Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН






Много говорили об этом митинге — и до, и после. Мнения высказывались прямо противоположные, реплики становились все хлестче, порой жестче, чем следовало; слова надолго оставляли следы и царапины.

К сожалению, журналистов на встречу не пустили, камеры и диктофоны остались за закрытыми дверями.

— Журналисты только к недоразумениям. Люди высказываются свободнее и охотнее, если за ними никто не записывает, — объясняла Бедда Густавсон.

Протокола не вели. Единственным письменным документом, оставшимся после встречи, оказалась краткая резолюция, которую разослали в местные газеты и на областное радио.

Нам же придется довольствоваться информацией из вторых рук, интервью с теми, кто присутствовал на встрече, домыслами и слухами.

 

— Опять вы здесь, — вздыхает Янне Почтальон. — Что вам надо?

— Можешь рассказать, что происходило на встрече в прошлый четверг?

— Меня там не было, — отрезает Янне и отворачивается. Он открывает холодильник, достает пару копченых камбал, завернутых в полиэтиленовый пакет, банку сметаны и лимон. На плите варится молодой картофель.

— Это неправда. Несколько человек могут подтвердить, что видели тебя на встрече.

Янне пожимает плечами:

— Ну, раз вы говорите, что я там был…

— Что там происходило?

— Ничего особенного. Разговоры.

— Почти три с половиной часа? Говорят, обстановка была напряженная.

Янне ничего не отвечает, достает из шкафа пластиковую миску, из ящика стола — ложку, открывает банку, кладет в миску пару ложек сметаны, перемешивает.

— Последнее время ты словно прячешься от нас.

Янне добавляет соли, перца из меленки, обильно посыпает мелко нарезанным укропом. Попробовав смесь на вкус, он устремляет задумчивый взгляд на полочку с пряностями над холодильником.

— Может быть, карри? Вдруг получится вкусно… — бормочет он.

— Янне, почему ты не хочешь нам помочь?

— Послушайте, — отвечает он, занеся нож над лимоном, — разве я не помогал вам? Я вскрывал письма и читал их, как вы просили! Я рисковал работой, на меня могут заявить в полицию, посадить в тюрьму! И все из-за вас!

— Янне, ведь это неправда…

— А что взамен? Да ничего! Я вам не дурачок, который прибежит по первому свистку. Изобразили меня гномом каким-то, который моря боится. Даже сказали, что я сажусь за руль без водительских прав…

— Этого мы не говорили. Хотя это, к сожалению, правда.

— Так что хватит! Янне Почтальон закрывает лавочку! Я свое дело сделал. К тому же скоро эта проклятая история закончится — и слава Богу.

Крепко сжав в руке нож и тяжело дыша, Янне поворачивается к нам спиной.

 

— Зря я поехала на ту встречу, ничего хорошего не вышло. Слава Богу, Стиг пошел со мной… Еще и Юдит потребовала слова…



Микаэла из Улара ползает на коленках, пропалывая клубничную грядку: молодая округлая женщина в трусах от купальника и синей футболке с изображением вулкана Тейде и надписью «Тенерифе» на груди; у нее крупные бедра, резинка трусов врезается в пухлые ляжки.

— У нас на Фагерё и раньше случались ссоры и споры, но чтоб так далеко зашло… не думала я, не гадала, — говорит Микаэла. — Не могли мы сделать иначе, когда этих чужаков принесло на берег… хотя лучше б их вообще не было.

 

— Самое важное — чтобы все решения принимались в законном демократическом порядке, — говорит Ко-Дэ Матсон, сидя на кухне Вэстерграннаса перед столом, заваленным бумагами и черными бухгалтерскими папками. — Правильные демократические решения должны быть хорошо подготовлены и иметь поддержку со стороны жителей. Мы, политики, должны слушать глас народа и действовать соответственно. Это основа демократии, от которой нельзя отступать ни на миллиметр.

Ко-Дэ Матсон вздыхает, чешет затылок. Он небрит, одет в клетчатую рубашку и тренировочные брюки. Взгляд скользит по бумагам, разложенным на столе, теряется среди бухгалтерских отчетов, счетов, накладных, напоминаний о задолженности, выписок из банка и прочих документов, назначение которых нам не известно.

— Не знаю, как со всем этим разобраться… — вздыхает Ко-Дэ. — Не надо было скрывать от Саги, как идут дела… Может быть, она осталась бы со мной…

 

— Мы должны найти в себе силы говорить и о том, что нам неприятно, — объясняет фрекен Бедда Густавсон. — Надо было сразу называть вещи своими именами. Надо было обсуждать происходящее с самого начала! Многим на Фагерё пришлось нелегко в связи с недавними событиями… Разумеется, я понимаю, что эти несчастные мертвые люди — жертвы, которые не могут не вызывать сострадания. Разумеется, наш долг — проявлять человечность и помогать несчастным, насколько возможно. Но возникает вопрос: каковы наши возможности на самом деле? Где предел разумного?



 

По сведениям из надежных и проверенных источников, фрекен Бедда Густавсон произносила эти слова, стоя на сцене зала, в котором обычно проводили праздники молодежного клуба. Петтерсон предложил назначить ее председателем обсуждения. Зал был полон, однако данные о количестве присутствовавших разнятся: от пятидесяти до двухсот человек. Впрочем, первое число вызывает больше доверия, так как зал ни при каких обстоятельствах не вместит двести человек. Во встрече участвовали жители Фагерё и отдыхающие — преимущественно те, что имели жилье на острове или арендовали таковое.

Произнеся короткую вступительную речь, Бедда Густавсон передала слово собравшимся.

Повисла неуверенная тишина. Все переглядывались, ерзали на скрипящих стульях, кто-то кашлял — точнее, откашливался. Непросто встать первым и поднять руку, обратив на себя все взгляды. Кто-то все же решился: попросил слова, встал, сделал глубокий вдох, собрался с мыслями, словно переведя стрелки, чтобы слова, как железнодорожные вагоны, покатились в нужном направлении.

Теперь уже невозможно установить, кто первым нарушил молчание. Но кто-то это сделал. Обсуждение началось.

 

Встреча, как уже было сказано, продолжалась три с половиной часа. Чем дальше продвигалось обсуждение, тем большему количеству участников хотелось высказаться.

Некоторые реплики еще долго отзывались эхом в памяти собравшихся.

— Неужели мы позволим мертвым решать судьбы живых? — якобы сказал Петтерсон в начале встречи.

— Но разве не все мы люди? Разве не все люди обладают равным достоинством? Любой мертвец достоин погребения. Что мы должны были сделать с ними? Оставить лежать на берегу? — возразил рыбак Ингвальд Соммарстрём с Лемлута.

— Но почему их надо хоронить на нашем острове? Почему нельзя отправить домой? Каждый человек хочет покоиться в родной земле, а не среди чужих! — сказала одна из отпускниц, женщина с Большой земли по фамилии, как сказали нам позже, Маннинен или вроде того.

— По-разному можно смотреть на этот вопрос, — ответил лавочник Биргер. — Все толкуют о том, что произошло на Фагерё, — а как это повлияет на местную промышленность? Наверняка разговоры были нехорошие. Не иначе как о Фагёре теперь будут говорить как об острове мертвых. Может быть, люди не захотят есть нашу рыбу, зная, что воды наши полны трупов. Может быть, туристы перестанут сюда ездить, прослышав о братских могилах на кладбище Чёркбрант… Не знаю, не знаю.

— А что, торговля пошла хуже, Биргер? — спросил кто-то из публики.

— И что делал муниципалитет? А правление? Власти могли бы и получше работать, это уж точно. А то ведь пришлось добровольцам заниматься этими… покойниками. Нелегко им пришлось, должно быть… — произнес кто-то неизвестный.

— Добровольцы из Красного Креста и прихожане оказали неоценимую помощь. Они достойны особого признания. Но разве их кто-нибудь поблагодарил? — спросил другой неизвестный.

— А как все это отразится на муниципальном налоге? А на церковном? Кто-то ведь должен платить? — подхватил третий.

Ко-Дэ Матсон встал, чтобы произнести речь.

— Дорогие друзья! Это время стало порой испытаний для всех нас. Никто не остался в стороне. Многим наверняка было не по себе. Похоронив первого покойника, мы и представить себе не могли, что ждет нас дальше. Мы старались жить, как обычно, боролись за покой и надежность повседневной жизни. Я понимаю, что многие недовольны муниципалитетом и считают, что местные власти должны были приложить больше усилий для решения проблем. Пусть так. Об этом надо говорить на заседании местного самоуправления. Мы должны придерживаться демократического порядка. Данное собрание, насколько я понимаю, не уполномочено принимать какие бы то ни было решения. Но обсуждение этих вопросов, конечно, только на пользу. Я призываю вас задуматься. Ни к чему спорить до хрипоты о том, что уже свершилось.

Ко-Дэ вошел во вкус, он забыл о своих печалях, как только представилась возможность взять слово и направить его куда захочется. Однако не успел он произнести свое обычное «конец связи!», как вмешался Аксмар, стоявший у дверей.

— Хватит болтать! — рявкнул он. — Надо было сразу отбуксовать их к Эстревларне. А там отправить обратно, откуда приплыли.

— Заткнись, Аксмар! — сказал Фриде, выталкивая сопротивлявшегося, изрыгавшего проклятья брата в дверь. — Опять нажрался.

 

Так протекала встреча. Воздух в зале — с высокими узкими окнами, маленькой сценой и мраморной доской, на которой были высечены имена юношей Фагерё, погибших на войне, — все густел. Чтобы в легкие попадало хотя бы немного кислорода, приходилось дышать как можно глубже. В головах появилась странная легкость. Мысли сходили с рельс и попадали в тупики.

Впоследствии некоторые говорили, что встреча могла закончиться иначе, если бы не духота и усталость.

Другие возражают, уверяя, что атмосфера не играла особой роли.

— Мы обыкновенные, приличные люди, — говорят они. — Мы просто защищаем родные места. И нечего нам стыдиться!

 

Первой вопрос о кладбище подняла Ингер — знаете, та, что замужем за Клас-Оке Дальстрёмом из Граннаса.

Даже муж замер от удивления, когда Ингер Дальстрём попросила слова и встала: всем жителям Фагерё известно, что Ингер — бесконечно стеснительный человек. Чтобы побороть застенчивость, встать и увидеть лица, обращенные к ней, вероятно, ей потребовалось мощное волевое усилие. Может быть, она вспомнила о тетке отца Селии, которая лежала в больнице на материке: похоже, похороны были не за горами.

— Я, это… подумала про Чёркбрантен, — заговорила Ингер тонким, дрожащим, как капли воды на лобовом стекле, голосом.

— Не могли бы вы говорить громче? — произнесла Бедда Густавсон, по-прежнему стоявшая на сцене.

Ингер набрала воздуха в легкие:

— На Чёркбрантене похоронили почти сто чужаков… а вдруг принесет новых… тогда места не останется. — Она сглотнула. — И куда тогда нам… куда нам деваться, когда пробьет наш час?

Она рухнула на стул. Сердце колотилось. Клас-Оке нащупал ее руку.

Не известно, кто зааплодировал первым.

Кто бы это ни был, руки поднялись, раздался хлопок ладоней. Еще пара рук, еще — уже четыре пары. А потом десять, пятнадцать, двадцать. Аплодисменты всколыхнули густой тяжелый воздух.

Кто-то шикнул, кто-то покачал головой. А третий крикнул:

— Нечего незнакомцам лежать на нашем кладбище!

Часы показывали начало десятого.

Юдит стояла в задних рядах. Почти никто не обратил на нее внимания: она тихо прошла в зал уже после начала митинга.

Многие из присутствовавших позже говорили, что за несколько дней она состарилась на двадцать лет.

Лицо было словно открытая рана.

При виде нее сердце сжималось от жалости: ведь она одна из нас. Но стоило увидеть ее глаза — черные полыньи, полные гнева, как сразу хотелось отойти в сторону.

Юдит подождала, пока стихнут аплодисменты. Она не стала просить слова. Ее голос звучал грубо, как крик большой морской чайки.

— Жаль, что Анны здесь нет, — сказала Юдит. — Жаль, что Анны нет на этой встрече. Жаль, что она не споет вам. Она была умнее всех нас.

Вот и все, что сказала Юдит.

 

Но было уже поздно.

Председатель встречи Бедда Густавсон предложила закончить публичное обсуждение, после чего зачитала заранее написанное резюме собрания и предложила собравшимся выразить отношение к услышанному.



mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2020 год. (0.01 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал