отец Хамид, глядя прямо в глаза шейху, произнес слова, которых никто не ожидал услышать:

- Давать образование своим подданным - это твой долг. И я не могу обменять будущее моей семьи на ее прошлое.

Хамид навсегда запомнил, какая безмерная печаль была в глазах отца, когда тот продолжил:

- Если мой сын получит хотя бы самый малый шанс преуспеть в этой жизни, я приму твое предложение.

Шейх удалился, не сказав ни слова. А на следующий день попросил торговца прислать к нему сына для разговора. Хамид нашел его во дворце, выстроенном неподалеку от старого порта: сразу несколько кварталов были превращены в гигантскую стройплощадку, где днем и ночью кипела работа.

 

Шейх не медля приступил к делу:

 

- Ты знаешь, что я хочу купить дом твоего отца. Запасы нашей нефти истощаются, и прежде чем из недр будут выкачаны последние капли, нужно избавиться от этой зависимости, отыскать иные пути развития. И мы докажем всему миру, что способны продавать не только природные ресурсы, а для этого должны произвести важные преобразования - и в качестве первого шага построить, например, современный аэропорт. Нам нужны земли, на которых чужеземцы возведут свои здания. Моя мечта - праведна, мои намерения - чисты. Нам потребуются образованные люди, сведущие в мире финансов. Ты слышал мой разговор с твоим отцом?

Хамид постарался скрыть страх, потому что на этой аудиенции присутствовало еще человек десять. Но в душе его уже был готов ответ на пока еще не произнесенный вопрос. И вот он прозвучал:

- Чему бы ты хотел учиться?

- Портновскому делу.

Люди вокруг переглянулись, подумав, должно быть: «Спятил парень, сам не понимает, что несет».

- Да, изучать искусство высоко- моды. Значительная часть тканей, которые иностранцы покупают у моего отца, они потом перепродают нам же, сшив из них модную одежду и получая прибыль в сто раз большую. Я уверен, что мы сможем наладить ее производство здесь. Я убежден, что благодаря моде нам удастся побороть предубеждение, с которым относится к нам весь остальной мир. Увидев, что мы одеваемся не как варвары, они изменят к нам отношение.

Приближенные шейха снова стали перешептываться. Одежда? Мода? Пусть об этом заботятся западные люди, которые больше думают не о сути, а о наружности.

- А с другой стороны, мой отец заплатит слишком дорого. Я предпочитаю, чтобы он остался в своем доме. Буду работать с теми тканями, что есть у него, и сумею осуществить свою мечту, если всемилостивый Аллах даст соизволение. Потому что я, как и ты, повелитель, знаю, куда хочу прийти.

Придворные в изумлении наблюдали за дерзким юнцом, который осмелился перечить могущественному шейху и пошел наперекор воле отца. Однако властелин в ответ улыбнулся:

- А где учат этому ремеслу?

- Во Франции. В Италии. У больших мастеров. Впрочем, можно пройти курс и в университете, однако ничто не заменит практического опыта. Дело это очень трудное, но я овладею им, если будет на то воля Аллаха.

Шейх попросил его вернуться во дворец через несколько часов. Хамид прошел мимо порта, побывал на базаре, дивясь, как всегда, изобилию и разнообразию товаров. Сердце его сжалось при мысли о том, что все это в скором времени исчезнет, унося в небытие прошлое и традиции. Но возможно ли остановить прогресс? И разумно ли препятствовать развитию нации? Ему вспомнились бессонные ночи, когда он при свече рисовал эскизы костюмов, стараясь сохранить в них неповторимые черты бедуинских одеяний, спасти их от неуклонного наступления современной цивилизации со всеми ее башенными кранами и инвестиционными фондами.

В назначенный час он был во дворце. Еще более многочисленная свита окружала шейха.

- Я принял два решения, - сказал тот. - Первое: возьму на себя все расходы по твоему обучению, которое продлится год. У нас в избытке молодых людей, интересующихся финансами, но я впервые вижу парня, заявляющего, что желает стать модельером. Мне это кажется блажью, но я сам столько раз слышал, что вынашиваю сумасбродные, несбыточные планы… Тем не менее я пришел туда, где нахожусь сейчас. Так что не мне осуждать тех, кто решил последовать моему примеру.

Никто из моих советников никогда не имел дела с людьми, о которых ты упомянул. И потому я стану платить тебе небольшое содержание - с тем, чтобы тебе не пришлось побираться. Ты должен оказаться там победителем и помнить, что представляешь нашу страну -пусть за границей приучаются уважать нашу культуру. И перед тем как отправиться туда, тебе придется выучить тамошние языки. Какие именно?

- Английский, французский, итальянский… Я благодарю тебя за великодушие, но желание моего отца…

 

Шейх знаком приказал ему замолчать:

 

- Второе мое решение таково. Дом твоего отца останется на месте. Я представляю себе это так: дом будет окружен небоскребами, заслоняющими солнце, и в конце концов твой отец сам предпочтет покинуть свое жилище. Однако оно сохранится навсегда. В будущем люди вспомнят обо мне и скажут так: «Он был велик, ибо преобразовал свою страну. И он был справедлив, ибо уважил право простого торговца тканями».

Вертолет плавно опустился на пирс, и воспоминания отхлынули. Хамид Хусейн вылезает первым, подает руку Еве, помогая ей спуститься. С гордостью глядит на златовласую женщину во всем белом - блистающие вокруг нее солнечные лучи кажутся особенно ослепительными - свободной рукой держащую элегантно-простую шляпу светло-бежевого цвета. Они проходят по молу, по обе стороны которого стоят на якорях яхты, и направляются к автомобилю - водитель уже предупредительно распахнул дверцу.

 

Не отпуская руку женщины, Хамид шепчет ей на ухо:

 

- Надеюсь, обед тебе понравился. Нас принимали несколько крупных коллекционеров. И то, что они предоставили в распоряжение своих гостей вертолет, очень благородно с их стороны.

- Это было чудесно.

На самом же деле Ева хотела бы сказать: «Это было асно. А кроме того, мне страшно. Я получила эсэмэску и знаю, кто ее отправил, хоть номер и не определился».

Они садятся в автомобиль, рассчитанный, несмотря на свои огромные размеры, только на двух пассажиров. Кондиционер поддерживает идеальную температуру, из динамиков стереосистемы тихо льется музыка, наилучшим образом соответствующая моменту, ни единого звука не проникает снаружи в это замкнутое пространство. Хамид усаживается в удобное кожаное кресло, протягивает руку к выдвижному бару, осведомляясь, не хочет ли Ева глоток ледяного шампанского. Нет, отвечает она, лучше минеральной воды.

- Вчера, когда шел на ужин, я видел в баре отеля твоего бывшего мужа.

- Быть этого не может! Ему нечего делать в Каннах, - ответила Ева, а про себя добавила: «Наверное, ты прав. Ведь я получила сообщение. Лучше всего нам первым же самолетом убраться отсюда».

- Я не мог обознаться.

Хамид замечает, что жена не хочет продолжать разговор. Он привык уважать право человека общаться или не общаться, особенно если этот человек ему дорог. И заставляет себя думать о другом.

Извинившись, отвечает на телефонный звонок из Нью-Йорка, терпеливо слушает, что говорит агент, и мягко обрывает доклад о тенденциях рынка. Все это длится не более двух минут.

Затем следует еще разговор - с режиссером, которого выбрал для своего первого фильма. Режиссер едет на яхту, где должен будет встретиться со Звездой: да-да, девушку нашли, отобрали из многих претенденток и привезут к двум часам.

Он снова оборачивается к Еве, но та по-прежнему замкнута и отчуждена, взгляд ее блуждает в пространстве, не фокусируясь ни на чем из того, что проплывает за окнами лимузина. Быть может, ее заботит, что в отеле придется поторапливаться - переодеться и ехать на дефиле не слишком известной бельгийской моде-льерши. Он хочет своими глазами видеть ту африканскую манекенщицу по имени Жасмин, которая, по словам советников, будет идеальным лицом его новой коллекции.

И еще - убедиться в том, что она способна перенести бешеную круговерть каннских мероприятий. Если пойдет как задумано, она станет одной из главных звезд на Неделе высокой моды, в октябре открывающейся в Париже.

Невидящий взгляд Евы неотрывно устремлен в окошко. Она успела изучить сидящего рядом с нею элегантного господина и знает: несмотря на свои мягкие манеры, он ежесекундно готов к творчеству и к схватке. Знает и то, что желанна, как ни одна женщина не была еще желанна мужчине… Если не считать того, которого она бросила. Знает, что может доверять ему всецело, хотя он постоянно окружен самыми красивыми женщинами на свете. Знает, что он честен, трудолюбив, отважен и преодолел множество препятствий, прежде чем оказаться на сиденье «Мауоасп'а» и предложить своей спутнице бокал шампанского или высокий хрустальный стакан с ее излюбленной минералкой.

Он почти всесилен и способен защитить ее, уберечь от любой опасности - за исключением одной, самой грозной.

 

Со стороны ее бывшего мужа.

Она не хочет сейчас вызывать подозрения и перечитывать сообщение, высветившееся на дисплее ее телефона - тем более что уже знает текст этой эсэмэски наизусть: «Ради тебя, Катюша, я уничтожил вселенную».

Она не понимает, о чем это. Но на всем свете только один человек может назвать ее этим именем.

Она заставляла себя любить Хамида, хотя и сейчас терпеть не может жизнь, которую приходится вести, вечеринки, на которых надо бывать, друзей, с которыми надо общаться. Трудно сказать, получилось ли это у нее, - порою она впадала в такой беспросветный мрак, что подумывала о самоубийстве. Но одно она знает точно - Хамид стал ее спасением, пришел на помощь в тот миг, когда она считала, что все погибло навсегда и что ей невозможно вырваться из капкана, которым обернулся брак.

 

 

Много лет назад она полюбила ангела. За плечами у iero было трудное и невеселое детство, а потом - служ-в Советской армии и бессмысленная война в Афгани-ше, с которой он вернулся в уже распадающуюся)ану. Тем не менее он преодолел все. Работал как фбклятый, рисковал жизнью, получая кредиты у людей)ль же темных, сколь и опасных, а потом не спал ночами, ломая голову над тем, как отдавать, безропотно принимал коррупцию системы и «подмазывал» чиновника всякий раз, когда надо было возобновлять лицен-5ию.Он был идеалистом. Днем он был требовательным жестким начальником, благодаря своей армейской школе научившимся субординации и дисциплине и умеющим добиваться от своих подчиненных послушания. А ночью, обняв Еву, искал у нее на груди защиты и помощи, просил помолиться о том, чтобы все прошло хорошо, чтобы он невредимым вышел из бесчисленных ловушек, ежедневно подстерегавших его.

И Ева обещала ему, что все будет хорошо, потому что он - хороший человек, а Господь неизменно воздает праведным.

И постепенно неурядицы стали сменяться удачами. Маленькоедело,деньги на которое он собрал буквально по крохам, вдруг начало расти и развиваться - он был одним из тех немногих, кто решился инвестировать в эту рискованную сферу и верил, что в ней можно добиться успеха, ибо система коммуникаций в стране безнадежно устарела. Сменилось правительство, и коррупция уменьшилась. Дело стало приносить прибыль; пошли деньги - сначала медленно и понемногу, потом -в огромных, неимоверных количествах. Но даже и тогда они с Евой помнили, через какие трудности пришлось пройти, и не тратили зря ни копейки: шедро жертвовали, занимались благотворительностью, поддерживая ветеранские организации, совсем не шиковали и мечтали о том дне, когда смогут отойти от дел и поселиться в уединении, вдали от суеты. И когда это произойдет, они позабудут, как приходилось им жить рядом и иметь дело с людьми, лишенными всякого понятия о нравственности и достоинстве. А пока - работали по восемнадцать часов в день, проводили большую часть времени в аэропортах, самолетах и отелях, и за все эти годы ни разу не сумели выкроить хотя бы месяц совместного отпуска.

Но оба лелеяли одну и ту же мечту: придет день -и лихорадочный ритм, в котором они живут, станет да-

еким воспоминанием. И они, как боевыми наградами, будут гордиться рубцами и шрамами, полученными в борьбе за исполнение этих мечтаний, за верность своей идее. Ибо в конце концов человек - так считали они еще в ту пору - рождается на свет, чтобы любить и жить с тем, кого любит.

 

 

Дело с каждым часом шло веселей: они уже не вымаливали контракты - те появлялись будто сами собой, лиятельный журнал опубликовал интервью с ее му-ем, дав на обложку его фотографию, и вслед за тем посыпались приглашения на всякого рода презентации и ржества. Их принимали с подчеркнутой предупредительностью, как коронованных особ, а денег станови-ось все больше. Надо было обживаться в новых обстоятельствах, и была куплена новая, комфортабельная квартира в центре Москвы. Прежние деловые партнеры - те самые, что под грабительские проценты когда-то ссужали их деньгами, - один за другим оказывались в тюрьме. За что - Ева не знала и не желала знать. И с какого-то момента Игорь обзавелся личной охраной: поначалу телохранителей, которые некогда вместе с ним воевали в Афганистане, было двое, но потом число их неуклонно увеличивалось по мере того, как маленькая компания превращалась в гигантскую мультинациональную корпорацию с астрономическим бюджетом и разветвленной системой филиалов и дочерних структур по всему миру.

Ева проводила время в поездках по магазинам или в чаепитиях с подругами, где разговоры велись всегда об одном и том же. А Игорю этого было мало.

Он всегда хотел большего. И в этом не было ничего удивительного: он и этого-то достиг исключительно благодаря своему честолюбию и упорной, неустанной работе. И когда Ева спрашивала его, не настал ли момент теперь, раз уж они так далеко шагнули за намеченные рубежи, остановиться и исполнить давнюю мечту жить только любовью друг к другу, он просил дать ему еще немного времени. Вот тогда она и начала пить. И однажды вечером, вернувшись домой после ужина с друзьями, Ева не совладала с собой и сорвалась. Сказала ему, что не в силах больше вести эту пустую жизнь и если немедленно что-нибудь не сделает, то попросту сойдет с ума. Игорь спросил:

 

- Ты недовольна тем, что у тебя есть?

- Я-то довольна. А ты - нет. И в этом все дело. Ты никогда не будешь удовлетворен. И боясь потерять то, что обрел, чувствуешь себя неуверенно. Ты не умеешь выйти из боя, одержав победу. И в конце концов ты самоуничтожишься. А еще раньше - уничтожишь наш брак и мою любовь.

Она уже не впервые говорила ему это. Они всегда старались быть честными друг с другом. Однако в этот раз Ева чувствовала, что дошла до предела. Ей невмоготу стало ездить за покупками, пить чайЈ подругами и смотреть телевизор, поджидая, когда Игорь вернется с работы.

- Не говори так. Не говори, что я уничтожаю нашу любовь. Потерпи немного: я обещаю, что все это очень скоро останется позади. Я понимаю, что превратил твою жизнь в сущий ад, - и быть может, настал час что-то сделать, что-то изменить.

 

Что ж, хорошо хоть, что он это понимает.

 

-Чем бы тебе хотелось заниматься? Пожалуй, это выход.

-Я всегда мечтала работать в индустрии моды.

И муж немедленно исполнил ее мечту. Уже на следующей неделе он вручил ей ключи от бутика, расположенного в одной из лучших торговых галерей Москвы. Ева ликовала - ее жизнь обрела новый смысл, а долгие дни и ночи, заполненные ожиданием неизвестно чего, остались в прошлом. Игорь вложил в ее дело столько, сколько было необходимо, чтобы она смогла добиться заслуженного успеха.

 

Банкеты и вечеринки, на которых она прежде всегда чувствовала себя посторонней, теперь заинтересовали ее: благодаря завязанным там знакомствам ее бутик уже через два года превратился в самое престижное и модное ательеhautecouture.Хотя деньги у них с Игорем были общие и муж никогда не спрашивал, сколько она потратила, Ева сочла для себя делом чести вернуть ему «долг». Теперь она много ездила по свету одна, сама нанимала и увольняла своих сотрудников, сама вникала в тонкости бухгалтерии и вскоре - к собственному неска-;ному удивлению - превратилась в настоящую бизнес-леди.

Игорь научил ее всему. Игорь был для нее образцом и примером для подражания.

И вот когда все вроде бы наладилось, а в жизни ее появился смысл, Ангел Света, озарявший ей путь, начал подавать признаки неустойчивости.

 

 

Проведя уикенд в рыбачьей деревне на берегу Байкала, они сидели в одном из иркутских ресторанов. К этому времени компания располагала уже двумя собственными самолетами и вертолетом, поэтому супруги могли улетать на выходные куда угодно, а в понедельник возвращаться в Москву и все начинать сначала. Ни Игорь, ни Ева не сетовали, что стали проводить вместе мало времени, однако было очевидно, что долгие годы борьбы даром не прошли и дают о себе знать.

Тем не менее оба они знали: их любовь сильнее всего на свете и покуда они вместе, им ничто не грозит.

За ужином при свечах в ресторане вдруг появился оборванный и сильно пьяный нищий, который направился к ним и уселся за их столик, явно желая завести беседу и нарушая их бесценное уединение, в московской круговерти и суете случавшееся в последнее время все реже. Хозяин хотел было выбросить нищего вон, однако Игорь остановил его и сказал, что разберется сам. Бродяга схватил бутылку водки, выпил прямо из горлышка, а потом стал жаловаться на жизнь, на правительство, задавать вопросы: «Кто вы такие? Откуда у вас деньги, когда мы все кругом живем впроголодь?» Игорь молча слушал его в течение нескольких минут.

Затем взял бродягу за руку и вывел на свежий воздух (ресторан находился на маленькой не мощеной улочке). У входа его ожидали двое охранников. В окно Ева видела, как муж обменялся с ними несколькими словами, догадавшись, что он сказал: «Присмотрите за моей женой», - и вместе с нищим скрылся за углом. Спустя несколько минут он вернулся и сказал, улыбаясь:

 

- Больше он ни к кому не будет приставать.

По выражению его глаз Ева поняла, что его буквально переполняла радость, что он просто счастлив - причем сильнее, чем за те двое суток, что они провели вместе.

- Что ты с ним сделал?

Но Игорь заказал еще водки. Они пили до конца вечера - Игорь был весел и улыбался, а она пыталась понять, как он обошелся с бродягой: может быть, дал ему денег, чтобы тот смог выбиться из нищеты, - он ведь всегда проявлял щедрость к тем, кому не повезло.

 

Лишь когда они поднялись в свой номер, Игорь заметил как бы мимоходом:

 

- Я научился этому еще в юности, когда оказался на несправедливой войне и сражался за идеалы, в которые не верил. С нищетой можно покончить раз и навсегда.

Нет, Хамид наверняка обознался - Игорь не мог быть здесь. Да и виделись они лишь однажды, когда Игорь раздобыл адрес их лондонской квартиры и пришел умолять Еву вернуться. Хамид не впустил его, пригрозив вызвать полицию. Целую неделю после этого она не выходила из дому под предлогом головной боли, она точно знала: Ангел Света превратился в Абсолютное Зло.

 

Она снова берется за свой телефон и перечитывает сообщения.

«Катюша». Только один человек на свете способен назвать ее так. Человек, который живет в ее прошлом и делает невыносимым ее настоящее, сколь бы защищенной, удаленной, живущей в мире, куда ему доступа нет, она ни чувствовала себя.


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.016 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал